Незнакомая принцесса || Ivar the Boneless || imagine
Метки: политический брак; чувства; сцена 18+.
Слов: ~
Просторный зал замка погружён в кратковременную тишину. Это злит его, ждать какую-то принцессу, будто он прибыл сюда ради этого. Этот брак не нужен ему, и ему не нужна заграничная избалованная девчонка. Помимо очевидного гнева, раздражения и напряжение прилипших к Ивару, внутри есть что-то ещё.
Страх быть отвергнутым. Он мог сколько угодно говорить, что брак ради политики его не интересует, но в глубине души он знал, что это единственный возможный вариант для него, чтобы стать женатым. Ни одна женщина в здравом уме не захочет калеку и не мужчину.
— Прошу прощение за ожидания, — произносит, по всей видимости, правая рука твоего отца, когда он появляется в зале впереди тебя.
Твоё платье выглядит простым, но явно изысканнее, чем у женщин в стране Ивара, волосы заплетены, но иначе, взгляд опущен, ты будто скользишь по полу, идя прямо за невысоким мужчиной среднего возраста.
— Главное, что вы наконец здесь, — твой отец, и король по совместительству, угрюмо смотрит на тебя, но ты лишь садишься рядом с ним, не поднимая ни на кого взгляда.
Тебе нужно просто переждать это. Даже если у тебя нет возможности убежать, ты знаешь, что у тебя есть ещё пару дней, может быть что-то могло измениться.
Взгляд одного из Викингов, как их назвал друг и правая рука твоего отца, направлен на тебя. Вообще-то они все по очереди смотрят на тебя. Должно быть оценивают. Ты не знаешь об их традициях ничего, и если честно боишься представлять. В твоей груди всё равно теплится надежда, что они такие же люди, как и твой народ, что они не какие-то создания дьявола и бесчинства.
Тебе сказали, что твой предполагаемый муж самый младший из своих братьев, заставив тебя сначала поверить, что к твоему телу не будет прикасаться старый противный незнакомец. Но потом они сказали, что его ноги не работают. Они говорили, что он кровожадный, потому что злой из-за недуга и обиды на собственных Богов. И теперь ты не знаешь, что было бы лучше. Стать женой этого человека, или старика.
— Ивар, моя дочь третья, младшая, как ты можешь видеть, она не обделена красотой и умом, — твой отец нагло врёт ему, но ты не злишься на него, он делает это по понятным причинам. — Она может стать тебе хорошей женой, преданной и плодородной.
Твоё лицо чуть ли не кривится от мысли, что тебе придётся рожать. Тебе придётся дата кому-то жизнь, может быть ценой собственной. Твои внутренности сжимаются. Твоя мать умерла при родах, мамы твоих сестёр тоже покинули этот мир, когда они пришли на свет. И ты не хочешь умирать. Хотя тебе неизвестно, какая жизнь будет тебя ждать, но мысль о том, чтобы оставить своё дитя в этом мире без матери ужасает тебя.
— Мне нужна не только жена. — Его голос хрипловатый, но мальчишеский. Он говорит на твоём языке, сидя напротив твоего отца за столом. Теперь ты знаешь, про кого они все говорили. Его голубые глаза прожигают в тебе чувство страха, его кожа кажется слишком загорелой для человека живущего в холодных местах, его силуэт мощный, пока одна из рук опирается на, как ты полагаешь, что-то похожее на костыль. Из-за стола ничего не видно, а проходя мимо ты не обратила на это внимание.
— Территории, золото, люди.
— У тебя будут люди и территории, часть твоего народа может быть здесь, процветать здесь, — предлагает твой отец, и ты переводишь взгляд на него, удивлённая таким гостеприимством.
***
Тебе не хотелось проходить такой большой путь, плывя на корабле, чувствуя каждый час приступы тошноты и боясь, что кто-то из мужчин позволит себе лишнего. Ты не была женщиной из их страны, даже если теперь ты жена их короля, это не означало, что ты ценна для них, как ты полагаешь, из-за незнания твоих полномочий и предубеждений.
Ивар не был с тобой долго в брачную ночь. Он не тронул тебя. Он избегал тебя всё время, что был в замке, а каждый раз, когда ты пыталась что-то спросить, он вздыхал и закатывал глаза, резко и однозначно отвечая тебе, заставляя отстать от него, связывая чувством обиды.
Когда корабль прибывает на незнакомые тебе земли, ты оглядываешь просторы. Здесь нет снега, как ты ожидав, здесь прохладней, трава ещё коричнево-жёлтая и влажная, но ты думаешь это из-за недавно закончившейся зимы.
Твои люди окружают тебя в роли охраны. Их небольшое количество выделенное из армии твоего отца, но прибудет больше в любой момент, когда король Каттегата отправится в бой.
Ивар идёт впереди, даже не обращая внимание на тебя. Но, как ты поняла, его брат, Хвитсерк, который не очень хорошо знает твой язык, подбегает к тебе. Он идёт рядом, и ты благодарна ему за это, потому что люди пялятся на тебя, перешёптываются, хотя в этом не было необходимости, ты всё равно ничего не понимаешь.
— Он просто не всем и не сразу доверяет, — с сильным акцентом произносит Хвитсерк в пол голоса, когда деревянный пирс сменяется землёй под ногами. — Не обижайся на него.
— Я не делаю этого. — Ты думаешь замолчать на этом, но решаешь, что должна добавить ещё кое-что. — Спасибо.
Он смотрит на тебя, продолжая идти рядом, ожидая объяснений, но ты кажется не собираешься их давать.
— Он не настолько злой.
Ты только киваешь, надеясь, что Хвитсерк не врёт.
***
Ивар сидит рядом с тобой за столом. Уже стемнело, и ты надеялась, что ваши спальни будут раздельными, но этого не было. Ты видела одну кроватью в комнате, куда тебя привели, и Ивар тоже туда зашёл, будто спал здесь уже ни один раз. Он не смотрел на тебя, но он что-то сказал прислуге, девушкам, которые там уже были.
Они помогли разложить тебе вещи, пока Ивар наблюдал, а потом он куда-то ушёл, ничего не сказав тебе.
Ты не знаешь, что должна говорить, даже если тебе хочется, но ты не умеешь, ты не знаешь его языка достаточно хорошо.
Мужчины и женщины смотрят на тебя. Они изучают, потому что ты выглядишь иначе, в тебе есть что-то другое, ты полагаешь рано или поздно, если ты всё ещё будешь здесь. Они привыкнут, просто забудут, какая ты на самом деле.
— Я могу уйти? — ты спрашиваешь, когда музыка становится громче, люди пьянее, а взгляды острее.
— Нет, — он кладёт ладонь на твоё плечо, не давит, но вес его ладони чувствуется. Тебе хочется выскользнуть из под его руки, но возможности нет.
— Ты их королева, ты не уходишь раньше, ты сидишь здесь.
Тебе не приходило в голову, что Ивар собирается дать тебе каплю власти или почтения, как королеве или как к своей жене. Он думает о власти, а не о том, чтобы прижать тебя, посадить на поводок показательно. Даже если он посадит тебя на поводок, и все будут чувствовать это, но они не смогут испытать ничего кроме почитания и страха.
Может быть ты немного благодарна, что Ивар не отходит от тебя. Даже если тебя пугает его натура, он дарил тебе безопасность, может быть даже обещая тебе нетронутость со стороны других.
Это не худшее положение, в котором ты могла бы оказаться. Даже если неизвестность пугает. Это всё повторялось ни один раз, ты не была первой и последней девушкой оказавшейся в такой ситуации. Но ты готова к этому, потому что тревога постепенно отходит на задний план.
Твоя рука тянется к кубку, явно привезённому из другой страны, наполненным элем. Твои пальцы украшены золотом, ты чувствуешь взгляд Ивара на тебе, не желая отвечать ему взаимностью. Даже если он знает насколько ты теперь значима для него, это не означает, что вы хотите признавать друг друга как объекты своей любви, хотя бы потому что оба знаете, что это не возможно.
Он не любит тебя. Не влюбился с первого взгляда. И ты даже не хочешь думать о том, какого он мнения о тебе. Ты же не хочешь быть глупой. Ты разменная монета для своего отца, никакой любви со стороны того, кто казалось бы должен был тебя любить не было, её и не будет со стороны иностранца.
— Можешь идти, — произносит Ивар, когда людей в большом зале становится меньше.
Ты немного захмелела, сытая мясом и хлебом. Без лишних вопросов, ты поднимаешься со своего места. На мгновение тебе кажется, что кто-то прожигает тебя взглядом, кто-то следит за тобой, но ты слишком сонная и пьяная, чтобы обернуться.
Слуги помогают тебе подготовиться ко сну, и ты бездумно падаешь в мягкую и тёплую кровать. Ты не слышишь, как твой муж крадётся, ложась рядом с тобой.
Утро наступает с шумом города. Раньше ты могла сидеть в своей башне, не слыша что происходит внизу пока не открыла бы окна, и то не всегда. Сейчас же жизнь этих людей просачивается сквозь доски стен, избавляя тебя ото сна. Ты протираешь глаза, шевелясь в постели, и признавая, что находишься в ней не одна.
Ивар спит рядом с тобой. Может быть ты ожидала, что его не будет, когда ты проснёшься. Но он здесь. Удивительно, но может быть алкоголь не выветрился, из-за чего ты можешь признать – твой муж красив. Его грудь и руки крепкие, от вечного напряжения мышц, оголеные, мех совершенно не прикрывает его. Чернила немного теряются на загорелой коже, но всё ещё видны, и ты внимательно изучаешь их взглядом, пока твой взгляд не скользит к краю меха, прикрывающемуся его пах и слабые ноги. Тебе нужно отпустить мысль о нём, как о красивом мужчине, пока ты не заставила саму себя заблуждаться.
— Перестань пялиться, — его голос хриплый после сна. Ивар поднимается, и тогда ты чувствуешь от него мускусный запах, запах кожи и земли, запах эля. Это слишком хорошо для мужчины.
Неуютно поёрзав на своём месте, ты поднимаешься, тоже садясь на противоположенный край кровати.
Твой муж не хочет думать, как далеко ты бы зашла, не проснись он. Твоя рука ведь могла бы потянуться к одеялу, или ты не осмелилась бы. Он не знает. Все люди вокруг него шептались, они хотели знать каков его недуг, чтобы потом отвратиться, хотели знать правду ли распространила Маргрет. Это одна из основных проблем – даже будучи Королём его волнует их мнение.
— Не вздумай трогать меня без моего разрешения, — произносит он, вызвав твое замешательство.
Ты оборачиваешься на него.
— Я не прикоснулась к тебе…
— Ты думала.
— Нет. Не думала.
Он не слышит лжи, но это не значит, что её нет. Он просто плохо тебя знает, чтобы понимать лучше, когда ты врёшь, а когда нет.
Ничего не сказав, он тянется к своему металлу для ног.
***
Насколько могло быть глупым для него жениться? Очевидно очень глупым. Но жениться из-за политики было лучшим решением, чем не делать этого никогда. Так он хотя бы мог отвести слухи от себя. Было бы ещё лучше, если бы ты смогла понести его ребёнка. Единственная проблема, что он не мог оплодотворить тебя.
Ивар молчалив на твой взгляд больше обычного. Ты редко его видишь, он пропадает целыми днями, около двух недель, ты полагаешь, что у него могла быть любимая, кто-то к кому он стремился, королевские дела тоже отвлекали его. Но может это могло быть к лучшему, ты точно не знаешь.
Пока ночью он не приходит раньше обычного. Ты расчёсываешь свои волосы, расплетая косы заплетённые девушками слугами. Твой взгляд невольно падает на Ивара, хромающего к кровати, держа в руке что-то похожее на маленький мешок. Твои брови невольно хмурятся в попытке разглядеть это через отражение, но тебя отвлекает одна из прислуг, кажется Фрейдис, она представилась тебе так, ты отводишь взгляд на неё.
Её нежная, но ядовитая улыбка и взгляд направленный только на твоего мужа, должны бы беспокоить тебя. Но ты знаешь, это не привело бы ни к чему хорошему. Тебе не нужны эти отравляющие чувства и мысли.
Чашку, держащую в своих руках, она передаёт Ивару. Он принимает это без благодарности, выпивая залпом всё и сразу, отдавая ей пустую, и даже не смотря на блондинку. Она уходит, покорно, кажется разочарованная, что он ничего не сказал ей.
— Что это было? — твой вопрос слетает сам собой с губ. Ты никогда не видела, чтобы до этого он что-то пил перед сном.
— Ты уже готова лечь спать?
Ты залезаешь в постель, когда он всё ещё сидит спиной к тебе. Его руки возятся с железом на ногах, пальцы справляются с жестоким металлом мастерски.
— Да… — ты смущена игнорированием своего вопроса, но отвечаешь, ведь так делают послушные жёны.
Ивар ложится рядом с тобой, именно тогда его дыхание становится ровным. В этот раз на нём остаётся льняная рубаха. Твои брови сводятся к переносице, от непонимания происходящего. Всё это слишком странно, он никогда не вёл себя так до этого, даже если это маленькие жесты.
— Я могу чем-то помочь тебе? — интересуешься ты.
Ивар знает, что всё равно будет выглядеть неспособным идиотом. Но он должен поверить той старухе у озера в лесу. У него не много выбора, кроме как попытаться. Ему нужен будет наследник, люди вокруг будут шептаться, если этого не произойдёт и люди будут знать, что его место на троне не достаточно крепкое.
— Разденься.
Ты хочешь спросить, зачем и что он вообще имеет в виду. Но у тебя нет выбора, кроме как молча выполнить то, что он сказал. Он твой муж, и ты догадываешься чего он наконец захотел от тебя.
Может быть это не будет больно и унизительно, как тебе рассказывали дам из близкого окружения в замке и замужние сёстры.
Твоя сорочка скользит по плечам, прижимая к себе одеяло, ты снимаешь с себя одежду уже под ним, стараясь прикрывать как можно больше. Ивар наблюдает за тобой. Он видит больше твоей кожи, внутри его груди зарождается незнакомое чувство, медленно идущее внизу к животу.
Развернувшись к нему, всё ещё прикрывая себя мехами, ты смотришь на него с ожиданием команды.
— Поцелуй меня.
Ты знаешь о чём он говорит, ты не маленькая девочка, но ты никогда этого не делала. Твоего тела не касалось удовольствие, поцелуй и уж тем более похоть. Но ты всё равно сдвигаешься. Подползаешь ближе к своему мужу, с попытками скрыть свою робость, ты кладёшь ладонь на его грудь, тянешься к его губам, придерживая меха, твои длинные волосы спадают водопадом по плечам. Губы аккуратно накрывают его, глаза сами закрываются, будто это должен быть волшебный момент, но ты отстраняешься, думая что это и есть поцелуй. Таким он был на церемониях, скрепляя союзов двух влюблённых людей. Но Ивар хватает тебя за затылок, притягивая к себе обратно и впиваясь в тебя, как хищник в добычу. Он терзает. Наслаждается вкусом. Аппетит пробуждается стремительнее, когда твой жалостливый стон доносится до него. Но ты не отстраняешься. Ты не вырываешься, как могла бы, не желая его тепла. Это приятнее, когда он скользит рукой к твоей талии. И его прохладная с улицы кожа касается твоей согревшейся в вашем доме и тепер под одеялами. Ты кажешься напряженной, заставляя Ивара думать о своей вине. Но ты неумело пытаешься отвечать ему, заставляя отступить сомнения.
— Я… я никогда не была с мужчиной, — произносишь ты, полагая что в его культуре нет такого ортодоксального отношения к невинности женщины.
— Я догадался.
Это звучит грубее, чем Ивар планировал, и ты полагаешь, что это его попытка напомнить о вашем различии культур и вас как людей.
— Сядь на меня.
Ты послушно делаешь это. Когда чувствуешь, как его возбуждение слабо упирается в тебя, имея на себе лишь одним слоем ткани в виде его брюк. Ты чувствуешь себя неуютно, это кажется странным и слишком давящим на тебя, но ты не двигаешься, только ждёшь команды.
— Ты не снимешь её? — твои пальцы касаются его рубахи.
— Нет.
Он сжимает твое бедро, когда его взгляд старается не задерживаться на твоей груди. Ивар не хочет показаться восхищённым твоей красотой, но каждая твоя часть кажется прекрасной. Он может сказать, что эти глупые плотные платья и собранные волосы совершенно не показывают насколько ты прекрасна. Может дело в мехах вокруг, свете огня и в его боли, но на мгновения ему кажется, что сама Фрея благословила его тобой.
Он больше не спрашивает, когда тянет тебя к себе, снова целую. Ты приподнимаешься немного над ним, тогда он развязывает брюки, и рукой проскальзывает к своему почти твёрдому члену. Его пальцы натыкаются на каплю влажности на головке, когда он пытается трогать себя, надеясь, что так сделает лучше, и будет полностью готов.
Ты скулишь, как только его рука касается твоего жара. Два пальцы проникают в тебя, лаская, одновременно доставляя дискомфорт и что-то незнакомое, но приятное. Ты скулишь ему в губы. И тогда он отрывается от тебя, заставляя думать, что тебе не позволено насладиться им или процессом. Но твои стоны только сильнее затягивают узел внизу его живота.
— Иди медленно, — произносит он, когда спускает брюки совсем немного.
Его голос растворяется в треске дров в огне и в ветре за стенами деревянного дома.
— Мне просто сесть на это?
— Да.
