Здравствуйте! а группу в вк удалили? не могу найти(
добрый день.
да.
она стала закрытой и теперь только по приглашениям, чтобы аудитория не увеличивалась. постепенно переношу старые посты сюда (редактируя). группа больше не действительна. теперь все работы здесь,
остальные "продукты" моего творчества в ТТ, в телеграм канале и на фикбуке
ТТ: bydnigrant94 (Эдиты/эстетика)
bydnigrant (эссе и прочее)
tg: https://t.me/bydnigrant
ficbook: https://ficbook.net/authors/3119744
Nika.Grant – профиль автора фанфиков и ориджиналов – Книга Фанфиков
Это было ужасно. Ты чувствовала себя предательницей, грязной девкой, которая отреклась от верховных вещей, что были выше похоти и жажды.
Осферт должен был остановить всё это, не поощрять, ты уверена, что часть ответственности лежала на нём.
— Я скоро… — Он почти задыхается, когда ты продолжаешься подпрыгивать на нём, чувствуя, что сама скоро сорвёшься с обрыва, погружаясь в своё удовольствие. — Не останавливайся, только не останавливайся.
Его ладони большие, сжимающие твой зад идеально. Осферт даже пытался помочь тебе двигаться, но делал только всё сложнее. Хотя он был старше тебя, опыта у него было немного. Осферт был не особо опытен, он не был похож на других парней, когда вы встретились. Ты была уверена, что он девственник. Хотя ты тоже была не тронутой ни одним мужчиной, ты была чуть развратнее его, ты знала о том, что интернет даст всё, что захочешь увидеть, и ты была до преступного любопытна.
Хотя Осферт также имел доступ к большинству вещей, которые могли бы его заинтересовать, он довольствовался малым.
Он мало обращал внимание на девушек, конечно, они интересовали его, как только появлялись в поле его зрения, но ему прекрасно было известно, что нельзя делать и чем это может закончиться. Половина студентов отчисленных учеников католической школы совершали побеги по ночам именно на свидания. И он не хотел подвести своего отца, который отказался от него таким хитроумным методом.
— Блять, — ты шипишь, стонешь и чувствуешь, как всё твоё тело напрягается. Но это длится мгновение, и ты освобождаешься от всего напряжения за раз.
Осферт ничего не может сделать, и его стон удовольствия разносится по машине сразу же за твоим.
Он откинул голову на спинку заднего сидения, уставившись в потолок и наслаждаясь своим оргазмом. Ты же лежала на нём, уже расслабившись и приложив голову на его изгиб шеи. Ты глубоко дышишь, постепенно приходя в себя. Теперь ты обращаешь внимание на Осферта поглаживающего тебя по голове и тебе это невероятно нравится, заставляя тебя чувствовать безопасность.
— Ты в порядке? — интересуется он, оставляя поцелуй у тебя на лбу, пытаясь заглянуть в твои глаза.
— Да, всё хорошо, — произносишь ты, отстраняясь от него через собственную силу и желание продолжить так лежать.
Слезая с Осферта ты тянешься к своим трусикам, белым и кружевным, которые ты сняла с себя, когда забралась на заднее сидение машины. Он поправляет свои брюки, снова надевая футболку и посматривая на тебя, чувствуя, что что-то было не так. Ты была холоднее обычного, ты казалась отстранённой уже не первый день и Осферта это волновало. Он был безумно влюблён в тебя. Ты была прекрасной девушкой, умной, воспитанной, порядочной, и он никогда бы не озвучил этого, но чертовски сексуальной. И ему не хотелось прекращать ваших встреч, которые не всегда были такими как сейчас. Иногда ты могла слушать его, спрашивать о библии и даже о Боге, рассказывать про собственные мысли и про вещи, которые ты узнала, но теперь ты была тихой. И Осферту не нравилось то, что было сейчас.
Поправив своё платье, ты открываешь дверь и выходишь. Трава щекочет твои лодыжки, когда ты делаешь всего два шага, сминая юбку в кулак, чтобы не зацепиться ею за какую-нибудь траву или машину, открываешь дверь и залезаешь на переднее сидение.
Осферт следит за тобой всего пару секунд, после чего также молча перебирается на водительское сидение.
Вы едете в тишине. Ты открыла окно, из-за жары, которая постепенно убивала тебя. Осферт не решался нарушить молчание, или включить радио. Он поглядывал на тебя, но продолжал вести машину. Ему было сложно даже понять, что он мог сделать не так, и уж тем более он сомневался в том, чтобы начать расспрашивать тебя об этом.
Когда вы заезжаете в город, ты знаешь, что вас кто-нибудь увидит, и хотя вы с Осфертом не скрывали своих отношений, это также сложно было обозначить как отношения. Вы даже не были на свидание. Он не угощал тебя вишнёвым пирогом и кофе в придорожной закусочной, он не подвозил тебя к дому, не позволяя твоим родителям узнать с кем ты была всё это время, и он никогда не говорил тебе о том, что ты была его единственной.
Хотя ваш городок был ничтожно маленьким и консервативным, ты знала, что никто не подумает о тебе плохо увидев тебя с помощником пастора этого городка. Может они даже не подумают, что между тобой и ним могло быть что-то похожее на грех.
— Ты придёшь на воскресную службу? — интересуется Осферт, говоря непринуждённо, хотя паникует внутри, боясь, что ты скажешь нет.
Твоя рука тянется к крестику на шее, на самом деле ты не уверена, что имела право на ношение этого символа. Сексуальная связь со священно служителем, который не был твоим мужем, казалась тебе грехом, как и любому жителя этого городка, и мысли о Осферте, которые посещали тебя поздними бессонными ночами, когда ты легко поддавалась своим извращённым мыслям не становились утешением. Но ты всё ещё утаивала их от Осферта, всё ещё держала их в своих мыслях.
— Да. Родители в любом случае меня заставят, — произносишь ты, будто не сидела рядом с яро верующем и не была самой верующей.
— Ты разве не хочешь прийти завтра? — Осферт хмурится, кидая на тебя взгляд.
— Дело не в этом. Их не волнует хочу я или нет.
Ты смотришь на проносящиеся здания, людей и машины. Был полдень, а значит все жители выбрались из своих домов и раздражали тебя одним своим видом.
Осферт с трудом может увидеть твои эмоции, ты отвёрнута от него, поэтому он ориентируется на твой голос.
Когда вы подъезжаете к твоему дому, Осферт тормозит за углом, и ты кидаешь на него быстрый взгляд, прежде чем бросить «пока», и открыть дверь.
Он не успевает попрощаться с тобой, лишь наблюдая, как ты отдаляешься, пока твоя юбка колышется от ветра, а бёдра покачиваются.
Стоит тебе зайти домой, твоя собака моментально подбегает к тебе, радостно гавкая и становясь на задние лапы. Ты садишься на корточки, чтобы взять пса на руки и поцеловать его пару раз в мордочку.
— Ты была с Осфертом? — твоя мать появляется перед тобой, по всей видимости выйдя из кухни, потому что в её руках полотенце, которым она вытирает их.
— Да.
— Почему он не подвозит тебя до дома? — интересуется она, немного волнуясь за тебя из-за этой связи с местным помощником пастора.
— Я хотела проехаться на автобусе. — Отпуская своего пса, ты направляешься в свою комнату.
Маленький городок, в котором все знали всех, был не лучшим местом для преступлений. Особенно если ты был пастором, который только недавно завоевал доверие горожан. Но он не мог выкинуть мысли из головы, сколько бы он не молился и читал библию, ища ответы и спасения в строках, которые он уже знал наизусть.
Но Осферту всё это не помогало. Он из раза в раз тёмными и глубокими ночами возвращался к мыслям о тебе. Думал о твоих мягких губах, которые ты красила нежно-коралловым блеском, о твоих глазах лани, твоей мягкой и нежной кожи, словно персик. Осферт одновременно обожал, когда ты носила платья, что подчёркивали твою фигуру и одновременно ненавидел.
Он знал, что должен забыть о тебе. Не только потому, что пастору не суждено обладать женщиной, что не является его женой, но потому что ты совсем не заинтересована в нём. Осферт уверен, что твои родители подыщут тебя более подходящего мужчину, который наверняка будет сыном друга твоего отца.
Но сейчас Осферт чувствует себя как никогда счастливым. Он знает, что завтра в газетах уже будет объявление о твоей пропажи.
Ты была хорошей девочкой, добродушной христианкой, которая ни за что на свете не сбежала бы из дома. У тебя любящая семья, примерное поведение и он знает, что ты не была как большинство твоих ровесников поглощённой развратом и похотью.
Тушь на твоих глазах размазан, из-за слёз, которые ты пролила, пока Осферт похищал тебя. Он заметил твой напуганный взгляд и чувствовал себя паршиво. Твои руки связаны за спиной, лодышки тоже обмотаны верёвкой и туго затянуты. Твоё платье было по щиколотки, но оно задралось до середины бедра. Твой крестик поблёскивает в свети светильников по бокам от двухспальной кровати. Твои волосы растрёпаны, Осферт ещё не знает, что твоя заколка где-то потерялась.
— Я не обижу тебя. — Он старается выглядеть спокойно, показать, что не собирается причинять боль.
На самом деле Осферт даже не знает почему это сделал. Он не знает, что будет делать дальше. Ты манила его так долго и так сильно, и он не собирается винить тебя в этом, но сегодня, когда он увидел, такую одинокую и беззащитную идущую домой одну, он не удержался. Осферт просто должен был подвести тебя до дома. Уверенный, что именно это он и сделает, но в какой-то момент грязные и коварные помыслы захватили его. Казалось, что другого шанса не будет.
Теперь он понимал, что совершил непоправимое. Если кто-то узнает, что он сделал, его скорее всего отстранять от службы. Осферт учился всегда только в религиозных заведениях. Он не ходил в обычную школу, он ходил в школу, где также уделяли внимание христианству, он не ходил в обычный колледж, он ходил в колледж, который оплачивал его отец, заведение с религиозным уклоном. И если кто-то узнает, что он сделал, то Осферт лишится всего над чем так долго работал.
— Всё будет хорошо, я не трону тебя, — произносит он, потянувшись к тебе и касаясь твоей щеки.
Ты всхлипываешь, хотя больше не можешь плакать. Самые ужасные вещи пронеслись у тебя в голове ещё до того, как ты оказалась в доме пастора на окраине города.
***
Осферт был прав. О тебе начали говорить уже на утро, когда ты не вернулась домой. И он не мог смотреть на твоих убитых горем родителей. Они просили его совета, просили его помолиться за тебя, чтобы их девочка вернулась к ним живой и невредимой, и Осферт подумал о том, что ты будешь такой, останешься живой и невредимой несмотря ни на что.
Твоё тело затекло, ты не думала, что провести пол дня в постели, привязанной к кровати, будет так сложно. Но твои руки были связаны, а на твоих губах был скотч, не позволяющей тебе кричать.
Звук закрывающейся двери, вызывает надежду, что наконец-то ты сможешь справить свою нужду. Твой мочевой пузырь убивал тебя, и тебе пришлось молиться о том, чтобы не опозориться перед собственным похитителем обмочившись в его кровати.
— Прости, что задержался, — произносит Осферт, проходя в спальню и снимая пиджак. — Из-за твоего исчезновения все хотят слышать больше утешений.
Он уходит из комнаты, пока ты поневоле молча наблюдаешь за ним. Осферт снова появляется в поле твоего зрения и расстёгивает манжеты рубашки, а затем пару верхних пуговиц.
Ты мычишь, заставляя его обратить внимание на себя.
— Извини, совсем забыл. — Быстро подходя к тебе, он садится на кровать рядом с тобой, аккуратно отрывает скотч от твоих губ и убирает липкий клочок ленты.
— Мне нужно в уборную.
Осферт не уверен, что должен сделать. Просто отвязать тебя было бы опасно, он не хочет бегать за тобой, хотя и уверен, что мог бы быстро тебя догнать, учитывая его рост и твой. Но и идти с тобой в ванную, помогая тебе снять нижнее бельё и смущать тебя своим присутствием, тоже было не вариантом.
— Хорошо. Я развяжу тебя, ладно, и ты не будешь делать ничего, кроме того, чтобы зайти в ванную. Договорились? — интересуется он, всё ещё не приступив к тому, чтобы освободить тебя.
— Да. Просто поход в уборную.
Ты на самом деле предполагала, что можешь попробовать выбраться через окно в ванной. Конечно, босиком бегать тебе не хотелось по песчаной местности, но это был единственный вариант.
Осферт поднимается со своего места, направляясь к двери спальни. Он закрывает её, на случай если ты решишь предпринять попытку побега. Ты лишь наблюдаешь за ним, на мгновение подумав, что он не станет отпускать тебя.
— Я не хочу делать тебе больно, мы оба знаем, что я сильнее, — произносит он, разваривая узел на твоих руках. — Прошу, не пытайся.
Когда твои запястья больше не скованы и ты наконец можешь пошевелиться, то ты сразу подрываешься с места и направляешься в туалет. Осферт не думает, что ты убегаешь, он лишь чувствует себя немного стыдливо из-за того, что держал тебя так долго и заставлял терпеть.
Когда ты спускаешь воду, то сразу же направляешься к окну, из-за шума воды ты надеялась, что Осферт не услышит скрип окна, если у тебя получиться его открыть. Но у тебя ничего не выходит. Оно будто прибито и просто не поддаётся, как бы ты не пыталась. Тогда ты сдаёшься, чувствуя, как твои глаза застилают слёзы. Всхлипывая и шмыгая носом, ты не можешь поверить, что попала сюда. Ты всегда старалась быть хорошей. Родители воспитали тебя совестливой и ответственной, доброй девочкой, и ты была уверена, что Бог не даёт в обиду таких людей. Но вот, ты здесь. Человек, от которого никто и никогда бы не ожидал ничего грязного, противозаконного и злого, похитил тебя.
Из-за своих рыданий ты не слышь, как дверь ванной приоткрывается, ведь замок был сломан и закрыться здесь не представлялось возможности. Осферт тихо подходит к тебе. Он может лишь предполагать, что ты чувствуешь. Его руки плавно и нежно обхватывают тебя, заключая в тёплые и на удивление уютные объятия.
Когда ты сдаёшься, прижимаясь к нему, он гладит тебя по волосам, прижимаясь щекой к твоей голове. Ты не обнимаешь его в ответ, но и не набираешься смелости и сил оттолкнуть его.
— Я не хочу умирать, — шепчешь ты, когда успокаиваешься.
— С чего бы ты должна умереть? Ты слишком молода, чтобы думать об этом сейчас.
Барнс терпеливо ждёт, когда сидит рядом с тобой на крыше высокого здания. Небо темнеет, но звёзд или хотя бы луны совсем не видно, дневные сгустившиеся облака так и не ушли, продолжая нависать над Нью-Йорком, угрожая весь день осенним ливнем, но так и не пролившимся. Из-за чего воздух до сих пор оставался тёплым и тяжёлым. Но погода не причина для отмены миссии, особенно если это было скорее шпионажем.
Ты следишь через прицел винтовки, один глаз прикрыт, пока второй пристально и с лёгким отвращением наблюдает за целью. Палец на курке, ты готова выстрелить, как только появится необходимость. Но пока что, готовая действовать ты и винтовка просто страховка.
Окно, через которое должна, при необходимости, пройти пуля, могло быть достаточно толстым, чтобы спасти вашего подозреваемого.
Баки понимал, что теперь он не просто убийца, солдат, он стал другим человеком, поэтому должно быть его поставили наставником к тебе. Компания Мстителей больше не считала его опасным, чтобы заморозить, убить или посадить за решётку.
Может это было к лучшему. У него появился дом, бытовая рутина, в виде стирки, уборки, готовки, и в придачу чистый разум. И милая девушка, которая убивала плохих парней, может ты всё ещё не была его девушкой полностью, но вы шли по этому пути, когда между вами легко возникала романтичная атмосфера или сексуальное напряжение. Но из-за спорного прошлого у него и у тебя вы всё ещё держали дистанцию между друг другом. Частично из-за страха навредить друг другу, а частично из-за страха обжечься самим.
— Посмотри, что он делает, — шепчешь ты, хотя вас и так никто бы не слышал, пока вы не пользовались рацией.
Барнс берёт бинокль и смотрит в окно здания напротив.
— Целует девушку, — спокойно произносит Баки, явно не видя ничего такого в действиях мужчины, на которого у тебя направлена винтовка.
— Нет. Он засасывает её лицо. — От тебя слышен смешок, заставляя Баки также ухмыльнуться.
— Может, это страсть?.. — предполагает Барнс.
Он был очень серьёзен, после того что пережил. Но ты заставляла его улыбаться всё чаще и чаще, это одна из причин его влюблённости в тебя.
