Нарратив аперитив

[narrtive-blog]

Симуляция человечности

Мое самое тесное знакомство с религией состоялось в детстве. Я в очередной раз загремел в больницу — делал это подозрительно часто в то время — и при поступлении получил Библию для детей, с крошечным количеством текста и картинками, совершенно не упоминающими о жертвоприношении агнцов и кровавых семейных распрях. Я вовсе не уверовал, к последюущему сожалению семьи и всего персонала; я лишь заинтересовался этой историей, как интересуются хорошо поданной сказкой с приключениями и несчастьями. Я прочитал ее несколько раз от корки до корки. Когда меня выписали, я к ней не возвращался.

Я вспомнил эту ситуацию, когда мой несчастный аватар из Talos Principle растерянно стоял посреди одной из последних головоломок. Я битые полчаса таскал с места на место отражатели, записывал себя на видео и бросал кубики с вентиляторов, чтобы те взмывали ввысь и приземлялись вовсе не там, где мне бы хотелось. Разочаровавшись в своих силах, я решил передохнуть и хорошо поразмыслить над историей игры; тем, что происходило за кулисами этой огромной тренировки по IQ-рестлингу. На стене напротив меня было написано: «Это все бессмысленно. Выхода нет. Сансара».

Я думал о том, что уже больше пяти часов провел в этих лабиринтах. Мой мозг взрывается сладострастными вздохами каждый раз, когда запускается игра, предвкушая непрерывный поток допаминовых доз от решения этих головоломок. Потому что, ну честно,  они не так сложны. По крайней мере те из них, которые необходимо решить для прохождения игры. Но чтобы понять, о чем игра, — все-таки придется и сточить пару зубов.

Библия, а также буддийские и египетские идеи о жизни после смерти — очевидные источники вдохновения для авторов Talos Principle, Тома Юбера и Йонаса Кирацеза. Кусочки собираются, и не счастный робот силиться понять — что это за история. Это просто идея? О чем она хочет рассказать? Не просто ли это постмодернисткое месиво из умных цитат, которые склеиваются в историю ловко, но ничего не тянут за собой следом?

Выхода нет.

Я вздохнул и двинулся дальше. Добрался до первой концовки. Не убедился. Двинулся дальше. Вторая концовка. Нет. Двинулся дальше. Залез в прохождение. Потом еще раз и еще. Третья концовка. Вот оно что. Понятно. Наверное.

Talos Principle — рассуждение о природе сознания. О том, откуда оно берется и как доказывается. Декартовское «Я мыслю, значит, я существую» не канает: все кругом доказывает свою картонность, нереальность, так что же ты — программа, обладающая сознанием? Чем ты особенный? Эти вопросы задает Милтон, и он же служит проводником в мир знания, тогда как всемогущий Элохим лишь может бессильно наблюдать, увещевать и ронять невидимые слезы об очередном потерянном ангце, пока вас искушают каверзными вопросами. Не иди в запретную башню, говорил он. Ну разумеется.

С другой стороны, когда перед тобой открываются врата третьей концовки, ты понимаешь, что все еще не получил всю правду. Ту, за которой гнался. Игра лишь говорит, что в целом сознание (то, как его определили лучшие умы человечества, наконец) не означает знание; однако оно включает в себя свободу выбора как минимум, желание докопаться до устройства мира, неземное упорство, а также божественные способности манипулировать глушилками, ящиками и прочим инструментарием настоящего человека. И — самое важное — уметь пересекать четвертую стену. Ту самую, существование которой мы воспринимаем как данное, когда погружаемся в игру. В случае с The Talos Principle вы в принципе не можете получить третью концовку, если не совершите тот же ментальный прыжок, какой совершали в случае с Metal Gear Solid, когда переставляли джойстик в другой порт.

И это не плохо, нет. Это хитрый намек, что, мол, сознание — оно не внутри игры, оно внутри вас, ведь вы занимаетесь этим думанием, не робот. Но это и в то же время уход от ответа. Что, наверное, правильно: если уж десятки философов и ученых таки не сошлись на каком-то одном варианте, то куда там простым интерактивным художникам. Поэтому они все-таки оставляют эти одноообразные загадки (ну правда, третий мир уже невозможно проходить без чувства бессильного преклонения перед огромным количеством задач), постмодернистскую историю о конце света и как будто бы ответ, который на самом деле — вопрос.

