Арсений никогда не верил в судьбу. Он не верил, что жизнь человека, какие-то события в ней изначально предопределены, а день, когда жизнь оборвётся, предписан каждому заранее. Он считал: людям гораздо проще обвинить в своих неудачах злой рок, оправдывая себя, нежели начистоту признаться, что в происходящем только их вина.
А смерть наступает неожиданно, по нелепой случайности или по собственной глупости. Она наступает не потому, что так было решено где-то свыше, а оттого, что человек оказался не в то время и не в том месте. Или же не в том состоянии, если он вдруг не из большого ума решил перерезать вены в ванне или спрыгнуть с крыши.
Но точка зрения Попова на этот счёт в какой-то момент в корне изменилась, потому что, казалось, сама Судьба решила дать о себе знать и поставить его на место.
Антон погиб.
Арс уже и не помнил в деталях, как давно это произошло и как именно. Кажется, в первый раз Шастун погиб в автокатастрофе, когда мчался на всех порах через город к Арсению. Последнее, что Попов от него тогда услышал, была фраза по телефону: “Я соскучился. Еду к тебе”.
Страшно ли было его терять в тот раз? Несомненно.
Арсений прекрасно понимал, что у него есть возможность изменить ход событий и предотвратить смерть любимого человека, однако... кому было бы не больно слышать чужой голос в телефоне, хладнокровно возвещающий о том, что кто-то из твоих близких умер?
Попов благодарил Бога за свою необычную способность, когда вернулся на несколько часов назад и приехал к Антону первым. Однако Судьба только злорадно ухмыльнулась ему в лицо, и в эту ночь Антон умер снова, в собственной постели, лёжа в объятиях Арсения. Причиной смерти был инфаркт.
И сколько бы Арс ни пытался всё исправить, сколько бы раз ни обращал время вспять, всё сводилось к одному и тому же: Антон умирал. Снова. И снова. И снова.
Столько до обидного глупых причин, столько дурацких поводов, но всё в конечном счёте сводилось к одному: Антон ускользал из его рук. Умирал на руках своего возлюбленного, умирал, лёжа в наполненной остывающей красноватой водой ванне, умирал в стычках с недоброжелательными бугаями у подъезда или падая с огромной высоты. Не столько важны причины, сколько следствие. Арсений терял его, постоянно, в разное время, но всегда в один и тот же день.
Это было больно. Это было блядски больно, и лучше бы, нахуй, Попов вскрылся или сбросился с моста, чем каждый день видел, как Антон умирает.
Судьба смеялась над ним, хохотала в лицо и щурила белёсые, ослепшие глаза, тыкала Арсения носом в тот факт, что далеко не всё зависит от людей или их желаний. “Если срок человека подошёл к концу, то он в любом случае умрёт, как бы ты ни старался это предотвратить”.
Арсу же в ответ хотелось орать от боли и ужаса, громить всё вокруг, но лучше - прижать Антона к своей груди и не отпускать никогда, будто это сумеет уберечь его от любых опасностей и беспощадной, скалившейся злодейки-Судьбы.
Арсений думал, что самое важное для него - быть рядом с Антоном. Видеть его улыбку, слышать его смех, чувствовать и любить, здесь и сейчас, постоянно, проживая один и тот же день каждый раз как новый. Не отпускать, ни за что, ни при каких обстоятельствах. Даже если в определённый момент снова придётся его потерять: Арс не зря имеет такую способность. Всё, что ему нужно - отмотать на несколько часов назад, чтобы снова увидеть Антона, заглянуть в его глаза. Проживать этот день как последний. И впрямь - последний, из многих и многих сотен таких последних дней, но, чёрт подери, кого это волнует, когда тот, кого ты любишь, рядом, вопреки потугам упрямой Судьбы забрать его навсегда и предать смерти?
Так Арсений думал, пока вечные перемещения во времени не стали для него настоящей каторгой. Так он думал, пока смерти Антона не перестали приносить ему боль, прекратили отдаваться тупым чувством безысходности в грудной клетке.
Так было до тех пор, пока Арсений не понял, что ему безразлично.
Он поворачивал и поворачивал время вспять, проживая одни и те же моменты, наблюдая одни и те же страшные, нелепые, глупые смерти Антона... а внутри даже не ёкало. Все действия были доведены до автоматизма, все чувства - вытолканы из вывороченной грудной клетки. В какой-то момент Попов решил, что, наверное, сошёл с ума.
Исчезло даже чувство вины за своё безразличие, исчезли хоть какие-то намёки на эмоции. Осталась только пустота.
Они прогуливались по тротуару опустевшей, ночной улицы, и каждый из них молчал, пока Шастун не решился нарушить тишину:
— Мне снилось, что я умирал.