— Ты когда-нибудь целовался раньше? — интересуешься ты, отстранившись от своей винтовки и посмотрев на Баки, когда тот откладывает бинокль.
Баки признаться не помнит, когда целовался в последний раз. Наверняка, у него кто-то был в его худший период жизни, когда он не слышал собственных мыслей и убивал любого, кого ему скажут.
— Я знаю, как целоваться, Т\И, — произносит Баки, отводя от тебя взгляд, будто ваша цель важнее разговора о его опыте.
Ты снова хихикаешь, воздержавшись от шуток легко всплывающих в мыслях.
— Хорошо, но надеюсь, твоя страсть не выглядит как насилие над лицом девушки, — выдаёшь ты.
Баки поджимает губы и хмурится, ему смешно, но ты заставляешь его смущаться.
— Никто пока что не жаловался, — выдаёт Барнс, но потом не уверен, что должен был говорить подобное.
Ты ухмыляешься, возвращаясь к своей винтовке. Баки нравился тебе, но вы всё ещё были теми, кто не нарушает границ.
Барнс же всё ещё борется с собой, чтобы подавить свои страхи и пригласить тебя на свидание или может поцеловать. Он определённо это сделает, но вам двоим всё ещё нужно подождать.
— Стив, нас ищут! — Ты поднимаешься на этаж завода, где Стив был с Баки, прикованного станком, чтобы никому не навредить. — Они уже здесь! Нам пора.
Они оба переводят на тебя взгляд. Барнс смотрит на черты твоего лица, невольно вспоминая тебя.
— Сейчас идём, — спокойно говорит Кэп. — Ты помнишь её? — Он смотрит на Баки, замечая его завороженность тобой.
— Т/И. — Он говорит твоё имя, но ты замечаешь его потерянный взгляд, совершенно не обнадёживающий тебя.
«— Группа захвата в здание, вам нужно быстрее выбираться от туда», — в твоём наушнике звучит голос Сэма.
— Пять секунд, — просишь ты.
— Баки, за тобой идёт группу захвата, — произносит Роджерс. — Мы поможем тебе, если ты идёшь с нами.
Барнс смотрит на Стива, видимо взвешивая своё решение, затем переводит взгляд на тебя.
— Прольётся много крови.
— Можно прекратить это. — Стив держит руки скрещенными на груди, следя за своим другом.
— Сколько не пытайся... — начал Баки. — Это не прекращается...
Ты слышишь шаги, спецназ уже здесь, судорожно поднимаясь к вас, держа в руках оружие и готовые пустить его в ход, если понадобиться.
***
Тебе и Стиву не удалось убежать, но Баки смог, и тебе остаётся надеяться, что он будет в порядке. Но это произошло до того, как его посадили в клетку, сковав и подослав психолога, обязанного вывести Барнса на "чистую воду".
Тебя заводят в общую комнату, где Стив уже с Наташей, наблюдает за допросом Баки, транслирующийся через монитор. Твои брови невольно хмурятся от происходящего на экране. Пока картинка не начинает прерываться, и вы не слышите русскую речь – код активации Зимнего Солдата.
Здание погружается в темноту, пока запасной генератор не включается, зажигая красные лампочки для освещения пространства и обозначения тревоги. Звук сирены с запозданием разносятся по зданию, оповещая о тревоги.
— О, чёрт! — ты срываешься с места, направляясь к комнате допроса Зимнего солдата.
Он ещё в "клетке", мужчина в очках, до сих пор зачитывает код, когда ты кидаешься на него, снося с ног. Он падает на спину, пока ты подходишь к выпавшему из его рук блокноту в красной обложке.
Тяжело дыша после пробежке, твой взгляд наблюдает за тем, как Барнс продолжает бить стекло, желая выбраться. Твои волосы взъерошены, когда ты замечаешь своё отражение в стекле. Трещины постепенно появляются, свидетельствуя о сломе стекла под металической рукой Барнса.
— Джеймс...
Он перешагивает, ступая по рассыпавшемуся стеклу тяжёлыми ботинками, пока ты делаешь нерешительные шаги назад. Он поднимает правую руку, касаясь твоей щеки, и ты чувствуешь его мозолистую кожу.
— Я помню тебя. Т/И Т/Ф.
— Баки, — твои губы растягиваются в слабой улыбке. Ты хочешь обнять его, прижаться своими губами к его, но это сложнее, чем кажется, когда вас в любой момент могут прервать.
— Нам нужно идти, — говоришь ты и взяв его за руку, и отходя к двери комнаты.
— Наташа появляется на пороге твоего дома с хорошими новостями.
Твой дом находится на берегу бушующего и не утихающего моря, пугающего, но всё равно завораживающего. Новое место стало для тебя уголком спокойствия, особенно после того, как Мстители дали тебе время и пространство, не связываясь с тобой ради приглашения на очередное мероприятие по спасению мира. Они приняли твое решение – не идти против Старка.
Твои недели покоя прерывает яростный стук в дверь. Незваных гостей не смущает глубокая ночь за окном, им повезло, что у тебя развилась бессонница после ухода со "службы".
Откладывая электронную книгу, и поднимаясь с дивана, ты направляешься к двери. Сердце сжимается от опасений и догадок. Морально, ты готова к драке, кто бы не был за порогом. Тихими и аккуратными шагами, спускаешься на первый этаж.
Открыв дверь, ты видишь Наташу, дарящую тебе сдержанную улыбку и тёплый взгляд.
— Что ты здесь делаешь? — ты удивлена её появлением.
— У меня для тебя хорошие новости, — говорит она.
В молчаливом приглашение в дом, ты отходишь с прохода. Наташа проходит внутрь, оглядывая твоё новое жильё.
— Баки свободен, и у него, можно сказать, чистый разум. Он сейчас в нашей башне, — говорит Нат, приковав к тебе взгляд и замечая твои попытки подавить радостный мандраж от осознания. Её слова дают повод для лёгкий фантазий о твоём Баки. У тебя также появляются вопросы, который ты не спешишь задавать Наташе.
— Хочешь что-нибудь выпить? Вино, виски, чай, кофе или воды?
— Воды было бы достаточно. — Нат наблюдает за тобой. — Ты поедешь со мной?
— …Не знаю, — признаёшься ты, ставя стакан перед Нат на стол. — У меня завтра самолёт во Францию...
— Франция? Роджерс нуждается в твоей помощи. Ты должна поговорить с Барнсом, он никого не слушает, есть небольшие проблемы – последствия после всего случившегося.
— Я… не уверена, что теперь нужна ему.
— ТЫ не можешь решать за него. — Нат делает глоток из стакана, смотря на тебя с ожиданием согласия.
Тебя мучают сомнения. С одной стороны, увидеть человека любимым тобой – давнее не угасающее желание, с другой стороны, что если всё сильно изменилось, что, скорее всего, и есть правда.
— Ты нужна ему.
— От куда тебе знать? Это сказал он?
— Это очевидно, если просто быть рядом с ним хотя бы секунду.
Ты помнишь, как вскрикнула из-за ранения, когда твоё плечо пронзила резкая и адская боль. В глазах на мгновение вместо темноты появился ослепляющий свет. И ты закричала на всю больницу. Могла ли ты привлечь внимание ходячих в этот момент, ты полагаешь - да. Но потом кажется ты потеряла сознание, должно быть из-за шоковой боли, поэтому сложно было бы сказать, насколько теперь тебе есть дело до собственной смерти.
Тебе неизвестно, как ты оказалась здесь. Кровать не очень мягкая, но лучше, чем то, что у тебя было раньше в апокалипсис. Комната выглядит как кабинет врача, но стены смущают, будто бы это совсем не больница. Голые кирпичные стены, со шкафами повешенными на них, рабочий стол, даже кажется операционный стол тоже присутствует, и несколько тумбочек в разных местах. Ты вряд ли там, где потеряла сознание, должно быть те мужчины вытащили тебя от туда. Бет не смогла бы тебя дотащить и уж тем более найти безопасное место. Одна мысль о том, что они это сделали – пугает. Незнакомцы могли быть кем угодно, что если они извращенцы, а если каннибалы? Ты не уверена, что было быть хуже.
Прикрыв глаза, и пытаясь успокоить бурный поток мыслей, ты замечаешь повязку на руке. Пытаясь пошевелить ею, ты осознаёшь, что не можешь, к тому же боль пронзает тебя, заставляя зашипеть. Но ты можешь подняться и ты это делаешь, отбрасывая простынь и с облегчением замечая на себе свои вещи, тебя во всяком случае не переодевали и не раздевали. Это уже радует.
Шаги и голоса начинают доноситься до тебя, объявляя что кто-то совсем близко, направляется в эту комнату, значит к тебе.
Дверь со стеклянной мутной вставкой в виде окна распахивается и ты видишь двух мужчин. Один из них расплывается в улыбке, встречаясь с тобой взглядом, второй опустив голову следует за ним, сразу подходя к ящикам и столу. Ты переводишь взгляд с одного на другого, в страхе и тревоги.
Мужчина более заинтересованный тобой совершенно не внушает доверие.
— Кто-то наконец проснулся, — он улыбается тебе, подходя к одному из комодов, где оставляет биту.
— Где я? — твой голос осипший после сна, но тебя всё равно слышно. Ниган наблюдает за твоим ослабленным телом, на лице совершенно отсутствуют признаки страха. Тебе всё равно? Ты слишком привыкла к таким вещам? Где ты была всё это время, переживала подобные вещи раньше?
— В безопасности, сейчас, — произносит он.
Твоё замешательство очевидно, когда ты смотришь на него, нахмурив брови и всё ещё не зная что сказать.
Он не может быть безопасным. Одна его внешность напоминает голодного волка, желающего поживится что-то свежим, нежным мясом. Ты и есть это мясо? Или тебе просто хочется думать, что ты это мясо?
— Кто ты?
— Ниган. Владелец этого места. Твоё спасение. Если бы не мои люди, ты бы истекла кровью, — произносит он, подняв руку и указав на твою рану.
Другой мужчина, ты полагаешь их врач, что-то до сих пор делает за твоей спиной.
В твою голову постепенно пробираются воспоминания и осознание. Тюрьма пала. Дэрил. Бет. В тебя стреляли. Она смогла спастись? Насколько ты далеко от больницы и от Дэрила теперь? Вы могли бы вообще встретиться ещё раз? Он потерян для тебя навсегда?
Это не могло быть реальностью. Как и апокалипсис, одёргиваешь ты себя, поэтому ты сразу стараешься заставить себя смириться с положением. Теперь рядом нет Дэрила. Ты не найдёшь его, потому что сама даже не представляешь, где находишься. Как можно было вообще попасть в такую ситуацию, ты не понимаешь, и не уверена, что хочешь. Теперь это не важно, важно то, что будет с тобой, когда ты выберешься из этой комнаты, когда они выведут тебя от сюда.
Молчание повисшее между вами становится слегка неуютным для Нигана. Он всё ещё расплывается в улыбке, подходя к тебе ближе. И ты напрягаешься, это не очень хорошо, что ты чувствуешь какой-то холод скользящий по твоему затылку и ниже, добираясь до задней части твоей шее. Ниган выглядит не очень хорошим человеком, может быть дело в апокалипсисе. Такое ведь происходит с людьми. Они меняются из-за событий в своей жизни, что-то просто ломает их, заставляет преобразиться. И будто бы Ниган был таким, будто бы запах ненависти, ярости и гнева от него не был врождённым.
— Знаешь, куколка, по этикету когда кто-то представляется, ты тоже говоришь своё имя, — он оголяет свои белые ровные зубы, подойдя к тебе настолько, что ты можешь разглядеть его следы возраста.
Пытаясь инстинктивно отодвинуться, ты опираешься на одну, а затем на другую руку даже не подумав, ты вскрикиваешь.
— Я бы не стал пользоваться пока что твоей левой, — произносит Ниган. — Док сказал, что связки повреждены, будет чудом, если ты восстановишься правильно. Верно? — Он смотрит на мужчину за твоей спиной.
— Полагаю процесс заживления будет долгим... — мужчина за твоей спиной подаёт голос.
— У тебя есть врач?
— Имя, куколка, и я расскажу тебе больше.
Ты думаешь, будто торгуешься на рынке за хороший товар, чья цена кусается, но желание владеть этим сильнее. Это просто имя, и ты уверена, что он всё равно не будет называть тебя им, если ты представишься.
— Т/И.
Ему нравится. Нравится твоё имя, нравится твой взгляд дикого, раненного зверя загнанного в клетку, но ты ещё не поняла до конца, что ты именно здесь. Ему нравится твои черты лица, ты хорошенькая, выглядишь измученной, а твоё ранение заставляет Нигана думать, что ты не опасна, хотя ты прикончила одного из его людей, но это не имеет значение, парень был придурком, ему всё равно на него. Если не нужна будет показательная порка, Ниган не стал бы тебе мстить.
— Славно, — произносит он. — Так, как ты оказалась здесь? У тебя должен быть кто-то, кто помогал тебе всё это время, верно? Одному сложно выжить.
— Я была одна.
— Ложь!.. — Ниган усмехается, ни в силах не забавляться твоими попытками. — Они видели ещё одну, блондинку, тощая, быстрая.
— Она была бесполезна, я помогала ей выживать, не наоборот. — Произносишь ты, надеясь, что этого будет достаточно, для Нигана. Он хотел полезных людей, ты уверена в этом, раз у него был врач. Раз это его место.
Его коричневые глаза, почти чёрные, когда он смотрит на тебя. Это пугает, его взгляд будто пробирается в сердце, будто он знает тебя, твою душу, будто ты совсем не можешь скрыть от него свою сущность. Но это глупо. Он просто стоит слишком близко, он просто человек, он не может видеть больше положенного, ты не веришь, что может.
Ниган не верит тебе, хотя ты звучишь правдиво, ему всё равно кажется, что ты что-то скрываешь. Это не то, чего он хочет. Он желает правды от тебя, но что до апокалипсиса, что сейчас сложно найти честных людей, Ниган сам живое доказательство этому.
— Будем считать, что я поверил, — произносит он. — Как насчёт ужина? Он будет с подарком. Тебе понравится.
Ты хмуришься, сидя на кровати и смотря с опаской на Нигана.
— Попрошу принести тебе что-нибудь. Веди себя хорошо. — Он уходит, пока ты прожигаешь взглядом его спину в кожаной куртке.
Врач подходит к тебе, молча прикладывая тыльную сторону ладони к твоему лбу, затем светит фонариком тебе в глаза. Он задумчиво кивает, после чего переводит взгляд на перебинтованное раненное.
— Вам нужен покой, мисс.
И он уходит следом за своим лидером.
Ты одна. Снова. Тишина успокаивает и напоминает о головной и телесной боли. Прикрыв глаза на мгновение, ты ложишься и не замечаешь, как проваливаешься в сон, пока тебя не будит хлопок двери. Ты просто чувствуешь кожей как перестала быть одна в палате. И открыв глаза видишь мужчину, это врач, полноват для апокалипсиса, но выглядит безопасным. В его руках поднос. Ты помнишь. Ты видела его в моменты когда просыпалась от боли, а потом снова засыпала, теперь ты вспомнила его.
Метки: ранний Дэрил (с проблемами в агрессии), описания "травм" может быть слишком детальным.
Слов:
Твои ноги ужасно болят, ты не помнишь когда в последний раз испытывала такую боль. Может быть когда мир был ещё нормальным, и ты могла обуть каблуки, чтобы вечером с удовольствием избавиться от них и надеть мягкие тапочки. Да, это почти такая же боль, но в это раз мозолей больше. Пластыри больше не помогают, и теперь на твоих ногах бинты, вата и скотч.
— Если ты не перестанешь ползти, я оставлю тебя здесь, — он злой. Ты понимаешь его, потому что всю дорогу плетёшься за ним. Это должна была быть вылазка за вещами, но запасы оказались скудными, мародёры или другие выжившие уже всё растащили, а что-то оказалось просто непригодным. Поэтому у Дэрила только на половину забита сумка на плече, пока твой рюкзак почти пустой.
Ты также не нашла подходящую обувь. Это было не лучшей вылазкой. Провал, трата времени и энергии.
— Боже, — ты вздыхаешь, не способная больше передвигать ногами, от каждого шага кожа на пятке только больше сдирается, мясо прилипло к ватке и бинтам, ты уже представляешь сколько там должно быть крови и как неприятно будет отдирать всё это от себя, когда ты разуешься.
Опираясь на ближайшую нерабочую машину, ты прикрываешь глаза. Плевать если Диксон снова начнёт возмущаться, ты правда больше не способна это терпеть.
