200/365 by ~Abby on Flickr.

titsay

PR's Tumblrdome
RMH
Three Goblin Art

★

Kiana Khansmith

oozey mess

No title available
Jules of Nature

Janaina Medeiros
🪼
DEAR READER
NASA
Sweet Seals For You, Always
No title available

tannertan36
2025 on Tumblr: Trends That Defined the Year
ojovivo
dirt enthusiast
h
seen from United States

seen from Singapore
seen from United States

seen from Germany

seen from Spain

seen from Netherlands
seen from United Kingdom

seen from Malaysia

seen from Portugal

seen from United States
seen from Belgium
seen from United States

seen from Malaysia
seen from Australia
seen from Germany
seen from United States

seen from Canada

seen from France

seen from United Kingdom
seen from United Kingdom
@zverok
200/365 by ~Abby on Flickr.
Олег Пащенко о вере
(про текст о «физиологических» основах веры) Я к этому тексту отношусь хорошо. Он интересный. Полагаю, умалчиваемая суть вашего вопрошания в следующем: как вы, разумный человек, можете оставаться верующим, в то время как наукой доказано, что любой религиозный опыт есть всего лишь электробиохимические процессы в мозге? Ваша ошибка в том, что вы смешиваете сам опыт с путями, которыми этот опыт бывает получен. Это всё равно что спрашивать: — Как можно всерьёз утверждать, что в Британской энциклопедии есть какой-то смысл, ведь каждому ясно, что это всего лишь капельки чернил, засохшие на сброшюрированных листах бумаги? В авраамической парадигме (в которой существует и христианство) Бог — не часть природы, не явление, которое можно зафиксировать и описать; Он пребывает за пределами Вселенной; Он — надприродное («трансцендентное») существо, открывается тому и тогда, кому и когда Сам считает нужным. И теми средствами, которыми это, по Его мнению, уместно. Например, через «трансперсональные переживания», через нейрофизиологические возмущения. Или как-то ещё. Через всё происходящее. Бог для нас — не явление, а смысл этого явления. Если рассмотреть всю Вселенную и всё происходящее в ней как текст, то Бог — не слово в этом тексте, а общий смысл всего текста. Разные биохимические процессы и электромагнитная мозговая активность — слова и буквы этого текста, означающее. Но смысл текста (означаемое) не сводится к знаковой системе, смысл автономен. В заключение оставлю три ссылки на старые свои записи, которые, возможно, дополнят сказанное тут. Я на эту тему давно думаю. http://olegpaschenko.livejournal.com/530301.html http://olegpaschenko.livejournal.com/697020.html http://olegpaschenko.livejournal.com/536597.html [...] Речь, разумеется не о «выдумывании» (что это вообще такое? Сидит человек и «выдумывает»?) — речь о попытках оформить в языке полученный опыт. В какой-то момент становится понятно, что этот опыт невозможно описать «эссенциалистически», в третьем лице, типа «Бог есть» и все такое. И что этот опыт описуем лишь в динамике личных отношений. Это как с поцелуем взасос. Получен опыт. Я понимаю, что «вообще говоря», если смотреть отстраненно, это сейчас было соприкосновение слизистых оболочек рта, переплетение языков и перемешивание слюны. Зачем выдумывать какую-то «любовь», которую невозможно доказать? В том-то и дело, что это не выдумывание. Тот, кто имеет такой опыт, понимает, что этот опыт был несомненно, осуществился через странные посасывания, но к этим посасываниям не сводится. Смысл в этом всем есть лишь постольку, поскольку мы лично в это вовлечены: не описываем со стороны, а лично участвуем, пользуемся местоимением «ты» (а не «она»). И вот, получив такой опыт, человек начинает говорить о любви, о своей прекрасной возлюбленной, о сладчайших поцелуях и проч. Безусловно, это нельзя проверить. Это просто дискурсивное оформление личного опыта. — Чем ты научно докажешь, что её любишь? — Ничем. Для того, кто смотрит со стороны и требует доказательств, никакие доказателсьтва не сработают. Это — еще раз — личный опыт. С религиозным опытом примерно то же самое. [...] Критерий