Арсений вздрагивает, словно только что очнувшись ото сна, и поражённо смотрит на Антона. Этого Шастун не говорил прежде, ни разу, ни в одной чёртовой развилке событий, которые Арс проходил не единожды.
— Много раз, — продолжил Антон, понизив тон и вперив взгляд в землю. — А ты постоянно пытался меня спасти и всё никак не мог. Странный сон. Но пиздец какой реалистичный. — Шастун нервно ухмыльнулся и поднял взгляд к лицу побледневшего Арсения. — И я вдруг подумал... а что если так всё оно и было, просто ты мне не говоришь?
Попов поспешно отвёл взгляд, прячась от проницательных, зелёных глаз, и задумчиво пожевал губу.
— Арс, скажи что-нибудь, — мягко позвал Антон, проведя кончиками пальцев по тыльной стороне руки мужчины.
— Странный сон, — вместо ответа неубедительно подтверждает Арсений, и Шаст хмурится, — но это всё твоё воспалённое воображение.
— А по-моему, это всё - неприкрытый пиздёж с твоей стороны, — отмахнулся Шастун с невесёлой усмешкой. Арс промолчал, беспомощно потупив взгляд. — Это было страшно, — как ни в чём не бывало продолжил Шастун. — И больно. Ну, в смысле, знаешь, я всё чувствовал.
Сердце Попова болезненно кольнуло, но на его лице появилась какая-то удовлетворённая улыбка: надо же, оказывается, он ещё способен чувствовать и сопереживать.
— Я знаешь что подумал, — перейдя на шёпот, проговорил Антон. Он вдруг остановился, и Арсений остановился вместе с ним. Какое-то время он наблюдал на лице парня внутреннюю борьбу, но в конце концов Шаст улыбнулся и сказал только: — Пошли домой. Спать хочется.
Попов лишь молча кивнул, покорно разворачиваясь и последовав за Антоном в сторону дома, в глубине души прекрасно понимая, что до квартиры Шастун вряд ли доберётся.
Словно в доказательство своих сомнений, Арсений слышит оглушающий скрип тормозов, когда из-за поворота на большой скорости выруливает тёмная иномарка. Всё происходит как в замедленной съёмке: вероятно, водитель пьян, и он абсолютно теряет контроль над ситуацией, виляя по пустынной дороге и выезжая на асфальтированный тротуар. Попов слышит неприятный хруст в момент соприкосновения тела Антона с капотом авто и передёргивает плечами. Арсения, замершего чуть поодаль, чудом не задело.
Глядя, как тело любимого безвольной куклой падает на асфальт, и под ним медленно, но верно расползается лужа крови, Попов даже не смотрит на номера машины, не обращает внимание на то, что испуганный водитель даёт заднюю, трусливо и на большой скорости уезжая в неизвестном направлении. Арсений только делает несколько шагов вперёд, опускается на колени перед Антоном и пачкает джинсы в горячей, липкой жидкости. На лице мужчины не отражается ни ужаса, ни скорби, когда он аккуратно подкладывает руку под голову Антона, а другой рукой ведёт по его груди, вздымающейся от быстрого, рваного дыхания.
— Кажется, у меня сломаны ноги, — улыбается Шастун, бесцветно констатируя. Он болезненно кашляет, и в горле неприятно булькает: струйка крови стекает с уголка его губ, а Арсений утирает её подушечкой большого пальца. Судя по всему, сломаны не только ноги. Антон весь - переломанный, развороченный, определённо задеты жизненно важные органы, но Попов и не рассчитывал, что в этот раз Антон выкарабкается.
— Не нужно меня больше спасать, — хрипит парень и давится кровью, со стоном повернув голову и сплюнув её на асфальт рядом. — Ты же видишь, это не имеет никакого смысла.
Арсений морщится, сглатывая неприятный ком: от ржавого запаха крови к горлу подступила тошнота. А ведь мужчина был уверен, что уже привык к нему.
Он хочет сказать, что раскаивается. Что он действительно хотел его спасти и обязательно постарается спасти его и в этот раз, но Антон затихает: грудная клетка замирает в неподвижном положении, а когда Арсений осторожно поворачивает голову парня к себе, - видит его остекленевшие глаза без намёка на жизнь в потемневшей радужке.
Судорожно выдохнув, он устраивает голову Шастуна на своих коленях. Достаёт из кармана куртки пачку сигарет, хватает одну зубами, щёлкает зажигалкой и закуривает с мрачной улыбкой на губах.
— Ты победила, — с ухмылкой констатирует Арс.
Ответом ему служит скрипучий, злорадный смех.
dailybridgerton
prguitarman
discoholicmusic
romaincrisis
janainaart
2087
kaledo-art
germansingergirl