Дэрил останавливается, оборачиваясь на тебя. Неужели ты опять задерживаешься? Он был готов идти с тобой на вылазку, потому что у него есть уверенность – ты никогда не создаёшь проблем, ты надёжная и с головой на плечах. Ему не нужно переживать за тебя как за лишний груз. Единственные его переживания это как за девушку, которая нравится ему, иначе он не может объяснить, почему всегда ищет тебя взглядом, старается помочь, заботиться о тебе, но так, чтобы никто не заметил, а ты не поняла, что это только для тебя. Он знает, что ты никогда не дашь ему шанс, он бы и сам себе не дал шанс. Ты явно из нормальной семьи или во всяком случае не из такой ужасной как он. Дэрил просто не хочет быть высмеянным, не хочет обжечься, потому что на сердце нет живого места.
— Что происходит? Ты ранена? — интересуется он, подходя к тебе быстрым шагом.
Технически ты была. Твои ноги отваливались, каждый шаг как удар по больному.
— Не то чтобы...
— Что значит, не то что бы? — интересуется он.
— Ботинки неудобные.
— Тогда какого чёрта ты их обула?
Он прав. Конечно Дэрил прав. Но ты думала выдержишь, ты сделал больше самодельных пластырей и надеялась, что они останутся на месте. Но кожа начала потеть, соответственно все это начало слезать с больных мест.
— У меня не было других.
— Мы были в магазинах, там не нашлось чёртовой обуви получше?
— Не нашлось, я искала.
Он вздыхает. Может быть ты просто преувеличиваешь. Ты женщина, нежнее, аккуратнее, мягче. Должно быть всё не так страшно, но ему всё равно не нравится смотреть на твои мучения и уж тем более на то, как твое лицо искажается от каждой капли боли.
— Покажи что там, — произносит Дэрил, махнув рукой, когда с ожиданием смотрит на тебя.
— Не думаю, что если сниму их, смогу надеть обратно. — Солнце припекает прямо на вас, открытое шоссе с кучей перегретых и нерабочих машин не облегчает ваше положение.
Вздохнув поглубже, Дэрил садится на корточки перед тобой. Он кладёт сумку рядом, как и арбалет, чтобы вещи не мешались.
— Я помогу снять и обуться обратно, — произносит он, подняв на тебя взгляд.
Ты можешь признать, что тебе нравится видеть его у своих ног. Это странная фантазия тебя и Дэрила вместе иногда не давала покоя по ночам. Даже если он бы таким колючим, ты видела, как и Рик, как и Кэрол, что Дэрил совсем не был таким мудаком, каким хотел казаться. Может из-за того, что внутри он был мягким и, ты уверена, слаще, чем хотел казаться, пока снаружи пытался быть грубым и острым.
Ты тянешься к своим ботинкам, расстёгивая молнию с боку, тебе уже кажется, что там не будет твоей нормальной стопы. Потому что уже больно. Тёплые метал от нагретой машины греет твой зад и помогает стоять ровно, пока ты опираешься на авто.
— Твою мать, — шипишь ты, когда начинаешь снимать короткий носок и ткань болезненно отслаивается от твоих ссадин.
Глаза Дэрила прикованы к болезненным мозолям на твоих ногах. Носок с разводами крови в некоторых местах. Кожи на мизинце нет, бинт съехал, пятка вся в мясо, будто бы ещё немного и он мог бы увидеть твою тонкую кость сухожилия. На большом пальце маленький уже лопнувший волдырь, кожица явно неприятно сдирается. Он видит, как на выпирающей кости сбоку есть синие пятно, а снизу на стоне почти такая же ситуация, как и с пяткой. Как ты вообще могла всё это время нормально ходить.
— Какого хрена ты пошла со мной, если у тебя мясо вместо ног?! — он злится от твоей глупости, потому что всё это время думал, что у тебя там маленькая мозоль, которая не такая уж и болезненная, ты просто как женщина драматизируешь, слишком чувствительная. Но это не так. Он был кретином, когда ругался на тебя и теперь он кретин от того, что снова ругается.
— Хотела провести время с тобой, — язвишь ты, заставляя Дэрила немного смутиться. Что он должен на это сказать?
Тяжело вздохнув он берёт тебя за ногу и аккуратно расправляется с бинтами и ватой прилипший к твоим ногам.
— Со второй так же?
— Да. Ощущается так же
Дэрил молча кивает, когда ставит твою ногу на свое колено, пока пытается снять свой ботинок с себя. Тебе не следует касаться земли.
— Пойдёшь в моих. Это должно быть проще, я не смогу донести тебя и сумки. К тому же, если встретятся ходячие, мне нужно будет защитить нас.
— Я и не просила нести меня... — бормочешь ты.
— Какого хрена ты поперлась в этих ботинках тогда?!
Он повышает тон, когда хватает один твой, стоявший рядом, и выкидывает его поднявшись. Тот летит куда-то в кусты за трассой. Ты лишь наблюдаешь за злостью Дэрила, слегка удивлённая такой реакцией.
— Обувайся и идём, — произносит он, снимая второй, стянув его с ноги, пока ты удивлённая наблюдаешь за ним.
На тебе уже один его ботинок, обутый поверх твоего носка. Второй твой ботинок, ты, шипя, снимаешь, оставляя его на капоте машины, рядом с собой.
Дэрил снова садится перед тобой, он берёт тебя за щиколотку, аккуратно снимая твой носок и видя схожую ситуацию с твоей правой ногой. Пару молчаливых минут он избавляется от бинтов и ватных дисков, пока ты шипишь от дискомфорта.
Тогда он натягивает носок обратно, и ты уже сама обуваешь его второй ботинок.
— Спасибо, — произносишь ты.
— Не потеряй их.
Ты не уверена, что это была шутка с его стороны. Конечно, его обувь была больше по сравнению с твоей, но кажется это не было настолько неудобно, учитывая, что ты затянула шнурки потуже.
Метки: влюблённость, попытки скрывать и подавлять чувства.
Слов: 1 946
Ему казалось странным приглашать в команду нового человека, но Валентина настаивала, и в какой-то момент он начал видеть хорошие перспективы в в том, чтобы в команде был ещё один герой, человек способный противостоять угрозе миру, если в этом появится необходимость. Валентина сказала лишь, что новичок – идеальный кандидат. Хотя тебе не нравится идея работать в команде, быть новым Мстителем, казалось что вариантов у тебя не много. Работать самостоятельно на Валентина рано или поздно привело бы к плачевному исходу, она не самый хороший человек, и задания от неё иногда несут спорный характер, поэтому быть у неё на поводке – опасно. Новая команда была не теми, кто был у неё на крючке и тебе казалось это может решить небольшую проблему с твоей зависимостью от неё.
Ты идёшь за Валентиной по широкому коридору без окон в новой башне Мстителей. Звук её каблуков отдаляется от стен, пока тебя почти не слышно. Вы направляетесь в общую комнату, где все собрались ради знакомства с тобой.
Баки слышит шаги первым, уже зная кто это. Твои шаги более тихие, почти неслышные. Они знают, что ты вряд ли будешь любительницей, либо таким же профессионал как все здесь, либо шпион для Валентины без особого опыта. Им оставалось разобраться насколько тебе можно доверять и на чьей ты стороне, но к счастью они были бы удовлетворены разобравшись в твоих мотивах, это было главным.
— Знакомьтесь, — Валентина представляет тебя, продолжая идти к месту, где ей удастся занять видимую, и с оттенком главенства, позицию, напротив телевизора, экрана где обычно вся команда смотрела новости или информацию для миссии. Валентина представляет тебя, пока ты собираешь их взгляды.
Баки не спускает с тебя глаз, несколько минут анализируя твой вид. Ты не похожа на проблему для команды, это наверное хорошо, но ты похожа на проблему для него.
— Рада познакомиться с вами! — ты ярко, но с нотой застенчивости улыбаешься, оглядывая взглядом всех Мстителей, заставляя их понят, кто теперь будет собирать фанатизм гетеросексуальных цисгендерных мужчин. Во всяком случае, хорошо для отдела пиара.
Ещё одна проблема для Баки. В этом новом мире он пытался найти что-то знакомое, и ты кажешься такой. Похожа на девушек из его молодости, ярко улыбаешься, глаза светятся альтруизмом и заинтересованностью, улыбка сладкая и заставляет его сдержанно кашлянуть, переместившись немного на своём месте, когда ткань брюк ощущается немного дискомфортно.
— Присоединяйся, Т/И, — произносит Валентина, указывая на свободные места.
Ты направляешься к месту на диване рядом с Еленой. Она кажется самой безопасной среди всех, никакой неловкости или странного напряжения от неё не исходит в моменте.
Баки прожигает тебя взглядом, когда ты садишься напротив него. Твои волосы слишком хорошо уложены, одежда идеально сидит и подчёркивая то, что нужно, ты выглядишь слишком хорошо для него.
Ты не можешь быть здесь.
Ты отвлекающий фактор.
***
Он ненавидит это. Пытаться заговорить с тобой и не опозориться оказалось для него сложнее чем он хотел. Ты сводишь его с ума одним своим присутствием.
— Завтра выдвигаемся.
Конечно, ты не позволяешь ему просто уйти, когда он начинает с тобой говорить. Ты никогда не позволяешь ему быть немногословным, тихим, хмурым и суровым. Ты портишь его планы, и Баки хочет знать это было специально, или ты просто такая.
— Что? — ты специально это делаешь, никогда не слышишь его с первого раза, никогда не понимаешь с полуслова.
Сидя на скамейке в спортивном зале, немного вспотев, ты смотришь на него снизу вверх, заставляет Барнс сглотнуть образовавшееся напряжение в его теле от мимолётных лишних мыслях о тебе перед ним на коленях.
— Стамбул, завтра, будь готова.
— К скольки?
— Шесть утра. Аэропорт.
— Шесть?! — ты выглядишь так будто до этого не отправлялась на миссии так рано. — Может мы перенесём? Хотя бы в девять?
— Да, я поговорю с пилотом, с Валентиной и с информатором, что мы сдвинем время прибытия.
— Правда? О хорошо.
— Ты серьёзно? Это работа. Нам говорят цель и время, мы делаем, — он повышает тон, но его лицо просто хмурое и эмоциональности, как всегда, нет.
Твои брови сводятся к переносице, но ты решаешь, что это нормально для этого человека, немного злиться, потому что он кажется стал негласным лидером вашей команды. Баки опытнее большинства, старше, разумнее многих среди вас, и он просто красив, и кажется в нём есть идея, или он просто воплощение того, что у человека должен быть второй шанс. Он справился со своими демонами, стал новой личностью, защитником, героем, больше не враг и не злодей страны.
— Ладно, — ты просто пожимаешь плечами, поднимаясь со своего места и хватаешь телефон с наушниками.
Ничего больше не говоря, ты скрываешься в раздевалке спортзала.
Баки выдыхает, не сразу замечая, что задержал дыхание. Тишина в зале теперь единственное, что его окружает, заставляя слышать собственные мысли в голове громче. Он должен был вести себя иначе, быть более уместным, правильным, мягким? Но он слишком устал от этого детского поведения своих коллег, с каждым разом вас сложнее выносить, и это сводить Баки с ума всё больше и больше.
***
Ты держишься от него подальше, потому что не знаешь, как должна с ним говорить. Он всегда кажется таким раздражённым стоит тебе открыть рот. Ты не хочешь даже знать, чем так расстроила его. Обычно мужчины так не реагируют на тебя.
Джон даёт тебе чашку кофе, когда ты сидишь за кухонным островком рядом с Авой. Баки позади вас возиться с пультом управления телевизор, кажется он искал какую-то информацию или проверял «датчики опасности», Боб тоже позади вас, сидит с книжкой, наслаждаясь своим вымышленным миром.
— Спасибо, Джони, — произносишь ты, пододвигая чашку к себе.
Весь разговор, каждое слово доносится до Баки, как бы далеко он не был от вас и не делал вид, что его ваши слова не интересуют. И Барнс уже в очередной раз замечает, как Уокер крутится вокруг тебя, и это злит его. Конечно, это раздражает. Разве у Джона не была жена и ребёнок, он получил семью, которую упустил по собственной глупости и это раздражает Баки только больше в этом человеке.
Он слышит, как Уокер снова хвастается своим оружием, говоря, что было сложно найти поставщика пуль, ведь его оружие такое уникальное.
Барнсу это надоедает, и он откладывает попытки узнать новую информацию, поднимаясь со своего места.
— Как твоя жена, Джон? — Баки подходит к холодильнику, доставая бутылку воды, пока ты сразу же следишь за ним взглядом, может быть немного засматриваясь.
— Жена? Нормально…
— В прессе ходят слухи, что вы окончательно развелись, это так?
— Теперь ты ещё и СМИ занимаешься, Бак? — кажется ему не очень понравилось, что в его личную жизнь совал нос Барнс, может быть дело было, что он пытался флиртовать с тобой, пока ты хлопала своими кукольными ресницами, а губы накрашенные розовой помадой растягивались в сладкой улыбке, и Баки мог сказать, что он хочет быть на месте мужчины, получившим твой воздыханый взгляд.
— Просто забочусь о нашей репутации.
— О… ну, начинайте с себя, конгрессмен, — парирует Джон, уходя, чувствуя неловкость.
Ты смотришь на Баки с лёгким осуждением, ему это очевидно, когда он переводит взгляд на тебя. Ты тоже увидела, что он в очередной раз повёл себя как придурок, и Баки может сказать, что проблема в тебе, ты заставляешь его вести себя так глупо.
— Зря ты так, он переживает из-за развода, — в пол голоса говоришь, заставляя Баки ещё больше пожалеть о своих словах.
Ты знала, что он разводится. Конечно, ты знала. Знала о его сложной ситуации, и Джон вовсе не пытался флиртовать с тобой или заигрывать. Он просто увидел в тебе поддержку, потому что ты единственная, кто не высмеивает его за каждое слово.
Баки поджимает губу, смотря на тебя как виноватый щенок. Но ты лишь берёшь свой кофе и уходишь с кухни.
***
Он кажется тебе до сих пор самым скрытным и опасным из всех вас. Даже Боб, с его скрытыми способностями, не кажется таким угрожающим.
Баки же не может перестать думать о самоконтроле. Как он должен быть лидером, если все его мысли заняты тобой.
Почему твой костюм такой обтягивающий в некоторых местах? Это не правильно. Вряд ли это нормально.
Почему ты так хорошо пахнешь, разве можно пользоваться духами на миссию? Он не знает, не помнит, чтобы так цеплялся за чей-то запах.
Почему ты так смотришь на него? Будто знаешь, что он старается думать о ком угодно и о чём угодно, лишь бы не о тебе.
— Хочешь сходить с нами в бар? — твой тон непринуждённый, когда ты подходишь к нему после вашей миссии. Твои волосы влажные на кончиках, грязь с лица смыта, но на губах снова эта розовая помада. Ты должно быть нанесла новый макияж, после принятия душа.
Миссия была сложной, но удачной, и теперь вы все решили сходить в бар. И зовёшь его ты. Остальные не хотят, чтобы он шёл? Баки накручивает себе.
— Да.
Ты киваешь, пока он старается отогнать мысли о тебе в его квартире, после вашей ночи, принявшей душ в его ванной. Насколько он бы потерян в тебе, раз думал о том, что было бы после вашей близости. Фантазии о тебе становятся всё хуже и хуже.
Он даже не хочет идти в бар, только потому что идёшь ты, Баки тоже решается.
Все напиваются, не сразу, постепенно, пока он остаётся трезвым, не способный напиться быстро или быть пьяным долго. Но, что его удивляет, так это твоя трезвость. Ты тоже не пьёшь, но веселишься со всеми.
Баки держится на расстоянии, не говоря слишком много и не смеясь слишком часто. Он отходит к бару, желая повторить свой заказ, и ты тоже отходишь, становясь рядом с ним.
Твоя улыбка широкая, когда взгляд блестит, а теплое, мягкое освещение бара помогает увидеть насколько ты расслаблена сейчас. Он должен быть разумным, но это сложно. Его самообладание рушится с каждым днём рядом с тобой, решимость, держаться подальше от тебя, превращается в глупую идею.
— Почти все пьяны. Они хотят, чтобы мы развезли их домой.
Конечно, они напелись и им нужно как-то добраться домой. Баки уже представляет насколько это будет хуже пережившей сегодняшней мисси.
— У нас нет выбора, верно? — его губы растягиваются в слабой улыбке, пока он с теплом смотрит на тебя, только на тебя. Потому что только ты делаешь его сердце таким мягким.
— Нет.
Конечно, ты помогаешь им. Потому что хочешь помочь всем кому можно, потому что убеждена, что человек должен помогать человеку, иначе общество перестанет быть безопасным и нормальным.
Когда вы довозите Джона, последним, Баки берёт на себя смелость тащить его до квартиры. Ты наливаешь бедолаге Уокеру стакан воды, чтобы поставить на тумбочку.
— Признайся ей, — произносит Джон, когда Баки кидает его на кровать.
