ㅤㅤВ кромешной темноте улицы в небольшом окошке мелькает свет от огня в камине. В доме царит тишина, холодный ветер дует за окном и гоняет пожелтевшие листья, срывая с деревьев, а осень во всю вступает в свои права. Стайлз любит осень, любит дожди и лёгкий иней на земле по утрам. Дерек любит зиму, запах снега и таящейся под ним травы, ему нравится гулять в лесу и принюхиваться к воздуху. Он с блаженной улыбкой на лице всегда заставляет Стилински попробовать почуять этот прекрасный аромат, но у того ещё ни разу не получалось. Никто ни в какое другое время года не видит Хейла таким.
ㅤㅤСтайлз сидит на мягком диване, увлечённо читает Лондона и, прижимаясь ближе и кутаясь в плед, суёт холодные руки Дереку под рубашку, заставляя того неожиданно охнуть. Надеясь не разрушить идиллию, Стилински откладывает книгу в сторону и тихо спрашивает:
ㅤㅤ– А помнишь, как мы решили пожениться? – Их пальцы переплетены, на безымянных блестят два кольца, а босые ноги зарыты где-то в огромном тёплом одеяле. И их гнёздышко такое уютное, что вылезать совсем не хочется. Даже за добавкой горячего шоколада, который Хейл неистово презирает, потому что альфа.
ㅤㅤ– Ага, ты меня так достал, что пришлось сделать тебе предложение, лишь бы ты прекратил таскаться за мной по пятам и канючить о том, что любишь, – с сарказмом произносит Дерек и выжидает реакцию, лукаво поглядывая на сидящего рядом Стайлза. На что тот громко возмущается. Они оба смеются так, что наверняка слышно на улице. Смех с нотками счастья, такой всегда распознаешь. Так хорошо им обоим. Вместе. И плевать, что напитки давно остыли, а фильм закончился и крутит титры, важны лишь влажные губы и сияющие похотью глаза напротив.
ㅤㅤ– Ну когда там уже Скотт придёт? – хнычет Стайлз, старательно отводя затуманенный взор в сторону, и чувствует жар на сердце, кожа на лице кипяток, член напряжённо дёргается. Секса сейчас допускать нельзя, МакКолл Снова будет фукать направо-налево, пряча от друга стыдливый взгляд. Он слишком раним для подобного. Стилински смеётся над тем, что до сих пор, спустя годы отношений, его тело реагирует на Дерека всё так же. Смущённый румянец на щеках и шее, мгновенная тяжесть в паху и сплошная мгла в голове. Ни одной мысли, лишь поволокой затянуто некогда ясное зрение.
ㅤㅤСобрания стаи давно не значат сочинение планов по захвату или защите территорий. Теперь в них только спокойствие, мягкое звучание струн гитары и голосов волков, сливающихся воедино. Питер прикрывает глаза, вслушиваясь в мелодию, и укладывается на ковёр. Войны с охотниками нет. Нет врагов, нет посторонних. Лишь их большая сплочённая стая. Больше чем просто стая оборотней и людей. Стайлз моляще смотрит на Хейла и просит спеть для него. Суёт в руки гитару и улыбается широко и светло. Дерек не в силах отказать, берёт инструмент и мягко проводит пальцами по струнам. Он глядит на Питера с доверием и читает в глазах дяди то же самое. Они прекратили соперничать. Они живы, они есть друг у друга, они всё ещё семья.
ㅤㅤГолос Дерека просто необычаен. Питер гордо говорит, что это у них в крови, так прекрасно петь. Хейл поёт любимую песню своего отца. Стилински словно заворожённый не сводит взора с мужа и не может налюбоваться, наслушаться, заставить своё сердце прекратить так взволнованно стучать. Он с уверенностью может сказать судьбе «спасибо», забыв про то, как она всех помотала и искалечила их души.
ㅤㅤКогда-то в детстве Стайлз задумывался, спрашивал у матери и отца, что значит уют. Мама говорила, что это хорошая обстановка в квартире, папа говорил, что просто чистота и порядок.
ㅤㅤНо Стайлз давно вырос и понял всё сам. У него своё определение.
