This black and white world

for you must know that deathlessness reveals the mortality of the world, and true wisdom it's unending folly.

[excerptfromthebook]

One's critisism ring hollow unless one earns their right.

[excerptfromthebook]

One who bears a sword with a grin will eventually be struck by it.

[excerptfromthebook]

«I didn't know those were the best days.»

[excerptfromthebook]

The ability to recognize one's own limits is very important in life.

[excerptfromthebook]

But even peace sometimes can demand a high price.

[excerptfromthebook]

And there it is. An Empire stretching to the Carpathian Mountains, and you can't share any of it. You're acting as if I'll steal something. As you always do. But do you know when people steal from others? When they're given scraps.

[excerptfromthebook]

Часы эти дедовы, отец дал их мне со словами: "Дарю тебе, Квентин, сию гробницу всех надежд и устремлений; не лишено мучительной вероятности, что ты будешь пользоваться этими часами, постигая общечеловеческий опыт, сведенный к нелепости, что удовольствует твои собственные нужды столь же мало, как нужды твоих деда и прадеда. Дарю не с тем, чтобы ты блюл время, а чтобы ты хоть иногда забывал о нем на миг-другой и не тратил весь свой пыл, тщась подчинить его себе. Ибо победить не дано человеку, -- сказал он. -- Даже и сразиться не дано. Дано лишь осознать на поле брани безрассудство свое и отчаянье; победа же -- иллюзия философов и дураков".

[excerptfromthebook]

"I knew you'd ruin me the minute

I had a dream and you were in it."

[excerptfromthebook]

They should say, "What we did was completely wrong. and we'll correct our history textbooks." And say to us, "We sincerely apologize." The truth will always come out.

[excerptfromthebook]

десять тысяч лет и еще один день

[excerptfromthebook]

To become the person I want I must let go of who I was and all I've known.

[excerptfromthebook]

вам не затемнить солнца – мы навеки приковали его цепью к зениту

[excerptfromthebook]

Тишина. Падают сверху, с ужасающей быстротой растут на глазах – куски синих башен и стен, но им еще часы – может быть, дни – лететь сквозь бесконечность; медленно плывут невидимые нити, оседают на лицо – и никак их не стряхнуть, никак не отделаться от них.

[trans-ralsei]

[trans-ralsei]

[caughtthedarkness93]

I love my job, but reblogging employment jelly for someone else I love.

[parasolyaa]

@ukrainingposts could you do your service here pretty please

[ukrainingposts]

[excerptfromthebook]

Злой мальчик розу хвать рукой. Но шип стальной кольнул иглой, шалун – ой, ой – бежит домой.

[excerptfromthebook]

Понимаете («п» – фонтан) – древняя легенда о рае… Это ведь о нас, о теперь. Да! Вы вдумайтесь. Тем двум в раю – был представлен выбор: или счастье без свободы – или свобода без счастья; третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу – и что же: понятно потом века тосковали об оковах. Об оковах – понимаете, – вот о чем мировая скорбь. Века!

И только мы снова догадались, как вернуть счастье… Нет, вы дальше – дальше слушайте! Древний Бог и мы рядом, за одним столом. Да! Мы помогли Богу окончательно одолеть диавола – это ведь он толкнул людей нарушить запрет и вкусить пагубной свободы, он – змий ехидный. А мы сапожищем на головку ему – тррах! И готово: опять рай. И мы снова простодушны, невинны, как Адам и Ева. Никакой этой путаницы о добре, зле: все – очень просто, райски, детски просто. Благодетель, Машина, Куб, Газовый Колокол, Хранители – все это добро, все это – величественно, прекрасно, благородно, возвышенно, кристально-чисто. Потому что это охраняет нашу несвободу – то есть наше счастье. Это древние стали бы тут судить, рядить, ломать голову – этика, неэтика… Ну, да ладно: словом, вот этакую вот райскую поэмку, а? И при этом тон серьезнейший… понимаете? Штучка, а?

[excerptfromthebook]

But why does freedom have to feel like I've lost everything?