I can't translate it now, but please translate and read it because it's very important for me as a person: Моя мама умерла в это воскресенье вечером. Мне рассказали об этом вчера, когда я вечером вернулась из лагеря домой. О смене в лагере я узнала только во время пары в день выезда, пришлось быстро собираться после учёбы и мчаться на трансферт, так что я уехала, когда мамы не было дома. Последний раз мы виделись утром в четверг. Мы не успели попрощаться, я думала, что когда вернусь, все будет как всегда, и мы расстаемся ненадолго. Сегодня утром я снова плакала, перебирая связанное с мамой в голове, большую часть дня же мне снова тяжело поверить, что моя мама умерла. Мне постоянно кажется, что её нет лишь временно, что она должна вот-вот прийти домой, зайти в мою комнату, что-то сказать своим радостным голосом. Это чувствуется более реальным чем то, что её нет навсегда. Разговоры о маме и что она совсем недавно делала и говорила звучат по-новому и неясно, её очень не хватает, и это ощущается попросту неправильно. Моя мама всегда была в моей жизни, а я никогда этого не ценила. Она очень, очень сильно любила меня, а я буквально считала правильным не отвечать на её ласку, объятия, не доверять и не доверяться похвале и поддержке, проживая в одной квартире - не делиться ничем о себе и своей жизни, не говорить ничего любящего в ответ, травя в себе долгую обиду родом из детства и прячась за страхом быть снова обиженной, хотя и только теперь я понимаю, что не было ничего безнадежного между нами, ничего, что нам нельзя было бы обсудить и решить совместно, ничего, что превосходило бы хорошее, что она была готова мне дать. Моя мама не была готова дать лишь столь необходимую мне защиту внутри семьи и во внешнем мире - просто не было в её характере и её сильной стороной. Но она делала всё, что могла, и могла она невероятно многое, бесконечно заботясь обо мне, моей сестре, моём отце. В моих словах нет ни одного преувеличения, на самом деле они вовсе недостаточны, слишком малы, чтобы описать её любовь к нам. Со вчерашнего дня я не могу вспомнить о моей маме ничего плохого, ничего, что вроде прежде задевало меня, не могу, несмотря на то, непростительно сколько я позволяла себе о ней думать и даже высказывать злого. Я постоянно думаю, что моя мама бы сказала сейчас в тот или иной момент, и мысленно слышу, как она говорит только хорошее, успокаивает меня, поддерживает, и хватаюсь за воздух, как если бы тянулась сжать мамину руку. Вчера на улице под стеной дома я сжимала перед собой пространство и обнимала себя, как если бы мама правда была рядом и её можно было обнять. И мне было все равно, что прохожие странно смотрели. Я касаюсь маминых вещей в нашей квартире, я боюсь открывать холодильник, потому что там приготовленная ещё ею еда, вкус которой я не перепутаю с чужой, я везде представляю маму, я снова и снова о её привычках, как например принимать пищу только стоя: как здесь она расчесывала своим движением короткие волосы, как здесь работала, как здесь, на балконе, пила по утрам кофе, как некоторое время неумело притворялась, что не курит, как занималась домашними делами за просмотром тенниса, как вела машину, как двигалась, смеялась, как и какими словами говорила, во что одевалась, любила детективы. Когда я плачу, я представляю как плакала она. Я отчетливо помню ощущение крепко и тяжело ложащихся в мои ладони рук, какие мамины руки наощупь, помню выступающие вены на них, прикасания к выступающим лопаткам, острым плечам и широкой груди, когда я всё же её обнимала. Я хотела бы, чтобы её захоронили, но в имеющихся условиях можно только кремировать, и я боюсь, что не смогу достаточно и верно попрощаться с ней на похоронах, не выдержу, что в таком случае мне некуда будет приходить и рассказывать о своей каждой прожитой неделе.
Запах детства для меня - это запах мороза поверх маминой короткой шубы, в которой она вернулась с работы зимой, вся разрумяненная и холодная, доброжелательно здоровающаяся со мной: "Привет, ребёнок!". Меня немного успокаивает только то, что в глазах моей мамы жизнь осталась такой, какой была на последнее мгновение: с тем, что мы обязательно сблизимся, с тем, что она увидит как я найду себя в жизни, кем-то стану, закончу университет, выйду замуж, приведу к ней внуков. С теми моментами, что она имела право увидеть. Мне больно, что моментов, которых мне было недостаточно у нас, которые бывают в "хороших семьях" и которые мы могли уже проживать, пойди я навстречу вовремя, никогда уже не будет. Может быть, пиши я ей первой хоть иногда, не гордись своими попытками отдалиться от родителей, не уехав на прошлой неделе в лагерь, всё было бы иначе, моя мама не уехала бы в очередной раз на дачу одна, была бы жива и была бы с нами.
Моя любимая сестра, Лера - сильнейшая из всех, кого я знаю. Ни "мама", ни "папа", но её имя было моим первым словом. Она держится, не даёт себе справедливо обратиться к собственной боли, пока нужно, чтобы кто-то вёл нашу семью сейчас. Ей лишь 26 лет, но она всё взяла на себя, всю ответственность за нас, за то, как мы проводим маму, и я очень, что не найти достаточно сильных слов, благодарна ей и люблю её. Я готова лишь через несколько лет спросить о том, от чего конкретно умерла мама. Я слишком боюсь это узнать сейчас и прошу никого мне не рассказывать. Я отпросилась с учёбы на ближайшие дни. Я пишу этот пост, чтобы как-то выразить слова, которые пока не даются мне через рот. Скорее всего, я буду дополнять его и редактировать после публикации. Я не до конца уверена, является ли правильным его выкладывать, я не ищу превращения горя в достояние общественности (что бы это не значило), я не требую внимания к себе, но я хочу внимания к этому посту, хочу, чтобы он был прочитан другими - просто потому. И просто ради мысли, что в раздумьях выбора - человека, с которым есть уже истершиеся разногласия, нужно иметь рядом или на периферии, вытеснить его вовсе? - всегда лучше выбирать первое, потому что последнее, исполняясь, похоже на кошмар, из которого уже нельзя проснуться. Моей маме было только 49. Мне только 19. Я очень похожа на неё внешне и теперь я боюсь, что будет, когда бабушка и дедушка приедут меньше чем через десять минут, посмотрят на меня и не в первый раз примут за свою дочь, мою маму. Мою маму звали Ирина. Она была доброй, бесконфликтной, никогда не опускала руки и искала решение, стремилась войти в положение каждого и всё уладить. Моя мама была невероятно трудолюбивы человеком, благодаря которой наша семья, я никогда бы не пропали, чего бы ей не стоило наше благополучие. Я отдала бы всё, чтобы обнять её ещё хотя бы раз, поцеловать и попросить прощения.