Ты краснеешь, твоё замешательство очевидно, но ты смело действуешь, боясь, что медлительность разозлит твоего мужа.
Он помогает тебя. Его рука держит его член, крупный, с немного красноватой головкой, волнистые волосы вокруг основания чуть темнее, чем ты могла бы подумать. Но ты стараешься долго не пялиться. Нависая над ним, ты проскальзываешь рукой к себе. Впервые прикасаясь к самому чувствительному месту, немного раздвигая себя, надеясь, что это поможет лучше принять твоего мужа.
Мучительно медленно для Ивара, и не выносимо болезненно для тебя, ты позволяешь ему погружаться глубже. Твои ногти впились в его плечи, ты прикусываешь губу, а на глазах выступают слёзы. Это не так хорошо, как ты думала, что могло бы быть. И теперь тебе придётся терпеть это каждый раз. Ты не можешь поверить, как женщины терпят это, годами мучаясь, страдая и делая вид, что всё нормально.
Твой всхлип заставляет Ивара поднять глаза. Его удовольствие быстро исчезает, когда он видит твою реакцию.
— Перестань.
— Прости. Я… я привыкну.
Он просил перестать тебя пытаться сесть до основания. Но от твоих слов только хуже. Если бы он был нормальным мужчиной, перевернул бы тебя и прекратил твои попытки, взяв всё в свои руки. Но он не может, не заставить тебя прекратить это, не заставить себя найти подходящие слова, чтобы убедить закончить тебя пытаться.
Ты принимаешь его полностью. Чувствуя себя сытой и переполненной ощущениями. Дыша глубоко, ты стараешься не думать о дискомфорте. Может быть это пройдёт, потому что капля удовольствия, совсем небольшая, появилась, и заставила тебя немного расслабиться.
— Ты в порядке? — его голос по-настоящему озабоченный твоим комфортом и состояние выводит тебя из раздумий.
— Почти.
— Можешь двигаться, когда будешь готова. Ты должна прыгать на мне, чтобы я… пришёл, — произносит Ивар, кажется впервые смущаясь при тебе.
Но ты думаешь о том, что не сможешь пошевелиться теперь. В каком-то смысле тебе нравится быть наполненной им, но мысль о прыжках на нём приводит тебя к выводу, что тебе нужно будет снова и снова чувствовать эту боль.
— Мне нужно привыкнуть.
— Как скажешь, — произносит он, когда его рука тянется к твоим волосам, поглаживая тебя в успокаивающем жесте.
Странное ощущение, его сердце разрывается от твоей боли, его глаза внимательно изучают тебя, а мысли крутятся вокруг тебя, он знает, что в этот раз проблема не в нём. Тебе просто нужно привыкнуть. Следующий раз будет проще, а он будет нежнее.
Метки: сцена 18+; неуверенность у читательнице; немного ревности.
Слов: 1 154
Он не может поверить, что ему приходиться ждать тебя так долго. Ты никогда не заставляла его ждать, что очень нравилось Баки. Пунктуальность это часть тебя, но сейчас он сидит на вашем диване в гостиной, глубоко вздыхая, когда не слышит твоих шагов, ты из раза в раз что-то бормочешь, ругаясь себе под нос в вашей спальне и он не может понять, что с тобой происходит. Ты была такой заведённой уже несколько недель. Баки примитивный мужчина, во всяком случае в положительном ключе. Он решил, что это просто твоё напряжение. Тебе нужна разрядка, и ты позаботился об этом, и кажется ты стала расслабление, но потом это электричество вокруг тебя снова вернулось, и в следующие разы, ты больше не позволяла ему притрагиваться к тебе, ссылаясь на что угодно, лишь бы его руки оставались при нём.
Теперь ты не могла выбрать платье или топ, (Баки понятие не имеет) чтобы сходить с вашими друзьями в бар. Это просто бар, почему ты так нервничаешь? Может у тебя кто-то есть? Может это начала вашего конца? Барнс не хочет об этом думать, это глупо. Ты его девушка, вы живёте вместе. Ничего между вами не изменилась, но изменилась ты.
— Ладно, я всё, — произносишь ты, выходя полностью готовая.
Твой вырез слишком откровенный на его вкус, но вы идёте в бар, несмотря на откровенный топ, твои рукава длинные, а на ногах джинсы, он может быть уверен, что это просто поход с вашими друзьями, ты просто подчёркиваешь одно из достоинств. В любом случае, ты великолепно выглядишь. Ты всегда великолепно выглядишь. Баки поднимается с вашего серого дивана, когда через панорамные окна вашей квартиры проникают лучи постепенно садящегося солнца. Небо превращается в оранжево-розовое из голубого, пока вы ещё дома.
— Замечательно выглядишь, — произносит Баки, оставляя быстрый поцелуй у тебя на губах, обвивая рукой тебя за талию.
— Правда? — твой голос странно тихий и робкий, заставляя Баки нахмуриться, отстраняясь от тебя.
— Конечно. Лучше всех.
Его комплименты льются в твоё сердце, лаская твою измученную самооценку. Заставляя тебя расслабиться, потому что это почти облегчает твои мысли и подозрения.
— Идём.
***
Стив сидит рядом с Нат, держа руку на спинке небольшого дивана в баре. Ты рядом с Баки, напротив Нат, и его рука часто касается твоего плеча, периодически обнимая тебя, заставляя вспомнить, что ты ни одна, что он рядом и всегда хочет тебя какой бы ты не была.
Рано или поздно, тебе пришлось отойти в уборную, и Наташа последовала за тобой, потому что девочки всегда ходят вместе.
Когда ты направляешься дверям с табличкой в виде фигурки девушки, идя впереди Наташи, несколько мужчин в пьяном угаре кидают взгляды на тебя, конечно, они смотрят, как и Баки, провожающий тебя взглядом. Он знает, что ты красивая девушка, конечно, остальные это видят, но ты его девушка, он вроде как немного убеждён, что ты принадлежишь ему. Это неправильно и нездорово, Баки знает это, но он не позволяет отравляющим почкам зацвести в цветы, распуститься из лёгкого собственничества.
***
Вы приезжаете домой поздно, Баки не отпускает с тебя руки, постоянно желая держать их на твоём теле. Пока вы не скрываетесь за дверью квартиры, тогда он прижимает тебя к дверям, впиваясь жадным поцелуем в твои губы, параллельно закрываясь на замок.
Ваша дорога до кровати освобождающая и быстрая. Ты полагаешь дело в алкоголе и расслабленности, пока Баки не разворачивает тебя к себе спиной. Толкает на кровать, заставляя упереться в матрас руками и коленями, пока он позади тебя становится на колени перед тобой, прямо напротив твоей сердцевины, готовый сразу же тебя съесть.
Его пальцы не снимают с тебя кружево, они лишь отодвигают ткань и холодный металл касается твоей мокрой разгорячённой киски. Барнс знает, что делать, вы не первый год вместе. Его пальцы проникают в тебя, его язык касается твоих губ, лаская, вытаскивая твои мяуканья одно за другим, заставляя тебя падать и падать.
Когда ты остаёшься опустошённой и обессиленной, Баки похлопывает тебя по бедру, сам спускает боксеры по своим крупным бёдрам, когда его член уже болезненно твёрдый, кончик покрасневший и мокрый от предэякулята. Он проходится по себе пару раз, пока ты пробираешься дальше по кровати, на четвереньках, пока Баки залезает позади тебя, но он не позволяет тебе лежать поперёк, он подталкивает тебя, разворачивая к зеркалу у вашего шкафа. Теперь вам не сложно наблюдать со всех сторон за происходящим.
Баки расстёгивает твой бюстгальтер, снимает его с тебя, освобождая твою грудь, он стягивает с тебя кусочек кружева, обнажая окончательно перед зеркалом. Барнс сжимает твоё тело, каждую часть, везде, где он может достать. Пока ты наблюдаешь за вашим отражением. Вы оба словно животные во время течки, сезона спаривания, и увидь себя со стороны, ты бы почувствовала отвращение, но сейчас ты только больше возбуждаешься, забывая о том, какие мысли тебя посещали сегодня вечером, ничего о твоей отвратительности, несуразности, омерзительности, этого нет.
Баки сжимает твою грудь, оставляет поцелуи на твоей шее, пока его бёдра продолжают соприкасаться с твоими, пока его член растягивает твою жадную и нуждающуюся киску. Он слышит как ты хнычешь, стонешь и это подводит его всё ближе и ближе.
— Посмотри на себя, милая, — произносит Баки, косясь на твоё отражение, пока прижимается носом к твоему виску, грудью к твоей спине. — Все парни пялились на тебя, ты знаешь? Ты специально оделась так, чтобы они заметили?
Ты отрицательно качаешь головой, не способная выдавить из себя «нет».
— Значит для меня? При всех? Ты хотела, чтобы я злился? Ревновал?
— Я просто хотела... понравиться тебе... только тебе...
— Я люблю тебя, — произносит Баки. — Тебе не нужно нравиться мне... Блять... просто глянь на себя, разве ты не понимаешь сколько мужчин хотят тебя, как они этого хотя? Ты не понимаешь что делаешь со мной? Особенно, когда становишься такой плаксивой и нуждающейся... твою мать.
Горячее дыхание Баки обжигает твою шею, пока ты стараешься оставаться с ним, не поддаваясь полностью своему удовольствию. Глаза почти закрываются, когда очередная волна оргазма приближается, желая накрыть тебя как одеяло. Баки замечает как ты приближаешься и его рука в момент обхватывает твою шею, заставляя тебя напрячься. Он не делал это часто, и ты не фанатка удушья. Но Баки просто держит руку на твоей шее, ничего больше.
— Ты должна смотреть, дорогая, иначе как ты поймёшь, что вижу я? — Баки не переставая двигать бёдрами, доводя тебя до предела с каждым толчком.
— Баки... — его имя молитвой слетает с твоих губ, когда ты в очередной раз чувствуешь его губы на твоей шее, щеках, висках.
Твоя вытянутая рука, на которую ты опиралась в кровать, подгибается, пока вторая лежит на руки Баки, что он держит на твоей шее. Напряжение твоего тела достигает предела, а затем в момент ослабевает.
Ты почти готова рухнуть, но Баки выпрямляется, позволяя твоему телу облокотиться на него, не упав. Он кончает глубокими толчками в тебя, пока ты видишь в зеркало его и себя, как его рука обёрнута вокруг твоей талии, как другая сжимает твою шею. Его глаза зажмуриваются на секунду, когда его удовольствие проходит через собственное тело. И тебе нравится, как он прижимается носом к твоим волосам, наслаждаясь твоим запахом, теплом, вашей близостью.
— Ты всегда великолепна, всегда... — произносит Барнс. — Не смей думать иначе.
Ты опускаешься, садясь вместе с Баки, пока он всё ещё в тебе. Барнс оставляет поцелуй за поцелуем на тебе, куда может дотянуться, пока ты восстанавливаешь дыхание.
Лунный свет освещает часть комнаты, где Джад прижился на несколько месяцев. Его тело горячее, прижимается к тебе под простыню, тихое сопение прямо у тебя рядом с ухом, свидетельствует о том, что он спит. Ты стараешься думать о лучшем, стараешься не думать о завтрашнем дне, потому что это расстроит тебя. Завтра он снова будет Пастером, отцом Джедом, закованный в обязательства и тёмный костюм с белым акцентом на шее, пока ты будешь сама с собой, в своей квартире, не видясь с Джедом, пока не стемнеет.
Ваши отношения слишком переменчивы. Джад милый и предлагал сделать всё более открытым, он не стесняется своих чувств к тебе, но ты убеждена, что вам лучше быть аккуратнее, лучше не спешить, а огласка добавит скорости.
У тебя нет сна, поэтому ты глубоко вздыхаешь, когда в очередной раз переворачиваешься лицом к Джаду. Он выглядит слишком мило, когда спит как ягнёнок. Твои губы сами собой растягиваются в улыбке. Накрывая его щёку ладонью, ты наблюдаешься, как черты его лица только больше расслабляются.
— Не спится? — охрипший голос доносится до тебя и ты теперь думаешь, что не должна была трогать его.
— Прости, что разбудила, — произносишь ты.
— Ничего, всё в порядке. — Джад накрывает твою руку своей и подносит её к губам, оставляя поцелуй за поцелуем, по-прежнему прикрыв глаза. — Я толком не спал.
Ты не веришь ему, знаешь, что он просто хочет тебя успокоить. Это вызывает у тебя слабую улыбку.
— Может быть... мы могли бы встретиться у меня дома в следующий раз? Мне кажется у тебя не очень удобная кровать, — произносишь ты.
Джад усмехается, кладя твою руку себе на грудь и ты чувствуешь, как его сердце бьётся через клетку рёбер, его тепло вокруг тебя. Тебя нравится, какой он нежный с тобой, тебе нравится он.
— Значит, завтра я могу переночевать у тебя? — он переворачивается на бок, снова ближе к тебе, открыв глаза и любуясь твоими уставшими чертами, ты хочешь спать, но что-то должно быть беспокоит твой славный разум.
— Да, я буду очень гостеприимной, — мурлычешь ты, пододвигаясь ближе к Джаду и накрывая его губы своими, утягивая в нежный поцелуй.
Он обнимает твою талию, отвечая тебе и прижимая тебя к себе.
Кровать небольшая, но кажется вам это нравится только больше, потому что у вас есть возможность прижиматься друг к другу ближе.
Когда ты пытаешься привыкнуть к темноте, всё ещё чувствуя руки Кларка на себе, паника сама собой поднимается к твоему горлу. Через окна поезда видно стены туннеля провода и бетон, должно быть вы даже не близко к станции.
— Ты ударилась? Ты в порядке?
— Да, да, я думаю я в порядке, — ты лепечешь, даже если до сих пор не поднялась на ноги, сидя на коленях перед Кларком, который тоже сидит перед тобой.
Он бережно поднимает тебя, держа за плечи и локти.
Должно быть это могла быть техническая остановка, полагаешь ты и все окружающие. Но Кларк знает, что это совсем не так. Он слышит машиниста, который описывает происходящее.
«— Человек на пути, в плаще, не двигается, на футболке кажется британский флаг… не отходит» — голос мужчины нервный, и Кларк может понять почему.
Ему нужно быть там, нужно защитить людей, но оставить тебя здесь кажется не разумным. Тогда поезд будто бы шатается, вибрируя, и заставляя всех людей снова падать и держаться за всё что можно.
— Держись меня, ладно? — произносит Кларк, хватая тебя за талию и стараясь вести к началу поезда.
Может быть если ты будешь ближе к нему в случае чего, он сможет среагировать вовремя. Но не успеваете вы пройти достаточно, как крыша поезда начинает обваливаться. Метал проминается от тяжести чего-то сверху и стоит первому камню пробиться в вагон, все понимают, что это обвал. Земля сыпаться в поезд, шум от неё и разрывающегося металла режет уши. Крики людей вокруг тебя и паника заставляют теряться. Ты не слышишь голос Кларка, когда он говорит. Ты не сразу понимаешь, что он хватает тебя за талию, и тогда порыв ветра обхватывает тебя. Осколки сыпятся на вас, но Кент прижимает твою голову к себе, заставляя уткнуться в его грудь и не подвергать твои глаза и лицо опасности. Вы стоите перед поездом, который выглядит совершенно нормально. Сверху нет никакой земли или тяжёлых камней.
— Супермен, — мужчина рядом с вами привлекает внимание.
Тогда ты оборачиваешься на него, также как и Кларк. Высокий мужчина, в пальто по щиколотки, на нём футболка с британским флагом, ботинки и джинсы. Он не выглядит как один из злодеев, которые до этого нападали на город, скорее похож на какой-то панка.
Ты хмуришься на слова незнакомца, когда их смысл доходит до тебя. Почему он говорит о Супермене? Сейчас.
— Твоя милая подружка не знает о твоей тайной жизни, — улыбка незнакомца заставляет тебя напрячься, переведя встревоженный взгляд на Кларка.
Что-то во всём происходящим было не так. Кларк только что вынес тебя из поезда, из которого до сих пор разносились ужасающие звуки думающих что они умрут, людей, пока поезд со стороны выглядел совершенно нормально.
— О чём он, Кларк? — интересуешься ты, нахмурившись.
Свет фар поезда единственный источник света в туннеле, он по моргает тебе разглядеть всё вокруг, также видя Кларка, и его смятение.
Глянув на тебя, Кент чувствует ком в горле, заставляющий его нервничать. Этот мужчина не тот, кто должен тебе рассказывать о нём правду. Кларк планировал рассказать тебе позже, ему бы пришлось, потому что он рассчитывал на отношения с тобой, на что-то стабильное, искреннее и честное.
— Я рассказал бы тебе позже, и мы обсудим это позже, не сейчас, — он кладёт на твои щёки ладони, смотря на тебя со всем теплом, что у него есть, заставляя твоё сердце сжаться.
— Не расскажешь ей о том, какой ты герой? — мужчина позади тебя усмехается.
— Кто ты вообще такой?
Ты видишь как брови Кларка хмурятся, он никогда не выглядел таким серьёзным и даже злым, но ты можешь признать, он выглядит горячо в таком настрое.
— Манчестер Блэк, — мужчина усмехается. — А ты, Кларк Кент – Супермен. Мнимый защитник Земли.
— Я и есть защитник Земли, — произносит Кларк, снимая очки и пряча их во внутренний карман пиджака.
— Если бы… но я слышу твои мысли, знаю твои желания… — Блэк переводит взгляд на тебя, похабно усмехаясь.