истинности или ложности неприменим к личному опыту. Это личная ответственность того, кто этот опыт пережил. — Истинно или ложно то, что ты её любишь? Ответ на этот вопрос появляется в результате личного нравственного выбора вопрошаемого. Объективного ответа нет. [...] Если говорить о своей биографии, то я никаких немедленных положительных реакций не зарегистрировал. Скорее, очень скоро после «обращения» возникла необходимость прояснить все нравственные и психологические неясности в себе, и это было довольно травматично. Ведь мы (большинство из нас) живем в пространстве множества мелких нравственных компромиссов, сдержек и противовесов... Там простил себе то, там — это; кое-что забыл, что-то оправдал, что-то «вытеснил». Когда я влез в презумпцию «верующего человека», через некоторое время обнаружилось, что дальше лгать себе физически невыносимо, тошнит. Возникла острая потребность всё внутри себя разрулить. И это было очень болезненно. И до сих пор работа эта не окончена (как я понимаю, это уже до самой смерти). То есть это не вопрос зависимости от какой-то эйфории. Скорее вопрос тошноты. [...] Верующий отваживается верить. Рискует принять свою мировоззренческую презумпцию как базовую — в отсутствие доказательств и гарантий. Это вопрос личного нравственного выбора. Метафоры о любовниках очень удобны тут: любящий отваживается вести себя так, словно это любовь настоящая, (а не, например, эта девка просто позарилась на наследство моего папаши). [...] То есть (с некоторыми неважными тут поправками) — лично я принял решение быть верующим. (Из Обсуждения)
Олег Пащенко о вере
(про текст о «физиологических» основах веры) Я к этому тексту отношусь хорошо. Он интересный. Полагаю, умалчиваемая суть вашего вопрошания в следующем: как вы, разумный человек, можете оставаться верующим, в то время как наукой доказано, что любой религиозный опыт есть всего лишь электробиохимические процессы в мозге? Ваша ошибка в том, что вы смешиваете сам опыт с путями, которыми этот опыт бывает получен. Это всё равно что спрашивать: — Как можно всерьёз утверждать, что в Британской энциклопедии есть какой-то смысл, ведь каждому ясно, что это всего лишь капельки чернил, засохшие на сброшюрированных листах бумаги? В авраамической парадигме (в которой существует и христианство) Бог — не часть природы, не явление, которое можно зафиксировать и описать; Он пребывает за пределами Вселенной; Он — надприродное («трансцендентное») существо, открывается тому и тогда, кому и когда Сам считает нужным. И теми средствами, которыми это, по Его мнению, уместно. Например, через «трансперсональные переживания», через нейрофизиологические возмущения. Или как-то ещё. Через всё происходящее. Бог для нас — не явление, а смысл этого явления. Если рассмотреть всю Вселенную и всё происходящее в ней как текст, то Бог — не слово в этом тексте, а общий смысл всего текста. Разные биохимические процессы и электромагнитная мозговая активность — слова и буквы этого текста, означающее. Но смысл текста (означаемое) не сводится к знаковой системе, смысл автономен. В заключение оставлю три ссылки на старые свои записи, которые, возможно, дополнят сказанное тут. Я на эту тему давно думаю. http://olegpaschenko.livejournal.com/530301.html http://olegpaschenko.livejournal.com/697020.html http://olegpaschenko.livejournal.com/536597.html [...] Речь, разумеется не о «выдумывании» (что это вообще такое? Сидит человек и «выдумывает»?) — речь о попытках оформить в языке полученный опыт. В какой-то момент становится понятно, что этот опыт невозможно описать «эссенциалистически», в третьем лице, типа «Бог есть» и все такое. И что этот опыт описуем лишь в динамике личных отношений. Это как с поцелуем взасос. Получен опыт. Я понимаю, что «вообще говоря», если смотреть отстраненно, это сейчас было соприкосновение слизистых оболочек рта, переплетение языков и перемешивание слюны. Зачем выдумывать какую-то «любовь», которую