#mk1 smoke

[charlottefrapucchino]

The Lin Kuei brothers are back together again in the Mortal Kombat Mobile

[lunakeia]

Lin Kuei trio 💛💙🩶

[verndusk]

he's so cute i want to give him a dust bath like a chinchilla

[nerdiestfangirl]

If you made Tomas Vrbada Smoke art like eight months ago and I’m liking it, you’ll have to excuse me. He has consumed my brain and now I am writing about him. And I want to see more

Also, you all have good ideas for cyborg Tomas designs for the aforementioned fic

[missbenzayb]

Reference from Ipshitapan99294 in X/Twitter

Get a man like Smoke who would buy a gift and shows how important you are to him!

[art-blurryself]

Smoke x Itami | Meadow Mist【yumeship】❤️🍒🩶☁️

Hello! This is my first time posting my mortal kombat selfship (or yumeship) with Smoke/Tomas Vrbada. 🩶

The girl is my OC Itami, but I'll tell you more about her later. ✨️❤️

I'm non-sharing here so I can't really follow back other Smoke yumes atm. ❤️‍🩹🫂 but I don't hate anyone, and it's not personal!

Be free to follow me if you are any other mk character yume!

[missbenzayb]

Tak teplý~

Mini Comic of Aromatherapy (OC x Canon)

[calhireath]

Кувалдой прошу лицо мне не месить.

ТЕКСТ ЯВЛЯЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ФАНАТСКИМ ВИДЕНЬЕМ КАК САМОЙ ВСЕЛЕННОЙ, ТАК И ИСТОРИИ ПЕРСОНАЖА С МОИМИ СОБСТВЕННЫМИ ХЕДКАНОНАМИ И ВЗГЛЯДАМИ НА ИСТОРИИ ПЕРСОНАЖЕЙ, КОТОРЫЕ МОГУТ ЗНАЧИТЕЛЬНО ОТЛИЧАТЬСЯ ОТ ВАШИХ.

Я не умею красиво оформлять посты, поэтому довольствуемся тем, что есть.

ВАЖНАЯ ЗАМЕТКА, что основа самого существования у Томаша шрама на груди была взята у : @wishingly-mesh (Tumblr) ; @wishingly_mesh (Twitter).

За что я выражаю отдельную огромную благодарность и почтение. Моя любовь и обожание. ♥️🙇🏽‍♀️

• Песни, которые использовались в тексте и во время написания :

«Run, Rabbit Run!» — Flanagan and Allen ;

«Дичает Апрель» — Порез на собаке.

• Прикреплённая фотография не является моей и была взята из Пинтереста. На права не претендую и не присваиваю себе ни фотографию, ни цитату.

(Единственное, что хочу отметить, это то, что на фотографию я самостоятельно добавила цветовой контраст и цитату прикрепила.)

• Т.к. мы не знаем точных имён, возраста и личностей отдельных персонажей или реакции персонажей во время определённых событий, о которых мы знаем лишь клочками, то я позволила себе свой собственный взгляд на происходящее, что сильно может отличаться от каноничных характеров и прочего.

[В те текста, что Томаш выражается, что призраки матери и сестры недолго/терзали преследовали его, я искренне не верю. Сценаристы этой линии оборзевшие просто, я такое не уважаю и не ценитель. Отказано.]

• Седа и Лина — выдуманные мною имена сестры-двойняшки Томаша и его матери.

Вообще, когда я их искала, то в них вкладывался определённый символизм, но он забылся мною так же быстро, как и пришла их смерть.

[Простите заранее за всплывающий чёрный юмор, который появится, я так пытаюсь справиться с травмой, которую себе же и наношу.]

Такое хэдканоном тяжело назвать будет, скорее гуляющая мысль в голове :

Сейчас еду в транспорте и размышляю, как могли бы звать сестру Томаша? Вот у него имя такое, ну, вот такое.

А как бы его сестрёнку звали?

Первой моей идеей, ещё старой, нашёлся ответ : Виктория.

И потом я долгое время всё не могла совершенно свыкнуться с этим хэдканоном. Он всё никак не хотел закрепиться в моей голове. И я решила – найду новое имя.