— Что?
— Т/И… скажет ты ей, о чувствах и прочем… Не будь идиотом, идиот.
Баки хмурится, но решает, что если промолчит, диалог не продолжится. Ко всему прочему, паника охватывает его. От куда Джон мог знать? Он один, кто знает? Ты слышала его слова?
— Можем ехать? — ты возвращаешься к кровати Джона, ставя стакан воды на тумбочку.
Баки кивает, и вы вместе выходите из квартиры вашего сокомандника.
Спускаясь по лестнице, Баки прогоняет в голове о словах Джона. Должен ли он прислушаться? Джон знал больше его, ты тоже была влюбленна в него? Баки хочет думать, что да. Но пережить позор отвержения он не может, не готов.
Доехав до твоего дома, Барнс выходит с тобой из машины, прикрываясь что хочет проводить тебя до двери, на всякий случай.
И ты поднимаешься с ним на лифте на свой этаж, в молчании, неловкости и не зная, что сказать.
Выходя из лифта, Баки следует за тобой до дверей квартиры. Он решается или пытается это сделать.
— Спасибо, что помог развести их по домам, — произносишь ты.
— Без проблем.
— Да, но ты не был обязан, — ты пожимаешь плечами.
Тогда губы Баки накрывают твои, ладони ложатся на твои щёки, и тебе нравится вкус бурбона на его губах, который он пил весь вечер. Ты слабо отвечаешь, постепенно отходя от удивления и решаясь ответить ему. К твоему сожалению, Барнс отстраняется.
— Так… ты…
— Хочу сводить тебя на свидание.
— Хорошо, — произносишь ты, радостно улыбаясь, прикусывая губу, пытаясь не визжать от переполняющих эмоций.
— Завтра?
— Направь мне адрес и время.
— Я заеду за тобой в восемь.
— Буду готова, — ты почти визжишь, когда осознаёшь, что пойдёшь на свидание с мужчиной, который, наконец, решился пригласить тебя и который сводил тебя с ума.
— До завтра, — он переминаться секунду, решаясь, прежде чем снова прильнуть к тебе, накрывая твои губы своими.
Незнакомая принцесса || Ivar the Boneless || imagine
Метки: политический брак; чувства; сцена 18+.
Слов: ~
Просторный зал замка погружён в кратковременную тишину. Это злит его, ждать какую-то принцессу, будто он прибыл сюда ради этого. Этот брак не нужен ему, и ему не нужна заграничная избалованная девчонка. Помимо очевидного гнева, раздражения и напряжение прилипших к Ивару, внутри есть что-то ещё.
Страх быть отвергнутым. Он мог сколько угодно говорить, что брак ради политики его не интересует, но в глубине души он знал, что это единственный возможный вариант для него, чтобы стать женатым. Ни одна женщина в здравом уме не захочет калеку и не мужчину.
— Прошу прощение за ожидания, — произносит, по всей видимости, правая рука твоего отца, когда он появляется в зале впереди тебя.
Твоё платье выглядит простым, но явно изысканнее, чем у женщин в стране Ивара, волосы заплетены, но иначе, взгляд опущен, ты будто скользишь по полу, идя прямо за невысоким мужчиной среднего возраста.
— Главное, что вы наконец здесь, — твой отец, и король по совместительству, угрюмо смотрит на тебя, но ты лишь садишься рядом с ним, не поднимая ни на кого взгляда.
Тебе нужно просто переждать это. Даже если у тебя нет возможности убежать, ты знаешь, что у тебя есть ещё пару дней, может быть что-то могло измениться.
Взгляд одного из Викингов, как их назвал друг и правая рука твоего отца, направлен на тебя. Вообще-то они все по очереди смотрят на тебя. Должно быть оценивают. Ты не знаешь об их традициях ничего, и если честно боишься представлять. В твоей груди всё равно теплится надежда, что они такие же люди, как и твой народ, что они не какие-то создания дьявола и бесчинства.
Тебе сказали, что твой предполагаемый муж самый младший из своих братьев, заставив тебя сначала поверить, что к твоему телу не будет прикасаться старый противный незнакомец. Но потом они сказали, что его ноги не работают. Они говорили, что он кровожадный, потому что злой из-за недуга и обиды на собственных Богов. И теперь ты не знаешь, что было бы лучше. Стать женой этого человека, или старика.
— Ивар, моя дочь третья, младшая, как ты можешь видеть, она не обделена красотой и умом, — твой отец нагло врёт ему, но ты не злишься на него, он делает это по понятным причинам. — Она может стать тебе хорошей женой, преданной и плодородной.
Твоё лицо чуть ли не кривится от мысли, что тебе придётся рожать. Тебе придётся дата кому-то жизнь, может быть ценой собственной. Твои внутренности сжимаются. Твоя мать умерла при родах, мамы твоих сестёр тоже покинули этот мир, когда они пришли на свет. И ты не хочешь умирать. Хотя тебе неизвестно, какая жизнь будет тебя ждать, но мысль о том, чтобы оставить своё дитя в этом мире без матери ужасает тебя.
— Мне нужна не только жена. — Его голос хрипловатый, но мальчишеский. Он говорит на твоём языке, сидя напротив твоего отца за столом. Теперь ты знаешь, про кого они все говорили. Его голубые глаза прожигают в тебе чувство страха, его кожа кажется слишком загорелой для человека живущего в холодных местах, его силуэт мощный, пока одна из рук опирается на, как ты полагаешь, что-то похожее на костыль. Из-за стола ничего не видно, а проходя мимо ты не обратила на это внимание.
— Территории, золото, люди.
— У тебя будут люди и территории, часть твоего народа может быть здесь, процветать здесь, — предлагает твой отец, и ты переводишь взгляд на него, удивлённая таким гостеприимством.
***
Тебе не хотелось проходить такой большой путь, плывя на корабле, чувствуя каждый час приступы тошноты и боясь, что кто-то из мужчин позволит себе лишнего. Ты не была женщиной из их страны, даже если теперь ты жена их короля, это не означало, что ты ценна для них, как ты полагаешь, из-за незнания твоих полномочий и предубеждений.
Ивар не был с тобой долго в брачную ночь. Он не тронул тебя. Он избегал тебя всё время, что был в замке, а каждый раз, когда ты пыталась что-то спросить, он вздыхал и закатывал глаза, резко и однозначно отвечая тебе, заставляя отстать от него, связывая чувством обиды.
Когда корабль прибывает на незнакомые тебе земли, ты оглядываешь просторы. Здесь нет снега, как ты ожидав, здесь прохладней, трава ещё коричнево-жёлтая и влажная, но ты думаешь это из-за недавно закончившейся зимы.
Твои люди окружают тебя в роли охраны. Их небольшое количество выделенное из армии твоего отца, но прибудет больше в любой момент, когда король Каттегата отправится в бой.
Ивар идёт впереди, даже не обращая внимание на тебя. Но, как ты поняла, его брат, Хвитсерк, который не очень хорошо знает твой язык, подбегает к тебе. Он идёт рядом, и ты благодарна ему за это, потому что люди пялятся на тебя, перешёптываются, хотя в этом не было необходимости, ты всё равно ничего не понимаешь.
— Он просто не всем и не сразу доверяет, — с сильным акцентом произносит Хвитсерк в пол голоса, когда деревянный пирс сменяется землёй под ногами. — Не обижайся на него.
— Я не делаю этого. — Ты думаешь замолчать на этом, но решаешь, что должна добавить ещё кое-что. — Спасибо.
Он смотрит на тебя, продолжая идти рядом, ожидая объяснений, но ты кажется не собираешься их давать.
— Он не настолько злой.
Ты только киваешь, надеясь, что Хвитсерк не врёт.
***
Ивар сидит рядом с тобой за столом. Уже стемнело, и ты надеялась, что ваши спальни будут раздельными, но этого не было. Ты видела одну кроватью в комнате, куда тебя привели, и Ивар тоже туда зашёл, будто спал здесь уже ни один раз. Он не смотрел на тебя, но он что-то сказал прислуге, девушкам, которые там уже были.
Они помогли разложить тебе вещи, пока Ивар наблюдал, а потом он куда-то ушёл, ничего не сказав тебе.
Ты не знаешь, что должна говорить, даже если тебе хочется, но ты не умеешь, ты не знаешь его языка достаточно хорошо.
Мужчины и женщины смотрят на тебя. Они изучают, потому что ты выглядишь иначе, в тебе есть что-то другое, ты полагаешь рано или поздно, если ты всё ещё будешь здесь. Они привыкнут, просто забудут, какая ты на самом деле.
— Я могу уйти? — ты спрашиваешь, когда музыка становится громче, люди пьянее, а взгляды острее.
— Нет, — он кладёт ладонь на твоё плечо, не давит, но вес его ладони чувствуется. Тебе хочется выскользнуть из под его руки, но возможности нет.
— Ты их королева, ты не уходишь раньше, ты сидишь здесь.
Тебе не приходило в голову, что Ивар собирается дать тебе каплю власти или почтения, как королеве или как к своей жене. Он думает о власти, а не о том, чтобы прижать тебя, посадить на поводок показательно. Даже если он посадит тебя на поводок, и все будут чувствовать это, но они не смогут испытать ничего кроме почитания и страха.
Может быть ты немного благодарна, что Ивар не отходит от тебя. Даже если тебя пугает его натура, он дарил тебе безопасность, может быть даже обещая тебе нетронутость со стороны других.
Это не худшее положение, в котором ты могла бы оказаться. Даже если неизвестность пугает. Это всё повторялось ни один раз, ты не была первой и последней девушкой оказавшейся в такой ситуации. Но ты готова к этому, потому что тревога постепенно отходит на задний план.
Твоя рука тянется к кубку, явно привезённому из другой страны, наполненным элем. Твои пальцы украшены золотом, ты чувствуешь взгляд Ивара на тебе, не желая отвечать ему взаимностью. Даже если он знает насколько ты теперь значима для него, это не означает, что вы хотите признавать друг друга как объекты своей любви, хотя бы потому что оба знаете, что это не возможно.
Он не любит тебя. Не влюбился с первого взгляда. И ты даже не хочешь думать о том, какого он мнения о тебе. Ты же не хочешь быть глупой. Ты разменная монета для своего отца, никакой любви со стороны того, кто казалось бы должен был тебя любить не было, её и не будет со стороны иностранца.
— Можешь идти, — произносит Ивар, когда людей в большом зале становится меньше.
Ты немного захмелела, сытая мясом и хлебом. Без лишних вопросов, ты поднимаешься со своего места. На мгновение тебе кажется, что кто-то прожигает тебя взглядом, кто-то следит за тобой, но ты слишком сонная и пьяная, чтобы обернуться.
Слуги помогают тебе подготовиться ко сну, и ты бездумно падаешь в мягкую и тёплую кровать. Ты не слышишь, как твой муж крадётся, ложась рядом с тобой.
Утро наступает с шумом города. Раньше ты могла сидеть в своей башне, не слыша что происходит внизу пока не открыла бы окна, и то не всегда. Сейчас же жизнь этих людей просачивается сквозь доски стен, избавляя тебя ото сна. Ты протираешь глаза, шевелясь в постели, и признавая, что находишься в ней не одна.
Ивар спит рядом с тобой. Может быть ты ожидала, что его не будет, когда ты проснёшься. Но он здесь. Удивительно, но может быть алкоголь не выветрился, из-за чего ты можешь признать – твой муж красив. Его грудь и руки крепкие, от вечного напряжения мышц, оголеные, мех совершенно не прикрывает его. Чернила немного теряются на загорелой коже, но всё ещё видны, и ты внимательно изучаешь их взглядом, пока твой взгляд не скользит к краю меха, прикрывающемуся его пах и слабые ноги. Тебе нужно отпустить мысль о нём, как о красивом мужчине, пока ты не заставила саму себя заблуждаться.
— Перестань пялиться, — его голос хриплый после сна. Ивар поднимается, и тогда ты чувствуешь от него мускусный запах, запах кожи и земли, запах эля. Это слишком хорошо для мужчины.
Неуютно поёрзав на своём месте, ты поднимаешься, тоже садясь на противоположенный край кровати.
Твой муж не хочет думать, как далеко ты бы зашла, не проснись он. Твоя рука ведь могла бы потянуться к одеялу, или ты не осмелилась бы. Он не знает. Все люди вокруг него шептались, они хотели знать каков его недуг, чтобы потом отвратиться, хотели знать правду ли распространила Маргрет. Это одна из основных проблем – даже будучи Королём его волнует их мнение.
— Не вздумай трогать меня без моего разрешения, — произносит он, вызвав твое замешательство.
Ты оборачиваешься на него.
— Я не прикоснулась к тебе…
— Ты думала.
— Нет. Не думала.
Он не слышит лжи, но это не значит, что её нет. Он просто плохо тебя знает, чтобы понимать лучше, когда ты врёшь, а когда нет.
Ничего не сказав, он тянется к своему металлу для ног.
***
Насколько могло быть глупым для него жениться? Очевидно очень глупым. Но жениться из-за политики было лучшим решением, чем не делать этого никогда. Так он хотя бы мог отвести слухи от себя. Было бы ещё лучше, если бы ты смогла понести его ребёнка. Единственная проблема, что он не мог оплодотворить тебя.
Ивар молчалив на твой взгляд больше обычного. Ты редко его видишь, он пропадает целыми днями, около двух недель, ты полагаешь, что у него могла быть любимая, кто-то к кому он стремился, королевские дела тоже отвлекали его. Но может это могло быть к лучшему, ты точно не знаешь.
Пока ночью он не приходит раньше обычного. Ты расчёсываешь свои волосы, расплетая косы заплетённые девушками слугами. Твой взгляд невольно падает на Ивара, хромающего к кровати, держа в руке что-то похожее на маленький мешок. Твои брови невольно хмурятся в попытке разглядеть это через отражение, но тебя отвлекает одна из прислуг, кажется Фрейдис, она представилась тебе так, ты отводишь взгляд на неё.
Её нежная, но ядовитая улыбка и взгляд направленный только на твоего мужа, должны бы беспокоить тебя. Но ты знаешь, это не привело бы ни к чему хорошему. Тебе не нужны эти отравляющие чувства и мысли.
Чашку, держащую в своих руках, она передаёт Ивару. Он принимает это без благодарности, выпивая залпом всё и сразу, отдавая ей пустую, и даже не смотря на блондинку. Она уходит, покорно, кажется разочарованная, что он ничего не сказал ей.
— Что это было? — твой вопрос слетает сам собой с губ. Ты никогда не видела, чтобы до этого он что-то пил перед сном.
— Ты уже готова лечь спать?
Ты залезаешь в постель, когда он всё ещё сидит спиной к тебе. Его руки возятся с железом на ногах, пальцы справляются с жестоким металлом мастерски.
— Да… — ты смущена игнорированием своего вопроса, но отвечаешь, ведь так делают послушные жёны.
Ивар ложится рядом с тобой, именно тогда его дыхание становится ровным. В этот раз на нём остаётся льняная рубаха. Твои брови сводятся к переносице, от непонимания происходящего. Всё это слишком странно, он никогда не вёл себя так до этого, даже если это маленькие жесты.
— Я могу чем-то помочь тебе? — интересуешься ты.
Ивар знает, что всё равно будет выглядеть неспособным идиотом. Но он должен поверить той старухе у озера в лесу. У него не много выбора, кроме как попытаться. Ему нужен будет наследник, люди вокруг будут шептаться, если этого не произойдёт и люди будут знать, что его место на троне не достаточно крепкое.
— Разденься.
Ты хочешь спросить, зачем и что он вообще имеет в виду. Но у тебя нет выбора, кроме как молча выполнить то, что он сказал. Он твой муж, и ты догадываешься чего он наконец захотел от тебя.
Может быть это не будет больно и унизительно, как тебе рассказывали дам из близкого окружения в замке и замужние сёстры.
Твоя сорочка скользит по плечам, прижимая к себе одеяло, ты снимаешь с себя одежду уже под ним, стараясь прикрывать как можно больше. Ивар наблюдает за тобой. Он видит больше твоей кожи, внутри его груди зарождается незнакомое чувство, медленно идущее внизу к животу.
Развернувшись к нему, всё ещё прикрывая себя мехами, ты смотришь на него с ожиданием команды.
— Поцелуй меня.
