Вавилонская Швейная Фабрика

[alineofcarim]

Похоже, стоит сделать небольшой дисклеймер. Можете смело обращаться ко мне на «ты» — я с удовольствием общаюсь в комментариях и со мной можно смело спорить. Мои личные хедканоны и результаты раскопок, касающиеся структуры, организации, законодательства и всего прочего, связанного с Республиканской гвардией, можно свободно использовать в любых творческих целях. Они расположены под тегами "матчасть"/"matchast" и я намеренно не перевожу слово на английский язык, так как это фрагмент одного настолько древнего анекдота, что он уже, наверное сам должен считаться археологической памяткой. Я не претендую на полную историческую точность в своих постах, но, по мере сил пытаюсь опираться на проверяемые свидетельства.

Seems like a small disclaimer is in order. Feel free to address me informally — I enjoy conversations in the comments and welcome debates. My personal headcanons and research findings regarding the structure, organization, legislation, and everything else related to the Republican Guard may be freely used for any creative purposes. They can be found under the tags "матчасть"/"matchast," and I intentionally leave the word untranslated, as it is a fragment of an ancient joke that has arguably become an archaeological artifact in its own right. I do not claim full historical accuracy in my posts, but I strive to base them on verifiable evidence to the best of my ability.

[alineofcarim]

Глава1.5

Время, выбранное Саддамом для наступления, должно было иметь зловещее эхо операции «Барбаросса» — вторжения Гитлера в СССР в 1941 году, когда первоначальный успех Вермахта натолкнулся на упорное и ожесточенное сопротивление, и в конечном итоге немецкие успехи нивелировала суровая русская зима. Время проведения операции было бесспорно обусловлено метеорологическими условиями, поскольку летом температура воздуха в Хузестанена основном театре военных действий может достигать 45–50 °C[23]. Однако зимой крупные реки разливаются из-за дождей и талой воды, стекающей с гор, а на севере войска также сталкиваются с гололедом и снегом. Иракские офицеры, занимавшиеся планированием операции, могли использовать погодные условия в свою пользу, чтобы ограничить возможности вооруженных сил Ирана по ответным действиям, но только если бы иракские войска достигли всех своих целей до смены погодных условий, так же как Гитлер планировал достичь успеха под Москвой в октябре 1941 года. С конца сентября температура воздуха в Хузестане снижается примерно до 35–40 °C, но есть лишь узкое окно возможностей перед началом зимних дождей, которые превращают пустыню в болото и ограничивают всё движение дорогами на насыпях. Между июнем и сентябрем в западном Хузестане почти не идут дожди, но общий месячный объем осадков в районе Ахваз-Абадан, где на Ахваз приходится примерно 33 % всех осадков, составляет 5,7 мм в октябре, 26,15 мм в ноябре, 41,65 мм в декабре и 43,8 мм в январе. Дожди постепенно прекращаются к марту[24].

Примечания.

1 Во время битвы при Кадисии (или Кадисии, или Кадисии) в ноябре 636 года арабы разгромили армию Сасанидской Персии, что ознаменовало начало конца персидского правления в Ираке и Персидской империи. Hiro, стр. 44.

2 Cordesman и др., стр. 2–3.

3 См. статьи Х.В. Бюттеля в бюллетене TNDM.

4 Lessons, стр. 2–3; Jane’s Defence Weekly, «Международная индустрия вооружений: последняя жертва войны в Персидском заливе», 30 июля 1988 года.

5 Предпосылки войны в Персидском заливе изложены в O’Ballance, Война в Персидском заливе, стр. 12–19, далее O’Ballance. Lessons, стр. 10–39. Существует множество работ, которые предоставляют более детальную информацию.

6 Центр исследования конфликтов (CRRC) SH-SHTP-A-000-835. См. также Al-Marashi и Salama, Вооруженные силы Ирака, далее Marashi & Salama, стр. 121–122; Cooper & Bishop, Ирано-иракская война в воздухе, стр. 61–63, далее Cooper & Bishop; Farrokh, Иран в войне, стр. 313–317, далее Farrokh; Pollack, Арабы на войне, стр. 176–182, далее Pollack, Арабы; Ward, Бессмертные. Военная история Ирана и его вооруженных сил, стр. 203, далее Ward. Ежегодный отчет военного атташе Великобритании 1981 года, Национальный архив Великобритании (UK NA) FCO 8/4156. Строго говоря, иракского лидера следует называть Хусейн, но в этом повествовании будет сохранено более распространенное на Западе использование его личного имени.

7 Cooper & Bishop, стр. 62; Farrokh, стр. 313–317.

8 Lessons, стр. 54, 91.

9 Там же, стр. 22.

10 Саддам был гражданским лицом, несмотря на его воинские звания. Он также был председателем высшего органа принятия решений — Революционного совета командования (РСК).

11 Хомейни также транслитерируется как Хомейни.

12 Murray & Woods, Ирано-иракская война, стр. 38–39, 44, далее Murray & Woods.

13 Там же, стр. 44.

14 Подобные взгляды сформировали его решение о вторжении в Кувейт в 1990 году.1

5 CRRC SH-GMD-D-000-842.

16 Город станет печально известным из-за обращения американцев с заключенными в тюрьме.

