Десять часов пополудни, или около того. На искусственной хвое мерцали разноцветные электрические огни, едва освещая просторное помещение. И без того хрупкую тишину нарушали громкие голоса – женский, мужской и детский, - и звуки телевизионной передачи.
Детская ручонка уверенно оставила яркий розовый росчерк на листе бумаги, после добавила несколько не менее ярких красных и зеленых линий. Довольно грубо вжимая карандаш в поверхность, девчушка выводила красочные жирные узоры. За это она получала нагоняй от женщины. Невысокая темноволосая дама сводила свои брови к переносице, от чего на немолодой коже тут же образовывались морщинки, а ее звучный голос делал замечание малышке. Тут же вмешивался низкий басистый голос мужчины. В просторной гостиной распалился очередной шуточный спор, создающий в очередной раз какофонию из звуков.
Звонок. Привычная мелодия, которую каждый, находящийся в этой комнате, слышал неоднократно, сейчас заставила дрогнуть всех. Женщина посмотрела на дисплей. От чего-то трубку хотелось брать меньше, чем обычно, но проигнорировать она не могла. Короткое «Алло». После него женщина скрылась за дверью, ведущей на балкон – там лучше ловила связь.
Стук в запертую дверь заставил молодую девушку отвлечься от компьютера. Услышав его, она тут же почувствовала неладное. Голос матери, раздавшийся по ту сторону, усилил это чувство, заставив девушку отпереть дверь. Ничего не объясняя, пара супругов оставила малышку девушке и спешно удалилась на ночном такси.
Благодать. Девочка с восторгом запрыгнула на постель, беря в руки телефон. Ее редко пускали в эту спальню, а сегодня, она скорее всего, будет тут ночевать. Вот только даже это не радовало ребенка. Она мало что понимала, не знала, что происходит, но чувствовала напряжение. Улыбка тетушки была слишком мягкой – та никогда так не улыбалась, особенно девочке. А еще она говорила. Много. Обычно тетушка молчала, изредка отвечая на вопросы, которые сама считала важными. Сейчас она сама задавала много вопросов. А ответов не давала. Лишь говорила, что бабушка с дедушкой приедут утром. Еще предложила сегодня лечь позже обычного, устроить, так сказать, маленький бунт. Это радовало девочку. Но все равно что-то было не так.
Звонок. Девушка слишком быстро подняла трубку. Обычно она давала себе пару секунд насладиться песней, но сейчас она ответила, едва успел телефон завибрировать в ее руке. Бодрый голос активно вопрошал «Ну, что там?». Не менее бодро он продолжал бросать короткие фразы «Да», «Конечно», «Я поняла», «Обязательно». После звонок был завершен.
Девочка непонимающе смотрела на тетушку. Та лишь улыбалась, подтверждая ранее сказанное ею. «Они приедут утром». Слишком бодро. Слишком непринужденно. Малышка начала вновь засыпать вопросами тетю, но четких ответов так и не получила. Вместо них – телефон с играми.
Отложив телефон, девушка поднялась со стула. Еще раз окинув взглядом комнату, она улыбнулась племяннице и вышла. Праздничные тапки с оленями неприятно шаркали по ковру, пока она шла по коридору. Шаг, еще шаг. Тело уперлось в окно. Один поворот ручки и перед ней распахнулось окно, впуская в помещение поток промерзлого воздуха. Тело трясло мелкой дрожью. Вдохнув ноздрями холод, девушка выпустила облако горячего пара изо рта. Взгляд вперился в голые ветви, покрытые коркой льда, шапкой из снега и медленно покачивающиеся на ветру. До ушей доносился тихий свист ветра и легкое поскрипывание. Собственное дыхание было едва различимым. Более ничего не смело разрушить эту хрупкую тишину.
Часы показывать полночь. На календаре было шестое января. Рождество Христово.