Ты знаешь о чём он говорит, ты не маленькая девочка, но ты никогда этого не делала. Твоего тела не касалось удовольствие, поцелуй и уж тем более похоть. Но ты всё равно сдвигаешься. Подползаешь ближе к своему мужу, с попытками скрыть свою робость, ты кладёшь ладонь на его грудь, тянешься к его губам, придерживая меха, твои длинные волосы спадают водопадом по плечам. Губы аккуратно накрывают его, глаза сами закрываются, будто это должен быть волшебный момент, но ты отстраняешься, думая что это и есть поцелуй. Таким он был на церемониях, скрепляя союзов двух влюблённых людей. Но Ивар хватает тебя за затылок, притягивая к себе обратно и впиваясь в тебя, как хищник в добычу. Он терзает. Наслаждается вкусом. Аппетит пробуждается стремительнее, когда твой жалостливый стон доносится до него. Но ты не отстраняешься. Ты не вырываешься, как могла бы, не желая его тепла. Это приятнее, когда он скользит рукой к твоей талии. И его прохладная с улицы кожа касается твоей согревшейся в вашем доме и тепер под одеялами. Ты кажешься напряженной, заставляя Ивара думать о своей вине. Но ты неумело пытаешься отвечать ему, заставляя отступить сомнения.
— Я… я никогда не была с мужчиной, — произносишь ты, полагая что в его культуре нет такого ортодоксального отношения к невинности женщины.
— Я догадался.
Это звучит грубее, чем Ивар планировал, и ты полагаешь, что это его попытка напомнить о вашем различии культур и вас как людей.
— Сядь на меня.
Ты послушно делаешь это. Когда чувствуешь, как его возбуждение слабо упирается в тебя, имея на себе лишь одним слоем ткани в виде его брюк. Ты чувствуешь себя неуютно, это кажется странным и слишком давящим на тебя, но ты не двигаешься, только ждёшь команды.
— Ты не снимешь её? — твои пальцы касаются его рубахи.
— Нет.
Он сжимает твое бедро, когда его взгляд старается не задерживаться на твоей груди. Ивар не хочет показаться восхищённым твоей красотой, но каждая твоя часть кажется прекрасной. Он может сказать, что эти глупые плотные платья и собранные волосы совершенно не показывают насколько ты прекрасна. Может дело в мехах вокруг, свете огня и в его боли, но на мгновения ему кажется, что сама Фрея благословила его тобой.
Он больше не спрашивает, когда тянет тебя к себе, снова целую. Ты приподнимаешься немного над ним, тогда он развязывает брюки, и рукой проскальзывает к своему почти твёрдому члену. Его пальцы натыкаются на каплю влажности на головке, когда он пытается трогать себя, надеясь, что так сделает лучше, и будет полностью готов.
Ты скулишь, как только его рука касается твоего жара. Два пальцы проникают в тебя, лаская, одновременно доставляя дискомфорт и что-то незнакомое, но приятное. Ты скулишь ему в губы. И тогда он отрывается от тебя, заставляя думать, что тебе не позволено насладиться им или процессом. Но твои стоны только сильнее затягивают узел внизу его живота.
— Иди медленно, — произносит он, когда спускает брюки совсем немного.
Его голос растворяется в треске дров в огне и в ветре за стенами деревянного дома.
— Мне просто сесть на это?
— Да.
Ты краснеешь, твоё замешательство очевидно, но ты смело действуешь, боясь, что медлительность разозлит твоего мужа.
Он помогает тебя. Его рука держит его член, крупный, с немного красноватой головкой, волнистые волосы вокруг основания чуть темнее, чем ты могла бы подумать. Но ты стараешься долго не пялиться. Нависая над ним, ты проскальзываешь рукой к себе. Впервые прикасаясь к самому чувствительному месту, немного раздвигая себя, надеясь, что это поможет лучше принять твоего мужа.
Мучительно медленно для Ивара, и не выносимо болезненно для тебя, ты позволяешь ему погружаться глубже. Твои ногти впились в его плечи, ты прикусываешь губу, а на глазах выступают слёзы. Это не так хорошо, как ты думала, что могло бы быть. И теперь тебе придётся терпеть это каждый раз. Ты не можешь поверить, как женщины терпят это, годами мучаясь, страдая и делая вид, что всё нормально.
Твой всхлип заставляет Ивара поднять глаза. Его удовольствие быстро исчезает, когда он видит твою реакцию.
— Перестань.
— Прости. Я… я привыкну.
Он просил перестать тебя пытаться сесть до основания. Но от твоих слов только хуже. Если бы он был нормальным мужчиной, перевернул бы тебя и прекратил твои попытки, взяв всё в свои руки. Но он не может, не заставить тебя прекратить это, не заставить себя найти подходящие слова, чтобы убедить закончить тебя пытаться.
Ты принимаешь его полностью. Чувствуя себя сытой и переполненной ощущениями. Дыша глубоко, ты стараешься не думать о дискомфорте. Может быть это пройдёт, потому что капля удовольствия, совсем небольшая, появилась, и заставила тебя немного расслабиться.
— Ты в порядке? — его голос по-настоящему озабоченный твоим комфортом и состояние выводит тебя из раздумий.
— Почти.
— Можешь двигаться, когда будешь готова. Ты должна прыгать на мне, чтобы я… пришёл, — произносит Ивар, кажется впервые смущаясь при тебе.
Но ты думаешь о том, что не сможешь пошевелиться теперь. В каком-то смысле тебе нравится быть наполненной им, но мысль о прыжках на нём приводит тебя к выводу, что тебе нужно будет снова и снова чувствовать эту боль.
— Мне нужно привыкнуть.
— Как скажешь, — произносит он, когда его рука тянется к твоим волосам, поглаживая тебя в успокаивающем жесте.
Странное ощущение, его сердце разрывается от твоей боли, его глаза внимательно изучают тебя, а мысли крутятся вокруг тебя, он знает, что в этот раз проблема не в нём. Тебе просто нужно привыкнуть. Следующий раз будет проще, а он будет нежнее.
Метки: сцена 18+; неуверенность у читательнице; немного ревности.
Слов: 1 154
Он не может поверить, что ему приходиться ждать тебя так долго. Ты никогда не заставляла его ждать, что очень нравилось Баки. Пунктуальность это часть тебя, но сейчас он сидит на вашем диване в гостиной, глубоко вздыхая, когда не слышит твоих шагов, ты из раза в раз что-то бормочешь, ругаясь себе под нос в вашей спальне и он не может понять, что с тобой происходит. Ты была такой заведённой уже несколько недель. Баки примитивный мужчина, во всяком случае в положительном ключе. Он решил, что это просто твоё напряжение. Тебе нужна разрядка, и ты позаботился об этом, и кажется ты стала расслабление, но потом это электричество вокруг тебя снова вернулось, и в следующие разы, ты больше не позволяла ему притрагиваться к тебе, ссылаясь на что угодно, лишь бы его руки оставались при нём.
Теперь ты не могла выбрать платье или топ, (Баки понятие не имеет) чтобы сходить с вашими друзьями в бар. Это просто бар, почему ты так нервничаешь? Может у тебя кто-то есть? Может это начала вашего конца? Барнс не хочет об этом думать, это глупо. Ты его девушка, вы живёте вместе. Ничего между вами не изменилась, но изменилась ты.
— Ладно, я всё, — произносишь ты, выходя полностью готовая.
Твой вырез слишком откровенный на его вкус, но вы идёте в бар, несмотря на откровенный топ, твои рукава длинные, а на ногах джинсы, он может быть уверен, что это просто поход с вашими друзьями, ты просто подчёркиваешь одно из достоинств. В любом случае, ты великолепно выглядишь. Ты всегда великолепно выглядишь. Баки поднимается с вашего серого дивана, когда через панорамные окна вашей квартиры проникают лучи постепенно садящегося солнца. Небо превращается в оранжево-розовое из голубого, пока вы ещё дома.
— Замечательно выглядишь, — произносит Баки, оставляя быстрый поцелуй у тебя на губах, обвивая рукой тебя за талию.
— Правда? — твой голос странно тихий и робкий, заставляя Баки нахмуриться, отстраняясь от тебя.
— Конечно. Лучше всех.
Его комплименты льются в твоё сердце, лаская твою измученную самооценку. Заставляя тебя расслабиться, потому что это почти облегчает твои мысли и подозрения.
— Идём.
***
Стив сидит рядом с Нат, держа руку на спинке небольшого дивана в баре. Ты рядом с Баки, напротив Нат, и его рука часто касается твоего плеча, периодически обнимая тебя, заставляя вспомнить, что ты ни одна, что он рядом и всегда хочет тебя какой бы ты не была.
Рано или поздно, тебе пришлось отойти в уборную, и Наташа последовала за тобой, потому что девочки всегда ходят вместе.
Когда ты направляешься дверям с табличкой в виде фигурки девушки, идя впереди Наташи, несколько мужчин в пьяном угаре кидают взгляды на тебя, конечно, они смотрят, как и Баки, провожающий тебя взглядом. Он знает, что ты красивая девушка, конечно, остальные это видят, но ты его девушка, он вроде как немного убеждён, что ты принадлежишь ему. Это неправильно и нездорово, Баки знает это, но он не позволяет отравляющим почкам зацвести в цветы, распуститься из лёгкого собственничества.
***
Вы приезжаете домой поздно, Баки не отпускает с тебя руки, постоянно желая держать их на твоём теле. Пока вы не скрываетесь за дверью квартиры, тогда он прижимает тебя к дверям, впиваясь жадным поцелуем в твои губы, параллельно закрываясь на замок.
Ваша дорога до кровати освобождающая и быстрая. Ты полагаешь дело в алкоголе и расслабленности, пока Баки не разворачивает тебя к себе спиной. Толкает на кровать, заставляя упереться в матрас руками и коленями, пока он позади тебя становится на колени перед тобой, прямо напротив твоей сердцевины, готовый сразу же тебя съесть.
Его пальцы не снимают с тебя кружево, они лишь отодвигают ткань и холодный металл касается твоей мокрой разгорячённой киски. Барнс знает, что делать, вы не первый год вместе. Его пальцы проникают в тебя, его язык касается твоих губ, лаская, вытаскивая твои мяуканья одно за другим, заставляя тебя падать и падать.
Когда ты остаёшься опустошённой и обессиленной, Баки похлопывает тебя по бедру, сам спускает боксеры по своим крупным бёдрам, когда его член уже болезненно твёрдый, кончик покрасневший и мокрый от предэякулята. Он проходится по себе пару раз, пока ты пробираешься дальше по кровати, на четвереньках, пока Баки залезает позади тебя, но он не позволяет тебе лежать поперёк, он подталкивает тебя, разворачивая к зеркалу у вашего шкафа. Теперь вам не сложно наблюдать со всех сторон за происходящим.
Баки расстёгивает твой бюстгальтер, снимает его с тебя, освобождая твою грудь, он стягивает с тебя кусочек кружева, обнажая окончательно перед зеркалом. Барнс сжимает твоё тело, каждую часть, везде, где он может достать. Пока ты наблюдаешь за вашим отражением. Вы оба словно животные во время течки, сезона спаривания, и увидь себя со стороны, ты бы почувствовала отвращение, но сейчас ты только больше возбуждаешься, забывая о том, какие мысли тебя посещали сегодня вечером, ничего о твоей отвратительности, несуразности, омерзительности, этого нет.
Баки сжимает твою грудь, оставляет поцелуи на твоей шее, пока его бёдра продолжают соприкасаться с твоими, пока его член растягивает твою жадную и нуждающуюся киску. Он слышит как ты хнычешь, стонешь и это подводит его всё ближе и ближе.
— Посмотри на себя, милая, — произносит Баки, косясь на твоё отражение, пока прижимается носом к твоему виску, грудью к твоей спине. — Все парни пялились на тебя, ты знаешь? Ты специально оделась так, чтобы они заметили?
Ты отрицательно качаешь головой, не способная выдавить из себя «нет».
— Значит для меня? При всех? Ты хотела, чтобы я злился? Ревновал?
— Я просто хотела... понравиться тебе... только тебе...
— Я люблю тебя, — произносит Баки. — Тебе не нужно нравиться мне... Блять... просто глянь на себя, разве ты не понимаешь сколько мужчин хотят тебя, как они этого хотя? Ты не понимаешь что делаешь со мной? Особенно, когда становишься такой плаксивой и нуждающейся... твою мать.
Горячее дыхание Баки обжигает твою шею, пока ты стараешься оставаться с ним, не поддаваясь полностью своему удовольствию. Глаза почти закрываются, когда очередная волна оргазма приближается, желая накрыть тебя как одеяло. Баки замечает как ты приближаешься и его рука в момент обхватывает твою шею, заставляя тебя напрячься. Он не делал это часто, и ты не фанатка удушья. Но Баки просто держит руку на твоей шее, ничего больше.
— Ты должна смотреть, дорогая, иначе как ты поймёшь, что вижу я? — Баки не переставая двигать бёдрами, доводя тебя до предела с каждым толчком.
— Баки... — его имя молитвой слетает с твоих губ, когда ты в очередной раз чувствуешь его губы на твоей шее, щеках, висках.
Твоя вытянутая рука, на которую ты опиралась в кровать, подгибается, пока вторая лежит на руки Баки, что он держит на твоей шее. Напряжение твоего тела достигает предела, а затем в момент ослабевает.
Ты почти готова рухнуть, но Баки выпрямляется, позволяя твоему телу облокотиться на него, не упав. Он кончает глубокими толчками в тебя, пока ты видишь в зеркало его и себя, как его рука обёрнута вокруг твоей талии, как другая сжимает твою шею. Его глаза зажмуриваются на секунду, когда его удовольствие проходит через собственное тело. И тебе нравится, как он прижимается носом к твоим волосам, наслаждаясь твоим запахом, теплом, вашей близостью.
— Ты всегда великолепна, всегда... — произносит Барнс. — Не смей думать иначе.
Ты опускаешься, садясь вместе с Баки, пока он всё ещё в тебе. Барнс оставляет поцелуй за поцелуем на тебе, куда может дотянуться, пока ты восстанавливаешь дыхание.
Лунный свет освещает часть комнаты, где Джад прижился на несколько месяцев. Его тело горячее, прижимается к тебе под простыню, тихое сопение прямо у тебя рядом с ухом, свидетельствует о том, что он спит. Ты стараешься думать о лучшем, стараешься не думать о завтрашнем дне, потому что это расстроит тебя. Завтра он снова будет Пастером, отцом Джедом, закованный в обязательства и тёмный костюм с белым акцентом на шее, пока ты будешь сама с собой, в своей квартире, не видясь с Джедом, пока не стемнеет.
Ваши отношения слишком переменчивы. Джад милый и предлагал сделать всё более открытым, он не стесняется своих чувств к тебе, но ты убеждена, что вам лучше быть аккуратнее, лучше не спешить, а огласка добавит скорости.
У тебя нет сна, поэтому ты глубоко вздыхаешь, когда в очередной раз переворачиваешься лицом к Джаду. Он выглядит слишком мило, когда спит как ягнёнок. Твои губы сами собой растягиваются в улыбке. Накрывая его щёку ладонью, ты наблюдаешься, как черты его лица только больше расслабляются.
— Не спится? — охрипший голос доносится до тебя и ты теперь думаешь, что не должна была трогать его.
— Прости, что разбудила, — произносишь ты.
— Ничего, всё в порядке. — Джад накрывает твою руку своей и подносит её к губам, оставляя поцелуй за поцелуем, по-прежнему прикрыв глаза. — Я толком не спал.
Ты не веришь ему, знаешь, что он просто хочет тебя успокоить. Это вызывает у тебя слабую улыбку.
— Может быть... мы могли бы встретиться у меня дома в следующий раз? Мне кажется у тебя не очень удобная кровать, — произносишь ты.
Джад усмехается, кладя твою руку себе на грудь и ты чувствуешь, как его сердце бьётся через клетку рёбер, его тепло вокруг тебя. Тебя нравится, какой он нежный с тобой, тебе нравится он.
— Значит, завтра я могу переночевать у тебя? — он переворачивается на бок, снова ближе к тебе, открыв глаза и любуясь твоими уставшими чертами, ты хочешь спать, но что-то должно быть беспокоит твой славный разум.
— Да, я буду очень гостеприимной, — мурлычешь ты, пододвигаясь ближе к Джаду и накрывая его губы своими, утягивая в нежный поцелуй.
Он обнимает твою талию, отвечая тебе и прижимая тебя к себе.
Кровать небольшая, но кажется вам это нравится только больше, потому что у вас есть возможность прижиматься друг к другу ближе.
Когда ты пытаешься привыкнуть к темноте, всё ещё чувствуя руки Кларка на себе, паника сама собой поднимается к твоему горлу. Через окна поезда видно стены туннеля провода и бетон, должно быть вы даже не близко к станции.
— Ты ударилась? Ты в порядке?
— Да, да, я думаю я в порядке, — ты лепечешь, даже если до сих пор не поднялась на ноги, сидя на коленях перед Кларком, который тоже сидит перед тобой.
Он бережно поднимает тебя, держа за плечи и локти.
Должно быть это могла быть техническая остановка, полагаешь ты и все окружающие. Но Кларк знает, что это совсем не так. Он слышит машиниста, который описывает происходящее.