17 Относительно иракской армии и решения начать войну см. Woods и др., Проект 1946, стр. 48–49, далее Проект 1946. Это уточняется в Woods и др., Война Саддама: Иракская военная перспектива ирано-иракской войны, стр. 27–29, далее Война Саддама, и Генералы Саддама: Перспективы ирано-иракской войны, стр. 55, 115–116, далее Генералы Саддама; Murray & Woods, стр. 47.

18 Комментарий генерал-лейтенанта Аладдина Хусейна Макки Хамаса и в UKNA FCO 8/4156. См. также Murray & Woods, стр. 64, примечание 52.

19 Генералы Саддама, стр. 53, 113.

20 Это предположение впервые высказал американский журналист Р. Хэллоран, «Британцы в 1950 году помогли спланировать иракское вторжение в Иран», в New York Times, 16 октября 1980 года. Farrokh, стр. 347; O’Ballance, стр. 48.

21 Относительно планирования см. Malovany Milhamot Bavel ha-Hadasha, Войны современного Вавилона, стр. 109–112, 116–117, далее Malovany; Генералы Саддама, стр. 128–130; Война Саддама, стр. 54–55, 113, 115–116.

22 Генералы Саддама, стр. 52, 56–57.

23 Все метеорологические данные основаны на прогнозе погоды в Кувейте, История погоды, ежедневный архив на веб-сайте Freemeteo и архив Кувейта за период 1980–1988 годов.

24 На основе веб-сайтов Климатологические нормы Абадана и Климат Ахваза.

[alineofcarim]

Глава1.4

Шаншалю было поручено планирование операций, но хотя его описывали как хорошего штабного офицера и инструктора, он также считался плохим военным лидером с «мышлением вояки 1940-х годов», а британский военный атташе в Багдаде в 1981 году отмечал, что он служил уже 10 лет и «только стареет и толстеет»[18]. Он дальновидно делегировал это задание Асади, выпускнику британской штабной школы, которого считали «отличным офицером»[19]. Асади не просто воспользовался опытом британских штабных учений в Багдадском военном колледже или планом англо-индийского вторжения 1941 года в Персию, как утверждали некоторые его современники[20]. Иракцы давно разработали планы на случай чрезвычайных ситуаций за границей, задача которых заключалась в захвате основных узлов связи на западе Ирана вместе с перевалами Байтак и Дезфул в горах Загрос[21]. Рост могущества иранской армии заставил иракских военных командиров внести значительные изменения в эти планы во времена президентства Бакра. Теперь целью была просто оккупация Хузестана, в котором проживал большой процент этнического арабского населения и который был более удачным вариантом для маневров механизированных сил, тогда как щедрые запасы нефти в регионе делало его ценным стратегическим активом.Асади сохранил этот элемент плана для операции «Кадисия II», но приспособил его к политическим целям Саддама, которые напоминали цели президента Египта Гамаля Абдель Насера, когда он приказал своим военачальникам развернуть войска на Синайском полуострове в мае 1967 года: элемент игры в политические шахматы. Саддам намеревался заставить Тегеран пересмотреть Алжирский договор в пользу Ирака путем захвата территории как средства торга. План Асади отражал это намерение Саддама и предусматривал проведение операции продолжительностью от четырех до шести недель, в ходе которой легковооруженные силы сперва пересекли бы границу и проникли бы на вражескую территорию на глубину около 5 км, чтобы выявить, локализовать и уничтожить вражеские резервы. После этого тяжеловооруженные войска и механизированные силы продвинулись бы на 10–20 км вглубь территории Ирана в виде так называемых «танковых рейдов», причем каждой дивизии была поставлена цель захвата определенного городка или крупного города. Саддам надеялся, что иранцы отведут войска из внутренних районов, чтобы остановить нападающих; это ослабило бы сопротивление народным восстаниям, которые бы установили светскую власть, более лояльную к Ираку. Существенным просчетом в плане была надежда на то, что новое правительство будет более лояльным, а извечный иранский национализм этот план проигнорировал[22].

[alineofcarim]