ㅤㅤУют – это когда тепло в доме и на сердце. Ты греешься у камина и читаешь старинную классику, попивая горячий шоколад и наслаждаясь тресканьем дров. Уют – это когда чёрный кот тихо мурчит на мягком подлокотнике дивана и подёргивает ушами в надежде услышать мышь. Уют – это когда под твоим боком лежит огромный волк и машет хвостом, довольный умиротворением и спокойствием на твоей душе. Это когда на выходные вся стая, вся семья собирается у костра и поёт песни, которым по десятку лет, но которые никогда не забудутся, потому всё ещё хороши. Когда на всю округу мягким ветром разносится звучание струн гитары и монотонный голос дорогого тебе человека. Ну или не совсем человека. Ведь волки тоже хотят быть любимыми.
ㅤㅤСтайлз счастливо улыбается, глядя на друзей, и думает, что ему несказанно повезло в жизни. И пусть они многое прошли. Было много бед, страданий, боли, они всё это вытерпели и теперь сидят посреди большой гостиной в обнимку и покачиваются в такт прелестной музыке, зная, что больше друг друга не потеряют.
ㅤㅤДерек прижимает покрепче и сладко тычется носом в висок, шепча в самое ухо, что очень любит. Стилински кивает головой и заливисто хохочет, когда Хейл начинает щекотать под рёбрами.
ㅤㅤМягкий поцелуй, оставленный на небритой щеке, говорит: «только рядом и только вместе».
Снова заиграла мелодия звонка. Дерек в агонии застонал, уронив руку с надкусанным батончиком Mars в пакет со сладостями. Пока сменялись кадры ужастика на темном экране телевизора, Дерек увидел свою недовольную мину и откинул голову на спинку дивана. Когда он включал этот фильм, то хотел дозы страха, но настоящий кошмар, кажется, воплотился в его жизни.
Звонок повторился, уже настойчивее. Дерек выругался. Вот же какой-то гад хочет его конфет, а! У него появилась мысль проигнорировать и звонок, и чувака, пришедшего обобрать его. В конце концов, он один дома, мама его за это не отругает, зато остаток конфет останется при Дереке. Он и так уже много с кем поделился. А все из-за Лоры — тупая сестрица перед тем как свалить в свой новый дом в Сакраменто, скупила половину кондитерской. Он не знал, кому и что она сказала, но в этот Хэллоуин к ним неожиданно повадились ходить попрошайки. Дерек был не готов к такому дерьму, все конфеты всегда были его, а тут их приходилось отдавать! Он попытался спровадить первого пришедшего шкета, но закончилось все слезами и тем, что Дерек под суровым взглядом матери пересыпал сладости со своего в чужой пакет. Да он сам едва не плакал!
Он помялся в прихожей, радуясь, что плотные шторы по обе стороны от двери не позволяют увидеть его с улицы. Просто… с одной стороны были конфеты — это важно! — а с другой — воспитание. Дерек был хорошим парнем, и его приватный список Плохих дел был коротким, чем он гордился.
По ту сторону двери были слышны смех и голоса. Значит, их несколько и с каждым надо поделиться. Ну, нет, на такие жертвы он был не готов. К черту список!
Прежде чем он успел подумать, Дерек распахнул входную дверь, резко прервав трель звонка и солгал:
Ч Конфет нет!
Из-за вспыхнувшего праведного негодования и лжи его грудь вздымалась, как после бега. Вечерний воздух приятно касался его обнаженных шеи и рук, где-то недалеко в ночи пели сверчки и шелестели листья деревьев. Дерек уставился на двух парней, стоящих к нему так близко, что он почти чувствовал дыхание одного из них. Дерек моргнул пару раз и буквально отпрыгнул назад, чувствуя, как начинают гореть уши.
– С-Стайлз?
Хорошо, что он хоть на задницу не шлепнулся, иначе бы со стыда сгорел на месте. Сердце набатом стучало в ушах, внизу живота неожиданно образовался тяжелый ком, а коленки задрожали. Дерек закрыл губы рукой, чувствуя, как они начинают гореть: он помнил, как их коснулось дыхание Стайлза.
Стайлз со своим другом Скоттом непонимающе смотрели на него через дверной проем. Волосы, которые Стайлз отпустил специально для Хэллоуина, были зачесаны назад и блестели от геля. Длинный плащ делал его выше и стройнее, грудь стягивал расшитый желтыми нитями красный жилет, выделяя узкую талию и ярко контрастируя с белоснежной рубашкой старинного фасона. Шейный платок поддерживал воротник и пышно спускался до жилета, куда и был заправлен.
