Кремовый костюм мирно отозвался на глупость двух тёмно-зелёных бахил: В больницах боль отвозят в Ниццу. А мы в баньлице. Здесь банят лица, если они не лица, а только притворяются.
Бахилы, чуть отодвинувшись, уточнили: Что значит притворяются?
Костюм, жестикулируя с нарастающим интересом, отвечал: Изображают себя.
Бахилы перетаптываясь: Так это только похвально! Выходит, они хорошо себя знают. Чтобы что-то изобразить, нужно это для начала хорошенько изучить.
Костюм, поглаживая себя: Они, ну, те, в которых не находят людей, знают наверняка не себя, а только своё имя, профессию и весовую категорию.
Бахилы: Имени, профессии и хорошей фигуры вполне достаточно, чтобы быть человеком. За что же их вычеркивать?
Костюм: Всё совсем наоборот: их вносят в список ненаселения Земли. Это новая строчка.
Бахилы, оправляемые жилистой рукой: Нет, это старая строчка на новом месте. Разве может место изменить предназначение? Бесполезное занятие.
Костюм, увлажняясь на коротком теле: Предназначение никто и не собирается менять, ему даже хотят поспособствовать. Поэтому в баньлице лечат людей от нелюдей, а нелюдей от иллюзий.
Бахилы: Иллюзии часто преумножают старания. Вы не думаете, что подобный диагноз может только обидеть человека?
Костюм: Вы хотели сказать не…
Б: Нечеловека, как Вам нравится выражаться. И вообще, что это значит? Нечеловек. Он кто?
К: Вы понимаете нечеловека как что-то обидное. А это всего-навсего что-то другое. И он не обидится, если его наконец-то диагностируют. Думаете, люди вредят нелюдям чуть меньше? Люди постоянно навязывают им свои нормы. А потом сами же грустят от того, что их души не соприкоснулись. А чему там было соприкасаться, простите? В таких контактах напряжение неравномерно. Кто-нибудь обязательно да замкнётся.
Б: То есть нелюди бездушные? И это вы хотите сказать не обидно.
К: Для людей, конечно, обидно, а для остальных Душа – это исключительно человечья формулировка. Да и к тому же бесформенная.
Б: Знаете, надеюсь, Вас тут хорошенько диагностируют. Рассуждаете Вы абсолютно бесчеловечно.
К: Просто я знаю, на что иду, а вот Вы, я смотрю, совершенно не готовы.
Б: К чему?! Выявлению своей души? Увольте! Я шёл в больницу и я до неё дойду.
К: Ой, у Вас что-то болит?
Б: Нет.
К: А что ж?
Б: Аппендикс.
К: Ой так всё таки болит?
Б: Да нет. Я на будущее. Когда-нибудь он всё равно не выдержит и воспалится.
К: Это предчувствие?
Б: Предусмотрительность.
К: То есть, опасаясь боли, Вы ложитесь под нож по собственной воле?
Б: Непредвиденной боли, прошу заметить. Как не воспользоваться возможностью её избежать?
К: Но вы ничего не меняете. Только одни судороги на другие. Вам вырежут не аппендикс, а предположения. Вы боитесь предполагать. Вы боитесь самого страха.
Б: Вы словами жонглируете, а не фактами. Вам знакомо слово “анестезия”?
К: Конечно! Это когда ты делаешь себя местами мёртвым, чтобы не умереть в целом. Когда ты не хочешь перетерпеть.
Б: Нет, ну Вас самого вряд ли аккредитуют...
К: Так почему Вы хотите себя умертвить?
Б: Вы сами уже сказали! Да, я не хочу терпеть! Зачем?! Не хочу. Неприятно.
К: А как Вы отличаете, где терпите, а где просто живёте?
Б: Где зажмурюсь, там и терплю!
К: То есть пропускаете в себя жизнь через щёлки? Это всё равно, что читать, закрыв один глаз. Медленнее, невнятнее, тяжелее, хотя текст всё тот же.
Б: Нет ну как же я здесь оказался!
К: Поэтому Вы и в баньлице. Здесь людей как раз оберегают от спорных ощущений. Проводят местную анестезию населения.
Лимонный халат, торопливо приближаясь: Молодой человек!
Бахилы, впервые остановившись: Да?
Халат: Нет?
Бахилы: Я?
Халат: Вы?
Бахилы: Что? Да, я человек.
Халат: Так всегда и представляетесь?
Бахилы, кокетливо втираясь в пол: Нет. Я Кеша. Я программист. Мне 23.
Халат: Чудно. Запишем. Кеша не человек! Кеша программист. Двадцать три.
Бахилы: Да что Вы … Подловили…
Халат: Вас ловили?
Бахилы: Что?
Халат: Да вот! Если Вас ловили, то на ЧТО?
Бахилы: Да никто меня не ловил!
Халат, удручённо вздохнув: Пройдемте.