Глава1.3

Противники иракского и иранского режимов традиционно находили убежище за соответствующей границей. Действительно, Хомейни был выслан из Ирака после Алжирского договора, поэтому, естественно, каждая сторона обвиняла другую в поддержке своих оппонентов. Саддам надеялся, что новый режим в Тегеране будет более уступчивым в отношении положений Алжирского договора о сухопутной границе, но революционный режим сосредоточился на внутренних угрозах, несмотря на небольшие пограничные столкновения, которые начались еще тогда, когда Саддам пришел к власти. 31 октября 1979 года Саддам изложил свои требования, публично потребовав отмены Алжирского соглашения, восстановления «иракских прав» на Шатт-эль-Араб, эвакуации Абу-Мусы и Тумбов, а также полной автономии как для курдов Ирана в провинции Курдистан, так и для суннитских арабов провинции Хузестан, которая граничит с Шатт-эль-Арабом. Разумеется, в Тегеране отклонили эти требования, и напряженность постоянно возрастала. Затем, 6 ноября 1979 года, через два дня после того, как посольство США в Тегеране было оккупировано, а его персонал взят в заложники, были захвачены консульские представительства Ирака в Керманшахе и Хорремшехре. В марте 1980 года Ирак и Иран выслали послов друг друга, и дипломатическая война обострилась, хотя страны не разрывали дипломатических отношений официально до июня того же года. Это произошло после первых выборов в Ираке с момента свержения монархии в 1958 году, что привело к победе сторонников Баас и укрепило контроль Саддама над страной, одновременно давая ему видимость народной поддержки. Хотя некоторые западные наблюдатели незадолго до тех событий пришли к выводу, что решение Саддама о вторжении в Иран было по сути «мгновенным решением», принятым всего за два дня, на самом деле это было хорошо продуманным действием. Начав считать себя новым Салах ад-Дином (Тикритский ан-Насир Салах ад-Дин Юсуф ибн Айюб, более известный на Западе как Саладин), Саддам намеревался использовать экономическое и военное могущество своей страны для руководства возрождением, в котором он восстановил бы ведущую роль арабов на мировой арене[14]. К началу лета 1980 года политическое примирение Египта с Израилем подорвало авторитет Египта в арабском мире, Иордания была традиционным другом Ирака, а переговоры об объединении с Сирией потерпели неудачу. Это оставило Иран, традиционного врага Багдада, препятствием для амбиций Саддама и того, кто теперь стремился подорвать его режим. Имея этого главного врага, и особенно его войско, находившееся в состоянии хаоса, Ирак получил уникальный шанс воспользоваться этой ситуацией в свою пользу. Это стало очевидным при изучении таких иракских документов, как доклад Главного военного разведывательного управления («Наши оценки указывают на низкий моральный дух иранских войск») о состоянии вооруженных сил Ирана в течение первой половины 1980 года, выданного в июле того же года[15]. В докладе отмечалось, что страну раздирают внутренние распри, экономика терпит крах, а состояние здоровья Хомейни и его неизбежный «уход» в течение следующих двух лет еще более ухудшают ситуацию. Этот доклад сыграл на руку Саддаму, «подтверждая», что настало время иракскому войску продемонстрировать силу на границе и задействовать остатки скудных иранских военных ресурсов, тем самым ускорив смену режима в Тегеране.

Это решение было сообщено на совместном заседании Партии Баас и Государственного командования 6 июля в Абу-Грейбе, в 32 км к западу от Багдада, хотя Саддам вместе с командующими Иракских Военно-Воздушных Сил, ПВО и ВМС отсутствовали[16]. Участие в этой встрече приняли министр обороны генерал Аднан Хайраллах Тальфах (обычно называемый Хайраллах), начальник Генерального штаба армии генерал Джаббар аш-Шаншаль и начальник оперативного управления генерал-лейтенант Абдул аль-Джабар аль-Асади[17]. На следующий день корпусные и дивизионные командиры были проинформированы о намерении Саддама вторгнуться в Иран, чтобы предотвратить иранское нападение, которое могло бы поощрить шиитов к восстанию. По словам генерал-лейтенанта Раада Маджида Рашида аль-Хамдани, многие из этих военных лидеров были убеждены в неизбежности войны из-за «постоянных нападений Ирана». Позже утверждалось, что хотя все корпусные и дивизионные командиры считали войну неизбежной, никто из них не проявлял энтузиазма по этому поводу, но, по словам генерал-майора Аладина Хусейна Макки Хамаса, только командир 7-й пехотной дивизии, бригадный генерал Найяр аль-Харярани (аль-Хазраджи), высказал серьезные опасения относительно перспектив операции. Он отметил, что армия на протяжении большей части десятилетия сосредотачивалась на подавлении восстаний и армии потребуется два года, чтобы улучшить навыки проведения традиционных военных операций. Другие, опасаясь гнева Саддама, упрекнули его за открытое выражение такого пессимизма, хотя, вероятно, большинство командиров разделяло эти вполне обоснованные опасения.

[alineofcarim]

Глава1.2

В конце концов, 6 марта 1975 года представители Ирана и Ирака заключили соглашение при посредничестве властей Алжира. Как и многие иракцы, Саддам считал это соглашение своим личным унижением, поскольку его условия были продиктованы Тегераном, который тем временем был еще более воодушевлен огромными закупками оружия у США. Иран прекратил военную поддержку курдов, но теперь должен был разделить контроль над Шатт-эль-Арабом (Шатт), водным путем между двумя государствами (который иранцы называют рекой Арванд), с Ираком. Багдад всегда претендовал на исключительное право контроля над этим путем, который ведет к главному иракскому порту Басра и главным иранским портам Хорремшехр и Абадан. Соглашение также призывало обе страны официально определить свои сухопутные границы, что Ирак трактовал как готовность Ирана уступить около 240 км² спорной приграничной территории вокруг Каср-е-Ширин и Мехран. Иранцы направили делегацию в Багдад, что привело к подписанию Договора о международных границах и добрососедских отношениях 13 июня 1975 года. Известный как Алжирский договор, поскольку он был достигнут при посредничестве алжирцев и подписан в их столице, однако в течение трех дней Ирак пытался улучшить свои условия силой оружия. Военнослужащие вооруженных сил Ирака перебросили понтонный мост через реку Шатт и использовали переправу для создания плацдарма в Хузестане, но в течение двух дней вооруженные силы Ирана нанесли поражение силам вторжения Ирака, в результате которого погибло 88 иракцев и трое иранцев[7]. Будучи возмущенным новыми «империалистами», Багдад мало что мог сделать, поскольку Тегеран теперь доминировал в регионе, подкрепленный своей экономической и демографической мощью. Иран производил 5,2 миллиона баррелей нефти в день в 1978 году, а в Ираке производили 2,6 миллиона баррелей в день. Иран имел население более 39 миллионов человек, из которых 5,1 миллиона мужчин могли пополнить ряды вооруженных сил; по сравнению с иракским населением в 13,5 миллиона, из которых только 1,7 миллиона можно было бы призвать в армию[8].