— Не смотри даже на неё! — Кларк злится. Вся эта ситуация раздражает его. — И оставь в покое невинных людей!
— Они и так в порядке, разве ты не видишь, никакой опасности на самом деле нет, — указывая на поезд, говоря со своим британским акцентом, произносит Манчестер. — Если бы они выбрались из своих иллюзий, услышали бы собственный голос и подумали лучше, то выбрались бы отсюда.
Свет фонариков доносится до вас, заставляя тебя осознать, что должно быть спасатели или обычные рабочие метро хотят проверить в чём проблема остановившегося поезда и не отвечающего машиниста.
— Думаю, я забираю её, чтобы у тебя была мотивация, Кларки, — произносит Манчестер направляясь к тебе, когда Кент отталкивает его с такой силой, что тело британца впечатывается в стену в паре метров от вас.
— Только тронь её!
Тогда ты теряешь сознание, переставая понимать, где находишься и что происходит.
***
Твои веки тяжелые, но ты всё равно просыпаешься, зная что другого варианта нет. Ты обязана прийти в себя. Эта мысль сама собой появляется у тебя в голове.
Твои руки не связаны, но голова болит, под тобой твёрдая поверхность, похожая на операционный стон, холод моментально тебя окутывает, заставляя сжаться. Постепенно оглядываясь, ты видишь стены, бетонные, нет окон, но одна из стен со стеклом, за которым виднеется кажется коридор.
— Твои мысли похожи на комок червей. — Его голос с английским акцентом заставляет тебя вздрогнуть. И тогда ты видишь перед собой мужчину, который был в метро. — Но это интересно… девушка супергероя совсем не девушка супергероя, — усмехаясь, говорит он.
Ты хмуришься. О чём он говорил? Или человек предполагаемый телепат не был настолько уж умён.
— Он не знает о том, какая ты на самом деле, а ты не знаешь, кто он на самом деле. Разве не иронично? — вопрос явно риторический.
Следя за тем, как он подходит ближе к тебе, ты напрягаешься, понимая, что ничего хорошего в твоей ситуации нет.
— Но он всё равно уже дорожит тобой, — произносит мужчина. — Ты ещё не слышала обо мне, как и Кларк, но скоро вы будете сами писать моё имя в газетах, заголовки будут кричать «Манчестер Блэк сразил Супермена!», — его губы растягиваются в довольной улыбке, пока взгляд с прищуром, смотрит на тебя, прекрасно понимая, что в твоей голове.
— Ты… ты телепат, и хочешь убить Супермена?
— Очень сообразительная, — издевательски говорит Блэк.
— Но… вряд ли можно читать мысли Супермена.
— Конечно нет, но можно заставлять других идти против него, — произносит Манчестер, заставляя тебя ужаснуться от осознания того, что он хочет сделать. Манчестер не сокращает расстояние между вами, оставляя приличный метр, пока наблюдает за твоим осознанием и должно быть наслаждается твоей паникой. — Оставлю тебя, хотя беседа вышла очень содержательной, и я с радостью продолжил бы, но мне пора.
Ты не успеваешь даже понять, как он уходит, оставляя тебя в этой комнате, больше похожую на старую, заброшенную операционную. Когда ты остаёшься одна, то твой взгляд скользит по обстановке вокруг. Это всё выглядит ужасно, слишком не стерильно, настолько, что ты боишься подхватить что-нибудь просто сидя здесь. Но у тебя нет выбора, учитывая обстоятельства.
Мысли сами начинают крутится в твоей голове. Кларк на самом деле был героем, тот кто спасает всех, он был Суперменом? Ты не сильно сомневаешься в этом, но это не то, что ты думала, что узнаешь. Он был в хорошей форме, но он никогда не казался тебе тем самым парнем спасающим мир. Как люди могли не узнавать его, он ведь носил только очки, а это не лучшая маскировка.
***
«— На пересечение двух линий метро, поезд с пассажирами застрял прямо под несколькими тоннами земли. Спасательные службы уже работают, но многие в ожидании Супермена или других супергероев. Мы будем держать вас в курсе», — девушка с медным цветом волос вещает на весь город в программе новостей.
Лоис с замешательством смотрит на происходящее в телевизоре. Где был Кларк? Он должен быть уже там, спасать всех, как он всегда делает. Но его нигде нет, даже намёка на присутствие Супермена.
Метки: начало/зарождение отношений; описание ранения.
Слов: ~
Его руки крепко обнимают тебя, пока ты брыкаешься. Его тело в первые ощущается таким большим, крупным и твёрдым. Ты просто никогда не думала насколько Баки на самом деле сильный, особенно теперь, когда он вроде как не Зимний солдат. Когда часть его мышечной массы не поддерживается изнурительными тренировками, и он просто спасает мир, а не разрушает его.
— Тише, — он прижимается к бетонной холодной стене собственной спиной.
Его слух напряжён, он пытается понять как далеко ваш противник, прислушаться к каждому шороху.
Ты ничего не слышишь, пока твоё, оказывается не такое крупное и сильное тело, как ты всегда думала, после того, как поняла, что не обычный человек, а улучшенная версия, прижимается к Барнсу.
Это странно, быть так близко к нему. Ты старалась не думать о нём как о мужчине, только как о коллеге. Он тот, кто работает с тобой в одной команде, на этом его статус в твоей жизни заканчивается.
Шаги доносятся до вас отчётливо. Двое. Мужчины. Проходят мимо коридора, в котором вы остановились с Баки.
Он ослабевает хватку. Больше не закрывает твой рот и рука опадает с твоей талии, позволяя тебе свободно владеть собственными руками.
— Постой на стрёме, я туда и обратно, — произносишь ты, стремясь уже выйти из вашего маленького укрытия, но он хватает тебя за локоть, потянув на себя.
— Нет. Мы не разделяемся.
Ты хочешь поспорить. Но разговор – это время, которого у вас немного. Тебе остаётся только согласиться.
***
— Может, я могла бы поработать с Наташей? — предлагаешь ты, смотря на Ника напротив тебя, сидящего за рабочим столом.
Он всегда выглядит немного уставшим и как будто в его голове вечный вопрос «серьёзно?», чтобы ты не спросила. Из твоих наблюдений, ты пришла к выводу, что такое поведение у него со всеми, поэтому на себя и свою глупость ты не думаешь.
— В чём проблема с Барнсом?
— Ни в чём. — Ты пожимаешь плечами, сидя перед столом Фьюри. — Просто у меня уже будет седьмая миссия с ним. Разве это не слишком часто? Разве мы не должны чередоваться для избежание… конфликтов или близких связей?
— Вам и так удаётся завести близкие связи, сколько бы мы вас не чередовали. — Он тяжело вздыхает. Видимо у Щ.И.Т.а есть какая-то проблема с демографией в их организации. — Хорошо. Я свяжусь с Романофф. Будь готова завтра к отправлению.
Ты киваешь, и поднимаешься со своего места, пока Ник набирает номер секретаря, чтобы поручить ей назначение встречи.
***
Баки старается не пялиться на тебя, когда ты стоишь на мосту второго этажа. Спорт зал не маленький, просто огромный, если быть честным, и многие агенты ходят сюда поддерживать форму и способности. Ты тоже не исключение. Но иногда некоторые останавливаются на мосту, который присоединён ко второму этажу, пока у спортзала высокие потолки в два этажа, сам находясь на первом. Ты сверху, рядом с Еленой, наблюдаешь за всеми, или даже не смотришь ни на кого, потому что тебе это не интересно. Он думает, что ты не хочешь связывать личное и работу, потому что другого объяснения твоей отстраненности он не может найти. Баки не хочется думать, будто он не для тебя. Но других мужчин здесь ты тоже игнорировала или отказывала им даже в маленьком флирте.
— Ты говорил с ней? — голос Стива привлекает внимание, пока Баки снова подтягивается.
— Нет.
— Ты должен поговорить с ней.
— Я не думаю, что нравлюсь ей. Зачем тогда разговаривать? — он вздыхает, снова подтягиваясь.
— Откуда тебе знать, если ты не говорил с ней?
Баки переводит взгляд на тебя. Твои волосы собраны, показывая черты лица, как никогда хорошо, учитывая, что обычно ты работала в маске. Спортивная одежда хорошо сидит, под футболкой виднеются лямки спортивного лифа. Он не хочет думать о тебе, о твоём теле и о том, какой он неудачник. Встреть он тебя до войны, даже не думал бы о том, что он не нравится тебе. Баки предложил бы тебе всё что у него есть, сказал бы, что положит мир к твоим ногам, и сделал бы это. Но теперь у него ничего нет. Он больше не тот преданный отечеству герой, справляющийся на фронте, следящий за тем, чтобы щетина не отрастала слишком быстро, а волосы всегда были подстрижены, потому что дамы на войне всё равно есть. Бедные женщины видят и так много плохих вещей, он не хочет добавлять к этому свой неопрятный вид. Он был хорошим учеником в колледже, не лучший, но ему удалось бы заработать достаточно, чтобы купить своей женщине хороший дом в пригороде, может квартиру в Бруклине, пока он не сделал бы тебя беременной. Он купил бы тебе всё, что ты попросишь. Он не стал бы напрягать тебя своими проблемами, справлялся бы с ними как мужчина, даже если ужасы войны никогда не покидали его. Но теперь он не уверен, что справится с этим, каждую ночь кошмары всё равно посещают его, даже если в Ваканде позаботились о его ментальной свободе. Он мог бы тебе и сейчас купить дом в пригороде, но ему кажется ты сама можешь это сделать, потому что за спасение мира неплохо платят, даже если не достаточно, учитывая ваши риски жизнями. Он думает, что тебе вряд ли будет нужен этот дом в пригороде. Он стал ужасным собеседником, ему легче молчать, но это явно не всем нравится. Раньше ему легче удавалось познакомиться с кем-нибудь. Тепер он смотрит на всех так будто не может их терпеть, хотя это совсем было не так. Он просто слишком погружён в воспоминание или пытается выглядеть серьёзней, опасней чем является, чтобы никто лишний раз не пытался с ним заговорить и ему не пришлось налаживать связи.
Баки знает, что сейчас от прежнего него осталась лишь оболочка, жалкие воспоминания и не больше. Он совсем другой человек, и ему жаль разочаровывать Стива, который будто бы ждёт, что появится прежний Баки, самоуверенный, пытающийся флиртовать с каждой девушкой и защищающий своего друга от хулиганов. Но его нет. Тот человек ушёл и Баки знает, что вряд ли вернётся.
— Не хочу навязываться, — произносит Барнс, спрыгивая с турника.
Он снова поднимает на тебя взгляд и тогда встречается с тобой. Ты тоже смотришь на него, он не слышит твоего разговора, слишком много людей и шума вокруг, но ты не говорила бы о нём. Прошлая твоя миссия была с Нат. Он понятие не имеет почему тебя поставили с ней, учитывая что в последнее время вас ставили вместе или добавляли вдвоём в команду к другим. Нужно ли ему было говорить с Наташей? Она что-нибудь рассказала бы ему? Было ли вообще, что рассказывать?
— Вы коллеги, вы работаете часто в паре. Думаю, поговорить во время миссии не о задании не будет выглядеть как навязчивость.
Может быть Стив был прав. А может небольшая часть его прошлой личности сохранилась по сей день. Этот мужчина, готовый добиваться женщины, которая нравится ему мог ещё быть здесь. Эта часть его могла быть частью, которая принадлежала его личности. Хоть что-то могло принадлежать ему.
— Как твои успехи? — Барнс переводит взгляд на своего друга, когда ты перестаёшь смотреть на него. — Для героя страны ты подозрительно холост, — пытается снова переключить тему Баки.
Роджерс усмехается, перематывая ладони бинтом.
***
Он похож на щенка.
Ты чувствуешь себя неуютно рядом с ним.
Между бёдер становится жарко, и ты останавливаешь себя от ёрзанья, чтобы не вызвать подозрения. Но ты знаешь, что начинаешь мокнуть, и надеешься, что Баки не чувствует этого. Он же не собака, просто супер солдат. Твои соски набухают и твердеют, и ты благородна своему утягивающему спортивному лифчику, что никто не видит твоего позора. Тебе хочется расцеловать его, оставить свои следы по всей его шее и груди, ты хочешь зарыться пальцами в его тёмные волосы, гладить его по голове и шептать на ухо сладкие и грязные вещи. Ты хочешь знать, какое у него выражения лица, когда он кончает, и хочешь предоставить ему всю себя. От твоего желания подчиниться ему, отдать всё что ты можешь и больше, ты так легко колеблешься к желанию доминировать над ним, приласкать, утешить, стараясь дать ему всё что он хочет и взять всё что можешь. Тебе стыдно от того, как твои мысли легко скользят к нему, когда ты играешь с собой в стенах своего дома.
— Перестань лапать меня, — шипишь ты, пока вы оба едете в этом до смешного тесном лифте.
Его щёки краснеют, пока ты стараешься отмахнуться от лишних мыслей. Странных и неуместных мыслей. Ты ведь не настолько озабоченная и неудовлетворённая, даже если уже несколько лет удовольствие доставляешь сама себе. Но так было проще. Чаще всего партнёры разочаровывали, не сразу конечно, но рано или поздно. Переспать и забыть не твой вариант, ты слишком традиционная, и от этого самой себе кажешься глупой, когда вынуждена слушать болтовню девушек в раздевалке в здании Щ.И.Т.а, как они легко клеят либо коллег, либо парней в приложениях и барах. Может быть с тобой было что-то не так. Любая другая уже запрыгнула бы на Баки, если бы также сильно хотела его, и даже если это никогда бы не привела к отношениям.
Он похож на щенка, которого пнули.
Конечно, ты подозреваешь, что нравишься ему как женщина, но это всё не очень хорошая затея, даже если он один из немногих, кто тоже тебе понравился за последнее время.
— Прости… места просто мало.
Теперь тебе стыдно за то, какой грубой ты была. Баки просто убивает тебя. Как он вообще мог быть таким милым, когда ты видишь часть крови ваших врагов на его шее. Мужчина вообще может быть сексуальным и милым одновременно?
— Тогда перестань ёрзать.
Ты не перестаёшь. Потому что быть такой легче, чем сказать, что он делает тебя мокрой и ты уже чувствуешь, как ткань нижнего белья прилипает к коже.
— Извини…
Он делает хуже.
Ты ничего больше не говоришь. Наконец, старый лифт поднимается из подземной базы. Нужно просто сесть в самолёт и отправиться обратно на вашу базу. Это не сложно. Ты ничего не будешь говорить всю дорогу, и Баки тоже, потому что он не разговорчивый.
Твои ботинки проминают сухую траву и землю, когда вы выходите из укрытия политика. Оно заброшенное, по сводкам всех официальных и публичных источников. Но как и многие базы и убежища это совсем не так. В любом случае, у вас есть что нужно, данные уже переданы, доступ получен, завтра сюда прибудут учёные. Баки плетётся за тобой. Ему хочется начать глупую непринуждённую беседу, но кажется ты совсем не расположена к этому.
Когда вы занимаете ваши места в самолёте, он думает, что этого хватит. Он должен перестать быть таким придурком и слизняком.
***
Твои глаза уже закрываются. Тебе хочется побыстрее приехать домой. Волосы ещё немного влажные, хотя ты сушила их, обычная одежда, а не форма для выполнения опасных заданий спрятана в твой шкафчик. На тебе больше нет пыли, грязи или чужой крови. Запах мягкого геля для душа и шампуня до сих пор крутится вокруг тебя, напоминая о твоей чистоте.
— Т/И, — Баки окликает тебя, когда ты направляешься на выход из здания Щ.И.Т.а. Просторный хол, который обычно заполнен агентами и другим персоналом, помогающему Щ.И.Т.у существовать, сейчас пуст. Может быть кто-то где-то и есть, но ты никого не видишь и не слышишь.
Ты оборачиваешься на голос Барнса, готовая к чему угодно, если честно.
— Ты забыла в самолёте, — произносит он, отдавая тебе твой трекер в виде браслета.
Ты забираешь его, пробормотав «спасибо» и убирая в спортивную сумку на плече.
— Может, я подвезу тебя?
— Разве ты не живёшь сейчас здесь?
— Нет. Переехал пару недель назад, — произносит он, когда ты чувствуешь на себе его пристальный взгляд. Он наблюдает за тобой так, будто хочет внедрить тебе мысли, что идея ему подвезти тебя будет хорошей.
— Послушай, Баки… я не хочу смешивать работу и личную жизнь. Я знаю, что Кэп и Нат близки, и вообще Мстители как семья, но я не Мститель, и не планировала ею быть.
Он слушает каждое твоё слово. Ты не удивляешь его ничем. Ты говоришь то, о чем он догадывался. Но Барнс надеялся, что будет твоим исключением, а не правилом.
— Да, да, я понимаю, ладно… извини, не хотел навязываться, — произносит Баки, отходя назад, чувствуя себя немного униженным и глупым. — Просто насколько я знаю, ты сегодня без машины, а время уже позднее.
Ты не обратила внимание на поздние часы. Но он прав, возвращаться одной по городу ко всему прочему без машины кажется не очень хорошей затеей. Может добраться домой с ним на его авто было не худшей затеей.
— Хорошо… если тебе не сложно, — произносишь ты.
Баки старается подавить свою улыбку, пока ты разворачиваешься направляясь на выход, а он спешит за тобой.
***
— Как ты? — твой голос задорный, когда ты заходишь в самолёт, садясь за второе управление.