невозможно доказать? В том-то и дело, что это не выдумывание. Тот, кто имеет такой опыт, понимает, что этот опыт был несомненно, осуществился через странные посасывания, но к этим посасываниям не сводится. Смысл в этом всем есть лишь постольку, поскольку мы лично в это вовлечены: не описываем со стороны, а лично участвуем, пользуемся местоимением «ты» (а не «она»). И вот, получив такой опыт, человек начинает говорить о любви, о своей прекрасной возлюбленной, о сладчайших поцелуях и проч. Безусловно, это нельзя проверить. Это просто дискурсивное оформление личного опыта. — Чем ты научно докажешь, что её любишь? — Ничем. Для того, кто смотрит со стороны и требует доказательств, никакие доказателсьтва не сработают. Это — еще раз — личный опыт. С религиозным опытом примерно то же самое. [...] Критерий истинности или ложности неприменим к личному опыту. Это личная ответственность того, кто этот опыт пережил. — Истинно или ложно то, что ты её любишь? Ответ на этот вопрос появляется в результате личного нравственного выбора вопрошаемого. Объективного ответа нет. [...] Если говорить о своей биографии, то я никаких немедленных положительных реакций не зарегистрировал. Скорее, очень скоро после «обращения» возникла необходимость прояснить все нравственные и психологические неясности в себе, и это было довольно травматично. Ведь мы (большинство из нас) живем в пространстве множества мелких нравственных компромиссов, сдержек и противовесов... Там простил себе то, там — это; кое-что забыл, что-то оправдал, что-то «вытеснил». Когда я влез в презумпцию «верующего человека», через некоторое время обнаружилось, что дальше лгать себе физически невыносимо, тошнит. Возникла острая потребность всё внутри себя разрулить. И это было очень болезненно. И до сих пор работа эта не окончена (как я понимаю, это уже до самой смерти). То есть это не вопрос зависимости от какой-то эйфории. Скорее вопрос тошноты. [...] Верующий отваживается верить. Рискует принять свою мировоззренческую презумпцию как базовую — в отсутствие доказательств и гарантий. Это вопрос личного нравственного выбора. Метафоры о любовниках очень удобны тут: любящий отваживается вести себя так, словно это любовь настоящая, (а не, например, эта девка просто позарилась на наследство моего папаши). [...] То есть (с некоторыми неважными тут поправками) — лично я принял решение быть верующим.
это знают уже в полгода это знают уже в полгода это знают уже в полгода это знают уже в четырнадцать это знают уже в тридцать два
стол - ***
Светлые дни поддаются счёту, Проигрыш всех намерен. Сколько раз в жизни ты будешь на море, Сколько – на самолёте?
rits:
Synchrodogs (от tania.shcheglova)
Fine estate (от andrenzo)
кто может быть поэтом? Не тот, кто умеет рифмовать и хорошо владеет языком, — а тот, у кого есть некоторые определенные свойства. Среди этих даров, например, — «легкое сердце». А что такое «легкое сердце»? Это способность из печальных тем и сюжетов сделать прекрасное сочинение. Соответственно чем печальнее тема, с которой справляется поэт, тем этот поэт больше одарен «легким сердцем»
Если мне не нравилось, чем кончается рассказ, я сочинял другую концовку сам. С этой игры все и началось.
Правила жизни Марио Варгаса Льосы — Журнал Esquire
всё так, ага.
В поэзии Сергея Уханова матерные слова ослепительны. Их яркие вспышки, при самом первом прочтении, засвечивают почти все смыслы — мозг не может правильно уловить связи, распознать границы. В нашем мозге матерные слова — не слова (срастающиеся из фонем в коре левого полушария), а цельные твари, пасущиеся в глубине, среди тысячелетних эмоций и инстинктов. На наш зов они являются сразу, их скорость выше скорости слов. сердечное заколошматило пиздяное хуёвое заглотило не видать ни зги мне ебать мозги Стихи Уханова вначале воспринимаются кожей (кожей тоже можно видеть), их проникающая близость неизбежна, они осязаемы. Я их очень люблю.
Лидия Юсупова
(от robokukla?)