В шатком равновесии, установившемся после Алжирского договора, шах использовал нефтяное богатство, полученное во времена кризиса 1973–1974 годов, на модернизацию вооруженных сил и промышленности, потратив около 15,5 миллиардов долларов на оборудование между 1975 и 1979 годами (по сравнению с 8,1 миллиарда долларов Ирака)[9]. Режим Баас в Багдаде также сталкивался с проблемой шиитов, которые составляли 50–65 процентов населения и становились все более недовольными правлением суннитов. Многие иракские баасисты опасались, что Тегеран может поощрить шиитов к восстанию. Дядя и наставник Саддама, президент Ахмад Хасан аль-Бакр, якобы стремился к примирению, но действия радикалов во главе с Саддамом привели к его свержению в июле 1979 года: Саддам сменил дядю на посту президента и начал репрессии как против шиитов, так и против коммунистов[10].Затем в Иране произошла смена режима, что имело огромные последствия для всего Ближнего Востока. Усилия шаха по модернизации страны и вооруженных сил были подорваны окончанием нефтяного бума и снижением цен на нефть. Это еще больше обострило уже и так существенный социальный раскол в стране и привело к широкомасштабным протестам на протяжении 1978 года. Мохаммад Реза Пехлеви, который уже сталкивался с массовой критикой в свой адрес за часто жестокие методы управления страной, был удивлен протестами и решил использовать войска для подавления беспорядков. Но вооруженные силы, хотя и лично возглавляемые шахом, неохотно шли на подавление гражданских беспорядков и не были должным образом подготовлены для этого. Было предпринято несколько попыток подавить протесты, самая известная из которых привела к «Черной пятнице» 8 сентября 1978 года. Однако вскоре некоторые военнослужащие начали присоединяться к толпам, что сделало страну практически неуправляемой.В трудные времена люди стали чаще обращаться к Богу. Хотя значительная часть этого массового протестного движения была организована и управлялась самыми разными политическими партиями, религия начала играть все более важную роль в происходящем. Всегда находясь под сильным влиянием своих религиозных лидеров (аятолл, имамов и мулл), представители городской и сельской бедноты присоединились к призывам заменить светский режим шаха режимом, основанным на духовных ценностях ислама. 16 января 1979 года Мохаммад Реза Пехлеви был вынужден покинуть страну: он уехал в США, а затем в Египет, где и умер в июле 1980 года[11]. Революционный пыл закономерно перекинулся на Ирак, который вскоре стал прибежищем для многих противников духовенства. Тем временем в шиитской общине Ирака зародилась боевая организация, Партия аль-Даава аль-Исмаилия (Партия Исламского Призыва, или Даава), и начала кампанию террора. Их духовный лидер, аятолла Мухаммад Бакир ас-Садр, был личным другом Хомейни и утверждал, что «другие тираны» не избегут своего наказания. Прохомейнистские шиитские демонстрации в июне 1979 года привели к жесткому подавлению с многочисленными арестами, включая ас-Садра. 30 марта 1980 года Багдад объявил членство в Даава смертельным преступлением. На следующий день Партия Даава безуспешно пыталась убить министра иностранных дел Ирака и вице-премьера Тарика Азиза, что привело к тому, что Саддам в ответ казнил ас-Садра[13].

[alineofcarim]

Предпосылки кровавой войны.

На протяжении 94 месяцев, с 1980 по 1988 год, Иран и Ирак вели самый продолжительный непрерывный обычный вооруженный конфликт XX века, который унес сотни тысяч жизней. Иранцы называли его «Навязанной войной», иракцы — «Великой Кадисией» или «Кадисией Саддама», а также просто «Войной в Персидском заливе», пока этот термин не стал использоваться для описания конфликтов между Ираком и коалицией под руководством Соединенных Штатов в 1990–1991 и 2003 годах[1]. Этот конфликт, возможно, был последней традиционной войной, включавшей массовое участие пехоты и техники в непосредственных боевых действиях, и цена его была огромной. В западных послевоенных исследованиях потери Ирака обычно оцениваются в широком диапазоне от 190 тысяч до 1 миллиона 40 тысяч человек, из них 150–340 тысяч погибших, а также 70 тысяч пленных. Потери Ирана оцениваются в 1 050 000–1 930 000 человек, из них 450 000–730 000 погибших, а 45 тысяч были взяты в плен[2]. Эти цифры значительно завышены, поскольку официальные иранские источники сообщают о 1 133 000 жертв, включая 188 тысяч погибших, 945 тысяч раненых и 73 тысячи пропавших без вести военнослужащих. Обычно такие отчеты не содержат данных о примерно 90 тысячах жертв среди гражданского населения, включая 11 тысяч погибших. В отличие от этой информации, официальные данные о потерях Ирака никогда не публиковались[3]. Кроме того, конфликт привел к появлению около 2,5 миллионов беженцев и обошелся в 2,28 миллиарда долларов, из которых 2,4 миллиарда было потрачено на вооружение[4].