Вариантов было три :

1. Яха (живи)

2. Иренка (мир)

3. Седа (звезда)

И сначала я думала просто опросить подруг, чтобы они мне помогли выбрать. Я так и сделала. А потом неожиданно задумалась и пришла к выводу : Седа.

Идеально подходит. И знаете почему? Потому что звёзды находятся на небе и сестра Томаша тоже на небе.

• Цвет волос маленького Томаша здесь цвета тёплого таупа, потому что в МК1 у Томаша серебристый цвет волос, однако брови у него имеют такой светло-коричневый оттенок, поэтому у меня было несколько вариантов развития событий :

1. Тот вариант, с которого у меня были первые надумки — это травма. В силу того, что Томаш застал своими глазами смерть матери и , сестры, а также всего своего племени вообще, то я вспомнила случай, когда волосы одного мальчика от шока, после смерти его матери и отца, поседели. И я предположила, что Томаш, пережив похожую травму, получил такой же результат. Поэтому больше ничего, кроме волос на голове, не поседело.

Однако потом этот вариант был мною отклонён и выброшен в забытье.

2. Тот вариант, который развился со временем — это Эненра. Итак, как известно, в детстве Томаш был принесён культистами в жертву Демону Дыма при помощи сожжения, однако тот даровал мальчику силы, и Томаш, восстав из мёртвых, убил их всех. Но по той причине, что у меня Томаш тут лишь четырёхлетний мальчишка, то я решила сделать иначе, то есть, полностью сменила детали, сущность Эненры.

• Также, в силу травматичности ситуации, я предположила, что маленький Томаш, пережив такой опыт, мог бы замолчать. Просто замолчать. (Ладно, там было бы очень крутое объяснение, почему он замолк, как он замолк именно, что он сам думал на этот счёт, но я пока не решила это всё описывать, однако за мысль буду держаться и, может быть, выпущу мини-пост на эту тему, когда поймаю течение мыслей.)

«Избирательный мутизм». (Я надеюсь, что это правильный термин? Btw, идея исходила из сериала «Сверхъестественное», где в одной из серий появлялся мальчик, который при каких-то там обстоятельствах перестал разговаривать. Я, правда, просто запомнила его из-за немоты от стрессовой ситуации, которую он пережил в детстве, и таким образом он её «переживает», а потом, не так уж давно, видела в ТикТоке видео с Ишей из «Аркейн», где поясняли, что её немота может быть последствием травмы и относится к «избирательному мутизму». Термин меня зацепил, поэтому я его решила использовать. К тому же, если я правильно о нём вычитала, то он подходящий.)

• И немного о Грандмастере Лин Куэй, отце Куай Ляна и Би-Хана.

Я искренне негодовала, когда его сделали «хорошим парнем» (?) в сюжете. Мне всегда нравился концепт «мудак-Грандмастер и папаша он не лучше», потому что какого чёрта? Зачем терять такую изюминку в персонаже (я уж молчу про Сектора и Сайракса. Люблю девчонок, но я лично перепишу их как других людей и нормальных воительниц. А не все эти сюси-муси между Би-Ханом и Сектором. Не хейт тем, кто их шипперит.), которая была у нас основой всей жестокости в Лин Куэй? (*подмиг* насильственная кибернетизация и прочее дерьмо, которое происходило при нём. *подмиг* )

Они хоть представляют, какую это могло иметь мотивацию для того же Би-Хана стать Грандмастером ЛУЧШЕ, СИЛЬНЕЕ, чтобы НИКТО не мог диктовать ему правила и относиться как к неразумному ребёнку и никчёмному наследнику? Считаю, что давление на Би-Хана было бы очень сильным с самого детства. Без всякой романтизации или повседневности. Ещё и с учётом того, что жил их отец примерно в 19хх-е годы, в КИТАЕ. КИТАЙ. О каком браке по любви там вообще может идти речь? Папаша-тиран, который не любит/не уважает свою жену и игнорирует её по возможности, и эта самая насильно выданная замуж женщина (вероятно, на то время юная девушка), которая несчастна и одинока, а держат её в живых лишь ради деторождения, а после для того, чтобы просто кто-то чужой не заботился о мальчиках и не привил им никаких «неправильных» взглядов. Мужа она, конечно же, ненавидела и еле терпела.