«— Человек на пути, в плаще, не двигается, на футболке кажется британский флаг… не отходит» — голос мужчины нервный, и Кларк может понять почему.
Ему нужно быть там, нужно защитить людей, но оставить тебя здесь кажется не разумным. Тогда поезд будто бы шатается, вибрируя, и заставляя всех людей снова падать и держаться за всё что можно.
— Держись меня, ладно? — произносит Кларк, хватая тебя за талию и стараясь вести к началу поезда.
Может быть если ты будешь ближе к нему в случае чего, он сможет среагировать вовремя. Но не успеваете вы пройти достаточно, как крыша поезда начинает обваливаться. Метал проминается от тяжести чего-то сверху и стоит первому камню пробиться в вагон, все понимают, что это обвал. Земля сыпаться в поезд, шум от неё и разрывающегося металла режет уши. Крики людей вокруг тебя и паника заставляют теряться. Ты не слышишь голос Кларка, когда он говорит. Ты не сразу понимаешь, что он хватает тебя за талию, и тогда порыв ветра обхватывает тебя. Осколки сыпятся на вас, но Кент прижимает твою голову к себе, заставляя уткнуться в его грудь и не подвергать твои глаза и лицо опасности. Вы стоите перед поездом, который выглядит совершенно нормально. Сверху нет никакой земли или тяжёлых камней.
— Супермен, — мужчина рядом с вами привлекает внимание.
Тогда ты оборачиваешься на него, также как и Кларк. Высокий мужчина, в пальто по щиколотки, на нём футболка с британским флагом, ботинки и джинсы. Он не выглядит как один из злодеев, которые до этого нападали на город, скорее похож на какой-то панка.
Ты хмуришься на слова незнакомца, когда их смысл доходит до тебя. Почему он говорит о Супермене? Сейчас.
— Твоя милая подружка не знает о твоей тайной жизни, — улыбка незнакомца заставляет тебя напрячься, переведя встревоженный взгляд на Кларка.
Что-то во всём происходящим было не так. Кларк только что вынес тебя из поезда, из которого до сих пор разносились ужасающие звуки думающих что они умрут, людей, пока поезд со стороны выглядел совершенно нормально.
— О чём он, Кларк? — интересуешься ты, нахмурившись.
Свет фар поезда единственный источник света в туннеле, он по моргает тебе разглядеть всё вокруг, также видя Кларка, и его смятение.
Глянув на тебя, Кент чувствует ком в горле, заставляющий его нервничать. Этот мужчина не тот, кто должен тебе рассказывать о нём правду. Кларк планировал рассказать тебе позже, ему бы пришлось, потому что он рассчитывал на отношения с тобой, на что-то стабильное, искреннее и честное.
— Я рассказал бы тебе позже, и мы обсудим это позже, не сейчас, — он кладёт на твои щёки ладони, смотря на тебя со всем теплом, что у него есть, заставляя твоё сердце сжаться.
— Не расскажешь ей о том, какой ты герой? — мужчина позади тебя усмехается.
— Кто ты вообще такой?
Ты видишь как брови Кларка хмурятся, он никогда не выглядел таким серьёзным и даже злым, но ты можешь признать, он выглядит горячо в таком настрое.
— Манчестер Блэк, — мужчина усмехается. — А ты, Кларк Кент – Супермен. Мнимый защитник Земли.
— Я и есть защитник Земли, — произносит Кларк, снимая очки и пряча их во внутренний карман пиджака.
— Если бы… но я слышу твои мысли, знаю твои желания… — Блэк переводит взгляд на тебя, похабно усмехаясь.
— Не смотри даже на неё! — Кларк злится. Вся эта ситуация раздражает его. — И оставь в покое невинных людей!
— Они и так в порядке, разве ты не видишь, никакой опасности на самом деле нет, — указывая на поезд, говоря со своим британским акцентом, произносит Манчестер. — Если бы они выбрались из своих иллюзий, услышали бы собственный голос и подумали лучше, то выбрались бы отсюда.
Свет фонариков доносится до вас, заставляя тебя осознать, что должно быть спасатели или обычные рабочие метро хотят проверить в чём проблема остановившегося поезда и не отвечающего машиниста.
— Думаю, я забираю её, чтобы у тебя была мотивация, Кларки, — произносит Манчестер направляясь к тебе, когда Кент отталкивает его с такой силой, что тело британца впечатывается в стену в паре метров от вас.
— Только тронь её!
Тогда ты теряешь сознание, переставая понимать, где находишься и что происходит.
***
Твои веки тяжелые, но ты всё равно просыпаешься, зная что другого варианта нет. Ты обязана прийти в себя. Эта мысль сама собой появляется у тебя в голове.
Твои руки не связаны, но голова болит, под тобой твёрдая поверхность, похожая на операционный стон, холод моментально тебя окутывает, заставляя сжаться. Постепенно оглядываясь, ты видишь стены, бетонные, нет окон, но одна из стен со стеклом, за которым виднеется кажется коридор.
— Твои мысли похожи на комок червей. — Его голос с английским акцентом заставляет тебя вздрогнуть. И тогда ты видишь перед собой мужчину, который был в метро. — Но это интересно… девушка супергероя совсем не девушка супергероя, — усмехаясь, говорит он.
Ты хмуришься. О чём он говорил? Или человек предполагаемый телепат не был настолько уж умён.
— Он не знает о том, какая ты на самом деле, а ты не знаешь, кто он на самом деле. Разве не иронично? — вопрос явно риторический.
Следя за тем, как он подходит ближе к тебе, ты напрягаешься, понимая, что ничего хорошего в твоей ситуации нет.
— Но он всё равно уже дорожит тобой, — произносит мужчина. — Ты ещё не слышала обо мне, как и Кларк, но скоро вы будете сами писать моё имя в газетах, заголовки будут кричать «Манчестер Блэк сразил Супермена!», — его губы растягиваются в довольной улыбке, пока взгляд с прищуром, смотрит на тебя, прекрасно понимая, что в твоей голове.
— Ты… ты телепат, и хочешь убить Супермена?
— Очень сообразительная, — издевательски говорит Блэк.
— Но… вряд ли можно читать мысли Супермена.
— Конечно нет, но можно заставлять других идти против него, — произносит Манчестер, заставляя тебя ужаснуться от осознания того, что он хочет сделать. Манчестер не сокращает расстояние между вами, оставляя приличный метр, пока наблюдает за твоим осознанием и должно быть наслаждается твоей паникой. — Оставлю тебя, хотя беседа вышла очень содержательной, и я с радостью продолжил бы, но мне пора.
Ты не успеваешь даже понять, как он уходит, оставляя тебя в этой комнате, больше похожую на старую, заброшенную операционную. Когда ты остаёшься одна, то твой взгляд скользит по обстановке вокруг. Это всё выглядит ужасно, слишком не стерильно, настолько, что ты боишься подхватить что-нибудь просто сидя здесь. Но у тебя нет выбора, учитывая обстоятельства.
Мысли сами начинают крутится в твоей голове. Кларк на самом деле был героем, тот кто спасает всех, он был Суперменом? Ты не сильно сомневаешься в этом, но это не то, что ты думала, что узнаешь. Он был в хорошей форме, но он никогда не казался тебе тем самым парнем спасающим мир. Как люди могли не узнавать его, он ведь носил только очки, а это не лучшая маскировка.
***
«— На пересечение двух линий метро, поезд с пассажирами застрял прямо под несколькими тоннами земли. Спасательные службы уже работают, но многие в ожидании Супермена или других супергероев. Мы будем держать вас в курсе», — девушка с медным цветом волос вещает на весь город в программе новостей.
Лоис с замешательством смотрит на происходящее в телевизоре. Где был Кларк? Он должен быть уже там, спасать всех, как он всегда делает. Но его нигде нет, даже намёка на присутствие Супермена.
Метки: начало/зарождение отношений; описание ранения.
Слов: ~
Его руки крепко обнимают тебя, пока ты брыкаешься. Его тело в первые ощущается таким большим, крупным и твёрдым. Ты просто никогда не думала насколько Баки на самом деле сильный, особенно теперь, когда он вроде как не Зимний солдат. Когда часть его мышечной массы не поддерживается изнурительными тренировками, и он просто спасает мир, а не разрушает его.
— Тише, — он прижимается к бетонной холодной стене собственной спиной.
Его слух напряжён, он пытается понять как далеко ваш противник, прислушаться к каждому шороху.
Ты ничего не слышишь, пока твоё, оказывается не такое крупное и сильное тело, как ты всегда думала, после того, как поняла, что не обычный человек, а улучшенная версия, прижимается к Барнсу.
Это странно, быть так близко к нему. Ты старалась не думать о нём как о мужчине, только как о коллеге. Он тот, кто работает с тобой в одной команде, на этом его статус в твоей жизни заканчивается.
Шаги доносятся до вас отчётливо. Двое. Мужчины. Проходят мимо коридора, в котором вы остановились с Баки.
Он ослабевает хватку. Больше не закрывает твой рот и рука опадает с твоей талии, позволяя тебе свободно владеть собственными руками.
— Постой на стрёме, я туда и обратно, — произносишь ты, стремясь уже выйти из вашего маленького укрытия, но он хватает тебя за локоть, потянув на себя.
— Нет. Мы не разделяемся.
Ты хочешь поспорить. Но разговор – это время, которого у вас немного. Тебе остаётся только согласиться.
***
— Может, я могла бы поработать с Наташей? — предлагаешь ты, смотря на Ника напротив тебя, сидящего за рабочим столом.
Он всегда выглядит немного уставшим и как будто в его голове вечный вопрос «серьёзно?», чтобы ты не спросила. Из твоих наблюдений, ты пришла к выводу, что такое поведение у него со всеми, поэтому на себя и свою глупость ты не думаешь.
— В чём проблема с Барнсом?
— Ни в чём. — Ты пожимаешь плечами, сидя перед столом Фьюри. — Просто у меня уже будет седьмая миссия с ним. Разве это не слишком часто? Разве мы не должны чередоваться для избежание… конфликтов или близких связей?
— Вам и так удаётся завести близкие связи, сколько бы мы вас не чередовали. — Он тяжело вздыхает. Видимо у Щ.И.Т.а есть какая-то проблема с демографией в их организации. — Хорошо. Я свяжусь с Романофф. Будь готова завтра к отправлению.
Ты киваешь, и поднимаешься со своего места, пока Ник набирает номер секретаря, чтобы поручить ей назначение встречи.
***
Баки старается не пялиться на тебя, когда ты стоишь на мосту второго этажа. Спорт зал не маленький, просто огромный, если быть честным, и многие агенты ходят сюда поддерживать форму и способности. Ты тоже не исключение. Но иногда некоторые останавливаются на мосту, который присоединён ко второму этажу, пока у спортзала высокие потолки в два этажа, сам находясь на первом. Ты сверху, рядом с Еленой, наблюдаешь за всеми, или даже не смотришь ни на кого, потому что тебе это не интересно. Он думает, что ты не хочешь связывать личное и работу, потому что другого объяснения твоей отстраненности он не может найти. Баки не хочется думать, будто он не для тебя. Но других мужчин здесь ты тоже игнорировала или отказывала им даже в маленьком флирте.
— Ты говорил с ней? — голос Стива привлекает внимание, пока Баки снова подтягивается.
— Нет.
— Ты должен поговорить с ней.
— Я не думаю, что нравлюсь ей. Зачем тогда разговаривать? — он вздыхает, снова подтягиваясь.
— Откуда тебе знать, если ты не говорил с ней?
Баки переводит взгляд на тебя. Твои волосы собраны, показывая черты лица, как никогда хорошо, учитывая, что обычно ты работала в маске. Спортивная одежда хорошо сидит, под футболкой виднеются лямки спортивного лифа. Он не хочет думать о тебе, о твоём теле и о том, какой он неудачник. Встреть он тебя до войны, даже не думал бы о том, что он не нравится тебе. Баки предложил бы тебе всё что у него есть, сказал бы, что положит мир к твоим ногам, и сделал бы это. Но теперь у него ничего нет. Он больше не тот преданный отечеству герой, справляющийся на фронте, следящий за тем, чтобы щетина не отрастала слишком быстро, а волосы всегда были подстрижены, потому что дамы на войне всё равно есть. Бедные женщины видят и так много плохих вещей, он не хочет добавлять к этому свой неопрятный вид. Он был хорошим учеником в колледже, не лучший, но ему удалось бы заработать достаточно, чтобы купить своей женщине хороший дом в пригороде, может квартиру в Бруклине, пока он не сделал бы тебя беременной. Он купил бы тебе всё, что ты попросишь. Он не стал бы напрягать тебя своими проблемами, справлялся бы с ними как мужчина, даже если ужасы войны никогда не покидали его. Но теперь он не уверен, что справится с этим, каждую ночь кошмары всё равно посещают его, даже если в Ваканде позаботились о его ментальной свободе. Он мог бы тебе и сейчас купить дом в пригороде, но ему кажется ты сама можешь это сделать, потому что за спасение мира неплохо платят, даже если не достаточно, учитывая ваши риски жизнями. Он думает, что тебе вряд ли будет нужен этот дом в пригороде. Он стал ужасным собеседником, ему легче молчать, но это явно не всем нравится. Раньше ему легче удавалось познакомиться с кем-нибудь. Тепер он смотрит на всех так будто не может их терпеть, хотя это совсем было не так. Он просто слишком погружён в воспоминание или пытается выглядеть серьёзней, опасней чем является, чтобы никто лишний раз не пытался с ним заговорить и ему не пришлось налаживать связи.
Баки знает, что сейчас от прежнего него осталась лишь оболочка, жалкие воспоминания и не больше. Он совсем другой человек, и ему жаль разочаровывать Стива, который будто бы ждёт, что появится прежний Баки, самоуверенный, пытающийся флиртовать с каждой девушкой и защищающий своего друга от хулиганов. Но его нет. Тот человек ушёл и Баки знает, что вряд ли вернётся.
— Не хочу навязываться, — произносит Барнс, спрыгивая с турника.
Он снова поднимает на тебя взгляд и тогда встречается с тобой. Ты тоже смотришь на него, он не слышит твоего разговора, слишком много людей и шума вокруг, но ты не говорила бы о нём. Прошлая твоя миссия была с Нат. Он понятие не имеет почему тебя поставили с ней, учитывая что в последнее время вас ставили вместе или добавляли вдвоём в команду к другим. Нужно ли ему было говорить с Наташей? Она что-нибудь рассказала бы ему? Было ли вообще, что рассказывать?
— Вы коллеги, вы работаете часто в паре. Думаю, поговорить во время миссии не о задании не будет выглядеть как навязчивость.
Может быть Стив был прав. А может небольшая часть его прошлой личности сохранилась по сей день. Этот мужчина, готовый добиваться женщины, которая нравится ему мог ещё быть здесь. Эта часть его могла быть частью, которая принадлежала его личности. Хоть что-то могло принадлежать ему.
— Как твои успехи? — Барнс переводит взгляд на своего друга, когда ты перестаёшь смотреть на него. — Для героя страны ты подозрительно холост, — пытается снова переключить тему Баки.
Роджерс усмехается, перематывая ладони бинтом.
***
Он похож на щенка.
Ты чувствуешь себя неуютно рядом с ним.
Между бёдер становится жарко, и ты останавливаешь себя от ёрзанья, чтобы не вызвать подозрения. Но ты знаешь, что начинаешь мокнуть, и надеешься, что Баки не чувствует этого. Он же не собака, просто супер солдат. Твои соски набухают и твердеют, и ты благородна своему утягивающему спортивному лифчику, что никто не видит твоего позора. Тебе хочется расцеловать его, оставить свои следы по всей его шее и груди, ты хочешь зарыться пальцами в его тёмные волосы, гладить его по голове и шептать на ухо сладкие и грязные вещи. Ты хочешь знать, какое у него выражения лица, когда он кончает, и хочешь предоставить ему всю себя. От твоего желания подчиниться ему, отдать всё что ты можешь и больше, ты так легко колеблешься к желанию доминировать над ним, приласкать, утешить, стараясь дать ему всё что он хочет и взять всё что можешь. Тебе стыдно от того, как твои мысли легко скользят к нему, когда ты играешь с собой в стенах своего дома.
— Перестань лапать меня, — шипишь ты, пока вы оба едете в этом до смешного тесном лифте.
Его щёки краснеют, пока ты стараешься отмахнуться от лишних мыслей. Странных и неуместных мыслей. Ты ведь не настолько озабоченная и неудовлетворённая, даже если уже несколько лет удовольствие доставляешь сама себе. Но так было проще. Чаще всего партнёры разочаровывали, не сразу конечно, но рано или поздно. Переспать и забыть не твой вариант, ты слишком традиционная, и от этого самой себе кажешься глупой, когда вынуждена слушать болтовню девушек в раздевалке в здании Щ.И.Т.а, как они легко клеят либо коллег, либо парней в приложениях и барах. Может быть с тобой было что-то не так. Любая другая уже запрыгнула бы на Баки, если бы также сильно хотела его, и даже если это никогда бы не привела к отношениям.
