Сегодня ветер как - то не на шутку разбушевался, заметил? Нет, ты погляди. Аж ветки отламываются. Давно я такого не видел. Прикинь, какой он холодный. Представь, как там уши закладывает! Такой ветер, а мы тут с тобой сидим. С каких это пор мы стали с тобой похожи на клещей?: вцепились в одно место и существуем, пьем из него все соки. Отмираем. А ветер так и манит, смотри: стучит в окно. Какой мелодичный стук. Похоже на перезвон Смерти. Смерть она так загадочна, скажи же? И сразу подумаешь так о смерти и холодно. И мурашки по коже. Нас ведь с тобой в этом концлагере ничего не держит? А сами так трусим, боимся, трясемся за свои шкурки. Вот ты за меня боишься, скажи? Да нет, мы ведь поклялись, что будем сильными. Слушай, что же так холодно? Да еще и свет отключили. Давай зажжем свечи?
Когда мы последний раз с тобой разговаривали? Вот так просто, сидя в комнате, друг напротив друга. Нам ведь казалось, что у нас нет эмоций, а мне сейчас хочется петь. Завывать подстать этому ветру и впервые остановится, сбросить язык со своего собачьего плеча и оглянуться. Что же мы с тобой успели сделать? Нам с тобой уже по 20, мы уже взрослые, в конце концов. А я хочу домой, к сочному газону.
Помнишь, как в детстве мы играли в футбол, как боялись проспать рассвет, как гоняли голубей и играли в Джеймса Бонда? Всегда еще так ругались. Мы с тобой каждый день дрались ни на жизнь, а на смерть, а в конце каждого года подводили итоги кто кому нанес больше травм. Нас по 10 раз на день разнимали. А мы как воробьи такие взьерошенные, раскрасневшиеся, штаны разодраны, кровь хлещет.…Выбили друг дргу по паре зубов и счастливы. Вот время – то было. И тогда все дни были для нас теплые. В 20-градусный мороз бежали по снегу в домашних тапках, а потом украдкой лазили к друг другу домой, и хвастались жаром и распухшим от соплей носом.
Мы ведь совсем с тобой ничего не боялись? Совсем ничего. Щелкаешь сидишь семечки и ты не просто ребенок, ты чувствуешь, что ты рожден для чего – то гораздо большего. Ты не будешь строителем, милиционером или врачом – это не для тебя. А так ведь и случилось.
Что же так холодно? Да и ветер, о этот пугающий ветер. Короче, давай возьмемся за руки и выбежем на эту одинокую улицу. Пусть ветер подхватит нас, я очень хочу летать. Да мы оба хотели, только сейчас сидим тут и глупо упускаем наш лучший шанс. Вот скажи мне, почему?
А когда мы пошли в школу? Знаешь стоит мне только вспомнить, и меня разрывает от заливистого смеха. Давай посмеемся? Ну давай, пожалуйста, я не смеялся уже 3 года. Давай вспомним, как курили траву в туалете, а после убегали от директора? Давай вспомним твою реакцию, когда тебе прописали очки? Ооо, я никогда не забуду твоего лица. Ты был таким ботаником. Ладно, только не обижайся. Если только мы помним, что такое обида.
Что с нами стало? Будет ли завтра? Я ничего не знаю. В моих ушах до сих пор стоит гул, высрелы и вой сирен. Это звуки нашей арены. Это то, где мы нашли себя.
Интересно, а могло бы быть иначе? Могли бы мы быть как все? Могли бы окончить институт и пойти на работу? Нет, ты только представь. Я такой нелюдимый, заросший щетиной программист, а ты - учитель в очках и с хвостиком. Ах, мы были бы соседями. Я бы приходил к тебе с вестями с работы, чинить тебе компьютер, а ты доставал из недр кухонного шкафа бутылку водки и папиросы «для особых случаев». Как тебе? Что выбираешь ты сейчас?
Холодрыга какая. Еще и сигареты закончились. Может сходишь? Ладно, не кипятись. Я полюбуюсь на дымящиеся окурки.
А однажды ты прибежал ко мне и закричал, что влюбился. Скакал как ошпаренный по сьемной нами квартире и кричал, что это любовь. Она милая была девчонка, честно. Я тогда даже позавиидовал. Ты сиял, хватал меня за шиворот и тряс, пока я не начинал заикаться. Ты требовал совета, а я? Да что я в этом смыслю - то?
Кстати, как ты думаешь, где сейчас она? Она, наверное, уже замужем. Юристка небось. Вот найти бы ее и притащить сюда, притащить в эту каморку. Я снова хочу, чтоб ты сиял. А то и без этого тошно.
Мы в дерьме, друг мой, мы в дерьме. Мы бросили жизнь, бежали из клеток и прямо в капкан. Оппозиция манила нас бунтарей. Вот оно, наше пламя. Вот он, наш крест. И мы с тобой рванули. Мы знали, что у нас не будет ничего. Но мы знали, что у нас будет ветер.
Несмотря не на что, мы были счастливы. Мы всю жизнь ждали этой недели – она была нашей. Ты так кричал, ты будто бился в экстазе, зубами вцепившись в свою свободу. Пестрые куски полотен, миллионы голосов и мы. Мы – толпа. Мы – сила. Мы – поток. Поток, сносящий все на своем пути.
Болотная площадь стала нашим пристаницем. Она стала нашей трибуной. Она стала нашей защитницей.
Ты был ее звездой. Как ты горел. Так всегда было. Я – равномерное пламя, а ты фейрверк. Если бил так с размаху, если пил так до беспамятства. Если защищал Родину так до победного.
Я никогда не задавал тебе столько вопросов. Мы с тобой почти не говорили. Мы действовали. Но сегодня я хочу поговорить с тобой.
Сегодняшний ветер сводит меня с ума. Темнота, полумрак и свечи. Сидим тут с тобой как две крысы, а могли бы лететь.
Но Россия всегда губила наши планы. И даже сейчас.
Я не буду извиняться, потому что мы поклялись. Поклялись никогда никого не жалеть.
Слышишь, стучат часы. А ты спишь. Это значит, что полночь. Это значит, что уже ровно три часа, как тебя нет в живых. Поэтому здесь так холодно. Смерть пришла за твоей душой, сгоревшей за Родину в объятиях «защитников власти». А я ее не отпускаю. Я буду сидеть с тобой до рассвета. Я еще столько хочу спросить.
Сегодня ветер как - то не на шутку разбушевался, заметил?
