Но где-то, то ли в Переяславле Залесском, то ли в Ростове Великом, я все же был покорен красотой древне-русской старины. Ничего совершенно не зная про христианство, очень смутно представляя себе русскую историю, я был, можно сказать, иностранец, но все же не совсем. Это было что-то из области анамнезиса по Платону. Воспоминание о том, что было забыто. Впрочем, по Платону таковым является всякое знание. Стимулом в моем пробуждении была кино-камера. Воспоминания по Платону начались с запоминания на пленку, процесс которого меня вскоре по-настоящему захватил. Сетчатки глаза было явно не достаточно. Но где-то, то ли в Переяславле Залесском, то ли в Ростове Великом, я все же был покорен красотой древне-русской старины. Ничего совершенно не зная про христианство, очень смутно представляя себе русскую историю, я был, можно сказать, иностранец, но все же не совсем. Это было что-то из области анамнезиса по Платону. Воспоминание о том, что было забыто. Впрочем, по Платону таковым является всякое знание. Стимулом в моем пробуждении была кино-камера. Воспоминания по Платону начались с запоминания на пленку, процесс которого меня вскоре по-настоящему захватил. Сетчатки глаза было явно не достаточно.ика, который я до сих пор ценю больше всего — непосредственное восприятие, существование которого, кажется, отрицает большинство, если не все современные философы, утверждая, что все воспринимается только в контексте и через что-то уже известное. Может, если говорить о разумной составляющей восприятия, т.е. опять же логосной, оно и так. Но до слова есть еще что-то. До того, как является слово — есть белый лист. Даже не лист — просто «белое», Материнство...
ПОКРОВА: benev