В какой-то степени я, конечно, не сдержалась и додумала, что мудацкая натура их отца была бы не такой уж мудацкой, потому что старый Грандмастер, несмотря на свою ублюдочность, позволял бы жене «носиться» с мальчиками и давать им то тепло, которое она давала им. Правда, больше с вероятностью того, чтобы потом пользоваться «слабостями», которыми мать мальчиков якобы «пичкала» их. Кто знает, кто знает.

Причём я решила оставить Би-Хана и Куая как родных сыновей Грандмастера (да простит меня Сектор, но он с его японскими корнями из какого-нибудь другого места пусть вылезет), но с одной изюминкой, что и он, и его жена были бы носителями стихий огня и льда. (Я, правда, так и не решила окончательно, кто из них будет владеть пиромантией, а кто криомантией. Останется на будущее.)

И сам факт того, что Би-Хан убил — если он, по сюжету МК1, взаправду убил его, а не блефовал — своего отца, уже был бы воспринят в совершенно иной форме. Ровно как и его будущие действия, ибо Би-Хан для меня не является мудаком по своей натуре. Он один из тех, кого «сделали злодеем».

А вот будущие взаимоотношения между Би-Ханом, Куай Ляном и Томашем Врбадой уже иная история, которую слишком тяжело для меня интерпретировать, но всё равно достаточно интересно, хотя и позориться (шучу, я люблю свою интерпретацию, но она ещё не готова для всеобщего обозрения) я не хочу в интернете со своими текстами тарантиновскими.

• И маленький хедканон, который я хочу выделить : Би-Хан старше Куая на 5 лет, а Томаша он старше на 11 лет. Куай старше Томаша на 6 лет.

TRIGGER WARNING : OOC, физическое (несексуальное) насилие над детьми, смерть второстепенных персонажей, упоминается избирательный мутизм (?), альтернативная/собственная вселенная (?).

ЧИТАЙТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК. Приятного прочтения!

Племя, где родился Томаш Врбада, было кочующим. Они перебирались от места к месту и никогда не останавливались где-то надолго. Максимальный срок их пребывания был от пары дней до двух или трёх месяцев. Не потому что они не хотели сидеть на одном месте или боялись чего-то конкретного. Просто у них было привычным в понимании, что мир огромен и почём просиживать всю жизнь на одном месте, когда есть возможность побывать везде, куда могут взойти их ноги и вскарабкаться руки, и никогда не останавливаться?

В племени были люди разных возрастов, характеров, национальностей и религий. Люди то прибивались к их племени, то покидали.

Но нельзя сказать при этом, что у них всё было идеально. Трудностей хватало, начиная от времён, когда не хватало пропитания или они сталкивались с набегами разбойников, но держались все как могли.

Охотой и домашними делами занимались все, от мужчин и женщин, стариков и старух до детей и подростков. Просто обязанности разделялись с учётом того, чтобы люди подходили физически по этой работе. А так у них была охота, скотоводство, врачевание, кулинария. Хотя, в принципе, лишь немногие занимались чем-то одним, предпочитая не просиживать зря в племени и просто привыкшие к физическому труду.

Лина была охотницей по своей натуре. Выслеживала добычу по запаху, следам и просто пользуясь своими навыками, которые за тридцать лет она развивала как могла и хотела. Характер у неё был дикий. Вечно рвалась куда-то и нигде не усиживалась на месте. Физически она была в прекрасной форме : высокая, почти под два с половиной метра ростом, в мускулах и шрамах от повседневной рутины и охоты за зверьём. И самой силой она не уступала.

Внешность её тоже не огорчала, словно сила и красота сошлись в одном тандеме и прижились друг с другом как влитые. Длинные, цвета тёплого таупа, вьющиеся водопадом почти до пяток женщины волосы, которые она всегда собирала в тугую, толстую косу. Глаза её были цвета чистого летнего неба, такие светло-голубые, что казались почти прозрачными.

И по молодости она встретила того, с кем они решились провести весь остаток жизни вместе.

Он занимался врачеванием, хорошо разбираясь в ядах и лекарственных источниках, и тренировался с волками, которые были для племени как животные-компаньоны, хотя в большинстве своём каждый сам себе выбирал животное, если мог приручить. А готовил так, что пальчики хотелось не просто облизать, а съесть. Они с Линой даже соревновались, кто вкуснее может приготовить дикого кабана, но разошлись с тем, что у обоих была по-своему вкусная еда, ибо не только к охоте, но даже к готовке они подходили по-разному.