А, впрочем, сама история тоже ничего.

[narrtive-blog]

Пять минут без фана

На Coursera закончился многонедельный заезд по гуманитарной составляющей игр. Разговор длился одиннадцать недель: от привычных уже гендерно-насильственных тем до обучающих циклов и постмодернистских отсылок. Массово разведали все нюансы игры, которые могут быть важными, кое-где перегнули палку, — и на уровне действующих теоретиков игровой науки курс был еще не очень глубоким. В тихой комнате коммуналки я слышал, как трещат по швам и рушатся мои наработанные стереотипы об играх, выработанные рефлекторно благодаря индустрии. Под обломками верещали все мои доводы о том, что игры еще не доросли до искусства; стало ясно, что они теперь пытаются познать сами себя с яростью и усердием подростка, начитавшегося Кьеркьегора и Ницше. Это было со всеми нами, и потому лучшей индульгенции новому цифровому искусству не придумать.

Разработка игр в СНГ — чистейший инструментализм, и эта партийная линия подтверждается всеми конференциями, как крупными (что неудивительно), так и всяческими инди-ночами, на которых творческие умы вроде как должны, перешептываясь, уводить друг друга в темные связки кода и подсознания. Ну или что-то вроде того. Однако — или к счастью — происходит просто обмен знанием, причем знанием уровня «как держать молоток», но не «10 способов жонглировать молотком и зачем нам это важно». Опять же, возможно, это все еще фаза становления на ноги: Россия в принципе шлепает по протоптанным дорожкам и даже Free-To-Play механики местные рукодельцы не открывают сами, но заимствуют отовсюду. Однако не это странно, а практически полное отсутствие какой-либо критики серьезной, позволяющей разговаривать играм на одном уровне с прочим миром, но не оставаясь гиковской наукой, куда доступ открыт только крутым и непопулярным детям. 

У нас нет Kill Screen. У нас нет Arcade Review. У нас мало оторванных от мира творцов, выливающих свой внутренний мир в Twine и RPGMaker. У нас не растет критическая масса вот этого вот творчества, когда в пустыне песочниц внезапно прорастают чудесные цветы. Интеллигенция не смотрит в сторону игр, а те в свою очередь формируют свой локальный геймергейт, в котором свои правила и особенности. Вот эта гордая уверенность в собственной непогрешимости и таящаяся за ней ровная неуверенность в завтрашнем дне — этот страх связывает по рукам и ногам любого творца.

Хотя ведь можно и пойти от обратного. В России очень много профессиональных продавцов. Дизайнеров, у которых механики генерятся на ходу, и художников мирового класса. Но это замкнутая система, и диалог ведется исключительно на языке индустрии: это ведет к отсутствию рефлексии, а те, кто пытается сколупнуть эту мишуру, не очень долго существуют. Game.exe породил целый сонм мятущихся душ, которые в итоге все поразлетелись по спокойным рабочим местам, оставив позади попытки сдвинуть этот загадочный колосс. Life Well Wasted так и не появился. Говорить как будто бы не о чем.

Надо пытаться. Посмотреть на игру не с помощью воронок и вездесущего фана. Но для этого нужно как минимум научиться тому же, что умеют теоретики искусства, расширять кругозор и постоянно ломать свое желание считать себя самым умным. Да, ретеншн 30% на тридцатый день — показатель хорошей игры. Но какие показатели важной игры? На этот вопрос у нас сейчас совсем нет ответа, да и отвечать в общем-то никто не хочет.

[narrtive-blog]

Twine первач

http://www.philome.la/Kirmash/air-russian-version/play

Не могу точно сказать, что получилось в итоге. Скорее всего, сразу двойной эффект: и попытка изучить инструмент, и несмелая беседа на волнующую тему. 

Twine — инструмент удивительный, в котором даже технически неграмотные люди могут творить чудеса. При условии, конечно, что за язык их тянуть не приходится. Choose Your Own Adventure или просто книги-игры, интерактивная литература, создавалась энтузиастами и была, в целом, сляпанными на коленке дешевыми фантазиями, которые, однако, просто дух захватывали тем, что можно было бросать кубики, выбирать тропинку в лесу и — проигрывать. Сложный издательский барьер и малая аудитория в целом загубили медиум, однако Twine, созданный одним человеком и расширяемый уже тоннами добровольцев, поставил производство подобных приключений на широкую ногу. Гипертекст — идеальная среда для подобных книг, да и требования к инструменту малы: буквально любой владелец компьютера, а в скором будущем и планшета, сможет собрать и опубликовать свое приключение. Эта свобода творчества — очень важный шаг для панк-разработки игр, которая еще не успела обрасти издательским делом и мешает волнующую искренность с подростковой дерзостью. Попробовать, в общем, стоит.