Регион является одним из самых опасных мест на Ближнем Востоке, поскольку равнина Тигра и Евфрата — сердце Ирака — давно является рубежом культур. Римляне и арабские племена, а также османы, парфяне и персы всегда ожесточенно оспаривали право владения этой равниной. Также здесь проходила граница раздела между последователями разных направлений ислама: суннитами и шиитами.Современные Иран и Ирак возникли как монархии после Первой мировой войны, постепенно богатея за счет нефти, но оба были оккупированы союзниками во время Второй мировой войны. В послевоенном мире каждая из стран стремилась укрепить свою независимость от внешнего давления, но выбрала очень разные пути, что заложило основу для будущей войны.Несколько столетий власти османов и десятилетия полуколониального правления британцев и французов над территориями, преимущественно населенными арабами и мусульманами на Ближнем Востоке, а также создание ряда искусственных государств (включая Ливан, Сирию, Ирак, Иорданию и Палестину) с произвольными границами вместо единого арабского государства, чего очень желало местное население, привели к распространению идей панарабизма и антиимпериалистических настроений на протяжении 1950-х годов.Однако правление главного выразителя таких идей, египетского президента Гамаля Абделя Насера, разочаровало многих и спровоцировало немало волнений, особенно в Ираке и Сирии. На фоне скрытой политической нестабильности, распространившейся на Ближнем Востоке в начале 1960-х годов, и на фоне возникновения государства Израиль в 1947–1949 годах, ряд новообразованных арабских лидеров узурпировали идеологию радикальных перемен в соответствии с идеалами Арабской Социалистической Партии Возрождения (аль-Баас аль-Араби аль-Иштираки, разговорный вариант названия — Партия Баас). Баасистские режимы установили свой контроль над Ираком и Сирией: стабилизируя политическую ситуацию и приводя к периоду небывалого экономического роста, они удерживались у власти с помощью полицейских режимов.

Мохаммад Реза Пехлеви, правитель Ирана с 1943 года, считал Москву главной угрозой своему режиму и занял жесткую прозападную позицию во время Холодной войны. Он использовал геополитическое расположение Ирана для укрепления своих позиций как в Персидском заливе (который соседние с Ираном арабские страны называют Арабским заливом), так и в Юго-Западной Азии, одновременно стремясь модернизировать экономику и социальную структуру страны. Соседний Ирак был его ближайшим конкурентом; отношения между государствами ухудшились из-за экономического соперничества и недоразумений на религиозной почве, поскольку большинство иранских мусульман являются шиитами, а также из-за неофициальной поддержки шахом Израиля. С ослаблением британского влияния в регионе в начале 1970-х годов, поощряемый администрацией президента США Ричарда Никсона, шах Ирана стремился превратить Иран в доминирующую военную и политическую силу на Ближнем Востоке. Послав четкий сигнал всем соседям, в ноябре 1971 года, всего через день после официального вывода британских войск с территории Персидского залива, иранские военные захватили острова Абу-Муса и Тунб в Ормузском проливе. Хотя эти стратегически расположенные острова контролировались иранцами (персами) на протяжении большей части последних нескольких тысяч лет, на них одновременно претендовали Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) — еще одно искусственное британское творение, объединяющее шесть мелких шейхств в федерацию, которая стала основной финансовой силой в регионе.

Используя в своих целях военные связи между Багдадом и Москвой, шах затем пытался подорвать прочность режима Баас в Ираке, поддерживая курдов, проживавших на севере Ирака. Курды, которые конфликтовали со многими сменявшими друг друга правительствами Ирака с момента создания страны, начали крупное восстание, на подавление которого власти Ирака привлекли 160 000 из 200 000 солдат, находившихся тогда в вооруженных силах. Кампания продолжалась большую часть 1974 года и завершилась в начале 1975 года. Тогдашний министр иностранных дел Ирака, на тот момент фактически самый влиятельный человек в Багдаде, Саддам Хусейн ат-Тикрити (обычно известный под именем Саддам), позднее утверждал, что эта война стоила Ираку до 17 000 потерь и большей части боеприпасов, состоявших на вооружении армии[6].

[alineofcarim]

Вольный пересказ книги за авторством Т. Купера, Ф. Надими, Э. Р. Хутона, Б. Маккензи "Ирано-иракская война. Самый масштабный сухопутный конфликт конца ХХ века. Том 1" с использованием машинной корректуры пунктуации и орфографии.

