Я медленно делал глоток чая, смотря на человека напротив.
В воздухе все еще висел вопрос "как ты?". Искренний на самом деле. Но прошло пару секунд, а в воздухе стоял лишь звук чая. Горячего, вкусного. Эрл Грей. С бергамотом, если без выебонов. И с молоком.
Да чай. Главное не думать над вопросом.
Этот вопрос заебал за столько лет.
От самого себя в первую очередь.
Гребаная самоосознанность.
- Я ничего не чувствую. - Голос ровный, хоть и уставший. Чашка с неприятным звуком коснулась стола. - Наверное.
В ответ кивок. Понимающий. Принимающий.
- Я сам не замечаю, как выдаю нужные реакции, как улыбаюсь, подгибаю брови в нужную сторону, прищуриваю глаза. - Затошнило. - Как только пытаюсь за собой отследить, что там внутри - пусто. Ничего нет.
Я поднял взгляд. Вижу, что задумался, взгляд в стол, чуть уставший взгляд, звук шестеренок двигающихся в голове.
Чашка приятно греет руки.
- А еда? - Он поднимает взгляд, а я чувствую, как на меня будто набросились тяжёлое одеяло. - Ты же получаешь удовольствие от еды?
Нет не чувствую. Не получаю. Просто не тошнит. Да, приятно на физическом уровне, но нет эмоций. Это сложно объяснить. Но я попытался.
- Ну вот же, приятно! - Возглас, будто он открыл Америку. - Это эмоция.
Господи, сколько радости то.
Наверное не стоит так язвительно думать про дорогого человека.
Но придирки к словам это слишком.
Как мне черт возьми объяснить это искренне, не приукрашивая, но донести суть?
Я пыталась. Честно пыталась.
Но все что я видела это то, как у его уголков рта до подбородка шли ровные линии до подбородка, на руках были до омерзения ровные кукольные шарниры.
Я согнулась. Держать эту гребаную осанку не было никаких сил. А метафорическое одеяло становилось всё только тяжелее и тяжелее.
- Ты боишься, что я тебя не люблю?
- Немного. - Я слышала в этой тишине: "А ты любишь меня?"
Я черт возьми не чувствую ничего.
Я хочу чтобы у них... У него все было хорошо. Чтобы они были счастливы. Я делаю это не потому что чувства меня ведут это делать. А потому что я хочу видеть как он счастлив. Я делаю то, что делаю, потому что знаю что ему будет приятно.
Но если сказать это, будет ли снова: "Хочешь? Так значит чувствуешь!"?
Может у меня скудный словарный запас. Но я не знаю как можно описать то, что я делаю.
Кружка начала немного жечь пальцы и я убрала руки, потирая их о бедра.
Я подняла глаза к потолку.
Не стоило начинать этот разговор.
Я не смогу изменить свои реакции. Это будто ты всю жизнь дышал грудью и тут пытаешься всегда дышать животом.
Я слишком долго притворялась. Даже не знаю когда это началось. Так что имеет ли это смысл?
Да и не хотелось бы быть в глазах других бесчувственной.
Для меня это ощущается как быть пустым. Или злым. Циничным.
Вернув взгляд, я чуть вздрогнула.
Голова неестественно задрана назад, руки висели по обе стороны стула, само тело чуть сползло вниз и упал бы на пол, если бы не стол.
Она чем-то напоминала меня. Только с каре было покрашено в идеальный светлый блонд, свой я помню только с вечно отросшими корнями, и в платье, немного винтажном, в цветочек, а в волосах уебанский розовый бантик.
Я сдержал порыв тошноты с бесяще громким кашлем.
Господи из меня что, лезут кишки?
Разогнувшись, и вытирая выступившие слезы на глазах я снова на противоположной стороне увидела его.
Всех, кто говорил одно и то же.
На момент все они казались куклами говорящими одно и то же. Пытающиеся доказать мне то, что я чувствую.
Я слишком экспрессивна внешне.
Понимаю, что сложно поверить, что внутри этого на самом деле ничего нет.
Главное говорить либо тихо, незаметно, вставляя посреди предложения, либо вообще молчать о том что я и не хочу ничего чувствовать.