Он был высок, почти одного роста с самой Линой, имел стройную, подтянутую фигуру и двигался так плавно, что можно было подумать, что он танцует. И всё же он был человеком творчества и науки. И так до дня своей смерти.

А смерть его была скоропостижной.

Мужчина никогда не смог застать взросление своих детей, потому что погиб за несколько месяцев до их рождения, оставив после себя свой дневник с записями, который вёл всю свою осознанную жизнь, и браслеты из костей животных.

"Я размышляю вслух :

а вдруг,

нас разлучит то,

что ни тебе, ни мне

не подвластно."

1994 год. 31 мая.

Местоположение : Китай. Заснеженные леса у подножия гор.

...Томаш запомнил день, когда на его племя напали ассасины Лин Куэй, лишь обрывками.

Маленькие Томаш и Седа, как обычно, ушли от их лагеря глубже в лес, исследовать окрестности. У них никогда не было определённой цели, а ограничивать их никто не стремился, чем больше знают, тем полезнее скажется это на них в будущем : поймать местную дичь, собрать цветов для матери, сплести венки.

Они просто искали, чем себя можно занять, пока их племя не решит перебираться дальше.

В этот раз их временный привал стал их последним.

Они поняли, что что-то не так не по крикам и даже не по далёким звукам бойни, а по запаху крови и вонище гари, который, казалось, разросся по всему лесу в считанные секунды.

Седа и Томаш без лишних слов сразу же развернулись и помчались обратно в племя, спотыкаясь о сугробы и пробираясь сквозь густо проросшие между друг другом деревья, пока запахи с каждым их приближением к племени становились всё более резкими, смрад усиливался до такой степени, что приходилось прикрывать нос и рот меховым шиворотом курток.

Они вывалились из кустов прямо в тот момент, когда перед их ногами свалился труп одного из тех неизвестных, что напали на их племя.

Взрослый мужчина, их соплеменник, который и убил того неизвестного захватчика, тут же схватил детей и потащил их подальше от места бойни под их недовольные возгласы.

Соплеменник довольно скоро нашёл их мать, которая была в крови и стояла в разорванной куртке, зажимая рукой рваную рану на своём боку. Она схватила детей за руки и потащила вглубь леса, пока соплеменник пытался отбиться от людей, что управляли пламенем и льдом, словно простым оружием.

Их мать что-то говорила им, пыталась успокоить, вероятно, пыталась сказать что-то важное. Томаш не мог вспомнить. Он тогда, кажется, не слышал ничего вовсе, то ли из-за внезапной метели, то ли из-за адреналина от ситуации. Лишь увидел, как в следующий момент их матери прямо в грудь прилетает ледяное копьё, протыкая её насквозь, пригвоздив к земле, и она падает замертво.

Томаш и Седа, не ожидав такого, сами спотыкаются, упав рядом с матерью. Они на удивление быстро и судорожно поднимаются, глядя на мать, которая задыхалась от крови, подступающей к горлу, и выплёвывала её на снег.

Собрав последние силы, она дёрнула обоих детей за рукава их курток, вложив в ладонь Томаша свой охотничий нож в старых, потрёпанных годами от того, как часто приходилось браться за оружие, ножнах, и указала ослабевающим пальцем куда-то вперёд, подразумевая, чтобы они бежали дальше, но оба ребёнка застыли в состоянии шока, рыдая по матери, пока та не перестала двигаться, умирая.

Первой в себя пришла Седа. Она схватила Томаша за запястье и потащила за собой, крепко держа в другой руке свой ножик, который ей подарила мать, что достался Седе в подарок от отца.

Бегите детки, бегите детки, бегите, бегите, бегите.

Бегите детки, бегите детки, бегите, бегите, бегите.

Ярко, ярко, ярко, ярко светят огненные змеи в ваших ногах, брошенные руками убийцы.

Бегите детки, бегите детки, бегите, бегите, бегите.

Бегите детки, бегите детки, бегите, бегите, бегите.

Не доставляйте убийце удовольствия от ваших мёртвых тел, тел, тел.