Пересказчик очевидно не извлекает коммерческой выгоды в своем фантворчестве, на персонажей и интеллектуальную собственность не претендует, а так же не будет комментировать моральный облик коллектива авторов оригинала и их, несомненно, оригинальное видение некоторых событий.

Фрагменты будут публиковаться под отледьным тегом "чаша с ядом" и скрыты под кат для взрослых. Вероятно фото и комментарии к ним будут добавлены позже и отдельным блоком, потому что мне лень.

[alineofcarim]

Фазиль Аль-Аззауи, Ирак

На пиру истории

В длинном темном коридоре За стол садятся убийцы и завоеватели При свете свечей Они ждут своей трапезы А официанты Выходят из укрытий Неся на головах блюда с темнотой Для гостей. Все они будут пить из одной чаши Вглядываясь в сумерки меж деревьев Колонны солдат славословят на улице Вздымая знамена И луна выглянет из окна. Когда они закончат Мы тоже сядем За этот стол Чтобы есть, как они.

فاضل العزاوي

في وليمة التاريخ

في الرواقِ المظلمِ الطويل يجلسُ القتلةُ والفاتحون الى المائدة تحت ضوء الشموع ينتظرون وجبتَهم فيما النُّدُلُ يخرجون من مكامنِهم حاملين أطباق الظلام على رؤوسِهم للضيوف . كلهم سوف يشربون من الكأسِ ذاتِها محدقين في المساءِ بين الأشجار مواكبُ الجنودِ تهللُ في الشارع رافعةً الأعلام والقمرُ سيُطِلُّ من النافذة . حينما ينتهون سوف نجلسُ نحن أيضا الى المائدة لنأكلَ مثلهم

[alineofcarim]

Места дислокации иракских ВС и военизированных формирований накануне вторжения в 2003 году:

источник изображения — globalsecurity.org

[lilkittymp3]

[alineofcarim]

У каждого человека должна быть фотка на фоне ковра

[alineofcarim]

Продолжаем хедканоны о взаимоотношениях Дара и Салим

Вообще я считаю, что это юный Салим был тайно и трепетно влюблен в ничего не подозревающего Дара, но в реальности это было не столько любовью к реальному человеку, сколько проекцией собственных юношеских идеализированных фантазий. В молодом Басри Салим видел воплощение всего, чем там полагается восхищаться по молодости - властного, харизматичного, общительного, бесстрашного до отбитости, сильного, упрямого и стойкого командира, что чудесным образом совпадало с внутренним запросом к воображаемому партнеру у самого юного Салима, к тому же Дар был отличным объектом для безопасного страдания - красивый, недосягаемый и гарантированно не способный ответить взаимностью. Если предположить, что брак Салима с самого начала дал трещину, то на идеализированный образ Басри он вполне мог проецировать все свои нерастраченные романтические и эротические чувства. Салим мог сколько угодно молчаливо любить Дара, бесконечно и безнадежно, не рискуя столкнуться с уязвимостью в настоящих отношениях, а кроме того эта тайная любовь стала для него формой эмоционального побега, местом, где он мог оставаться чувствительным, нежным и поэтичным, буквально своим собственным личным внутренним пространством посреди реальности приказов, уставов и всяких там ужасов войны. Его любовь выражалась не в попытке обладать, а в тихом желании быть полезным, подстроить удобное дежурство, быть рядом, когда нужно, и незаметно исчезать, когда в нем не нуждались. Он любил Дара так, как литературный преданный рыцарь любит своего короля - бескорыстно, целомудренно (ну, почти) и возвышенно, даже не мечтая о реальной взаимности. Когда же в череде бесконечных военных конфликтов в Даре обнажились его жестокость, цинизм, манипулятивность и способность использовать других, для Салима это стало болезненным разочарованием которое повысило уровень цинизма уже у самого Салима. Романтически возвышенная любовь, не найдя опоры в идеале трансформировалась в глухое раздражение, причем за много лет до событий HoA, но несмотря на все это, прослужив вместе двадцать лет, стереть прошлое невозможно, Салим помнит и хорошее. Он с теплотой относится к некоторым совместным воспоминаниям и тому образу человека, которым Дар когда-то для него был. Так что, в принципе, он хорошо относится к Басри, но ровно до тех пор, пока не сталкивается с тем, во что он превратился сейчас.

[alineofcarim]

В моих хк Дар и Салим вообще скорее относятся друг к другу хорошо, и чем дальше они друг от друга, тем теплее у них дружба). Особенно нежные у них отношения в периоды, когда они пару раз в год по почте обмениваются формальными поздравительными открытками на праздники.

Вообще в реальности, личный состав РГ достаточно часто переводили из одного подразделения в другое, не знаю почему, так что логично представить, что Басри с Османом не постоянно служат вместе с юности, скорее это с ними переодически случается и в основном они думают не о том, как побольнее поднасрать друг другу, а вероятнее Басри чаще размышляет как родить одну работающую единицу техники из деталей трёх неработающих, что делать со связью уровня "возможно даже почтовые голуби были бы лучше" и как его достал строптивый Салим со своим проблемным сыной-корзиной. Сам Салим, скорее всего, просто думает когда же вся эта хуйня кончится.