Барнс немного удивлён твоему энтузиазму, но ему нравится. У тебя хорошее настроение – это замечательно. Он надеется, что это его цветы хотя бы составили малую часть твоего счастливого настроения.
— Ничего, а ты?
— Чудесно, — признаёшься ты, надевая наушники для управления полётом.
Баки хочет спросить, в честь чего такого настроение, может дело в цветах, которые он оставил тебе в шкафчике. А может дело в чём-то ещё, в чём-то, что ему не понравится. Но он не уверен, что может спросить. Вы не настолько близки.
Миссия, очередная, сложнее остальных, потому что теперь у тебя вся одежда в крови. Твоей. Живот ужасно болит. Боль от пули разрывает тебя, отдаёт по всему телу. Температура уже поднялась, жар окутывает тебя, позволяя слишком быстро упасть в бред.
— Не отключайся, — командует Барнс, стараясь быстрее добежать до домика в заснеженном лесу.
Тебе совсем не холодно. Хотя раньше мороз проникал в тебя до костей, заставляя быстрее двигаться и соображать, чтобы скорее выбраться из этого ледникового периода. Теперь же, холод не ощутим.
Баки прикладывает свой палец к электронному замку на дверях небольшой хижины. Укрытие для агентов, склад припасов и место для оказания первой медпомощи. Баки надеется, что ему удастся это сделать, потому что он не врач. Он не знает, что делать, когда девушка, в которую он влюблён хочет покинуть этот свет у него на руках. Твоя одежда в снегу и мокрая, как и волосы прилипшие к лицу, прилипла к телу. Твои глаза открыты, когда он кладёт тебя на диван, но они кажутся затуманенными и стеклянными.
Баки тяжело дышит, поднимаясь и направляясь в ванную. Не сложно разобраться, где спальня, а где ванная. Он снимает по пути свой жилет, чтобы ничего не сковывало, к тому же он тоже в твоей крови.
Взяв аптечку, он кладёт её на журнальный столик перед камином, затем идёт на кухню, совмещенную с гостиной. Здесь темно, но он неплохо видит в темноте, поэтому может найти бутылку виски в шкафу. Она открытая. Оставалось чуть меньше половины. Баки возвращается к тебе. Ты дышишь, но твои глаза закрылись. Он нервничает. Это не должно быть так. Баки не должен был позволить этому произойти. Ты была так близко к нему, почему у него не было ещё пары секунд, чтобы схватить эту проклятую пулю за тебя. Расстёгивая твою одежду, он добирается до холодной, испачканной в крови кожи. Здесь холодно, и ему нужно будет развести костёр чуть позже, сейчас главное это ты. Рана вся в крови. Дрожащими руки Баки берёт из аптечки всё, чтобы сначала продезинфицировать руки и всё вокруг раны. Он замечает, как ты дёргаешься, когда кожу обжигает средство, но продолжает. Хорошо, что ты дёргаешься, значит ещё чувствуешь, а значит жива.
Он хватается за пинцет. Пуля кажется не слишком глубоко в тебе. Баки достаёт её легко, и она явно не из тех, что разрывается при попадании в цель, что замечательно. Проще работа для него, меньше рисков для тебя.
В темноте хижины, он зашивает тебя, стараясь быть как можно аккуратнее, чтобы не оставить шрамов слишком много, потому что он знает, это не очень хорошая работа, у тебя будет след даже когда кожа затянется. От этого ему хуже. Если бы рядом были специалисты, они бы помогли твоему телу лучше, чем он. Ты дышишь всё ещё, это успокаивает.
Баки отрезает нитку, наклеивает пластырь, предварительно оставив немного мази на нём, для заживания и дезинфекции твоей раны.
Он поднимается со своего места. Вытаскивает из под тебя мокрую и грязную одежду, разувает тебя, и думает о том, чтобы снять с тебя твои брюки. Но они не настолько мокрые и грязные. Но они в снегу. Тогда он решается, расправляясь с молнией и пуговицей. Стягивает их вниз, по твоим бёдрам, ногам, стараясь не смотреть слишком долго. Но это не то, что сложно сделать. Он просто думает, что не должен пялиться из-за приличия. У него не возникло бы в голове прикоснуться к тебе пока ты в таком состоянии. Убрав твою одежду, он быстро находит одеяло в спальне и накрывает тебя им.
***
Твои ресницы трепыхают, когда сознание возвращается к тебе. Оглядевшись вокруг, ещё не поднимаясь, ты замечаешь, горящий камин, освещающий пространство хижины вокруг. На столе обезболивающие и вода, на тебе мягкое, толстое, но лёгкое одеяло. Но тебе слишком жарко, должно быть у тебя температура. Поэтому ты откидываешь его. В горле пересохло, и ты поднимаешься со своего места, потянувшись к стакану воду, тогда боль пронзает тебя и ты вспоминаешь всё произошедшее, даже смутно то, как оказалась в этой хижине. Рука тянется к стакану и таблеткам.
Баки появляется внезапно и тогда ты тянешь одеяло на ноги, прикрываясь хотя бы немного. На тебе только спортивный лифчик. Он сжимает твою грудь и держит её, даже не подчёркивает, трусы в виде плотных, но эластичных шортиков, тоже ради функциональности, а не красоты. Но тебе всё равно было бы немного неловко быть в таком виде перед Баки.
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется он, садясь перед тобой на корточки.
Пламя позади него, взгляд направленный на тебя томит в себе только заботу и волнение. Ты стараешься приподняться на руках, сесть удобнее, пока боль все ещё при тебе.
— Не очень, голова, лёгкая температура, боль, — произносишь ты, сжав одеяло, прижимая его ближе к себе, прикрываясь до груди, откидываясь на диван. Только одна нога ниже колена виднеется из под одеяла.
— Я уже передал координаты, как только они смогут, нас забирают. Думаю два дня максимум. Здесь есть еда, вода, тепло, оружие. Даже если нас не заберут, до весны в этих местах мы протянем. — Он старается улыбнуться, но ты кажется не оценила его шутки.
Между вами повисает молчание. Ты слишком слаба, чтобы выдавить улыбка или колкость, и кажется Баки замечает это.
— Уверен, они забирают нас уже завтра.
Ты киваешь.
— Я приготовил ужин, из того, что здесь было, — произносит Баки, сразу поднимаясь со своего места. — Надеюсь, ты сможешь это съесть.
Он кладёт тебе в руки небольшую тарелку, наполненную мясом и овощами, пахнет лучше, чем ты могла бы думать, что оно будет.
— Мне наверное лучше сесть за стол, — произносишь ты, когда твои руки слишком слабы.
— Слабость?
Ты киваешь.
— Давай мне, — он забирает тарелку из с твоих рук, держа в руке вилку, которую так и не отдал тебе.
Баки накалывает на неё кусок говядины и подносит к твоему рту. Ты косишься на него осуждающе. Он правда собирается кормить тебя сам? Это какая-то его фантазия или что-то типа того?
— Здесь нет стола, никакого, только этот, но он низкий для тебя, тебе не следует скручиваться, чтобы поесть, — произносит Баки, и тогда ты понимаешь, что он прав.
Ты открываешь рот, забирая кусок мяса с металлической вилки и жуёшь. Вкуснее, чем ты думала будет. Тебе нравится. Тебя не подташнивает, поэтому кажется ты можешь спокойно это съесть.
Может быть от части ты была права, что это его небольшая фантазия. Барнс не знает, что с ним не так, но он влюблён в тебя. Он правда хотел бы, чтобы это было просто симпатией или похотью, но он влюблён в тебя как подросток. Ему нравится помогать тебе, оберегать тебя, хотя ему не нравится, что ты жертвуешь собой будучи агентом Щ.И.Т.а, потому что он хочет, чтобы ты была счастлива. Но если это делает тебя более счастливой, он принимает это.
— Спасибо за цветы, — произносишь ты.
— Тебе понравились?
— Да. Я люблю цветы, — признаёшься ты.
Он продолжает кормить тебя, и ты принимаешь всё, что он даёт тебе. Тебе нравится это больше, чем ты могла предположить.
— Можешь лечь поспать ещё, — произносит Баки. — В спальне свежее белье, я лягу здесь.
Твой живот полон тёплой и вкусной еды, здесь тепло, даже если у тебя температура и через какое-то время тебе станет холодно, сейчас тебе не хочется никуда идти. В спальне может быть холоднее.
— Ты можешь лечь со мной, на всякий случай?..
Баки кажется, твоё приглашение исходит не из-за желания безопасности, а из-за желания быть ближе к нему. Он не отказал бы тебе в этом, и ему кажется разумным быть сейчас поближе к тебе, когда ты ранена и слаба.
***
Вы здесь уже неделю. Помощи нет. Но вам передали, что из-за погоды они не могут добраться до вас. Погода и впрямь была ужасной. Тебя успокаивало то, что слова Баки оказали правдой. Здесь достаточно всего, чтобы вы продержались пол года. Но ты не хочешь исчезать из своей жизни на пол года.
Вы становитесь ближе с Баки. Узнаёте друг друга лучше. У вас, если честно, нет шанса отказаться от этого. Вас тут двое, из книг только руководство по выживанию и уроки самообороны от диких животных. Ничего кроме друг друга у вас не было.
— Значит «Властелин колец»? Почему не что-нибудь ещё?
— Не знаю, нашёл это в подъезде дома, решил прочесть… Ты читала?
— Нет… я… вроде как люблю другую литературу, — произносишь ты. — Что-то более реалистичное… или… менее фантастичное. — Ты усмехаешься, сидя на диване, рядом с Баки.
— Например?
— Сейчас читаю Гиллиан Флинн.
— И, что скажешь?
— Депрессивно, если честно. Но… в этом что-то есть, мне нравится красочность персонажей, — произносишь ты, заставляя Баки смотреть на тебя так, будто ты говоришь самые умные вещи, хотя это совсем не так. — Но, я бы не посоветовала тебе. Просто, мне кажется это определённая литература. Не то, что захочет читать каждый.
— Что ж, наверное прислушаюсь к тебе.
— Это мило, что ты читаешь «Властелина колец». Ты вообще-то не похож на парня, который читает что-то такое, — произносишь ты, присаживаясь к нему немного ближе, когда просто меняешь позу.
Щёки Баки немного краснеют. Это часто происходит за последнее время. Потому что ты часто оказываешься слишком близко к нему.
— Я… плохо флиртую, извини, — произносит он, протирая глаза одной рукой.
— Значит… ты думаешь… я с тобой флиртую? — ты хихикаешь, как школьница, хотя твоё сердце бьётся также быстро как и его, когда он чувствует тебя слишком близко к себе и когда ты намекаешь, что он может быть немного сглупил.
— Нет? Я просто подумал…
— Я вообще-то и в самом деле флиртую с тобой, Баки, — не способная сдержать улыбку, признаёшься ты. Твоя ладонь играет с его тёмными волосами, наслаждаясь их мягкостью. — Я думаю, ты нравишься мне, может быть даже больше чем просто нравишься.
Он замечает каплю печали в твоём тоне, а взгляд становится задумчивым.
— Я не хотела бы, чтобы всё было сложно из-за работы, понимаешь?
Барнс никогда не хотел, чтобы всё было сложно. Он не сможет переживать что-то подобное, учитывая сколько всего ему пришлось пройти. Поэтому он понимает тебя. Его ладонь ложится на твоё колено, и ты переводишь взгляд на него с его волос.
— Ничего не будет сложно. Мы хотим одного и того же.
Ты киваешь. Если вы хотели одного и того же, значит вы могли получить одно и тоже.
— Можно тебя поцеловать?
Твои губы снова расплываются в улыбке.
— Тебе не нужно больше об этом спрашивать.
Тогда его губы накрывают твои. Ты податливо отвечаешь ему, наслаждаясь вашей близостью, его теплом, которое согревало тебя каждую ночь. Его руки скользят к твоей талии, притягивая тебя к себе ближе. Но Баки не двигает ими дальше, потому что он парень который не стал бы злоупотреблять своими возможностями. Ему хотелось бы сделать всё правильно. Потому что ты этого заслужила, и он хочет быть нормальным. Пригласить тебя на свидание, подарить цветы, сказать насколько ты чудесно выглядишь. Но ему нравится, как твои ладони ощущаются на его щеках. Ты чувствуешь под кончиками пальцев щетинку Баки, тебе нравится как он целует тебя, с чувством, но сдержанно.
— Когда нас заберут отсюда, сходишь со мной на свидание? — интересуется Барнс, когда ваши губы отрываются друг от друга.
— Конечно, когда ты позовёшь меня, — твой сладкий голос выдаёт твою игривость, но слова дают ему знать наверняка о твой позиции.
Это чувство заставляет парить его, когда он обнимает тебя, прижимая крепче к себе, утыкаясь носом в твои волосы и наслаждаясь этим мягким моментом. Ты прямо рядом с ним, позволяешь ему быть ближе к тебе. Его сердце наполнено чистой привязанностью к тебе. Разве он мог когда-то быть счастливее?
Метки: упоминание религии; мысли о 18+ без детального описания; зарождающаяся влюблённость.
Слов: 1 825
Это новое место не такое, каким Джад ожидал его увидеть. Здесь нет того Бога, которого он искал, нет того света, который он надеялся увидеть. Но в этом и суть веры, видеть лучшее там, где так сложно разглядеть что-то хорошее. Джад видит это хорошее, всегда стараясь это делать.
Он терпелив, потому что Господь тоже терпелив к людям.
Джад видел, как новые прихожане появлялись и уходили, всегда выгнанные осуждением от монсеньора.
Ты кажется тоже могла бы стать такой. Ступая по красной дорожке церкви, ты направляешься к задним рядам, садясь на лавочку тихо и спокойно, без гордыни затмевающей твой разум, без пафоса или страха, без нужды вовсе быть здесь.
Джад замечает тебя как только ты появляешься, многие замечают, но не все смотрят, не способные оторвать взгляд от Джефферсона. Они лишь окидывают тебя изучающим взглядом. Уикс тоже замечает новые лица, но ему ничего не известно про тебя пока что. Джад уверен это к лучшему.
Когда проповедь заканчивается, все постепенно удаляются из церкви, ты уходишь последняя, пока монсеньор не окрикивает тебя.
— Мисс.
Ты оборачиваешься, смотря на почти старика, идущего к тебе в рясе. Он размеренный, не спешит, пока Джад прибирает детали, закрывая книги, но из раза в раз кидая на тебя взгляд, как и ты на него. Он слышит, как Уикс приветствует тебя, пытается лить мёд тебе в уши о том, как рад видеть новые лица, но он также старается узнать о твоих ранах, слабых местах, которые приводят людей к вере.
— Я просто ищу общество, где мне будет комфортно, — твой размытый ответ не то, чего хотел бы слышать монсеньор. Но это всё что ты даёшь.
Джад старается не думать о тебе, даже если это сложно. Конечно, он говорит себе, что ты в его мыслях только из-за беспокойства, как о новой прихожанке. Монсеньор захочет узнать твои слабости, чтобы однажды надавить при всех. Одна эта мысль пугает Джада, но в его голове возрождается план узнать тебя самому, узнать тебя лучше, чтобы аккуратно предупредить об Уиксе.
— Мисс?.. — он не рассчитывал увидеть тебя здесь. В баре немного людей, он здесь даже не ради выпивки, а чтобы поговорить с Нэтом, в надежде найти свет для этого человека. В очередной раз, желая, попытаться с тем, кто этого не хочет.
— Пастер Джад?
— Отец Джад, а вы, мисс Т/Ф? Я не знаком с вами лично, но слухи о вас уже пошли, вы только приехали в город?
Он садится перед тобой, не ожидая приглашения, но ты кажется здесь одна, а он страсть как хотел узнать тебя поближе и познакомиться лично.
— Да... я... переехала, — пожав плечами признаёшься ты. — Так вы не пастер?
— Нет. Я отец. У нас католическая церковь.
— А Пастер не католическое звание?
— Нет. Это скорее лютеранство, — произносит он, замечая смятение на твоём лице.
— Я не очень хорошо разбираюсь в религиях, к своему стыду.
Он смотрит на тебя не укоризненно, как ты уверена мог бы посмотреть тот мужчина, гневно зачитывающий морали в каждое твое посещение церкви. Джад смотрит с пониманием, даря доброту, будто бы хочет сказать «ничего страшного, если ты захочешь узнать или найти свой путь, я могу помочь, Господь может принять всех, всем показать путь учения». Но он не говорит. Лишь кивает с пониманием.
— От куда вы мисс?
— Можно просто Т/И.
— От куда ты, Т/И?
— Я из далёкого места. Но тоже из небольшого городка, там почти такая же атмосфера, если честно. — Твои губы украшает грустная, но понимающая улыбка. — Такие же правила. Я знаю, что в церквях могут исповедоваться, это так? Здесь тоже можно?
— Да, конечно, в любое время, вы можете прийти к нам, — он надеется, что монсеньор не увидит тебя первым, Джад хочет стать хранителем твоих секретов, хочет быть тем, кто облегчит твою душу.
***
Ты не думала, что Джад выбежит из церкви, как только ты появишься на дорожке ко входу. Но он буквально выбегает, стоит тебе подойти к дверям. Его улыбка немного глупая, но кажется твоё сердце всё равно ёкает, впервые может бы за долгое время. Хотя ты стараешься не обращать на это внимание. Он просто милый. Просто парень, немного спортивный, с загадочной татуировкой на шее, хотя его одежда отца закрывает большую её часть, и он кажется опасным, пока его энергия золотого ретривера не проявляется, стоить ему заговорит или сдвинуться с места.