Он обойдётся без детских кишок на его руках.

Так что, бегите детки, бегите детки, бегите, бегите, бегите.

Они кружили среди больших деревьев, пытаясь заметать свои следы и убежать как можно дальше, но этого никогда не было достаточно.

Они попытались спрятаться в густых заснеженных кустах, прижавшись друг к другу и дрожа от холода и страха. Томаш всё время гладил макушку сестры, пытаясь успокоить её, но, как вскоре окажется, это будет последним действием, которое они разделят друг с другом.

Кунай, длинный и смертельный, влетел Седе прямо промеж глаз, оставив девочку тряпичной куклой упасть брату в объятия. Без криков, без понимания. Лишь маленькое облачко вздоха вылетело из её рта, пока кровь стекала по лицу девочки, заливая её и без того испачканный белоснежный мех куртки.

Томаш сидел как вкопанный. Дрожь подступила к нему с новой силой, сотрясая не только себя самого, но и мёртвую сестру на его руках, пока её ножик не выпал из окоченевших рук маленького ребёнка, упав Томашу куда-то за спину.

Мальчик так и оставался сидеть на месте, обезжизненным взглядом смотря в никуда, ощущая тяжесть трупа последнего родного человека, который у него был.

Он бездумно пошаркал рукой по снегу за собой, цепляясь пальчиками за выпавший из рук сестры ножик, и поднял его, прижимая близко к себе и телу сестру, а затем, словно на автомате, убрал в свободные на поясе ножны, прямо рядом с охотничьим ножом матери.

Реликвии важных для Томаша людей, чьи владелицы теперь были обе мертвы.

Томаш, вероятно, так и остался бы сидеть, обляпанный кровью, закоченев от холода и умирая, уйдя на тот свет вместе с матерью и сестрой, но смерть, видимо, никогда не хотела забирать Томаша, потому что в следующий момент его грубо хватают за капюшон куртки, вытаскивая из кустов, пока он продолжал крепко прижимать мёртвое тело сестры к себе.

Неизвестный мужчина резко отдёрнул тело девочки от мальчика, оставив ту валяться в снегу позади них, с торчащим из затылка кунаем, пока сам же, без каких-либо видимых угрызений совести, не выдернул кунай с гадким, склизким звуком и глухим хрустом треснувшего черепа ребёнка. Он наскоро вытер кунай об снег от крови, оставляя в снегу кровавое ещё одно кровавое пятно, и убирая тот за свой пояс, оборачиваясь к мальчишке.

Томаш не вышел из состояния оцепенения, но подсознательно почувствовал опасность, резко вытащив из пояса ножик сестры и бросаясь на мужчину перед собой.

Жалкая попытка для уже мёртвого мальчика.

Мужчина, не церемонясь, пнул ребёнка прямо в грудь своим массивным боевым ботинком, прижимая его к заснеженной земле и что-то глухо бормоча. Томаш же, продолжающий действовать на автомате, игнорировал всё : боль на груди и собственное сбившееся дыхание, боль на сердце и в глазах, пока он продолжал рыдать.

С коротким вскриком Томаш вонзил ножик остриём мужчине в районе голени, заставив мужчину дёрнуться и взвыть, отчего мужчина буквально вскипел. Его руки в ту же секунду покрылись пламенем, а в глазах читалось лишь желание убить, раздавить, словно ребёнок был надоедливым жучком, который отказывался быть прихлопнутым.

Мужчина, не церемонясь, повторно, и особой резкостью движения, придавил Томашу грудь ботинком, морщась под маской, скрывающей нижнюю часть лица, от боли из-за удара ножиком, который мальчишка с удивительной силой протолкнул достаточно глубоко, а затем он спустил ногу с тела мальчика, только чтобы со всей дури замахнуться и приложить огненный шар к груди ребёнка, прожигая одежду и вызывая у мальчика дикий крик, вперемешку с рыданиями и пинками, когда пламя прожигало детскую кожу, заставляя задыхаться и дёргаться в разные стороны, пока передняя часть тела горела огнём, а задняя ощущала под собой ледяной снег, который постепенно таял от жара, что исходил от мужчины, оставляя лишь голую, грязную землю.

Последнее, что Томаш запомнил, это чьи-то крики поверх его плача и звуки последующей борьбы.