Он похож на щенка, которого пнули.
Конечно, ты подозреваешь, что нравишься ему как женщина, но это всё не очень хорошая затея, даже если он один из немногих, кто тоже тебе понравился за последнее время.
— Прости… места просто мало.
Теперь тебе стыдно за то, какой грубой ты была. Баки просто убивает тебя. Как он вообще мог быть таким милым, когда ты видишь часть крови ваших врагов на его шее. Мужчина вообще может быть сексуальным и милым одновременно?
— Тогда перестань ёрзать.
Ты не перестаёшь. Потому что быть такой легче, чем сказать, что он делает тебя мокрой и ты уже чувствуешь, как ткань нижнего белья прилипает к коже.
— Извини…
Он делает хуже.
Ты ничего больше не говоришь. Наконец, старый лифт поднимается из подземной базы. Нужно просто сесть в самолёт и отправиться обратно на вашу базу. Это не сложно. Ты ничего не будешь говорить всю дорогу, и Баки тоже, потому что он не разговорчивый.
Твои ботинки проминают сухую траву и землю, когда вы выходите из укрытия политика. Оно заброшенное, по сводкам всех официальных и публичных источников. Но как и многие базы и убежища это совсем не так. В любом случае, у вас есть что нужно, данные уже переданы, доступ получен, завтра сюда прибудут учёные. Баки плетётся за тобой. Ему хочется начать глупую непринуждённую беседу, но кажется ты совсем не расположена к этому.
Когда вы занимаете ваши места в самолёте, он думает, что этого хватит. Он должен перестать быть таким придурком и слизняком.
***
Твои глаза уже закрываются. Тебе хочется побыстрее приехать домой. Волосы ещё немного влажные, хотя ты сушила их, обычная одежда, а не форма для выполнения опасных заданий спрятана в твой шкафчик. На тебе больше нет пыли, грязи или чужой крови. Запах мягкого геля для душа и шампуня до сих пор крутится вокруг тебя, напоминая о твоей чистоте.
— Т/И, — Баки окликает тебя, когда ты направляешься на выход из здания Щ.И.Т.а. Просторный хол, который обычно заполнен агентами и другим персоналом, помогающему Щ.И.Т.у существовать, сейчас пуст. Может быть кто-то где-то и есть, но ты никого не видишь и не слышишь.
Ты оборачиваешься на голос Барнса, готовая к чему угодно, если честно.
— Ты забыла в самолёте, — произносит он, отдавая тебе твой трекер в виде браслета.
Ты забираешь его, пробормотав «спасибо» и убирая в спортивную сумку на плече.
— Может, я подвезу тебя?
— Разве ты не живёшь сейчас здесь?
— Нет. Переехал пару недель назад, — произносит он, когда ты чувствуешь на себе его пристальный взгляд. Он наблюдает за тобой так, будто хочет внедрить тебе мысли, что идея ему подвезти тебя будет хорошей.
— Послушай, Баки… я не хочу смешивать работу и личную жизнь. Я знаю, что Кэп и Нат близки, и вообще Мстители как семья, но я не Мститель, и не планировала ею быть.
Он слушает каждое твоё слово. Ты не удивляешь его ничем. Ты говоришь то, о чем он догадывался. Но Барнс надеялся, что будет твоим исключением, а не правилом.
— Да, да, я понимаю, ладно… извини, не хотел навязываться, — произносит Баки, отходя назад, чувствуя себя немного униженным и глупым. — Просто насколько я знаю, ты сегодня без машины, а время уже позднее.
Ты не обратила внимание на поздние часы. Но он прав, возвращаться одной по городу ко всему прочему без машины кажется не очень хорошей затеей. Может добраться домой с ним на его авто было не худшей затеей.
— Хорошо… если тебе не сложно, — произносишь ты.
Баки старается подавить свою улыбку, пока ты разворачиваешься направляясь на выход, а он спешит за тобой.
***
— Как ты? — твой голос задорный, когда ты заходишь в самолёт, садясь за второе управление.
Барнс немного удивлён твоему энтузиазму, но ему нравится. У тебя хорошее настроение – это замечательно. Он надеется, что это его цветы хотя бы составили малую часть твоего счастливого настроения.
— Ничего, а ты?
— Чудесно, — признаёшься ты, надевая наушники для управления полётом.
Баки хочет спросить, в честь чего такого настроение, может дело в цветах, которые он оставил тебе в шкафчике. А может дело в чём-то ещё, в чём-то, что ему не понравится. Но он не уверен, что может спросить. Вы не настолько близки.
Миссия, очередная, сложнее остальных, потому что теперь у тебя вся одежда в крови. Твоей. Живот ужасно болит. Боль от пули разрывает тебя, отдаёт по всему телу. Температура уже поднялась, жар окутывает тебя, позволяя слишком быстро упасть в бред.
— Не отключайся, — командует Барнс, стараясь быстрее добежать до домика в заснеженном лесу.
Тебе совсем не холодно. Хотя раньше мороз проникал в тебя до костей, заставляя быстрее двигаться и соображать, чтобы скорее выбраться из этого ледникового периода. Теперь же, холод не ощутим.
Баки прикладывает свой палец к электронному замку на дверях небольшой хижины. Укрытие для агентов, склад припасов и место для оказания первой медпомощи. Баки надеется, что ему удастся это сделать, потому что он не врач. Он не знает, что делать, когда девушка, в которую он влюблён хочет покинуть этот свет у него на руках. Твоя одежда в снегу и мокрая, как и волосы прилипшие к лицу, прилипла к телу. Твои глаза открыты, когда он кладёт тебя на диван, но они кажутся затуманенными и стеклянными.
Баки тяжело дышит, поднимаясь и направляясь в ванную. Не сложно разобраться, где спальня, а где ванная. Он снимает по пути свой жилет, чтобы ничего не сковывало, к тому же он тоже в твоей крови.
Взяв аптечку, он кладёт её на журнальный столик перед камином, затем идёт на кухню, совмещенную с гостиной. Здесь темно, но он неплохо видит в темноте, поэтому может найти бутылку виски в шкафу. Она открытая. Оставалось чуть меньше половины. Баки возвращается к тебе. Ты дышишь, но твои глаза закрылись. Он нервничает. Это не должно быть так. Баки не должен был позволить этому произойти. Ты была так близко к нему, почему у него не было ещё пары секунд, чтобы схватить эту проклятую пулю за тебя. Расстёгивая твою одежду, он добирается до холодной, испачканной в крови кожи. Здесь холодно, и ему нужно будет развести костёр чуть позже, сейчас главное это ты. Рана вся в крови. Дрожащими руки Баки берёт из аптечки всё, чтобы сначала продезинфицировать руки и всё вокруг раны. Он замечает, как ты дёргаешься, когда кожу обжигает средство, но продолжает. Хорошо, что ты дёргаешься, значит ещё чувствуешь, а значит жива.
Он хватается за пинцет. Пуля кажется не слишком глубоко в тебе. Баки достаёт её легко, и она явно не из тех, что разрывается при попадании в цель, что замечательно. Проще работа для него, меньше рисков для тебя.
В темноте хижины, он зашивает тебя, стараясь быть как можно аккуратнее, чтобы не оставить шрамов слишком много, потому что он знает, это не очень хорошая работа, у тебя будет след даже когда кожа затянется. От этого ему хуже. Если бы рядом были специалисты, они бы помогли твоему телу лучше, чем он. Ты дышишь всё ещё, это успокаивает.
Баки отрезает нитку, наклеивает пластырь, предварительно оставив немного мази на нём, для заживания и дезинфекции твоей раны.
Он поднимается со своего места. Вытаскивает из под тебя мокрую и грязную одежду, разувает тебя, и думает о том, чтобы снять с тебя твои брюки. Но они не настолько мокрые и грязные. Но они в снегу. Тогда он решается, расправляясь с молнией и пуговицей. Стягивает их вниз, по твоим бёдрам, ногам, стараясь не смотреть слишком долго. Но это не то, что сложно сделать. Он просто думает, что не должен пялиться из-за приличия. У него не возникло бы в голове прикоснуться к тебе пока ты в таком состоянии. Убрав твою одежду, он быстро находит одеяло в спальне и накрывает тебя им.
***
Твои ресницы трепыхают, когда сознание возвращается к тебе. Оглядевшись вокруг, ещё не поднимаясь, ты замечаешь, горящий камин, освещающий пространство хижины вокруг. На столе обезболивающие и вода, на тебе мягкое, толстое, но лёгкое одеяло. Но тебе слишком жарко, должно быть у тебя температура. Поэтому ты откидываешь его. В горле пересохло, и ты поднимаешься со своего места, потянувшись к стакану воду, тогда боль пронзает тебя и ты вспоминаешь всё произошедшее, даже смутно то, как оказалась в этой хижине. Рука тянется к стакану и таблеткам.
Баки появляется внезапно и тогда ты тянешь одеяло на ноги, прикрываясь хотя бы немного. На тебе только спортивный лифчик. Он сжимает твою грудь и держит её, даже не подчёркивает, трусы в виде плотных, но эластичных шортиков, тоже ради функциональности, а не красоты. Но тебе всё равно было бы немного неловко быть в таком виде перед Баки.
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется он, садясь перед тобой на корточки.
Пламя позади него, взгляд направленный на тебя томит в себе только заботу и волнение. Ты стараешься приподняться на руках, сесть удобнее, пока боль все ещё при тебе.
— Не очень, голова, лёгкая температура, боль, — произносишь ты, сжав одеяло, прижимая его ближе к себе, прикрываясь до груди, откидываясь на диван. Только одна нога ниже колена виднеется из под одеяла.
— Я уже передал координаты, как только они смогут, нас забирают. Думаю два дня максимум. Здесь есть еда, вода, тепло, оружие. Даже если нас не заберут, до весны в этих местах мы протянем. — Он старается улыбнуться, но ты кажется не оценила его шутки.
Между вами повисает молчание. Ты слишком слаба, чтобы выдавить улыбка или колкость, и кажется Баки замечает это.
— Уверен, они забирают нас уже завтра.
Ты киваешь.
— Я приготовил ужин, из того, что здесь было, — произносит Баки, сразу поднимаясь со своего места. — Надеюсь, ты сможешь это съесть.
Он кладёт тебе в руки небольшую тарелку, наполненную мясом и овощами, пахнет лучше, чем ты могла бы думать, что оно будет.
— Мне наверное лучше сесть за стол, — произносишь ты, когда твои руки слишком слабы.
— Слабость?
Ты киваешь.
— Давай мне, — он забирает тарелку из с твоих рук, держа в руке вилку, которую так и не отдал тебе.
Баки накалывает на неё кусок говядины и подносит к твоему рту. Ты косишься на него осуждающе. Он правда собирается кормить тебя сам? Это какая-то его фантазия или что-то типа того?
— Здесь нет стола, никакого, только этот, но он низкий для тебя, тебе не следует скручиваться, чтобы поесть, — произносит Баки, и тогда ты понимаешь, что он прав.
Ты открываешь рот, забирая кусок мяса с металлической вилки и жуёшь. Вкуснее, чем ты думала будет. Тебе нравится. Тебя не подташнивает, поэтому кажется ты можешь спокойно это съесть.
Может быть от части ты была права, что это его небольшая фантазия. Барнс не знает, что с ним не так, но он влюблён в тебя. Он правда хотел бы, чтобы это было просто симпатией или похотью, но он влюблён в тебя как подросток. Ему нравится помогать тебе, оберегать тебя, хотя ему не нравится, что ты жертвуешь собой будучи агентом Щ.И.Т.а, потому что он хочет, чтобы ты была счастлива. Но если это делает тебя более счастливой, он принимает это.
— Спасибо за цветы, — произносишь ты.
— Тебе понравились?
— Да. Я люблю цветы, — признаёшься ты.
Он продолжает кормить тебя, и ты принимаешь всё, что он даёт тебе. Тебе нравится это больше, чем ты могла предположить.
— Можешь лечь поспать ещё, — произносит Баки. — В спальне свежее белье, я лягу здесь.
Твой живот полон тёплой и вкусной еды, здесь тепло, даже если у тебя температура и через какое-то время тебе станет холодно, сейчас тебе не хочется никуда идти. В спальне может быть холоднее.
— Ты можешь лечь со мной, на всякий случай?..
Баки кажется, твоё приглашение исходит не из-за желания безопасности, а из-за желания быть ближе к нему. Он не отказал бы тебе в этом, и ему кажется разумным быть сейчас поближе к тебе, когда ты ранена и слаба.
***
Вы здесь уже неделю. Помощи нет. Но вам передали, что из-за погоды они не могут добраться до вас. Погода и впрямь была ужасной. Тебя успокаивало то, что слова Баки оказали правдой. Здесь достаточно всего, чтобы вы продержались пол года. Но ты не хочешь исчезать из своей жизни на пол года.
Вы становитесь ближе с Баки. Узнаёте друг друга лучше. У вас, если честно, нет шанса отказаться от этого. Вас тут двое, из книг только руководство по выживанию и уроки самообороны от диких животных. Ничего кроме друг друга у вас не было.
— Значит «Властелин колец»? Почему не что-нибудь ещё?
— Не знаю, нашёл это в подъезде дома, решил прочесть… Ты читала?
— Нет… я… вроде как люблю другую литературу, — произносишь ты. — Что-то более реалистичное… или… менее фантастичное. — Ты усмехаешься, сидя на диване, рядом с Баки.
— Например?
— Сейчас читаю Гиллиан Флинн.
— И, что скажешь?
— Депрессивно, если честно. Но… в этом что-то есть, мне нравится красочность персонажей, — произносишь ты, заставляя Баки смотреть на тебя так, будто ты говоришь самые умные вещи, хотя это совсем не так. — Но, я бы не посоветовала тебе. Просто, мне кажется это определённая литература. Не то, что захочет читать каждый.
— Что ж, наверное прислушаюсь к тебе.
— Это мило, что ты читаешь «Властелина колец». Ты вообще-то не похож на парня, который читает что-то такое, — произносишь ты, присаживаясь к нему немного ближе, когда просто меняешь позу.
Щёки Баки немного краснеют. Это часто происходит за последнее время. Потому что ты часто оказываешься слишком близко к нему.
— Я… плохо флиртую, извини, — произносит он, протирая глаза одной рукой.
— Значит… ты думаешь… я с тобой флиртую? — ты хихикаешь, как школьница, хотя твоё сердце бьётся также быстро как и его, когда он чувствует тебя слишком близко к себе и когда ты намекаешь, что он может быть немного сглупил.
— Нет? Я просто подумал…
— Я вообще-то и в самом деле флиртую с тобой, Баки, — не способная сдержать улыбку, признаёшься ты. Твоя ладонь играет с его тёмными волосами, наслаждаясь их мягкостью. — Я думаю, ты нравишься мне, может быть даже больше чем просто нравишься.
Он замечает каплю печали в твоём тоне, а взгляд становится задумчивым.
— Я не хотела бы, чтобы всё было сложно из-за работы, понимаешь?
Барнс никогда не хотел, чтобы всё было сложно. Он не сможет переживать что-то подобное, учитывая сколько всего ему пришлось пройти. Поэтому он понимает тебя. Его ладонь ложится на твоё колено, и ты переводишь взгляд на него с его волос.
— Ничего не будет сложно. Мы хотим одного и того же.
Ты киваешь. Если вы хотели одного и того же, значит вы могли получить одно и тоже.
— Можно тебя поцеловать?
Твои губы снова расплываются в улыбке.
— Тебе не нужно больше об этом спрашивать.
Тогда его губы накрывают твои. Ты податливо отвечаешь ему, наслаждаясь вашей близостью, его теплом, которое согревало тебя каждую ночь. Его руки скользят к твоей талии, притягивая тебя к себе ближе. Но Баки не двигает ими дальше, потому что он парень который не стал бы злоупотреблять своими возможностями. Ему хотелось бы сделать всё правильно. Потому что ты этого заслужила, и он хочет быть нормальным. Пригласить тебя на свидание, подарить цветы, сказать насколько ты чудесно выглядишь. Но ему нравится, как твои ладони ощущаются на его щеках. Ты чувствуешь под кончиками пальцев щетинку Баки, тебе нравится как он целует тебя, с чувством, но сдержанно.
— Когда нас заберут отсюда, сходишь со мной на свидание? — интересуется Барнс, когда ваши губы отрываются друг от друга.
— Конечно, когда ты позовёшь меня, — твой сладкий голос выдаёт твою игривость, но слова дают ему знать наверняка о твой позиции.