[alineofcarim]

Коротко о погоде, грозы на юге Ирака:

[alineofcarim]

Ещё АУ: напополам с нежным мультфильмом «Песня моря», мрачноватой поэзией Киплинга, которую, в свою очередь, покусали «Кельтские сумерки» старины Йейтса, а поверх залили линейкой Подменышей из старого Мира Тьмы.

Джейсон бывший солдат Империи, возвращается из колоний в родную, нищую и задрипанную рыбацкую деревушку на западном побережье Шотландии. От деда Джозефа ему досталась хижина и не очень исправная лодка, которую из уважения к старику сохранили соседи. Юный Джейсон когда-то сбежал из дома и завербовался в армию, чтобы выбиться в люди, но получил только ПТСР, хромоту после ранения и холеру в госпитале. Он вечно пьян, зол, грязен, агрессивен, выходит в море ровно для того, чтобы хватило на джин. Когда Джейсон не дерётся и не скандалит, он депрессивно пьёт и размышляет о самоубийстве, на которое ему не хватает духа, так что он просто жалко надеется, что утонет или замёрзнет, или просто однажды пьяным заснёт в полосе прилива.

Выбирая сети, он понимает, что в них запуталось что-то большое и тяжёлое. Джейсон со злобой думает, что это, наверное, дохлый тюлень, но быстро понимает, что выловил некое существо. Оно крупное, явно хищное, но ранено и может только слабо шипеть и щёлкать, как дельфин. Джейсон слишком пьян, чтобы мыслить адекватно, но ему больно смотреть на чужие мучения, так что он затаскивает существо в лодку и в итоге приносит домой, уложив на соломенный тюфяк, служащий ему постелью и пытается обработать раны. Джейсон засыпает на полу, сжимая нож, он думает, что очнувшееся существо ночью перегрызёт ему глотку. В следующие дни Джейсон кормит его сырой рыбой и продолжает пытаться лечить, потому что, ну не выкидывать же обратно, хотя дико боится, он местный и в принципе догадывается, что притащил в свой дом кого-то из Прекрасного Народа. Существо тем временем, считав образы из воспоминаний Колчека, принимает вид мужчины или же он шелки/роан (selkie), и принимает человеческую форму на берегу, потому что такова его природа, но и в ней он беззащитен, ранен и потерян в мире людей. Его истинное имя человек произнести не способен и Джейсон даёт ему имя Салим — первое, что приходит в голову, когда он видит тёмные, как смоль, волосы и оливковую кожу.

Вообще, здесь мне придётся заметно изнасиловать историю, потому что, если мне не изменяет память, полноценно на территорию современного Ирака Британия полезла только в годы Первой мировой, но что поделаешь. Ну, либо просто отправить Джейсона в любое другое место, где Империя вела колониальные войны.

Салим со временем поясняет, что мир людей с его железом и неверием навсегда закрыл проходы в холмы, оставив его, заблудившегося и потерянного, в одиночестве и тишине и что он давно не слышал песен сородичей. Джейсон завязывает с пьянством. Сил Салима хватает примерно на то, чтобы послать своему рыбаку хороший улов.

Он остаётся с Джейсоном, решив принять смертную судьбу, не пожелав вечно оплакивать своего смертного возлюбленного и быть рядом до самого конца, в мире, где волшебство уступило место прогрессу.

Не совсем типичная для меня идея, потом что ирл я тот ещё ценитель линейки технократии и обычно не оплакиваю опустившуюся Завесу).

Тут вики пишет, что согласно легендам шелки нежные и добрые, у них обязательно карие глаза и что их можно призвать, уронив в воду семь слезинок, так что возможно пьяный Джейсон однажды просто рыдал на берегу, а любопытный Салим, привлеченный слезами, запутался в его сетях.

[alineofcarim]

I think Jason's nose would be swollen from crying.He would definitely be ashamed of it in front of the wonderful Salim.

[stepk]

чертовски привлекающий сеттинг. у меня еще это невольно перекликается с чем-то лавкрафтовским

все. теперь я не могу перестать думать об этом.

[alineofcarim]

это так невероятно красиво, что я буквально нечленораздельно верещу от счастья! Испугано-охуевшее лицо Джейсона, его рука сжимающая нож, цвет и свет в работе заслуживают отдельных восторгов, серьезно, это прям потрясающе!

да, я не против упоминаний в телеге, я только за).

почитав комменты в тг, могу сказать что у меня есть пара версий с более жутким Салимом, но в одном случае это не он, а фантазии юного Джейсона, а во втором (конкретно в этом шелки-ау) скорее знание некоторых людей про то, что Народ Холмов это не милые викторианские феечки и соответственно проекция конкретно на этого шелки своих вполне разумных опасений.

[alineofcarim]

Вы только посмотрите, какую удивительную охуенную чудесную потрясающую работу создала уважаемая stepk

https://www.tumblr.com/stepk

к ау-накуру про селки Салима, попавшегося в сети Джейсона!