— Привет! — он машет тебе, когда ты подходишь ближе и ближе.
— Привет, — ты расплываешься в улыбке.
— Полагаю ты пришла для исповеди? — интересуется Джад.
— Знаешь, ты так радуешься, будто я собираюсь креститься, а до этого была заблудшей овечкой, — произносишь ты не способная удержаться от маленькой шутки.
— Да, — он не может сдержать смешок. — Я просто... просто рад... знаешь, вообще-то ты первая, кто пришёл ко мне на исповедь. Ну, технически не первая. Монсеньор тоже исповедовался, а я ему... но это было не так как должно быть.
— Ладно, ладно, пока это не стало похоже на что-то странное, я думаю нам лучше перейти к тому ради чего я здесь.
Джад почёсывает шею сзади, неловко опуская взгляд и думая о том, что спустя столько лет он так и не научился разговаривать с девушками правильно.
Он пропускает тебя первой в церковь, заведя руки назад и следуя за тобой. Когда ты подходишь к месту, где должна делать вид, что не знаешь, кто сидит за тонкой стеной кабины, или хотя бы забыть кто это. До этого ты никогда подобного не делала. Отчасти ты верила, что предложение Джада могло помочь тебе облегчить душу, но назвать себя верующей ты не могла. Твои отношения с верой были сложными. Но раз ты здесь, значит хотела наладить их. Может быть Джад станет твоим путём к богу.
— Просто зайти туда? — интересуешься ты, вставая перед сиреневой занавеской.
— Да, и говори то, что считаешь нужным.
Обернувшись на Джада, ты замечаешь, как солнечные лучи пробиваются через стёкла церкви, заставляя тебя понять насколько Джад выглядит гармонично здесь.
— А если я не захочу говорить? — в собственном голосе тебе очевидна нерешительность, но ты лишь поднимаешь взгляд на Джада.
Он снисходителен ко всем заблудшим овечкам, он Отец, который направляет людей по нужному им пути, помогая определиться с этим. И ты теперь одна из этих овец, стоишь перед ним, больше не защищённая цинизмом и идеями атеизма. Теперь тебе ничего не остаётся.
— Значит, ты просто не будешь этого делать.
Он, конечно же, даёт тебе выбор, а его глаза, наполненные пониманием и мудростью, не свойственной мужчине в таком возрасте, заставляют тебя сделать шаг к шторам комнаты и вступить внутрь.
***
Тебе неловко от такого изобилия чувств и неловко от того, что ты так откровенна с кем-то, особенно с кем-то незнакомым. Но Джад не осуждает. Он слушает тебя. Он понимает тебя. Он влюбляется в тебя, потому что помимо оголения своей души, ты оголяешь свою личность перед ним.
Теперь он не может быть объективным на исповеди с тобой. Теперь ему сложно думать о том, чтобы быть правильным с тобой.
Твой образ посещает его чаще, чем мысли о Господе. Иногда твой образ имеет определённый окрас, иногда он думает о тебе в душе, думает о том, что ты присоединишься к нему, обнажённая, с лёгкой улыбкой на лице. Ты прижалась бы к нему своим телом, вода ласкала бы твою нежную кожу, а ваш поцелуй скорее всегда был бы страстным и жадным. Джад не хочет опорочить тебя, и свою веру. Он не имеет права на такие мысли. И каждый раз перед сном, он просит прощения у Господа, молясь и молясь.
— Отец Джад, — твой голос игривый, когда разносится позади и застаёт врасплох.
Ты проходишь по газону, направляясь к каменным лавкам, на одной из которых сидит Джад, погружённый, должно быть, в мысли о вере и Господе, ты предполагаешь, хотя и упускаешь, что скоро ты станешь его религией, твое тело храмом, которое он будет одаривать всей своей заботой и благоговением, душа любовью божьей, а чувства надеждой услышать их, увидеть подтверждение существованию.
— Т/И, — он старается быть отстранённым, заставить тебя уйти.
— Я хотела поговорить с тобой.
Джад сглатывает ком в горле, потому что у него не хватает смелости и сил предложить тебе прекратить. Он больше не может быть твоим священником.
— О чём? Ты исповедовалась в начале недели.
— Может быть я снова согрешила? — ты заигрываешь с ним, он уверен.
Ты нагло хлопаешь своими ресницами, красишь губы розовым блеском и он, как самый пошлый и ужасный человек, думает не только о том, какие они будут на вкус. Ты улыбаешься ему еле заметно, кокетничаешь с ним. Твоё декольте иногда слишком открыто, а юбка порой слишком обтягивает твои бёдра. Может быть Господь его проверяет.
Он хочет сказать тебе, что всё рассказанное тобой не вызывало у него злости на тебя, лишь на людей окружающих тебя. Джад с трудом начал думать о том, сколько и какие молитвы тебе произносить, чтобы ты загладила свою вину перед Всевышнем. Потому что он начинает думать, что ты не была никогда виновата, мир был несправедлив к тебе. И это пугает его больше, чем порочные мысли.
— Уверен, что нет.
Ты не можешь скрыть своего румянца.
— Я хотела... сказать, что думаю мне больше не нужно исповедоваться, — произносишь ты.
Кажется ты боишься его обидеть. Джад лишь может усмехнуться юмору Господа. Он этого и просил, конца ваших исповедей, но вот, ты говоришь, что больше не будешь изливать ему душу, и он думает, что не сможет пережить пустоты, которую ты образуешь отсутствием ваших встреч.
— Если ты считаешь это нужным...
— Это плохо? Я должна делать это, даже если не хочу?
— Нет.
— И Господь не обидится?
Джад не может не усмехнуться твоей наивности или плохому понимаю веры.
— Конечно, нет. Это добровольный акт, если ты решила, что у тебя больше нет необходимости в исповеди, значит так и надо. Это не грех.
Ты киваешь.
— Ты тоже исповедуешься? — ты кидаешь на него взгляд, сидя рядом.
— Нет, хотя мне стоило бы.
Кажется, без лишних вопросов ты понимаешь, почему он не может, и Джад от этого чувствует себя спокойнее, умиротворённей и лучше.
— Хочешь... сходить в бар?
Он поднимает на тебя взгляд, так будто не думал услышать твоё предложение. Ты замечаешь его недопонимание. Поэтому не можешь не улыбнуться, хотя до этого была слишком смущена и застенчива. Он нравится тебе, даже если у тебя есть теперь чувство неловкости после ваших встреч.
— Да. Да, хочу.
***
Ты целуешь его, первая, почти кидаясь на него, зарываясь пальцами в его тёмные кудри, прижимаясь своим телом к его. Джад кладёт ладони на твою талию. На улице уже ночь и только фонари и свет от вывески бара помогает видеть вам друг друга. Ты не отрываешься от него, хотя Джад думал, ты насытишься через мгновения, а он останется позорно голодным. Но ты продолжаешь, пока звук резкого торможения не пугает тебя. Ты вздрагиваешь, а Джад инстинктивно прижимает тебя ближе. Обернувшись, ты видишь как машина остановилась перед собакой, пробегающей через дорогу.
— Эм... извини, наверное, — произносишь ты, повернувшись к Джаду.
— И ты меня.
Джад думает, что этого достаточно, что ты просто неловко отступишь от него. Но ты так и стоишь, и твоя рука всё ещё в его волосах.
Твой взгляд блестит от выпитого белого вина минут десять назад. Твои щёки покраснели, а губы припухли от поцелуя. Джад не помнит каким был на вкус блеск, но он помнит, что твои губы были мягкими, как он и представлял. Но это было в разы лучше.
— Я... вообще-то не сожалению о том, что произошло, — признаётся Джад, очищая свою совесть и чувствуя себя намного лучше.
Метки: приставания(домогательства); упоминание насилия; утешение партнёра.
Рэймонд наблюдает за тобой достаточно внимательно, чтобы понять, что что-то не так. Ты садишься рядом с ним, вернувшись из дамской комнаты и не смотря на Рэя, не встречаясь с ним взглядом, потому что тебя что-то беспокоит, тянешься к фужеру с шампанским. Он легко замечает твоё смущение, не способный удержаться от того, чтобы осмотреться вокруг, мужчина тоже выходит из коридора, от куда только что вышла ты. Смит не хочет думать плохое, одна только мысль, что ты могла быть подвергнута чему-то ужасному вызывает к него тошноту и гнев, но гнусные предположения сами проползают к нему в голову.
— Ты в порядке? — интересуется Смит, склонившись к тебе за столом на званном ужине.
— Да, — ты киваешь, оставляя свой фужер.
Его ладонь ложится на твоё колено, выглядывающее из под элегантного выреза платья, когда ты сидишь.
Он принимает твои слова, даже если сомнения остаются при нём.
Когда вечер заканчивается, Микки отпускает своего друга и по совместительству своего человека, Рэймонд садится с тобой в машину, пока ты всё ещё не проронила ни слова.
— Всё хорошо? — интересуется Рэймонд.
— Да.
— Уверена?
— Да. Просто устала, хочу поскорее домой.
Рэймонд только кивает. Он знает, что ты не расскажешь ничего, пока не решишь нужным, нет смысла подталкивать тебя к откровениям, если ты ещё не готова.
Приехав домой, ты всё ещё молчишь. Рэймонд тоже ничего не говорит, давая тебе пространство, но он всё ещё наблюдает за тобой, не желая упустить что угодно дающее ему сигнал, что что-то не так.
Пока ты переодеваешься и уходишь в ванную, твой муж занят на кухне, сначала тем, что кипятит чайник для кофе, затем разбирает вашу кровать в спальне. После душа и того, как ты полностью переодеваешься, дверь ванной приоткрывается, чтобы выпустить пар, и это заставляет Рэймонда подойти к ней. Он стучит, хотя знает, что может зайти без стука и ты не будешь против.
— Могу я зайти?
— Конечно, — произносишь ты, смыв весь макияж с себя.
Он пробирается к тебе, подходя сзади, кладя руки на твою талию, пока оставляет поцелуй у тебя на плече.
— Я ударила мужчину сегодня в уборной.
Рэймонд поднимает взгляд на твоё отражение, теперь понимая, что могло заставить тебя тревожиться и замыкаться в себе.
— Он приставал ко мне, и я врезала ему, сначала по колену, потом в пах.
— Ты умеешь за себя постоять, — произносит Смит, отмечая про себя, что рад твоим навыкам. — Ты в порядке?
— Да… я думаю… просто, — Ты разворачиваешься к нему. — Я не думала, что на таком мероприятии могло бы произойти что-то подобное, понимаешь?
Рэймонд внимательно смотрит на тебя, замечая грусть и печаль, заставляющую тебя переживать. Он может быть немного зол на того мужчину, но Смит думает, что займётся им завтра, в свободное от работы время. Сейчас он хочет успокоить твои мысли.
— Я знаю. Но мудаки везде, милая, они пробираются по всюду и от них невозможно избавиться. — Смит видит твою маленькую улыбку. — Я позабочусь об этом, хорошо, тебе не нужно думать лишнего. Он бы не сделал ничего плохого, потому что они всё ещё те, кто боятся быть опозоренными и выгнаны из своих кругов.
Рэймонд не уверен, что говорит правду. Он не знает того человека, но он знает, что займётся слухами, которые скоро начнут распространяться о нём. Никто не имел права трогать женщину без согласия, особенно его женщину.
— Не думай об этом, — повторяет Рэй, оставляя поцелуй у тебя на макушке и поглаживая тебя по голове, когда старается заглянуть в твои печальные глаза, в которых осталась лишь сомнения. — Иди ложишь, я вернусь через пару минут.
Ты киваешь, повернувшись к нему, ты встаёшь на носочки, кладя одну ладонь на щёку Рэймонда, твои губы накрывают его. Маленький благодарственный поцелуй.
Ты не сильно хотела отношений, обычно проблема была в парнях, которые всё время разочаровывали тебя. Они были какими угодно, но не теми, кто тебе был нужен. Ты старалась не думать о том, что проблема могла быть в тебе, ты просто пришла к выводу, что отношения это не совсем твоё, а свободное время и усилия следует отдать работе.
Пока Леон не появился в твоей жизни. Он казался другим. Милый, заботливый, хотя и был иногда слегка угрюмым, но это делало его более реальным, а от этого больше располагало тебя.
— Значит, теперь ты настоящий адвокат? — с гордой улыбкой произносит Леон.
— Юрист консультант, — произносишь ты, но у тебя совершенно нет возможности сдержать довольной и радостной улыбки. — Выбрали из двадцати кандидатов, представляешь?
Леон гордится тобой. Конечно, ты так много трудилась над этим, желая получить лучшее место в лучшей компании. Он кладёт ладонь на твоё бедро ласково поглаживая и смотря на тебя с обожанием, которое ты никогда ни от кого не получала. Он правда был идеальным парнем, хотя и цепким иногда, слишком цепким.
Но ты думала, что он просто прямолинеен для вашего общего блага, он не видит ничего плохого в том, чтобы показать свои истинные чувства и переживания, поэтому ты не против когда Леон ведёт себя так как может. Это лучше, потому что вы можете обсудить сразу, если что-то не понравится.
— Это замечательно, сладкая, я горжусь тобой, и не сомневался, что у тебя получится, — он склоняется к тебе, целуя тебя в уголок губ, а затем в открытое плечо, поскольку твоё платье оголяет немного больше, чем обычная одежда.
Его пальцы сжимают твою плоть, а взгляд прикован к твоему лицу. Ты знаешь, что он хотел уже уйти домой, ты тоже не была бы против, но вы только пришли и не могли уйти от сюда так рано, учитывая что ждали эту бронь несколько недель.
— Притормози, хорошо? — твоя улыбка мягкая, а взгляд игривый, когда ты кладёшь свою ладонь на Леона. — Мы только пришли.
— Знаю... — тяжело вздохнув произносит он, кинув на тебя последний взгляд прежде чем отстраниться. — Когда они отдадут наш столик уже? Я устал цедить этот виски.
— Уверена, что скоро, — произносишь ты, оглядываясь назад на просторный зал ресторана занятый множеством людей.
Леон больше не жалуется, даже если ужасно хочет домой с тобой. Ему нравится твоё платье подчёркивающее всё, что надо, но не открывающее слишком много.
Еда не плохая, ты счастлива весь вечер, рассказывая о том, как выбрали тебя, а не каких-то очень умных ребят. Он правда гордится тобой, и может понять твоего, теперь, начальника, он бы тоже выбрал тебя.
Когда Леон расплачивается с официантом, ты скрываешься в дамской комнате, уже готовая уходить домой.
Твоя обувь на каблуках не очень удобная, но скоро ты снимешь её, как и всю одежду. Возвращаясь в зал ресторана, ты сразу замечена Леоном, он поднимается со своего места, готовый отвести вас в его квартиру.
Поездка спокойная, почти тихая. Ты выпила чуть больше, чем должна была, а Леон кажется не против небольшого молчания между вами, которое становится каждый раз уютнее. Вам не обязательно всё время разговаривать, чтобы чувствовать себя хорошо друг с другом.
Добираясь до его квартиры, он первый целует тебя. Запирая одновременно дверь, пока его руки вокруг твоей талии. Теперь его жильё не такое холостяцкое, как раньше. Он больше не погружён в вечные ужасающие воспоминания, и ему стыдно было бы приводить тебя в место, где может находиться биооружие, поэтому здесь всегда чисто.
Его губы оставляют поцелуи по всему твоему лицу, он будто щенок, и кажется, он мог бы начать тебя облизывать от переизбытка чувств. Но ты может быть была бы не против. У тебя не меньше к нему любви, просто ты сдержаннее.
— Я... — он отрывается от тебя, желая что-то сказать, пока вы двигаетесь по тёмной квартире в его спальню. — Я могу отвести тебя в понедельник, ты могла бы остаться на выходные у меня.
Его ладони приятно сжимают твою талию, пока ты задумываешься об идеи Леона.
— Хорошо, да, но нужно будет съездить домой, взять пару вещей, завтра, — произносишь ты, когда вы подходите к кровати.
— Съездим.
Он ласковый и цепкий, толкает тебя на койку, чтобы ты села и садится перед тобой на корточки, чтобы разуть тебя. Он тянет твои колготки вниз вместе с нижним бельём после этого. Его руки мнут твои бёдра, пока губы оставляют мокрые поцелуи на твоих ногах поднимаясь выше и выше. Твоё дыхание перехватывает и ты готова уже сейчас застонать, но лишь прикрываешь глаза.
Он раздвигает твои ноги, в темноте спальни находя твою сердцевину и приживаясь к ней губами и языком как к источнику жизни. Ты выгибаешься, совсем не сопротивляясь его ласкам и как он доводит тебя до пика, постепенно, но намеренно. Хлюпающие звуки разносятся по комнате вместе с твоим тяжёлым дыханием, когда ты начинаешь ёрзать и одеяло под тобой сминается.
Освобождение накрывает тебя волной, заставляя крепко сжать серо-русые волосы Леона и застонать его имя.
— Ты... — твой дар речи слегка пропадает, заставляя грудь Леона раздуваться от гордости. Он ничего не может сделать со своей самодовольной улыбкой, когда поднимается, вытирая губы от тебя тыльной стороной ладони.
— Я? — ты замечаешь какой он, но прекрасно понимаешь почему, тебе сложно упрекнуть его, учитывая что он только что с тобой сделал.
— Слишком хорош в этом, — признаёшься ты, когда он тянется к тебе за поцелуем и ты тонешь ещё больше в своём парне.
