esbibliography

[esbibliography]

Фидель Фита приводит интересное письмо Торквемады, датированное 17 августа 1490 года, в котором он благодарит дворянство рода Торквемады, приславшее ему вьючного мула, и которое скорее напоминает упрек за подношение: «Не было необходимости посылать мне все это; и я определенно отослал бы подарок обратно, но это могло бы обидеть вас. Ведь, слава Богу, я владею девятью вьючными мулами, которых мне вполне хватает».

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция»

[esbibliography]

Практика купли-продажи церковных должностей и индульгенций никогда не имела в Риме такого размаха, какого достигла при Иннокентии VIII. Его жадность приобрела печальную и скандальную известность, и часть проворных евреев, принявших крещение, задумала воспользоваться этим. Они тайно обратились к Его Святейшеству с разъяснениями, что, хотя они и являются добрыми католиками, неприязнь Великого инквизитора к людям их крови столь велика, что они живут в постоянном страхе и тревоге. Поэтому они просили папу даровать им привилегии и вывести из-под юрисдикции инквизиции. Стороны договорились о цене такого иммунитета, и вскоре другие, увидев достигнутый успех, последовали примеру ловких ходатаев и стали заметной помехой для отлаженной машины правосудия Торквемады. Такой поворот событий, безусловно, возбудил в нем праведный гнев, но протест, адресованный им папе, был все-таки выдержан в почтительном тоне.

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция»

[esbibliography]

Многие «новые христиане», втайне соблюдавшие иудейские обычаи и отказавшиеся в свое время воспользоваться эдиктом о милосердии из-за необходимости подчиниться оскорбительной процедуре «бесчестия», взывали теперь к папе, прося о тайном отпущении грехов.Для этого надлежало издавать специальные грамоты. Эти грамоты обеспечивали папской казне значительные денежные поступления, а также способствовали обращению в католическую веру. Естественно, папская курия готова была выпускать подобные грамоты в большом количестве. Но вмешательство Рима в дела автономной юрисдикция Святой палаты Испании вызвало сопротивление Торквемады. Между Великим инквизитором и папским двором вспыхнули раздоры, которые в чем-то были похожи на борьбу двух адвокатов за право обслуживать богатого клиента. Торквемада требовал, чтобы Рим не оказывал протекцию еретикам не только в дальнейшем, но и аннулировал уже выданные грамоты, и его требование было полностью поддержано католическим монархом Фердинандом, которого отнюдь не приводило в восторг перекачивание золота его подданных в чужую казну. Рим, собиравший тем временем многочисленные взносы, не был расположен уступать давлению католических монархов и Великого инквизитора, и папа невозмутимо продолжал издавать одно за другим бреве о помиловании.

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция»

[esbibliography]

10 декабря девятьсот человек предстали на аутодафе для публичного примирения с церковью. То были самообличители из ближайших сельских районов, которые отозвались на эдикт о помиловании, недавно изданный в этих краях. Семьсот человек должны были явиться за прощением 15 января 1487 года а тем двумстам, о которых речь шла выше, предстояло пройти этот обряд лишь 10 марта. О них, кстати, Ороско сообщает, что это были в основном жители сельских округов Талаверы, Мадрида и Гвадалахары и что некоторых из них впоследствии приговорили к пожизненному ношению санбенито. За первый год деятельности трибунала в Толедо двадцать семь человек, осужденных за приверженность к иудаизму, попали на костер, а три тысячи триста самообличителей были подвергнуты другим наказаниям. Подобное происходило во всех крупных городах Испании.

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция»

[esbibliography]

Чтение приговора подходит к концу и завершается фразой о том, что церковь не в силах помочь преступнику, отказывается от него и передает гражданским властям. Наконец наступала пародия заступничества, или ходатайства: дабы не навлечь на себя обвинение в нарушении нормы, инквизиторы просили гражданских судейских чиновников о том, чтобы не была пролита кровь осужденного и не были нанесены травмы его телу. Вслед за этим обреченного уводили с помоста и его принимали конвоиры гражданских властей, представитель которых бормотал короткие слова приговора. Затем осужденного сажали на осла и поспешно увозили из города к месту сожжения в предместье Ла-Дехеса.

