МояКладовая

То, что я хочу сохранить

[pantryroom-blog]

Вместо «привет» мы шепчем «прием, прием», Просится рифма «вдвоем», но какое уже вдвоем, Но и теперь – вровень, врознь, вдалеке, вразнобой, Я хочу говорить с тобой. Даже пусть разговор неизбежно скатывается на То, какая погода, мода, какая на что цена, На сплетни, нагрузки не несущие смысловой, Смейся, ругайся, вой, Я пойму, о чем ты, а не пойму – черт с ним, Сами додумаем то, что не объясним, И неважно какой там язык и какой тариф, Говори со мной, говори. И пока ты твердишь мне про кризис чего-то там, Голос твой как сигнальный огонь, боевой тамтам, В этой мгле непроглядной единственный ориентир. Говори, чтоб я мог дойти.

© Рибике

[pantryroom-blog]

если ты слышишь это, прошу, не слушай… это история не о любви и счастье. всё потому, что, когда открываешь душу, будь же готов, что её разорвут на части. будь же готов, что слова переврут, расскажут тем, кто не знал тебя, чтобы тебя узнали. вот потому я вещаю о том, что важно. вот потому я виню этот мир местами. это история не о тебе, но всё же ты не прервешь её. глупости. нет, конечно. мне говорили, что слово моё поможет и что оно, верно, дарит другим надежду. но, оказалось, что правда была избитой, горькой и, может быть, приторной поначалу. мне говорили, что люди не целят в спину, и уверяли, что счастье сокрыто в малом. только, наверное, звёзды не то мне пели, люди не то шептали, о чем кричали. так проходили минуты, часы, недели – люди молчали, но каждый в своей печали. каждый в себе закрывался, хранил секреты, каждый себя убивал тишиной и горем. эта история стала теперь кассетой. стала одной из тринадцати предысторий. просто, когда ты захочешь меня услышать… просто, когда ты почувствуешь на мгновение, что ни к чему рисковать на краю у крыши и ни к чему поддаваться чужому мнению… просто, когда ты поймешь, что меня нет рядом, вспомнив о том, что когда-то мы были целым… если ты слышишь меня, то, прошу, не надо, если ты все ещё слушаешь… вот в чем дело... © Игорь Врублевский

[pantryroom-blog]

Спрашивал юнга: «Скажи, капитан, отчего мы не видим земли? Почему над водой не кричит альбатрос? На какой нынче курс мы легли? Почему старый кок не готовит еды? Почему наши пушки молчат? Почему нет приказов? Куда мы плывём и когда мы вернёмся назад?»

Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что наш берег далёк. Старый кок приболел. Альбатросов здесь нет. Мы свернули на юго-восток. Неприятеля нет, вот и пушки молчат. Нам не нужно стрелять по врагам. Мы дойдем до Вест-Индии, сгрузим товар и вернёмся к своим берегам».

«Капитан, здесь совсем не бывает ветров», — «Это штиль», — отвечал капитан. «Я не вижу на небе ни солнца, ни звёзд», — «Нынче выдался плотный туман». «У меня появляется чувство, что мы никогда не увидим земли. Капитан, мы уже никуда не плывём. Может быть, мы стоим на мели?»

Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что уже на земле. Мы уже на земле, а над нами — вода. Мы — покойники на корабле. Оттого, что мы все утонули давно, оттого, что мы встретились с дном. Оттого, что уже десять тысяч ночей мы с тобой говорим об одном».

© Александр Палевин

[pantryroom-blog]