Я же попробовал сыграть с идеей изменения фокуса человеческого внимания при сжатии и растяжении времени: когда оно длинно и на ощупь бесконечно, ты вроде бы поступаешь иначе, чем если конец этого времени (пусть и персональный) уже за углом. Потому я попробовал поместить игрока в сжатое временное пространство и выдать ему занятия — и цели — вокруг которых он будет формировать свою деятельность. Я не слишком доволен результатом: получилось слишком скомканно, нужно было бы увеличить масштаб взаимодействий и количество этих самых занятий. Но для себя я кое-что понял, пока сцеплял все эти взаимодействия, — ну и заодно разобрался с синтаксисом старого (уже) Twine. 

Тоже кое-что.

[narrtive-blog]

Blackwell и похвальбы

Классические квесты — жанр, застывший во времени. Он ограничен нарративными механиками почти абсолютно, выдавая контент в награду за решение головоломок. В лучшем случае мы получаем прекрасный сюжет и загадки, вписанные в контекст и потому не мешающие восприятию. Серия Blackwell — именно такой квест: прекрасно написанный и удивительно архаичный. Его выделяет исключительная смелость автора, который смог дорастить свой любительский проект до полноразмерной эпической истории, чей масштаб растет не вширь, но вглубь.

И что еще прекрасней — то, что у этой истории столь правильный финал, как в реальном мире, так и в мире игровом. Серия свернулась как раз вовремя, когда поиск новых нарративных техник стал догмой, и на подобные приветы из прошлого, пускай и великолепные, уже нельзя смотреть без легкой ухмылки. Однако те же, кто следил за серий с самого начала, на протяжении девяти лет, получат прекрасное завершение и завязывание всех узлов воедино. Неожиданные персонажи вернутся, а те, кто ушел в бессловное свечение, останутся там навсегда. Дейв Гилберт, создатель серии и бессменный ее писатель, смог не только поставить громогласную точку, но и красиво завершить даже те сюжетные линии, которые самому ему были не по нраву.

Не стоит играть в Blackwell Epiphany, не ознакомившись со всей серией, — это, пожалуй, и так очевидно. И не стоит бояться, что графика отпугнет, ведь Blackwell почти целиком выполнен в традиицонном пиксельном оформлении. Хитрый ход, эстетически дополняющий старенькую механику, - но ведь и нарисована игра с душой и постоянно растущей мастеровитостью, особенно последняя часть. Эстетике же потворствуют и музыкальные темы, и довольно любительский, но крайне обаятельный актерский состав: удивительно наблюдать, как крепнет голос главной героини со временем, причем не только профессионально, но и сюжетно.

Роза — почти типичный персонаж, обычная девушка в необычных обстоятельствах, и она могла остаться именно этим хорошо сбитым, но простоватым существом. Особенно по сравнению с ее тетей, которая внезапно станет главной героиней второй части, - и там и останется вплоть до некоторого времени. Однако Гилберт не забывает персонажей, давая им новые и новые черты, закаляя и очерствляя: смерть — это не самое страшное, да и случается она на удивление часто. Но именно в бреши между «простыми» — вроде отправки очередного призрака домой — и необычными событиями и таится настоящая проверка характеров, где Роза и ее повидавший жизнь и смерть напарник Джоуи приобретают новые стороны своей натуры.

Обязательно поиграйте в Blackwell. Сериал не очень долгий, а серии жутко простые — именно эта плата взимается за сильную контекстуальность головоломок. Да и сам Дейв явно не хотел бросать людей на баррикады своей изобретательности, потому подсказок в игре просто уйма. Однако то странное, атмосферное спокойствие, убаюкивающий и пугающий одновременно тон повествования стоит каждого проведенного за игрой момента. Это немного бульварное чтиво, да — но крайне талантливо написанное. Большая редкость в нынешнее время.

