Симуляция человечности
Мое самое тесное знакомство с религией состоялось в детстве. Я в очередной раз загремел в больницу — делал это подозрительно часто в то время — и при поступлении получил Библию для детей, с крошечным количеством текста и картинками, совершенно не упоминающими о жертвоприношении агнцов и кровавых семейных распрях. Я вовсе не уверовал, к последюущему сожалению семьи и всего персонала; я лишь заинтересовался этой историей, как интересуются хорошо поданной сказкой с приключениями и несчастьями. Я прочитал ее несколько раз от корки до корки. Когда меня выписали, я к ней не возвращался.
Я вспомнил эту ситуацию, когда мой несчастный аватар из Talos Principle растерянно стоял посреди одной из последних головоломок. Я битые полчаса таскал с места на место отражатели, записывал себя на видео и бросал кубики с вентиляторов, чтобы те взмывали ввысь и приземлялись вовсе не там, где мне бы хотелось. Разочаровавшись в своих силах, я решил передохнуть и хорошо поразмыслить над историей игры; тем, что происходило за кулисами этой огромной тренировки по IQ-рестлингу. На стене напротив меня было написано: «Это все бессмысленно. Выхода нет. Сансара».
Я думал о том, что уже больше пяти часов провел в этих лабиринтах. Мой мозг взрывается сладострастными вздохами каждый раз, когда запускается игра, предвкушая непрерывный поток допаминовых доз от решения этих головоломок. Потому что, ну честно, они не так сложны. По крайней мере те из них, которые необходимо решить для прохождения игры. Но чтобы понять, о чем игра, — все-таки придется и сточить пару зубов.
Библия, а также буддийские и египетские идеи о жизни после смерти — очевидные источники вдохновения для авторов Talos Principle, Тома Юбера и Йонаса Кирацеза. Кусочки собираются, и не счастный робот силиться понять — что это за история. Это просто идея? О чем она хочет рассказать? Не просто ли это постмодернисткое месиво из умных цитат, которые склеиваются в историю ловко, но ничего не тянут за собой следом?
Выхода нет.
Я вздохнул и двинулся дальше. Добрался до первой концовки. Не убедился. Двинулся дальше. Вторая концовка. Нет. Двинулся дальше. Залез в прохождение. Потом еще раз и еще. Третья концовка. Вот оно что. Понятно. Наверное.
Talos Principle — рассуждение о природе сознания. О том, откуда оно берется и как доказывается. Декартовское «Я мыслю, значит, я существую» не канает: все кругом доказывает свою картонность, нереальность, так что же ты — программа, обладающая сознанием? Чем ты особенный? Эти вопросы задает Милтон, и он же служит проводником в мир знания, тогда как всемогущий Элохим лишь может бессильно наблюдать, увещевать и ронять невидимые слезы об очередном потерянном ангце, пока вас искушают каверзными вопросами. Не иди в запретную башню, говорил он. Ну разумеется.
С другой стороны, когда перед тобой открываются врата третьей концовки, ты понимаешь, что все еще не получил всю правду. Ту, за которой гнался. Игра лишь говорит, что в целом сознание (то, как его определили лучшие умы человечества, наконец) не означает знание; однако оно включает в себя свободу выбора как минимум, желание докопаться до устройства мира, неземное упорство, а также божественные способности манипулировать глушилками, ящиками и прочим инструментарием настоящего человека. И — самое важное — уметь пересекать четвертую стену. Ту самую, существование которой мы воспринимаем как данное, когда погружаемся в игру. В случае с The Talos Principle вы в принципе не можете получить третью концовку, если не совершите тот же ментальный прыжок, какой совершали в случае с Metal Gear Solid, когда переставляли джойстик в другой порт.
И это не плохо, нет. Это хитрый намек, что, мол, сознание — оно не внутри игры, оно внутри вас, ведь вы занимаетесь этим думанием, не робот. Но это и в то же время уход от ответа. Что, наверное, правильно: если уж десятки философов и ученых таки не сошлись на каком-то одном варианте, то куда там простым интерактивным художникам. Поэтому они все-таки оставляют эти одноообразные загадки (ну правда, третий мир уже невозможно проходить без чувства бессильного преклонения перед огромным количеством задач), постмодернистскую историю о конце света и как будто бы ответ, который на самом деле — вопрос.
А, впрочем, сама история тоже ничего.