Это чувство заставляет парить его, когда он обнимает тебя, прижимая крепче к себе, утыкаясь носом в твои волосы и наслаждаясь этим мягким моментом. Ты прямо рядом с ним, позволяешь ему быть ближе к тебе. Его сердце наполнено чистой привязанностью к тебе. Разве он мог когда-то быть счастливее?
Метки: упоминание религии; мысли о 18+ без детального описания; зарождающаяся влюблённость.
Слов: 1 825
Это новое место не такое, каким Джад ожидал его увидеть. Здесь нет того Бога, которого он искал, нет того света, который он надеялся увидеть. Но в этом и суть веры, видеть лучшее там, где так сложно разглядеть что-то хорошее. Джад видит это хорошее, всегда стараясь это делать.
Он терпелив, потому что Господь тоже терпелив к людям.
Джад видел, как новые прихожане появлялись и уходили, всегда выгнанные осуждением от монсеньора.
Ты кажется тоже могла бы стать такой. Ступая по красной дорожке церкви, ты направляешься к задним рядам, садясь на лавочку тихо и спокойно, без гордыни затмевающей твой разум, без пафоса или страха, без нужды вовсе быть здесь.
Джад замечает тебя как только ты появляешься, многие замечают, но не все смотрят, не способные оторвать взгляд от Джефферсона. Они лишь окидывают тебя изучающим взглядом. Уикс тоже замечает новые лица, но ему ничего не известно про тебя пока что. Джад уверен это к лучшему.
Когда проповедь заканчивается, все постепенно удаляются из церкви, ты уходишь последняя, пока монсеньор не окрикивает тебя.
— Мисс.
Ты оборачиваешься, смотря на почти старика, идущего к тебе в рясе. Он размеренный, не спешит, пока Джад прибирает детали, закрывая книги, но из раза в раз кидая на тебя взгляд, как и ты на него. Он слышит, как Уикс приветствует тебя, пытается лить мёд тебе в уши о том, как рад видеть новые лица, но он также старается узнать о твоих ранах, слабых местах, которые приводят людей к вере.
— Я просто ищу общество, где мне будет комфортно, — твой размытый ответ не то, чего хотел бы слышать монсеньор. Но это всё что ты даёшь.
Джад старается не думать о тебе, даже если это сложно. Конечно, он говорит себе, что ты в его мыслях только из-за беспокойства, как о новой прихожанке. Монсеньор захочет узнать твои слабости, чтобы однажды надавить при всех. Одна эта мысль пугает Джада, но в его голове возрождается план узнать тебя самому, узнать тебя лучше, чтобы аккуратно предупредить об Уиксе.
— Мисс?.. — он не рассчитывал увидеть тебя здесь. В баре немного людей, он здесь даже не ради выпивки, а чтобы поговорить с Нэтом, в надежде найти свет для этого человека. В очередной раз, желая, попытаться с тем, кто этого не хочет.
— Пастер Джад?
— Отец Джад, а вы, мисс Т/Ф? Я не знаком с вами лично, но слухи о вас уже пошли, вы только приехали в город?
Он садится перед тобой, не ожидая приглашения, но ты кажется здесь одна, а он страсть как хотел узнать тебя поближе и познакомиться лично.
— Да... я... переехала, — пожав плечами признаёшься ты. — Так вы не пастер?
— Нет. Я отец. У нас католическая церковь.
— А Пастер не католическое звание?
— Нет. Это скорее лютеранство, — произносит он, замечая смятение на твоём лице.
— Я не очень хорошо разбираюсь в религиях, к своему стыду.
Он смотрит на тебя не укоризненно, как ты уверена мог бы посмотреть тот мужчина, гневно зачитывающий морали в каждое твое посещение церкви. Джад смотрит с пониманием, даря доброту, будто бы хочет сказать «ничего страшного, если ты захочешь узнать или найти свой путь, я могу помочь, Господь может принять всех, всем показать путь учения». Но он не говорит. Лишь кивает с пониманием.
— От куда вы мисс?
— Можно просто Т/И.
— От куда ты, Т/И?
— Я из далёкого места. Но тоже из небольшого городка, там почти такая же атмосфера, если честно. — Твои губы украшает грустная, но понимающая улыбка. — Такие же правила. Я знаю, что в церквях могут исповедоваться, это так? Здесь тоже можно?
— Да, конечно, в любое время, вы можете прийти к нам, — он надеется, что монсеньор не увидит тебя первым, Джад хочет стать хранителем твоих секретов, хочет быть тем, кто облегчит твою душу.
***
Ты не думала, что Джад выбежит из церкви, как только ты появишься на дорожке ко входу. Но он буквально выбегает, стоит тебе подойти к дверям. Его улыбка немного глупая, но кажется твоё сердце всё равно ёкает, впервые может бы за долгое время. Хотя ты стараешься не обращать на это внимание. Он просто милый. Просто парень, немного спортивный, с загадочной татуировкой на шее, хотя его одежда отца закрывает большую её часть, и он кажется опасным, пока его энергия золотого ретривера не проявляется, стоить ему заговорит или сдвинуться с места.
— Привет! — он машет тебе, когда ты подходишь ближе и ближе.
— Привет, — ты расплываешься в улыбке.
— Полагаю ты пришла для исповеди? — интересуется Джад.
— Знаешь, ты так радуешься, будто я собираюсь креститься, а до этого была заблудшей овечкой, — произносишь ты не способная удержаться от маленькой шутки.
— Да, — он не может сдержать смешок. — Я просто... просто рад... знаешь, вообще-то ты первая, кто пришёл ко мне на исповедь. Ну, технически не первая. Монсеньор тоже исповедовался, а я ему... но это было не так как должно быть.
— Ладно, ладно, пока это не стало похоже на что-то странное, я думаю нам лучше перейти к тому ради чего я здесь.
Джад почёсывает шею сзади, неловко опуская взгляд и думая о том, что спустя столько лет он так и не научился разговаривать с девушками правильно.
Он пропускает тебя первой в церковь, заведя руки назад и следуя за тобой. Когда ты подходишь к месту, где должна делать вид, что не знаешь, кто сидит за тонкой стеной кабины, или хотя бы забыть кто это. До этого ты никогда подобного не делала. Отчасти ты верила, что предложение Джада могло помочь тебе облегчить душу, но назвать себя верующей ты не могла. Твои отношения с верой были сложными. Но раз ты здесь, значит хотела наладить их. Может быть Джад станет твоим путём к богу.
— Просто зайти туда? — интересуешься ты, вставая перед сиреневой занавеской.
— Да, и говори то, что считаешь нужным.
Обернувшись на Джада, ты замечаешь, как солнечные лучи пробиваются через стёкла церкви, заставляя тебя понять насколько Джад выглядит гармонично здесь.
— А если я не захочу говорить? — в собственном голосе тебе очевидна нерешительность, но ты лишь поднимаешь взгляд на Джада.
Он снисходителен ко всем заблудшим овечкам, он Отец, который направляет людей по нужному им пути, помогая определиться с этим. И ты теперь одна из этих овец, стоишь перед ним, больше не защищённая цинизмом и идеями атеизма. Теперь тебе ничего не остаётся.
— Значит, ты просто не будешь этого делать.
Он, конечно же, даёт тебе выбор, а его глаза, наполненные пониманием и мудростью, не свойственной мужчине в таком возрасте, заставляют тебя сделать шаг к шторам комнаты и вступить внутрь.
***
Тебе неловко от такого изобилия чувств и неловко от того, что ты так откровенна с кем-то, особенно с кем-то незнакомым. Но Джад не осуждает. Он слушает тебя. Он понимает тебя. Он влюбляется в тебя, потому что помимо оголения своей души, ты оголяешь свою личность перед ним.
Теперь он не может быть объективным на исповеди с тобой. Теперь ему сложно думать о том, чтобы быть правильным с тобой.
Твой образ посещает его чаще, чем мысли о Господе. Иногда твой образ имеет определённый окрас, иногда он думает о тебе в душе, думает о том, что ты присоединишься к нему, обнажённая, с лёгкой улыбкой на лице. Ты прижалась бы к нему своим телом, вода ласкала бы твою нежную кожу, а ваш поцелуй скорее всегда был бы страстным и жадным. Джад не хочет опорочить тебя, и свою веру. Он не имеет права на такие мысли. И каждый раз перед сном, он просит прощения у Господа, молясь и молясь.
— Отец Джад, — твой голос игривый, когда разносится позади и застаёт врасплох.
Ты проходишь по газону, направляясь к каменным лавкам, на одной из которых сидит Джад, погружённый, должно быть, в мысли о вере и Господе, ты предполагаешь, хотя и упускаешь, что скоро ты станешь его религией, твое тело храмом, которое он будет одаривать всей своей заботой и благоговением, душа любовью божьей, а чувства надеждой услышать их, увидеть подтверждение существованию.
— Т/И, — он старается быть отстранённым, заставить тебя уйти.
— Я хотела поговорить с тобой.
Джад сглатывает ком в горле, потому что у него не хватает смелости и сил предложить тебе прекратить. Он больше не может быть твоим священником.
— О чём? Ты исповедовалась в начале недели.
— Может быть я снова согрешила? — ты заигрываешь с ним, он уверен.
Ты нагло хлопаешь своими ресницами, красишь губы розовым блеском и он, как самый пошлый и ужасный человек, думает не только о том, какие они будут на вкус. Ты улыбаешься ему еле заметно, кокетничаешь с ним. Твоё декольте иногда слишком открыто, а юбка порой слишком обтягивает твои бёдра. Может быть Господь его проверяет.
Он хочет сказать тебе, что всё рассказанное тобой не вызывало у него злости на тебя, лишь на людей окружающих тебя. Джад с трудом начал думать о том, сколько и какие молитвы тебе произносить, чтобы ты загладила свою вину перед Всевышнем. Потому что он начинает думать, что ты не была никогда виновата, мир был несправедлив к тебе. И это пугает его больше, чем порочные мысли.
— Уверен, что нет.
Ты не можешь скрыть своего румянца.
— Я хотела... сказать, что думаю мне больше не нужно исповедоваться, — произносишь ты.
Кажется ты боишься его обидеть. Джад лишь может усмехнуться юмору Господа. Он этого и просил, конца ваших исповедей, но вот, ты говоришь, что больше не будешь изливать ему душу, и он думает, что не сможет пережить пустоты, которую ты образуешь отсутствием ваших встреч.
— Если ты считаешь это нужным...
— Это плохо? Я должна делать это, даже если не хочу?
— Нет.
— И Господь не обидится?
Джад не может не усмехнуться твоей наивности или плохому понимаю веры.
— Конечно, нет. Это добровольный акт, если ты решила, что у тебя больше нет необходимости в исповеди, значит так и надо. Это не грех.
Ты киваешь.
— Ты тоже исповедуешься? — ты кидаешь на него взгляд, сидя рядом.
— Нет, хотя мне стоило бы.
Кажется, без лишних вопросов ты понимаешь, почему он не может, и Джад от этого чувствует себя спокойнее, умиротворённей и лучше.
— Хочешь... сходить в бар?
Он поднимает на тебя взгляд, так будто не думал услышать твоё предложение. Ты замечаешь его недопонимание. Поэтому не можешь не улыбнуться, хотя до этого была слишком смущена и застенчива. Он нравится тебе, даже если у тебя есть теперь чувство неловкости после ваших встреч.
— Да. Да, хочу.
***
Ты целуешь его, первая, почти кидаясь на него, зарываясь пальцами в его тёмные кудри, прижимаясь своим телом к его. Джад кладёт ладони на твою талию. На улице уже ночь и только фонари и свет от вывески бара помогает видеть вам друг друга. Ты не отрываешься от него, хотя Джад думал, ты насытишься через мгновения, а он останется позорно голодным. Но ты продолжаешь, пока звук резкого торможения не пугает тебя. Ты вздрагиваешь, а Джад инстинктивно прижимает тебя ближе. Обернувшись, ты видишь как машина остановилась перед собакой, пробегающей через дорогу.
— Эм... извини, наверное, — произносишь ты, повернувшись к Джаду.
— И ты меня.
Джад думает, что этого достаточно, что ты просто неловко отступишь от него. Но ты так и стоишь, и твоя рука всё ещё в его волосах.
Твой взгляд блестит от выпитого белого вина минут десять назад. Твои щёки покраснели, а губы припухли от поцелуя. Джад не помнит каким был на вкус блеск, но он помнит, что твои губы были мягкими, как он и представлял. Но это было в разы лучше.
— Я... вообще-то не сожалению о том, что произошло, — признаётся Джад, очищая свою совесть и чувствуя себя намного лучше.
Метки: приставания(домогательства); упоминание насилия; утешение партнёра.
Рэймонд наблюдает за тобой достаточно внимательно, чтобы понять, что что-то не так. Ты садишься рядом с ним, вернувшись из дамской комнаты и не смотря на Рэя, не встречаясь с ним взглядом, потому что тебя что-то беспокоит, тянешься к фужеру с шампанским. Он легко замечает твоё смущение, не способный удержаться от того, чтобы осмотреться вокруг, мужчина тоже выходит из коридора, от куда только что вышла ты. Смит не хочет думать плохое, одна только мысль, что ты могла быть подвергнута чему-то ужасному вызывает к него тошноту и гнев, но гнусные предположения сами проползают к нему в голову.
— Ты в порядке? — интересуется Смит, склонившись к тебе за столом на званном ужине.
— Да, — ты киваешь, оставляя свой фужер.
Его ладонь ложится на твоё колено, выглядывающее из под элегантного выреза платья, когда ты сидишь.
Он принимает твои слова, даже если сомнения остаются при нём.
Когда вечер заканчивается, Микки отпускает своего друга и по совместительству своего человека, Рэймонд садится с тобой в машину, пока ты всё ещё не проронила ни слова.
— Всё хорошо? — интересуется Рэймонд.
— Да.
— Уверена?
— Да. Просто устала, хочу поскорее домой.
Рэймонд только кивает. Он знает, что ты не расскажешь ничего, пока не решишь нужным, нет смысла подталкивать тебя к откровениям, если ты ещё не готова.
Приехав домой, ты всё ещё молчишь. Рэймонд тоже ничего не говорит, давая тебе пространство, но он всё ещё наблюдает за тобой, не желая упустить что угодно дающее ему сигнал, что что-то не так.
Пока ты переодеваешься и уходишь в ванную, твой муж занят на кухне, сначала тем, что кипятит чайник для кофе, затем разбирает вашу кровать в спальне. После душа и того, как ты полностью переодеваешься, дверь ванной приоткрывается, чтобы выпустить пар, и это заставляет Рэймонда подойти к ней. Он стучит, хотя знает, что может зайти без стука и ты не будешь против.
— Могу я зайти?
— Конечно, — произносишь ты, смыв весь макияж с себя.
Он пробирается к тебе, подходя сзади, кладя руки на твою талию, пока оставляет поцелуй у тебя на плече.
— Я ударила мужчину сегодня в уборной.
Рэймонд поднимает взгляд на твоё отражение, теперь понимая, что могло заставить тебя тревожиться и замыкаться в себе.
— Он приставал ко мне, и я врезала ему, сначала по колену, потом в пах.
— Ты умеешь за себя постоять, — произносит Смит, отмечая про себя, что рад твоим навыкам. — Ты в порядке?
— Да… я думаю… просто, — Ты разворачиваешься к нему. — Я не думала, что на таком мероприятии могло бы произойти что-то подобное, понимаешь?
Рэймонд внимательно смотрит на тебя, замечая грусть и печаль, заставляющую тебя переживать. Он может быть немного зол на того мужчину, но Смит думает, что займётся им завтра, в свободное от работы время. Сейчас он хочет успокоить твои мысли.
— Я знаю. Но мудаки везде, милая, они пробираются по всюду и от них невозможно избавиться. — Смит видит твою маленькую улыбку. — Я позабочусь об этом, хорошо, тебе не нужно думать лишнего. Он бы не сделал ничего плохого, потому что они всё ещё те, кто боятся быть опозоренными и выгнаны из своих кругов.
Рэймонд не уверен, что говорит правду. Он не знает того человека, но он знает, что займётся слухами, которые скоро начнут распространяться о нём. Никто не имел права трогать женщину без согласия, особенно его женщину.
— Не думай об этом, — повторяет Рэй, оставляя поцелуй у тебя на макушке и поглаживая тебя по голове, когда старается заглянуть в твои печальные глаза, в которых осталась лишь сомнения. — Иди ложишь, я вернусь через пару минут.
Ты киваешь, повернувшись к нему, ты встаёшь на носочки, кладя одну ладонь на щёку Рэймонда, твои губы накрывают его. Маленький благодарственный поцелуй.
origamiaround
ellievsbear
turnnoffyourmind
germansingergirl
stormborns