Пришла на остановку. Воздух - сладкий, тяжелый, сонный. Ветер лениво переворачивает бумажки на асфальте и листья чуть повыше. Состояние полного умиротворения и покоя, а приходится бежать за трамваем, иначе домой не попасть.
Зашла в трамвай. Пожилые птички в платочках щебечут о чем-то старческом. 20 рублей в руку на первый взгляд симпатичного, а на второй - не очень мальчика-кондуктора. Спасибо. Билет в карман рюкзака к его старшим братьям с прошлых поездок. Даже наушники не достать - телефон на единичке заряда, а он у меня капризный малый, если выключится совсем, то потом и не достучаться-дозвониться до него.
- Интересно, а что это за улица, на которой мы едем? Молодой человек, не подскажете, куда нас привезет этот трамвай? - интересуется интеллигентный голос сзади у явно нерусского кондуктора. Пытается им объяснить что-то, сбивается, не получается. Думаю минуту, полторы.
- Улица, по которой мы едем, называется Ильинской, ну или Ильинка, как ее нижегородцы зовут... - я вмешиваюсь в бессмысленный диалог между двумя дамами и парнишей, который сразу же отваливается к носу трамвая. Действительно, в рассказах о городе мне нет равных среди ровесников. Мне - 19, в голове - ветер, немного кратких содержаний Довлатова, Набокова и Пушкина ну и клубок из тысячи тысячей улиц, из миллиона домов - старых, молодых, запущенных, помпезно-вычурно отреставрированных. Я люблю свой город - вернее, мне приходится его любить, он не выпускает из своих сетей, затягивает. Люблю теплые закаты, просыпать восходы, есть вареную курицу на терассах дешевых кафе - люблю это.
Вываливаю весь свой рассказ москвичке и еще одной - нижегородке, но из Автозавода, про центр ни бе, ни ме. Москвичка рисует метро. В Москве, естественно. Нижегородка разъезжает по городу на машине, больше я о ней ничего не узнала.
- Какой же город у вас... Грязный, страшный, неухоженный. Ведь “карман России” же! Приеду домой, обязательно позвоню на радио и расскажу обо всем! И куда смотрят власти... - возмущается москвичка.
И вот я, вроде бы, не “власти”, я, вроде бы, “всего лишь писатель, моё дело писать — и не ебёт” (вместо писатель см.- Филолог), но стыдно стало мне. Давно так не было стыдно
Москвичка с нижегородкой под ручку вышли у Оперного театра, а я и мой стыд на соседнем сидении поехали до привычной остановки в поисках диетической колы.