***
Телевизор единственный источник света в квартире Леона, когда вы сидите на диване бездумно смотря какой-то криминальный сериал. Ты опираешься на него, прижимаясь своим телом, в немного откровенной пижаме, к его, но ты осознано сделала выбор в пользу пижамы, которая прикрывает тебя не так хорошо. Но Леон не возражал, только немного краснел каждый раз, когда смотрел на тебя, и сразу же отводил взгляд. Ты почти засыпаешь, когда он обнимает тебя, его ладонь скользит по твоему обнажённому плечу.
— У тебя нормальные отношения с твоим боссом? — его вопрос внезапный, заставляющий тебя распахнул глаза сразу же.
— Да... почему ты спрашиваешь?
— Просто, — Леон пожимает плечами, а ты поднимаешься, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Просто я... видел его сегодня в новостях. Ты знаешь, был суд, над теми парнями, и он казался неплохим мужчиной.
— Он хороший адвокат, и он хорошо относится ко мне.
— Очень хорошо?
Молчание между вами совсем не уютное, не к которому вы привыкли. Это гнетущая тишина, разрывающее твоё сердце, потому что твои предположения ужасны, а молчание Леона не облегчают твою душу. Ты знаешь, что это не лучший разговор, знаешь, что Леон был немного ревнивым, но обычно дело касалось внимания. Он был по милому ревнивым, никогда не собственническим.
Но ты не решаешься сказать ничего первой. Он правда подразумевал то, что ты думала?
— Он в возрасте, но он явно хорош собой. А ты молода и амбициозна...
— Я не сплю с ним, если ты об этом, и не стала бы, я в отношениях с тобой.
Леон чувствует и слышит в твоём тоне не только злость, но и грусть. Ты выглядишь грустной, будто он обвинил тебя в том, что ты не делала, и это разрывает тебе сердце. Как он мог подумать так о тебе, когда вы были такой замечательной парой? Тебе казалось, что у вас всё хорошо, что у вас нет проблем, вы принимаете друг друга такими какие есть и сами стараетесь быть лучше, ведя разговоры, а не выдвигая обвинения и ультиматумы. Но может это было твоё виденье обстоятельств?
— Но если бы не была?.. — он пытается дожать и ты не понимаешь почему. Он просто сходит с ума от ревности, поэтому так себя ведёт, или хочет спровоцировать ссору, а затем и разрыв, потому что трусит сделать это нормально? Ты не знаешь, что думать, потому что на Леона это не похоже.
— Да. Позволила бы ему трахать меня в любых позах, за продвижение по должности, ты это хотел услышать? — ты поднимаешься со своего места, обходя диван и желая уйти в спальню.
— Стой, я не хотел, я просто... Детка!
Ты закрываешь дверь, не желая слушать его.
***
Утром ты уезжаешь раньше, просыпаешься раньше и не оставляешь завтрак Леону, как часто делала. Он знает, что ты злишься, у тебя есть на это право, но он не знает, что на него нашло. Это было глупо с его стороны так себя вести.
Он должен извиниться перед тобой и отбросить странные мысли. Леон знает тебя, и доверяет. Он просто не доверяет некоторым мужчинам, и твой чёртов босс выглядит как человек, которому нельзя доверять, ко всему прочему, он адвокат. Разве адвокаты могут быть честными?
Букет в его машине, стоящей у твоей работы, выглядит красивым, ты должна будешь сказать ему об этом, он уверен, потому что выбрал тот, который тебе наверняка понравится. Что если ты всё ещё злишься, он просто примет это, ведь ты всё равно его девушка, он извинится, будет извиняться весь вечер, признает, что был просто идиотом, и ты немного от таишь.
Он достаёт свой телефон, набирая твой номер, и ты ни сразу отвечаешь, заставляя его нервничать. Уже стемнело, большая часть офиса явно ушла домой, он видел, как поток людей прошёл. Ты все ещё не вышла и теперь так долго отвечаешь. Леон не хочет думать о плохом, но что-то похожее на ревность снова сжимает его мозг, не позволяя нормально думать.
— Леон?
— Привет! Я хотел предложить тебя забрать с работы, ты ведь ещё не ушла? Думал, мы могли бы поужинать вместе, — он старается звучать непринуждённо, но в его голосе чувствуется лёгкая нервозность.
Он слышит твой тяжёлый вздох, когда ты медлишь с ответом.
— Мне нужно задержаться сегодня, а потом я лучше поеду к себе домой.
— До скольки ты будешь? Я мог бы просто забрать тебя, чтобы подвести.
— Не нужно, я вызову такси, всё будет в порядке, — произносишь ты, не позволяя Леону ничего больше говорить, ты продолжаешь. — Увидимся как-нибудь позже, пока Леон.
Ты сбрасываешь, даже не дослушав его. Он старается не думать, что облажался настолько, что заставляет тебя быть такой холодной с ним, будто вы вовсе не были в отношениях и не сходили с ума друг по другу.
— Чёрт... — он откладывает телефон, глубок вздыхая думая над тем, что делать дальше. Он не может просто оставить всё так как есть. Сидя в машине возле многоэтажного офиса, где пока что освещён первый этаж и несколько этажей выше, но свет на них постепенно гаснет, Леон наблюдает как ещё несколько человек покидают свою работу.
Он оскорбил тебя своим допросом, и он даже не верит в собственные подозрения, это иррационально. И ему плохо от того, что он не может ничего сделать, или не знает как.
Леон думает и о другом. Что если ты врала? Он никогда не ловил тебя на лжи ему, но ты адвокат, ты могла хорошо использовать слова, могла ли ты просто скрывать правду. Ты так мало говорила о своём начальнике, сначала Леон думал, что это хорошо, но что если нет? Что если ты просто скрывала что-то?
Он решает, что должен подождать немного. Может быть ты задержишься не на долго и выйдешь после всех, тогда он догонит тебя и скажет, что ему жаль.
Леон ждёт около часа, начиная думать не самые лучше вещи, время только усугубляет его мысли. Когда он готов выйти из машины без букета, мужчина выходит из здания – твой босс. Один из лучших адвокатов в городе и штате. Леон не видит тебя рядом с ним, и он не двигается, лишь наблюдает, как мужчина направляется к своей машине и через какое-то время уезжает.
Леон хватает букет, сразу вылезая из своего авто. Он видит, что охранник на ресепшене почти снова спит.
Кеннеди не нужно много времени, чтобы незамеченным пробраться внутрь и до твоего этажа. Здесь свет только в коридорах, пока в офисе над множеством столов нет ни одной горящей лампочки. Ты смотришь во включённый монитор своего компьютера, уставшая и голодная, если честно. В одном из твоих наушников, который воткнут в ухо, тихо играет музыка, ты берёшь свой телефон, прижимая провода к телефону и взяв их в руку.
Ты отодвигаешься на стуле от стола и схватив кошелёк направляешься к автомату с закусками. Тебе просто нужно немного еды, энергии для дальнейшего труда. Проходя к автомату с едой, ты слышишь шорох позади, на мгновение оборачиваясь, но полагаешь, что тебе просто показалось или может это был уже уборщик.
Ты покупаешь себе шоколад, даже если хотела бы что-то получше и посытнее.
Возвращаясь назад, ты не думаешь увидеть своего парня возле твоего стола.
— Леон? — ты хмуришься, подходя ближе, когда достаёшь наушник, смотря на своего парня улыбающегося немного глупо.
— Привет! — он скользит взглядом по тебе, оценивая твою реакцию, потому что не хочет злить тебя ещё больше.
— Как ты оказался здесь?
— Просто прошёл.
Твой укоризненный и подозрительный взгляд не уходит, заставляя Леона отойти от стола, подойдя ближе к тебе и протягивая цветы.
— Я решил, что мог бы забрать тебя, поужинаем вместе, я забронировал столик в ресторане, — произносит Леон, замечая, что ты всё же берёшь цветы из его рук.
— Я говорила, что мне нужно поработать сегодня дольше, — твой тон холодный, но голос дрогнул на конце предложения, давая Леону шанс.
— Разве это нельзя сделать завтра или просто позже? — Леон сокращает расстояние между вами до минимума, вторгаясь в твоё личное пространство. — Я сожалею о том, что сказал, я не хотел обидеть тебя. Не знаю, что на меня нашло.
Ты пристально смотришь на его лицо искажённое чувством вины. Он никогда не был собственническим, цепким и нуждающимся, но не собственническим. Ты не думаешь, что Леон сильно провинился перед тобой. Ты можешь понять его, и ты рада, что он осознаёт, что сделал что-то не так.
— Я не хочу ссориться с тобой, и злиться на тебя тоже. — Твой голос спокойный, но твёрдый. — Я не приму этого в следующий раз, понимаешь?
Леон кивает, когда его руки зудят от желания прикоснуться к тебе, но ему кажется, что ещё слишком рано.
— Знаю, мне правда жаль, — произносит в очередной раз он.
— Я не сплю ни с кем кроме тебя, ты должен это принять и не подвергать сомнениям, потому что доверие важно.
— Знаю, — произносит Леон, держа ладони в карманах куртки. — Прости. Я... просто твой босс... и иногда моя работа не позволяет мне быть достаточно часто с тобой, я подумал, что могу упустить тебя, даже не заметив этого.
— Этого не произойдёт, потому что я не такой человек, и если ты упустишь меня, в этом точно не будет виноват кто-то третий.
Леон кивает, понимая твой намёк. Он рискует, склоняясь к тебе, оставляя поцелуй у тебя на губах, когда одна ладонь касается твоей щеки. Ты отвечаешь, хотя поцелуй лёгкий и короткий.
— Цветы красивые, — твои губы искажаются в милой улыбке.
— Я надеялся тебе понравятся.
— Ты угадал.
Леон довольно улыбается, когда видит тепло в твоём взгляде. Теперь у вас всё в порядке, а он больше не станет пытаться поймать тебя на чём-то, потому что ты права по поводу доверия.
Кончиками пальцев ты скользишь по животу Кларка, касаясь жёстких тёмных волос идущих от низа, до его пупка, скользя по его мышцам твёрдым и рельефным мышцам пресса, лишь немного скрываются под тонким слоем жирка, который Кларк приобрёл за несколько месяцев в отношениях с тобой.
Идя пальцами выше, к его мощной мужской груди, ты добираешься до красивого лица Кларка, на мгновения задерживаясь на его шее.
— Так скучаю по тебе, — вполголоса произносишь ты, утыкаясь носом в его шею, пока Кларк медленно гладит тебя по изгибу талии.
— Ещё день, а потом выходной. — Он поворачивает голову к тебе, ища твой взгляд.
Ты поднимаешь на него взгляд, трёшься носом с его, когда он поворачивается к тебе. Ты наслаждаешься теплом тела Кларка. Тебе нравится, какое у него крупное тело, нравится, что он может быть таким защищающим. Он ужасно горячий и вам не нужно одеяло, чтобы не замёрзнуть, только тонкая простыня
— Но... может ты мог бы остаться завтра со мной? Не ходить на работу... — предлагаешь ты, пока продолжаешь его гладить, пока твои глаза с расширенными зрачками так прикованы к чертам лица Кларка.
— Боюсь, мой босс не отпустит меня.
Ты даже не знаешь, что должна сказать. Его начальство очевидно хотело поиздеваться над тобой и загубить ваше с Кларком счастье. Если бы его не было, может ты могла бы получать больше внимания от Кларка, он мог бы остаться с тобой, проводить больше времени с тобой.
***
Кларк слегка опаздывает, но он ничего не мог с собой поделать, его руки с трудом отлипли от тебя, ты была такой нуждающейся и цепкой, как он мог оставить тебя. Кларк лучше будет извиняться за опоздание, нежели скажет тебе «нет» на то, что ты не получишь кусочек его внимания.
Заходя в офис, он здоровается со всеми, направляясь к своему столу. В основном все смотрят на телевизор, где транслируют новости.
«— В центре города было сражение, между монстром неизвестного происхождения, и Лигой Справедливости. Все ожидали хотя бы сейчас увидеть Супермена, но уже несколько месяцев героя Метрополиса нет, нам остаётся надеяться, что Супермен не покинул Землю». — Голос репортёрши разносится по всему офису, когда каждый внимает её слову.
— Чёрт возьми, — произносит Лоис, стоя возле своего стола и скрестив руки на груди. — Где его носит, после всего произошедшего, он до сих пор не объявился?! — Она переводит взгляд на Кларка. — Ты ничего не знаешь?
Кларк поворачивается к своей коллеге. Его губы приоткрыты, а во взгляде виднеется небольшое удивление, будто он не слышал слова Лоис или её вопроса.
— Нет... — он отрицательно качает головой в мнимый знак подтверждения своих слов.
Лоис фыркает, полагая, что что-то явно не так. Но она не хочет сейчас с этим разбираться. Супермен пропал, о нём ничего не слышно, его никто не видел, кроме нескольких человек желающих получить внимание и популярность от происходящего, давая ложную информацию и ничем не помогая.
Кларк возвращается к работе, пытаясь сосредоточиться на статье, а не на мыслях о тебе, которые разрывают его голову. Ему уже хочется вернуться домой, в твои объятия, зарыться пальцами в твои растрёпанные волосы, избавиться от твоей милой и развратной пижамы, чтобы снова повалить тебя на вашу большую кровать и зарыться в тебе.
***
Ты пахнешь своим цветочным мылом и свежестью, когда он возвращается в вашу квартиру. Твои волосы уложены, но макияжа нет, на плечах тонкий кардиган, поверх твоей миленькой пижамы. На твоей шее сверкает кулон, зелёный камень, переливающийся на свету. Он спускается к вырезу твоей шёлковой майки, заставляя Кларка пускать слюни. Эта подвеска хорошо устроилась у тебя на теле, между твоими грудями.
— Я приготовила ужин. — Твои губы растягиваются в довольной улыбке, когда ты приближаешься к Кларку, закидывая руки на его плечи, заглядывая в его затуманенные одержимостью тобой глаза.
— Десерт?
— Целых два... — хихикая произносишь ты, когда Кларк утягивает тебя в жадный поцелуй, сжимая твою талию.
Кларк направляется в ванную, пока ты отпускаешь назад, а он не отпускает тебя.
— Буду ждать тебя на кухне, — произносишь ты, оставляя Кларка в ванной, когда выходишь из неё.
***
Он не выходит из дома не два дня, а несколько, говоря что ему нездоровится. У Кларка есть небольшой озноб. Сентябрьский воздух стал липким, душным, заставляя тебя включать кондиционер.
Простыни пропахли вами и сексом, но Кларк не поднимается на достаточно долгое время с постели, чтобы ты сменила бельё. Но как бы тебе не было стыдно, ты была не против. В конце концов, никому не должно быть дело до того, что ты делаешь со своим мужчиной.
— Не могу поверить, что мне так повезло с тобой, — Кларк толкается в тебя бёдрами, и тебе больно только когда он отдаляется. Ты хочешь чтобы он был глубже, пока кровать трясётся под вами.
Шум кондиционера, скрип кровати, ваше дыхание, прошлые шлейки тела об тела смешиваются в единый звук.
— Не доставай в этот раз, — просишь ты, почти скуля.
— Ты меня с ума сводишь, — произносит Кларк, тяжело дыша.
Вы так близко к обрыву, и когда твои руки проскальзывают к твоему опухшему от вечного удовольствия пучку нервов, ты падаешь, сжимая Кларка сильнее и он рушится.
Его тело прижимает твоё, обессиленный, покрытый испаренный, напряженный, он падает на тебя. Его горячее дыхание обжигает твою кожу на шее. Ваше умиротворение прерывает звонок, телефон Кларка отвлекает вас, когда он лениво тянется к нему.
— Чёрт, — он хрипит, всё ещё лёжа на тебе и внутри тебя.
На экране фото Лоис. Она его друг и коллега, может быть единственная, кто нравится ему на его работе. Ему наверное нельзя просто сбросить вызов, но твои ладони обнимают его, поглаживая разгоряченную кожу, и ты скользишь к его лицу, сжимая щёки Кларка, приподнимаясь немного под ним и целуя, заставляя твоего мужчину сбросить вызов и откинуть телефон.
***
— Может нам прогуляться? Свежий воздух может быть полезен, — произносишь ты, когда Кларк кашляет, не поднимаясь с кровати уже два дня, он не понимает что с ним.
— У меня немного сил даже для этого, — признаётся Кларк.
Ты проходишься мокрой прохладной тряпкой по его лицу, вытирая испарины, позволяя себе любоваться им, почему-то даже в таком болезненном состоянии он всё равно прекрасен, конечно он такой. Он супергерой, но как по тебе, он явно ангел, не иначе. Этот мужчина сводит тебя с ума одним своим внешним видом, желая поклоняться ему. Ты сделала бы что угодно ряди его внимания и любви.
— Я бы предложила обратиться в больницу, но вряд ли это помогло бы тебе... может есть что-то? Кто-то, кто мог бы тебе помочь?
Кларк прикрывает глаза. Он пытается сосредоточиться на тебе, твоём голосе, но странные мысли и фантазии всё равно всплывают в его сознании. Кларк старается отмахнуться от этих идей, но единственное, что он может сделать это погрузиться снова в сны, которые проследовали его всю ночь, заставляя в лихорадке просыпаться.
Ты никогда не отпустишь его. И твоя квартира не его безопасное место, ты не заботишься о нём, просто держишь его для себя, считая что он твой и никто бы его не любил так сильно, как ты.