[narrtive-blog]

Зелень и войны

В огромном количестве стратегий, окруживших наше свободное время, царит разудалый принцип «Для победы все средства хороши». Орки рубят столетние леса, харвестеры собирают спайс, а игрок спокойно обитает в тени двух предпосылок: 

Все ресурсы возобновляемы: лесопилка каждый день приносит 2 единицы дерева, да и карту можно перезагрузить в любой момент.

Конфликт и его результаты важнее, чем все остальное.

Даже Sim City — даром что зовется симулятором — проблему окружающие среды затрагивает лишь мельком, ориентируясь на то, что достаточное количество свалок и парков легко нивелируют влияние заводов и электростанций, хотя это и не совсем так. Вернее, совсем не так. 

Так что произошло бы с конфликтом, если бы ресурсы были бы невозобновляемы, а влияние интенсивного развития выходило бы за рамки простого превосходства на поле и затрагивало само это поле и будущие условия игры? Похоже на Risk Legacy, в которой влияние одной эпохи на течение игры и необратимость этих изменений означают для игроков, что их усилия игра распознает и нагрждает особенным образом. Однако что если вывернуть этот круг наград наизнанку: время хранит не только бонусы для последующих сражений, но и все дефициты и катастрофы?

В таком случае придется выкинуть принцип «моментальности» сражений и растянуть время буквально — сделав длинные игровые сессии - или механически, выдавая эти изменения очень быстро. Победа не должна доставаться соперникам лишь потому, что кто-то быстро освоил технически превосходное, но крайне грязное производство, и смог им задавить более мирного соперника. Здесь побеждает не тот, кто торопится, но те игроки, что видят результатом победы гармонию технологий и окружающего мира.

Как добиться этой гармонии? Например, можно передавать карты для сражений другим игрокам. Вы повоевали в зачарованном лесу, повеселились от души, закончили сражение, а другие игроки, зайдя на карту, после вас видят лишь руины цивилизаций, воронки от взрывов, радиационный фон и крохи ресурсов. Таким образом карты начнут выгорать сами по себе, однако есть ненулевая вероятность, что именно это будет случаться все равно — потому что воевать по старинке все же весело, ну и заходить на эту карту потом вовсе не обязательно. Придется заваливать игроков огромным количеством механизмов общественного давления, вроде сообщений об проводимых сражениях на карте и их последствиях («Сегодня на карте окончательно вымерла вся фауна, поздравляем»)

Или вариант — сделать базовые локации игроков навсегда прикрепленными к ним, и сражения будут происходить тогда, когда две базы будут находить друг друга. Тогда каждый из соперников будет оказываться в ситуации, когда начало следующей битвы будет зависеть от результата предыдущих, и со временем придется вкладывать все больше и больше сил, чтобы поддерживать жизнь на своем острове — или изначально выбрать путь экологический и найти способы побеждать с помощью него. Разумеется, балансировать такой подход будет непросто, но и потенциал у такой динамики больше

Очень сложно не прослыть назойливым вещателем, когда речь заходит о подобных идеях. Проблемы окружающей среды в силу своей поднадоевшей актуальности даже не собираются совать нос в развлекательные пенаты игр — а зря. Если убрать морализаторство, если сконцентрировать механики возле идеи необратимости, если потеснить обязательный развлекательный компонент и оставить место для трагедии, то, быть может, кое-какие идеи в головы игроков можно будет забросить. А перенос в реальный мир этих идей — уже забота образования и окружения каждого из нас.

[narrtive-blog]

Стыд и механики

Если пошариться по чужим подкастам, то можно найти огромное количество материала для рефлексии. В одном из недавних выпусков «Как делают игры» был поднят любопытный вопрос о чувстве стыда — как его обозначить механикой, избежав топорности открытых цифр и счетчиков? Этот вопрос легко можно надуть положительным смыслом вплоть до максимального размера: как внедрять чувства в механику игры? Как найти баланс между механикой и эстетикой? 

Эта проблема не самая сложная, но разобраться в ней нужно хотя бы для себя самого. Если уж делаешь игры, то будь добр, определись, к какому полюсу тебя кренит: тех, кто прячет кости игрового механизма или тех, кто выставляет их напоказ.