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция» 

[esbibliography]

Результатом саморазоблачений стало первое великое аутодафе в Толедо, проведенное в первое воскресенье Великого поста (12 февраля) 1486 года. Прощеные грешники от семи приходов – семьсот пятьдесят мужчин и женщин – составили процессию и были приговорены к наказанию, известному как «verguenza» (позор, бесчестье (исп.)), которое, будучи унизительным для христиан, было столь пагубным для чести еврея (и мавра также), что он скорее предпочел бы умереть. Оно состояло в том, что как мужчины, так и женщины должны были пройти по улицам босыми, обнаженными до пояса, с непокрытыми головами. Едва жертвы этого аутодафе были распущены – последняя процессия прошла 23 марта, – как состоялось следующее. Оно происходило во второе воскресенье апреля, и четыреста восемьдесят шесть мужчин и женщин были подвергнуты аналогичным наказаниям. В конце концов 11 июня состоялось последнее аутодафе, укладывавшееся в сроки помилования. Кающимся грешникам из четырех приходов, общим числом около семисот пятидесяти человек даровали прощение на точно таких же условиях, как и в двух предыдущих случаях.

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция»

[esbibliography]

Но и этого Торквемаде показалось мало. Он предписал раввинам обнародовать в своих синагогах эдикт об отлучении от иудейской(!) веры всех иудеев, которые не передадут инквизиторам сведений об известных им христианах-вероотступниках, вновь обратившихся к иудаизму.

Рафаэль Сабатини «Торквемада и испанская инквизиция»

[esbibliography]

В определенном смысле, действительно, чем меньше денег, тем меньше тревог. Единственная сотня франков повергает в отчаянное малодушие; единственные три франка не нарушают общей апатии: сегодня три франка тебя прокормят, а завтра – это слишком далеко.

Джордж Оруэлл «Фунты лиха в Париже и Лондоне»

[esbibliography]

южная готика

Фолкнер,  Флэннери ОКоннор, Томас Вулфа, Харпер Ли

Бротиган "Чудище Хоклайнов"

Поппи Брайт «Рисунки на крови» 

Джордж Мартин  «Грёзы Февра» 

Донна Тартт Маленький друг

Юдора Уэлти Золотой дождь 

Карсон Маккарти "Сердце - одинокий охотник"

Джо Лансдейл "У края темных вод"

Теннесси Уильямс Трамвай Желание, Орфей спускается в ад, Ночь Игуаны...

Артур Хейли "Отель" 

Benjamin January

[esbibliography]

- «Мамаша Кураж». Мы ее так и не поставили в итоге. Брехта непросто играть. Ты знаешь его теорию эпического театра? - Я в этом не разбираюсь, - сказал Алексей Михайлович и запоздало сообразил, что это могло прозвучать грубо. - Расскажи. Только помедленнее. Она рассмеялась и кивнула. - Хорошо. Если коротко — в обычном театре все устроено так, чтобы ты максимально сопереживал герою, а у Брехта — наоборот. Зритель дистанцируется от персонажей и не теряет способности трезво оценивать их действия. То есть, зрителю не дают забыть, что это спектакль, не дают полностью погрузиться в происходящее, отвлекают его.

[esbibliography]

Ну а «Смену пола» можно счесть чуть ли не первым образцом трансгендерной НФ: безумный учёный доктор Ни превращает свою дочь в мужчину, чтобы получить ассистента — и отогнать от дочери её жениха, а тот, в свой черёд, превращает доктора в старушку, которую в ярости убивает. В финале оказывается, что собственно рассказчик — это экс-дочь доктора Ни, ныне счастливый муж и отец двоих детей. Четвёртая повесть — технологическая утопия Гу про Северный полюс — увы, такой оригинальностью не отличалась.

о китайской НФ

[esbibliography]

Теперь Teo каждую ночь, возвращаясь на цыпочках из туалета, безмолвно, торжественно, как некогда Мэттью, застывал на пороге спальни, напоминая — своими тревожными глазами и взлохмаченными волосами — трансвестита, с которого только что сорвали парик, и взирал на два нагих сплетенных тела, а затем на грубый отпечаток собственного тела на смятой простыне и собственной головы на подушке, казавшийся ему своим собственным запечатленным отсутствием, привидением самого себя.

Мечтатели, Гилберт Адэр