Глаза Стайлза были подведены и потому сильно выделялись своим золотистым цветом. Ровно, как и его насыщенно-алые, чудовищно притягательной формы губы.
— Ты в порядке? — из-за его плеча выглянул растрепанный Скотт.
Он, кажется, нарядился оборотнем. Дерек едва обратил на это внимание.
— А, хм, — ответил Дерек, — угу.
И кивнул для убедительности. Скотт в здоровом скептицизме поднял одну бровь, прожигая его долгим взглядом, покосился на Стайлза, вздохнул, но ничего не сказал. Дерек почувствовал, как внутри что-то испуганно сжалось: Скотт знал.
— Раз ты в порядке, — Стайлз растянул свои накрашенные губы в белозубой, вампирской улыбке и протянул вперед руки с полупустым мешком, — сладость или гадость?
Скотт пихнул того плечом. В мешке зашелестели конфеты.
— Стайлз, он же сказал, сладкое кончилось.
— Дерек сказал, что кончились конфеты, — продолжая на него смотреть и улыбаться, ответил Стайлз, — а я даже отсюда чувствую запах печенья с миндалем и цитрусовой пастилой.
Печение действительно было, и Дерека удивило, как точно Стайлз определил его составляющие. Но если он хоть прикоснется к ним, отец будет за ним по всему двору с ремнем в руках гоняться.
Повисла неуютная тишина. Они втроем продолжали смотреть друг на друга, на улице пели сверчки, из гостиной доносились звуки ужастика. Через распахнутую дверь наверняка налетели комары. Стайлз продолжал смотреть и улыбаться. Дерек обнял себя одной рукой, позволяя второй свободно повиснуть.
— Что ты делаешь? — спросил он, чтобы хоть как-то нарушить нагнетающееся молчание.
— Жду печенье, — ответил Стайлз.
Боже, он даже не моргал, и его глаза не слезились. Будто он и правда был вампиром, для которого что-то подобное не являлось проблемой.
— Это его вампирский взгляд, — пояснил Скотт, — он тебя гипнотизирует.
И у него получалось. Правда, дело было не во взгляде, он скорее был жуткий – жутко–красивый, эти глаза просто нечто — просто весь вид вызывал у Дерека неконтролируемое слюновыделение.
— Оке-е-ей, — протянул Дерек, — у него неплохо выходит.
— Правда? — Стайлз расцвел от похвалы, и его улыбка преобразилась.
У Дерека перехватило дыхание.
— А… да, — смог сказать он.
— Видишь, Скотти, а ты говорил, что я на психа похож.
Вообще-то и правда похож, но для Дерека это не имело значения.
— Боже, Стайлз, — по тону Скотта было понятно, что они не в первый раз это обсуждают, и тому это порядком надоело, — мне уже все равно. Оставь парня в покое, он же сказал, что сладкого не осталось. Пошли, нам еще в школу завтра.
Стайлз расстроенно опустил мешок и надул щеки, поворачиваюсь к другу.
— Я потрудился приехать сюда, так что хочу свою порцию сахара. И если мне придется прибегнуть к радикальным методам, я сделаю это. Подержи.
И, пихнув Скотту мешок, Стайлз подошел ближе к Дереку, волоча за собой плащ. Он поднял руку, коснулся его щеки, ведя по коже кончиками пальцев, пока не остановился у уголка губ. С нажимом проведя по нижней, поднес пальцы к собственному рту и слизнул остатки шоколада.
— У тебя тут… это, — дрожащим голом произнес он, пунцовея, — шоколад остался.
Бросив взгляд на губы Дерека, будто сомневаясь в чем-то, Стайлз все же отвернулся и выбежал из дома, выхватив у Скотта свои конфеты. Скотт проследил за ним взглядом, смотря, как он поспешно садится и заводит джип, а затем повернулся к Дереку.
— Мой тебе совет: пригласи его завтра на свидание.
— Э-э-э, — протянул Дерек.
Скотт кивнул, будто получил серьезный и разумный ответ, махнул ему рукой и закрыл дверь.
Дерек услышал, как ревет мотор удаляющейся машины.
Кажется, он только что получил свою порцию Хэллоуинских сладостей.