Первый лагерь защищает чистый подход: минимум всего, что выдергивает игрока из экспириенса, и максимум этого самого экспириенса. Радикальные экстремисты этой волны — симуляторы ходьбы Dear Esther или Gone Home, в которых структура непосредственно механическая крайне проста и зиждется на простых триггерах. Это не умаляет их достоинство, разумеется - просто от непосредственно «игры» как механизма принятия весомых решений (одно из определений) ничего не остается. Игрок — просто наблюдатель, путешествующий по чуть более интерактивному, чем обычно, кино.

С другой стороны, если такие важные концепции выводить исключительно в цифрах — «Вы одели грязные штаны и получаете модификатор *3 к стыду» — игрок отключается от собственной системы ценностей и включается в систему ценностей игры, тем самым как бы отдаляясь от себя и глубже влезая в шкуру аватара. А чем толще шкура, тем все попроще: и поступки, в реальной жизни бывшие бы невозможными, оказываются вашему герою по зубам. Однако и эмоций от них не так уж и много, а порой так и вовсе нет.

Оказаться посередине двух огней очень обидно: The Vanishing of Ethan Carter, даром что прекрасно выглядит и (почти) нелинеен, внезапно включает очевидную в лоб механику в неудобные моменты, заставляя игрока усомниться, та ли это игра, в которую он играл мгновение назад. Этим же грешит серия Silent Hill, подавая универсальный и достоверный кошмар, приправленный навеки закрытыми дверями.

Вероятно, на этот вопрос отвечать придется дизайнеру: кто будет вести проект, механика ли или эстетика. Момент, когда они объединяются в геймплейном экстазе, случается очень редко: Papers, Please, быть может, был одним из последних примеров, хотя и в нем есть небольшой перекос в сторону механики. Потому особенно важно — и определенно полезно — идти до конца. Не провисать где-то посредине, решая возникающие нарративные задачи и пробелы динамики любыми средствами. Ищите решение на выбранном вами полюсе.

Возвращаясь к эмоции стыда, сначала разберемся, что он такое вообще. Стыд имеет совершенно четкий социальный контекст. Психологи определяют стыд и вину как две стороны одной медали: вину мы чувствуем, когда нарушаем свои моральные устои (и порицаем себя за это), а стыд возникает при надругательстве над устоями общественными. Что важно — общество для этого не обязано присутствовать или обращать внимание вообще, важно лишь бояться его реакции заранее. Значит, эта эмоция должна быть у героя внутри: он не может посмотреть на счетчик и, увидев там тридцатку, внезапно устыдиться. А вот от реакции NPC или игроков — особенно тех, кому игрок симпатизирует — может зависеть многое. И эти самые NPC запросто могут знать об этом счетчике. Особенно хорошо, когда NPC действуют не по-одиночке, а группами: тогда есть шанс, что эмоция будет сильнее, если вся группа Байкеров отвернется от поступившегося их идеалами героя. В разговоре с игроком эти NPC должны максимально четко пояснить, что именно им не по нраву. Тогда, если с игроком повезет, эта установка будет витать в его голове в момент, когда и надо будет принять решение.

Далее мы записываем NPC нетерпимость к определенным видам поступков игрока (в простейшем случае - плохие и хорошие поступки, но это могут быть и группы, например, воровство у бездомных, пьянство или пожертвования и т.д.) Будем считать, что вести о поступках игрока разлетаются мгновенно, а не ограничены регионом. Тогда, как только игрок совершает проступок, NPC получает указание устыдить его в ближайшем диалоге или, что еще хуже, отвернуться. Таким образом, вернувшись к NPC, мы получаем ту самую реакцию - а если игрок бы носил в себе предупреждение, то реакция получена была как раз в момент решения. Кажется, то, что требуется.

Разумеется, для такого эффекта требуется очень убедительный игровой социум, и направленность внутренних установок игрока опять же должна с ним совпадать: разбойник не будет стыдиться своих поступков, когда поступает так, как никогда бы не поступил достойный гражданин. Однако только представьте, как сильно выстреливает такая эмоция, когда появляется конфликт. Герой, умирающий от голода и ворующий яблоко у ребенка, не будет чувствовать себя хорошо, даже если победа является его единственной целью. Он совершит поступок, за который от него отвернутся многие его друзья, и жители города будут смотреть косо. Не надо будет никаких сдвигов игрового баланса, чтобы показать, как непросто быть на светлой стороне.