я просто хз, как отдельно вынести пост с этой иллюстрацией автора из реблога, так что прошу прощения если нарушаю какие-то правила, но это так красиво, что я просто не могу перестать смотреть

[alineofcarim]

В рамках рандомных ау мне захотелось изобразить Джейсона стрелком из лонгбоу, большого английского лука. Во мне нет уверенности в том, что его имя было популярным для сына английского фригольдера в высоком средневековье и уж тем более что-то пришлось бы сделать с его фамилией, так что скорее всего он бы превратился из Джейсона Колечка в Длинного Джейса из Нижних Стыдов, но основная проблема в том, что я не могу подрочить получить удовольствие без опоры на исторические источники и теперь занимаюсь тем, что пялюсь на разрозненные данные, пытаясь разобраться, что надеть на рандомного валлийского стрелка эпохи до Эдуарда Длинноногого, что носил чел, ураганивший в период английских успехов столетней войны, а во что нарядить наемника из Белой Кампании и куда при этом всем девать Салима). Вообще, проще всего было бы переместить события ау в конец той же столетней войны, но мне не хотелось бы менять локацию. А так, я прям вижу Дара в роли мэтра копья ордонансной роты, Салима в роли кутилье (нет, это не главный по кутежу) и Джейсона, в виде одного из заебавших их английских стрелков. И Дар такой: "ну слови себе одного из этих, если хочешь".

[alineofcarim]

Ещё АУ: напополам с нежным мультфильмом «Песня моря», мрачноватой поэзией Киплинга, которую, в свою очередь, покусали «Кельтские сумерки» старины Йейтса, а поверх залили линейкой Подменышей из старого Мира Тьмы.

Джейсон бывший солдат Империи, возвращается из колоний в родную, нищую и задрипанную рыбацкую деревушку на западном побережье Шотландии. От деда Джозефа ему досталась хижина и не очень исправная лодка, которую из уважения к старику сохранили соседи. Юный Джейсон когда-то сбежал из дома и завербовался в армию, чтобы выбиться в люди, но получил только ПТСР, хромоту после ранения и холеру в госпитале. Он вечно пьян, зол, грязен, агрессивен, выходит в море ровно для того, чтобы хватило на джин. Когда Джейсон не дерётся и не скандалит, он депрессивно пьёт и размышляет о самоубийстве, на которое ему не хватает духа, так что он просто жалко надеется, что утонет или замёрзнет, или просто однажды пьяным заснёт в полосе прилива.

Выбирая сети, он понимает, что в них запуталось что-то большое и тяжёлое. Джейсон со злобой думает, что это, наверное, дохлый тюлень, но быстро понимает, что выловил некое существо. Оно крупное, явно хищное, но ранено и может только слабо шипеть и щёлкать, как дельфин. Джейсон слишком пьян, чтобы мыслить адекватно, но ему больно смотреть на чужие мучения, так что он затаскивает существо в лодку и в итоге приносит домой, уложив на соломенный тюфяк, служащий ему постелью и пытается обработать раны. Джейсон засыпает на полу, сжимая нож, он думает, что очнувшееся существо ночью перегрызёт ему глотку. В следующие дни Джейсон кормит его сырой рыбой и продолжает пытаться лечить, потому что, ну не выкидывать же обратно, хотя дико боится, он местный и в принципе догадывается, что притащил в свой дом кого-то из Прекрасного Народа. Существо тем временем, считав образы из воспоминаний Колчека, принимает вид мужчины или же он шелки/роан (selkie), и принимает человеческую форму на берегу, потому что такова его природа, но и в ней он беззащитен, ранен и потерян в мире людей. Его истинное имя человек произнести не способен и Джейсон даёт ему имя Салим — первое, что приходит в голову, когда он видит тёмные, как смоль, волосы и оливковую кожу.

Вообще, здесь мне придётся заметно изнасиловать историю, потому что, если мне не изменяет память, полноценно на территорию современного Ирака Британия полезла только в годы Первой мировой, но что поделаешь. Ну, либо просто отправить Джейсона в любое другое место, где Империя вела колониальные войны.

Салим со временем поясняет, что мир людей с его железом и неверием навсегда закрыл проходы в холмы, оставив его, заблудившегося и потерянного, в одиночестве и тишине и что он давно не слышал песен сородичей. Джейсон завязывает с пьянством. Сил Салима хватает примерно на то, чтобы послать своему рыбаку хороший улов.

Он остаётся с Джейсоном, решив принять смертную судьбу, не пожелав вечно оплакивать своего смертного возлюбленного и быть рядом до самого конца, в мире, где волшебство уступило место прогрессу.

Не совсем типичная для меня идея, потом что ирл я тот ещё ценитель линейки технократии и обычно не оплакиваю опустившуюся Завесу).

Тут вики пишет, что согласно легендам шелки нежные и добрые, у них обязательно карие глаза и что их можно призвать, уронив в воду семь слезинок, так что возможно пьяный Джейсон однажды просто рыдал на берегу, а любопытный Салим, привлеченный слезами, запутался в его сетях.

[alineofcarim]

I think Jason's nose would be swollen from crying.He would definitely be ashamed of it in front of the wonderful Salim.