— Кларк, — ты аккуратно будишь его, заставляя снова проснуться. — Сделала тебе чай.
Большая кружка на тумбочке возле кровати выглядит обнадеживающее, когда пар исходит от неё, выдавая, что жидкость в ручке горячая.
— Людям помогает, при температуре.
— Если бы я был человеком... — Кларк приподнимается, и ты подаёшь ему кружку.
Он делает несколько глотков, приятно обжигая горло, вкус странный, но лучше, чем Кларк ожидал.
Его голова раскалывается, что удивляет Кларка. Он не может поверить, что переживает такое состояние.
— Я уйду ненадолго, хорошо? — Твои пальцы убирают влажные тёмные пряди со лба Кларка. Он кивает, хотя ему не нравится идея, что ты можешь оставить его одного. — Постараюсь вернуться как можно скорее.
Кларк только сейчас замечает, что ты одета иначе. На тебе тёмное пальто, и лёгкий макияж, должно быть ты уже уходишь, кулон на твоей шее скрывается под одеждой, видна только цепочка. Когда ты склоняешься к нему, демонстрируя твоё декольте, пока оставляешь поцелуй на его лбу, ты поднимаешься со своего места с тревогой смотря на Кларка.
Твоё тело напряжено, когда ты висишь вниз головой, пытаясь открыть несчастное окно. Это сложнее, чем кажется, может быть ты потеряла навык, перерыв был слишком долгим.
Не следовало быть такой наивной, думать что исправишь его, думать, что он сможешь исправиться сама, уж точно не рядом с таким мужчиной, который от своей должности супергероя не отказался ни при каких обстоятельствах. Хотя это было не удивительно, ты знала, что благодаря ему множество проблем в этом мире решается быстрее и надёжнее. Но ты просила замедлиться, дать тебе больше внимания, он старался, первое время, а потом, снова. Снова спасение мира, забывчивость в отношении вас, тебя и, на твой взгляд, пренебрежение тобой.
Ты поднимаешь окно, наконец, ловко залезая в дом. Приземлившись на четыре лапы, ты не стесняясь начинаешь прогуливаешься, не думая о камерах наблюдения. Твоё лицо скрыто, и ты уже давно известна кражами, поэтому ничего такого, чего следует опасаться.
Дом кажется пустым, но ты слышишь разговоры людей.
Тихо проскальзывая ниже и ниже, ты добираешься до подвала, обходишь все защиты и, наконец, то что тебе здесь было нужно, прямо перед тобой, ожерелье ценной несколько десятков миллионов. Твои пальцы хватают его, и тогда сирена так громко начинает звучать, что ты на мгновение думаешь, что оглохнешь.
Ты спешишь от сюда, стараясь уйти как можно быстрее и дальше, сразу же чувствуя, газ постепенно заполняющий всё помещение подвала, каждый коридор.
***
Громко хлопнув дверью, ты облегчённо выдыхаешь оказавшись у себя дома. Твои глаза жжёт, в лёгких до сих пор будто бы расцвёл плющ, от каждого вздоха ужасная боль, и ты стараешься не думать о том, какой была неаккуратной и, как это твоя вина. Проходя в спальню, ты хватаешь сменную одежду, направляясь в ванную.
— Где ты была? — Мигель позади тебя, в дверях ванной комнаты, должно быть он ждал тебя или сам вернулся недавно.
— Где был ты? — у тебя нет настроения для адекватного разговора с ним, потому что это то, что ты не можешь больше делать. Пока ты стараешься донести до него свои мысли и понять его, хотя он не говорит прямо о чувствах, Мигель будто специально игнорирует тебя и всё это. Ты просто больше не можешь этого делать.
— Я спросил первым, ты не собираешься отвечать?
— Не будь ребёнком.
— Я не веду себя, как ребёнок, это делаешь ты! — кажется твои слова про ребячество задевают его сильнее, чем ты надеялась это сделать.
Развернувшись, всё ещё в своём костюме, но без уже без маски и с потёкшим макияжем, ты готова вырвать ему язык.
— Ты не имеешь право задавать мне этот вопрос, особенно учитывая, что ты и так это знаешь, ко всему прочему… не будь таким лицемером.
Ты подходишь к двери, захлопываешь её перед его носом, не позволяя Мигелю наблюдать за тобой или продолжить разговор. Стук ладони об дерево моментально разносится после подёргивания ручки и осознания, что ты заперлась.
— Не будь упрямой! Ты знаешь, что могла пострадать? Мы говорили об этом уже тысячу раз? Зачем вообще тебе сейчас кого-то грабить, у нас всё есть, Mi amor.
Конечно у вас достаточно денег. У него хороший дом, замечательный, как и сам Мигель. У тебя сейчас хорошая работа, хороший доход, и нет необходимости обкрадывать богатеев, чтобы выставить их идиотами. Но ты не можешь перестать. Потому что Мигель не может. Это странно признавать для тебя, учитывая сколько свободы требовалось котам, ты нуждалась в Мигеле больше, чем хотела бы этого признавать.
— Открой дверь! — он гавкает, снова дёргая ручку, но ты не реагируешь, поднимая голову и видя своё отражение. Твои глаза ужасно красные.
Расстегнув костюм, ты включаешь воду в душе.
— Не слышу тебя, вода шумит! — кричишь ты, настраивая идеальную температуру. Кожа немного зудит, но не настолько болезненно как твои глаза или лёгкие.
Тебе слышно, как Мигель ворчит на испанском, у тебя хороший слух, но будь ты обычным человеком ничего бы не услышала. Если бы не твои способности, ты могла бы не быть такой хорошей в своём деле. Но сегодняшний твой почти провал доказал, что победы не только прерогатива способностей, но и опыта.
Мигель не беспокоит тебя в душе, и от части ты этому рада. Хотя в последнее время, тебе не хотелось той привязанности, что ты получала раньше с его стороны. Тебе хотелось, чтобы он бы рядом, а не вечно занятый своей работой.
Когда твои глаза больше не болят, а каждый вздох не приносит боль, ты надеваешь чистую одежду, кидая свой костюм в корзину для грязного белья.
Открыв дверь, перед тобой Мигель сидящий на вашей кровати, он ждёт тебя, потому что хочет снова сказать, как ты была не права и не должна была лезть в опасности снова. Но ты не собираешься узнавать что думает такой лицемерный человек как он. Мигель должен был держать своё слово, как и ты, но он этого не сделал, и ты тоже не станешь.
— Зачем ты это сделала? — интересуется Мигель. — Ты подвергла себя опасности ради какого-то украшения? Блестяжки?
— Почему ты нарушил своё обещание? — интересуешься ты, парируя в надежде донести до него свою мысль.
— Я не нарушал никакое обещание.
— Нарушил. Ты по-прежнему пропадаешь в своей лаборатории, со своими пауками общаешься больше, чем со мной. Какой был смысл начинать это, если ты не планировал быть честным?
Твои слова заставляют Мигеля задуматься на мгновение, пока ты отходишь, направляясь к своей стороне кровати. Тебе не хочется сейчас заниматься выяснением обстоятельств, не хочется думать вовсе. Единственное чего ты хочешь это лечь в постель и позволить своему телу отдохнуть. Он молчит некоторое время, пока ты занимаешь место в вашей кровати, накрываясь мягким одеялом.
Протирая глаза, Мигель старается думать о том, что он должен сказать, чтобы не засыпать с тобой поссорившись. Мигель поднимается с кровати, выключает свет в вашей спальне, позволяя только огням ночного города освещать вашу спальню совсем немного. Он ложится рядом с тобой. Но ты по-прежнему лежишь отвернувшись от него. Мигель кладёт ладонь на твою талию, он переворачивается, когда ты не сбрасываешь его руку и не отодвигаешься.
Мигель обнимает, прижимаясь к тебе, утыкаясь носом в твои волосы. Он забыл чувство тревоги, которое приследовало его, стоило тебе исчезнуть с поля его зрения.
— Я… не уследил за своими действиями, любовь моя. Я был неправ. Мне очень жаль, — он оставляет поцелуй у тебя на макушке, затем на твоей шее, затем на спине и плече. — Я всё исправлю, обещаю.
Ты хочешь верить ему, твоя рука скользит по его. Переплетая свои пальцы с его, ты даёшь ему надежду и знак, что хоть немного не так сильно злишься на него.
Он просыпается раньше тебя, ты продолжаешь нежиться в постели, заворачиваясь в одеяло больше, прижимаясь к Дмитрию всю ночь, потому что отопление работает не настолько хорошо, как хотелось. Жить на Камчатке казалось неплохой идеей, когда тебе сказали, что после возвращения в Москву ты получишь квартиру и конечно оплата больше среднего каждый месяц, из-за сложных условий работы, но на этом всё закончилось. Все плюсы прекратились, пока ты не встретила Дмитрия.
Вы были соседями, вам выделили жильё рядом, напротив его квартиры, и он помог тебе подняться с проклятыми чемоданами в доме, где не работает лифт.
Дмитрий был наглым, но странным образом уважительным, чего бы ты не ожидала от человека при его работе и даже внешности, в конце концов, он закален природой.
— Мне нужно идти, — произносит он, склонившись к тебе, оставляя поцелуй у тебя на щеке.
— Хорошей недели, — произносишь ты, зная, что не увидишь Дмитрия до выходных, потому что это был его график. Он вернётся в пятницу вечером, поздно ночью, хотя мог бы вернуться в субботу к обеду, им разрешали переночевать в тюрьме, чтобы не ехать обратно в ночь, раньше он так и делал до встречи с тобой.
— Спасибо, — его губы растягиваются в довольной улыбке, когда ты тянешь свою ладонь к нему, на мгновение, чтобы погладить Дмитрия по щеке и волосам, потому что тебе нравится цепляться за него.
Он хотел бы остаться, потому что странным образом место которое он не мог терпеть, заставило его быть благодарным. Дмитрий без желания отрывается от тебя. Он хочет остаться с тобой, лежать в постели и ничего не делать кроме как переплетаться вашими телами, может быть вы посмотрите что-нибудь.
Благодаря его работе и связям у него есть возможность показать тебе вещи, о существовании которых ты не подозревала или думала, что они тебе и не нужны. Но он достал несколько кассет с зарубежными фильмами, не все были хорошими, но это казалось тебе лучше того, что вам показывали по телевизору.
Он никогда не говорил от куда у него американские сигареты или эти кассеты, он не говорил ничего о своей работе, и может быть это было к лучшему. Как мужчина своего времени, Дмитрий был уверен, что эти разговоры не для женщины, уж тем более не для его женщины.
***
Дмитрия нет все пять дней и иногда тебе становится грустно от его отсутствия. Он может звонить, он делает это, поздними вечерами, и у вас нет шанса болтать обо всём, потому что ты подозреваешь, что он там ни один, поэтому говоришь только ты. И тебе становится неловко, что только ты болтаешь.
Спальню квартиры освещает лишь накрытый платком небольшой светильник, пока ты сидишь на кровати, подкрашивая ногти, потому что края облупились снова. Плечом ты прижимаешь телефон к уху, стараясь держать его правильно, чтобы слышать всё, что говорит Дмитрий на том конце, когда он решался что-то сказать. Ты стараешься говорит четко и громко, чтобы он слышал все детали твоей истории, хотя ты не уверена что он слушает.
— Извини, что много болтаю, — он слышит сожаление в твоём тоне, хотя уже говорил, что тебе не нужно думать об этом.
— Всё в порядке… — он хочет назвать тебя как-то ласково, что-то милое, что он часто использовал, когда был рядом и наедине, но он осекается, потому что рядом есть люди. Его коллеги не будут понимающими, когда услышат как он с тобой разговаривают, они даже не знают о тебе, ради безопасности.
— Мне нужно ложиться, — произносишь ты, и Дмитрий надеется, что ты не обижаешься на него, когда он так холоден пока на работе. — Позвонишь мне завтра?
— Да. До завтра.
— Спокойной ночи, — твой тон ласковый и сводящий его с ума. Он звонит только, чтобы услышать тебя и это проблема для него.
Дмитрий никогда не думал, что сможет влюбиться так сильно. Конечно, он любил раньше, у него были женщины, он не молод и у него почти мог быть хороший брак, дети и работа, но все просто стало неправильным, потому что некоторые вещи не зависят от него.
Он пропадает на несколько дней. Ты не можешь дозвониться до него, и ты даже не уверена, что получишь какой-то ответ. Дмитрий никогда не говорил где именно, потому что им нельзя, но всем было известно, что эта за место, и тюрьма не единственное предприятие на этой базе.
В какой-то момент ты полагаешь, что он просто уехал. Может он вернулся к семье, даже если говорил, что у него никого нет. Ты не знала точно, никогда не смотрела в его документы, просто доверяла его словам.
Проходит пару дней, когда в твою квартиру раздаётся сильный и настойчивый стук. Ты напрягаешься, но всё равно направляешься к двери, открывая её, когда видишь в глазок Дмитрия. Он избит, на его лице синяки и ссадины, он тяжело дышит и если честно выглядит ужасно.
— Мы улетаем, я хочу, чтобы ты поехала со мной, — произносит он, заходя в квартиру и захлопывая за собой дверь.
Ты чувствуешь не лучшей запах от него, но не настолько плохо, должно быть благодаря холоду и зиме.
— Куда?
— Не знаю, но в Россию мы можем больше никогда не вернуться, — произносит Дмитрий, кладя ладони на твои щёки, он не хочет, чтобы ты заставляла себя, но он хочет, чтобы ты поехала с ним.
Дмитрий любит тебя, и дни в тюрьме были хоть немного терпимы с мыслью о тебе. Он думал как можно было бы устроить вашу жизнь, если ты переехала бы с ним в Америку. Он знает, что будет сложно, но он будет стараться из-за тебя, для тебя, для вас.
— Я приму отказ, — произносит Дмитрий. — Но я очень хочу, чтобы ты поехала.
Ты думаешь мгновение, кивая, всё же срываешься с места. Ты бежишь к шкафу, быстро одеваясь и доставая небольшую спортивную сумку. Пару секунд, ты кладёшь важные документы, накопленные деньги и украшения, которые можно продать.
— Ты не собираешься зайти к себе?
— Нет.
Ты полагаешь к Дмитрия уже всё с собой или ему на самом деле ничего не нужно было, когда возвращаешься к нему с сумкой на плече. Он цепляется за тебя взглядом, оценивая твою собранность. Ты правда собиралась ехать с ним? После всего что было в его жизни, ему сложно поверить, что с тобой ему так повезло.
Ты не ожидала, но Дмитрий обнимает тебя, прижимая к себе. Время на мгновение останавливается вокруг него, когда он чувствует знакомые духи, тепло твоего тела и форму, он скучал по тебе намного больше, чем признавался себе.
— Идём. — Дмитрий хватает тебя за руку, тащит за собой, спускаясь по лестнице.
Он надеется, что вас не поймают, не только потому что ты теперь подвергаешься опасности, но и потому что Дмитрий надеется, что у него есть новый шанс, быть хорошим человеком. У него есть шанс обрести хорошее, он не облажается в этот раз. Потому что теперь солнце будет теплее, кровать мягче, а обстановка безопаснее. Он не станет больше человеком на службе, не станет давать надежду людям, у которых её нет, и он не станет больше лишать людей надежды, не станет кричать на бедолаг и не станет делать вид, что у него нет чувств и что он ничего не хочет кроме денег и сна. Потому что он хочет большего, хочет быть с тобой и счастливой жизни.
Метки: до событий в сериале; немного грубый Дэрил.
Слов: 1 170
Солнце слишком припекало, как часто и было в этом проклятом месте. Дэрил старался не думать о том, что ему придётся опять возиться с очередной машиной под палящим солнцем, потому что гаража у их дома не было, если это вообще можно было бы назвать домом. Скорее что-то похожее на трейлер, но менее похожее на дом на колёсах.
Кондиционер в его спальне не работает, снова, он выключился посреди ночи, потому что Мерл решил самое время глянуть какой-то глупый матч, «пока работает ящик не работает кондей», они оба это знали.
Его брат уже шумел на кухне, ища что-нибудь поесть, пока Дэрил утром приводил себя в порядок как мог. Он тащится на их кухню, ворча «доброе утро» своему брату, подходя к холодильнику и доставая лёд.
— Как спалось, Спящая красавица?
— Нормально, — произносит Дэрил, зная, если пожалуется на жару его брат придумает ему какую-нибудь кличку, может быть назовёт неженкой и съязвит. Легче не жаловаться.
Мерл кажется надеялся на другой ответ, но ничего не сказав, он отпускает эту тему.
С обеда, Мерл уезжает в бар, а Дэрил приступает к машине, которую ему привезли вчера для ремонта. Он возится с ней уже несколько часов, уставая от жары больше, чем от работы, пока не слышит двигатель подъезжающей машины. Обернувшись, Диксон чертыхается, уже взяв тряпку, чтобы вытереть руки. Они все в масле и саже, ему придётся долго их отмывать.
Твой автомобиль подъезжает к дому Диксонов. Ты быстро глушишь мотор, вылезая из машины и направляясь к Дэрилу. Он выглядит хмурым, но ты полагаешь это от жары и возни с другой машиной.
— Привет! Как дела? — твой радостный тон не нравится ему, в отличии от тебя.
— У меня нет времени на твою машину.
— У меня просто… я думаю там ничего сложного, просто… кажется что-то с дворниками…
— Ты приехала ради дворников?
— Куда ещё мне ехать? Я побоялась сломать их, ты лучше в этом разбираешься.
Он разворачивается направляясь к другой машине, чтобы продолжить работу. Кажется больше не заинтересованный в разговоре с тобой.
— Съезди в автосервис, они займутся этой хернёй с удовольствием. — Тебе не нравится его настрой. Конечно Дэрил всего был немного грубым и сварливым, отстранённым, но не с тобой. Он обычно более мягкий, чем с другими, и тебе нравилось твоё привилегированное положение рядом с ним.
— И сдерут с меня за это.
Он хмыкает, больше ничего не говоря, снова опуская взгляд под капот машины.
— Мерл дома? — ты подходишь ближе к Дэрилу, стараясь увидеть его лицо.
— В баре.
— Почему ты не с ним?
Ему не нужно кидать на тебя взгляд, чтобы ты поняла глупость своего вопроса. Дэрил вообще-то редко пил, и редко ходил в бар с Мерлом, хотя насколько тебе известно, раньше это было чаще. Может до его двадцати пяти лет, потом он отстранился от этих занятий.
— Слушай, я заплату авансом, если ты посмотришь что с ними.
— У меня нет времени на эту глупость.
— Раньше было!
— Чёрт возьми, Т/И, свали от сюда! — он повышает голос, резко выпрямляясь, заставляя тебя вздрогнуть и это бросается в глаза.
Теперь ему ещё хуже. Он не должен был кричать на тебя, это усугубляет ситуацию.
— Что с тобой, Дэрил? Я что-то сделала?
— Ничего.
— Тогда что не так?
Он не хочет говорить, потому что это глупо, потому что ты ничего ему никогда не обещала. Потому что он ничего не обещал тебе. Ты только усмехнёшься на это, может скажешь что-нибудь едкое, чтобы он снова почувствовал себя идиотом.
— То, что ты здесь, отвлекаешь меня.
Этого достаточно. Ты отходишь от него, направляясь к своей машине, больше ничего не говоря, решив, что он просто издевается над тобой, и как бы сильно он тебе не нравился, он не имеет право так себя вести с тобой.
— Попроси своего парня сделать твои дворники, уверен он ничего с тебя не возьмёт.
Может быть в глубине души Дэрил не был безнадёжен. Потому что бросив наживку, он даёт тебе понять достаточно, и в том числе повод остаться. Ты разворачиваешься к нему, хмурясь, но губы всё равно растягиваются в усмешке.
— У меня нет парня, Дэрил. — Возвращаясь ближе к нему, останавливаясь у машины, ты пристально смотришь на него.
— Разве? Ужин с придурком у Тонни не свидание?
— Свидание, но я не помню, чтобы ты звал меня тоже туда, и не помню, чтобы предлагал мне что-то серьёзное.
Потому что ему не хватит денег на чёртом ужин «у Тонни». Потому что ты не такая девушка, к которым он привык, потому что ты очевидно лучше всех его знакомых.
— Мы не сошлись, если тебе интересно, он был скучным и поверхностным, — произносишь ты.
Это не лучший подбор слов, учитывая из какого класса был Дэрил, но ты не имеешь в виду оскорбление, и он с трудом это понимает, потому что часть воспитанная его братом, подвергающаяся ежедневной критики и учёбе обраняться ото всех, кричит слишком громко в его мыслях.
— Тогда тебе нужен кто-то интересней, разбирающийся в дворниках.
Ты прикусываешь уголок губы, в молчании наблюдая за Дэрилом, как его мышцы на руках напрягаются, как он сосредоточен все ещё на своей работе, старается не смотреть на тебя.
— Почему ты не устроишься в авто-сервис?
— Они будут платить недостаточно, грабить меня и в случае чего сделают крайним.
— Это не так… у тебя будет работа, возможность получить опыт, деньги будут платиться, и у тебя будет страховка.
— Она мне не нужная.
Это слова его брата, ты знаешь это, и хотела бы, чтобы Дэрил тоже это знал.
— Ты мог бы хотя бы попробовать.
— Мне это не нужно.
Ты стараешься не думать о Дэриле, как о человеке, которого нужно толкнуть к правильным вещам, к нужному пути. Он старше тебя не на один год, и ты не станешь учить его жизни.
— Я бы ездила в автосервис, даже если бы ты стал брать больше, — твой голос становится тише, и ты будто бы произносишь какой-то секрет, тайну, заставляющую его отвлечься от собственной работы, когда подходишь намного ближе к нему.
Дэрил поднимает на тебя взгляд, встречаясь с тобой лицом к лицу. Он оставляет машину в покое, и теперь, когда он больше не занят ничем кроме тебя, твои губы накрывают его. Ты тянешься к нему, прижимаясь немного неудобно, заставляя его наклониться к тебе, а не прильнув к его телу. Ты сохраняешь расстояние, пока Дэрил думает, что должен делать. На мгновение он замирает, но одна мысль, что ты перестанешь нервирует. Он отвечает на твой поцелуй. Его язык переплетается с твоим, ты осмеливаешься подойти к нему ближе, почувствовать его лучше, тепло и запах.
Его руки хотели бы лечь на твою талию, может быть спуститься к твоим бёдрам, но он слишком боится спугнуть тебя, и его ладони в машинном масле.
— Устройся в автосервис, — предлагаешь ты. — И сделай мои дворники, и после пригласи меня на свидание.
Дэрил не может сдержать усмешки на твои слова, когда отворачивается на мгновение. Он бы разозлился на любую другую девушку указывающую ему что делать.
— Не указывай мне как жить, женщина, — произносит он. Минута молчания между вами не тянется долго. Диксон избавляется от неё сам. — Съездишь со мной поужинать?
— Да.
Он знает, что это будет сложнее, чем ему хотелось бы, потому что ты не из его района с домами трайлерами, ты не девушка крутящаяся на шесте в «наглом койоте», ты не торгуешь веществами и не употребляешь их, а значит Мерл точно скажет, что тебе что-то надо от него, он не станет радоваться за своего младшего брата.
Метки: ранний Дэрил (с проблемами в агрессии), описания "травм" может быть слишком детальным.
Слов: 1 075
Твои ноги ужасно болят, ты не помнишь когда в последний раз испытывала такую боль. Может быть когда мир был ещё нормальным, и ты могла обуть каблуки, чтобы вечером с удовольствием избавиться от них и надеть мягкие тапочки. Да, это почти такая же боль, но в это раз мозолей больше. Пластыри больше не помогают, и теперь на твоих ногах бинты, вата и скотч.
— Если ты не перестанешь ползти, я оставлю тебя здесь, — он злой. Ты понимаешь его, потому что всю дорогу плетёшься за ним. Это должна была быть вылазка за вещами, но запасы оказались скудными, мародёры или другие выжившие уже всё растащили, а что-то оказалось просто непригодным. Поэтому у Дэрила только на половину забита сумка на плече, пока твой рюкзак почти пустой.
Ты также не нашла подходящую обувь. Это было не лучшей вылазкой. Провал, трата времени и энергии.
— Боже, — ты вздыхаешь, не способная больше передвигать ногами, от каждого шага кожа на пятке только больше сдирается, мясо прилипло к ватке и бинтам, ты уже представляешь сколько там должно быть крови и как неприятно будет отдирать всё это от себя, когда ты разуешься.
Опираясь на ближайшую нерабочую машину, ты прикрываешь глаза. Плевать если Диксон снова начнёт возмущаться, ты правда больше не способна это терпеть.
Дэрил останавливается, оборачиваясь на тебя. Неужели ты опять задерживаешься? Он был готов идти с тобой на вылазку, потому что у него есть уверенность – ты никогда не создаёшь проблем, ты надёжная и с головой на плечах. Ему не нужно переживать за тебя как за лишний груз. Единственные его переживания это как за девушку, которая нравится ему, иначе он не может объяснить, почему всегда ищет тебя взглядом, старается помочь, заботиться о тебе, но так, чтобы никто не заметил, а ты не поняла, что это только для тебя. Он знает, что ты никогда не дашь ему шанс, он бы и сам себе не дал шанс. Ты явно из нормальной семьи или во всяком случае не из такой ужасной как он. Дэрил просто не хочет быть высмеянным, не хочет обжечься, потому что на сердце нет живого места.
— Что происходит? Ты ранена? — интересуется он, подходя к тебе быстрым шагом.
Технически ты была. Твои ноги отваливались, каждый шаг как удар по больному.
— Не то чтобы...
— Что значит, не то что бы? — интересуется он.
— Ботинки неудобные.
— Тогда какого чёрта ты их обула?
Он прав. Конечно Дэрил прав. Но ты думала выдержишь, ты сделал больше самодельных пластырей и надеялась, что они останутся на месте. Но кожа начала потеть, соответственно все это начало слезать с больных мест.
— У меня не было других.
— Мы были там, в любом магазине не нашлось чёртовой обуви получше?
— Не нашлось, я искала.
Он вздыхает. Может быть ты просто преувеличиваешь. Ты женщина, нежнее, аккуратнее, мягче. Должно быть всё не так страшно, но ему всё равно не нравится смотреть на твои мучения и уж тем более на то, как твое лицо искажается от каждой капли боли.
— Покажи что там, — произносит Дэрил, махнув рукой, когда с ожиданием смотрит на тебя.
— Не думаю, что если сниму их, смогу надеть обратно. — Солнце припекает прямо на вас, открытое шоссе с кучей перегретых и нерабочих машин не облегчает ваше положение.
Вздохнув поглубже, Дэрил садится на корточки перед тобой. Он кладёт сумку рядом, как и арбалет, чтобы вещи не мешались.
— Я помогу снять и обуться обратно, — произносит он, подняв на тебя взгляд.
Ты можешь признать, что тебе нравится видеть его у своих ног. Это странная фантазия тебя и Дэрила вместе иногда не давала покоя по ночам. Даже если он бы таким колючим, ты видела, как и Рик, как и Кэрол, что Дэрил совсем не был таким мудаком, каким хотел казаться. Может из-за того, что внутри он был мягким и, ты уверена, слаще, чем хотел казаться, пока снаружи пытался быть грубым и острым.
Ты тянешься к своим ботинкам, расстёгивая молнию с боку, тебе уже кажется, что там не будет твоей нормальной стопы. Потому что уже больно. Тёплые метал от нагретой машины греет твой зад и помогает стоять ровно, пока ты опираешься на авто.
— Твою мать, — шипишь ты, когда начинаешь снимать короткий носок и ткань болезненно отслаивается от твоих ссадин.
Глаза Дэрила прикованы к болезненным мозолям на твоих ногах. Носок с разводами крови в некоторых местах. Кожи на мизинце нет, бинт съехал, пятка вся в мясо, будто бы ещё немного и он мог бы увидеть твою тонкую кость сухожилия. На большом пальце маленький уже лопнувший волдырь, кожица явно неприятно сдирается. Он видит, как на выпирающей кости сбоку есть синие пятно, а снизу на стоне почти такая же ситуация, как и с пяткой. Как ты вообще могла всё это время нормально ходить.
— Какого хрена ты пошла со мной, если у тебя мясо вместо ног?! — он злится от твоей глупости, потому что всё это время думал, что у тебя там маленькая мозоль, которая не такая уж и болезненная, ты просто как женщина драматизируешь, слишком чувствительная. Но это не так. Он был кретином, когда ругался на тебя и теперь он кретин от того, что снова ругается.
— Хотела провести время с тобой, — язвишь ты, заставляя Дэрила немного смутиться. Что он должен на это сказать?
Тяжело вздохнув он берёт тебя за ногу и аккуратно расправляется с бинтами и ватой прилипший к твоим ногам.
— Со второй так же?
— Да. Ощущается так же.
Дэрил молча кивает, когда ставит твою ногу на свое колено, пока пытается снять свой ботинок с себя. Тебе не следует касаться земли.
— Пойдёшь в моих. Это должно быть проще, я не смогу донести тебя и сумки. К тому же, если встретятся ходячие, мне нужно будет защитить нас.
— Я и не просила нести меня... — бормочешь ты.
— Какого хрена ты поперлась в этих ботинках тогда?!
Он повышает тон, когда хватает один твой, стоявший рядом, и выкидывает его поднявшись. Тот летит куда-то в кусты за трассой. Ты лишь наблюдаешь за злостью Дэрила, слегка удивлённая такой реакцией.
— Обувайся и идём, — произносит он, снимая второй, стянув его с ноги, пока ты удивлённая наблюдаешь за ним.
На тебе уже один его ботинок, обутый поверх твоего носка. Второй твой ботинок, ты, шипя, снимаешь, оставляя его на капоте машины, рядом с собой.
Дэрил снова садится перед тобой, он берёт тебя за щиколотку, аккуратно снимая твой носок и видя схожую ситуацию с твоей правой ногой. Пару молчаливых минут он избавляется от бинтов и ватных дисков, пока ты шипишь от дискомфорта.
Тогда он натягивает носок обратно, и ты уже сама обуваешь его второй ботинок.
— Спасибо, — произносишь ты.
— Не потеряй их.
Ты не уверена, что это была шутка с его стороны. Конечно, его обувь была больше по сравнению с твоей, но кажется это не было настолько неудобно, учитывая, что ты затянула шнурки потуже.
Всё тело болит, асфальт под тобой кажется уже не таким хрупким, как ты считала раньше. Вздыхая больше воздуха, собираясь с силами, которых почти нет, ты стараешься не позволить усталости и измотанность взять вверх.
Вылезая из ямы, которая образовалась благодаря твоему падению с нескольких метров высоты, из тебя невольно выходит жалостливый стон. Асфальт и песок немного осыпаются, когда ты вылезаешь, вся твоя одежда в пыли, в некоторых местах уже даже порвалась.
Ты не уверена, что продержишься долго.
И может быть кто-то услышал твои молитвы, конечно нет, просто твой бой со странным монстром желающим поработить мир уже начали транслировать в новостях. Ты уверена, что некоторые ведущие по телевизору комментируют твои неудачи, как бой на ринге. Но это не имеет значение. Не они здесь рискуют собой, чтобы спасти простых смертных.
Летящая фигура, на вид человеческая, пролетает мимо тебя на высокой скорости, к месту, где монстр продолжает разрушать дома города. Синий цвет с красным плащом и тёмные волосы, заставляет понять, кто это быстрее, чем он нанесёт свой удар по вашему врагу.
Супермен. Тебе не хватало ещё и его.
Ты стараешься собраться, прежде чем подпрыгнуть. У тебя нет возможности летать как он, но твоей силы достаточно, чтобы высоко прыгнуть.
Он сражается с монстром так же как и ты, но кожа зверя плотнее и не поддаётся его лазерам из глаз или его силе достаточно хорошо.
— Ты знаешь этот вид? — интересуешься ты, запрыгивая с крыши многоэтажного дома, на зверя.
— Вид?
— Вряд ли он человек верно? Значит может быть инопланетянином, как ты?
Кажется «как ты» смущает и задевает Супермена, заставляя тебя вовремя понять, что сорвалось с твоих губ.
— Я имею в виду не с этой планеты...
— Да, я понял... — Он облетает монстра, пока ты пытаешься снова разобраться с ним. — Нет, я не знаю что это.
Ты стараешься не думать о вашей проблеме. Может быть это чудовище и не было инопланетянином?
Рано или поздно Супермен выматывает его, заставляя терять бдительность, и тогда ты наносишь последний удар. Когда тело монстра начинает безжизненно падать, ты спрыгиваешь, а Супермен ловит его, не позволяя создать ещё больше разрешений.
— Спасибо, — произносишь ты, подходя к нему, пока люди не собрались вокруг вас, они слишком напуганы и у них есть дела по важнее, чем подходить к Супермену и тебе, радуясь героям. Разрушений слишком много, поэтому толпа всё ещё не вокруг вас.
— От куда он появился? — интересуется он.
— Не знаю, — произносишь ты. — Не знаю, я увидела только как он нападает на город и сразу прибыла сюда.
Супермен кивает, на мгновение цепляясь за тебя взглядом, оценивая твоё состояние. Ты выглядишь побитой, уставшей, Кал-Эл думает, что должен был бы прилететь раньше, постараться успеть до того, как ты пострадаешь и обзаведёшься парой синяков и ссадин.
Тогда люди начинают подтягиваться к вам, окружать труп монстра и вас с Суперменом. Тогда ты собираешься прыгнуть, исчезнув, и без лишних слов, ты отталкиваешься. Кал-Эл наблюдает за тобой, сразу же срываясь с места, по стопам преследуя тебя.
Пыль поднимается вокруг твоей обуви, когда ты приземляешься на крышу ближайшего дома. Супермен опускается плавно, в паре метров от тебя.
Он выглядит хмурым, когда направляется к тебе. Ты оглядываешься вниз, наблюдая с крыши многоэтажного здания, как люди собираются вокруг мёртвого существа, подходя слишком близко на твой вкус.
— Мне пора, — произносишь ты, уже думая просто уйти от Кал-Эл, негласно прося его не преследовать тебя. Тогда он мягко хватает тебя за локоть, останавливая.
— В следующий раз будь аккуратнее, хватит подставляться. Твоя регенерация не такая быстрая.
— Да, я в курсе, что это ты тут Суперчеловек, но не будь таким напыщенным.
Он хмыкает, отпуская тебя, а его морщинка между бровей исчезает, и ты направляешься к краю крыши, чтобы оттолкнуться и прыгнуть как можно дальше.
***
Твоё лицо в новостях, как и его. Кларк чувствует тревожный взгляд Лоис на нём. Она ревнует? Или просто волнуется, что он снова вмешивается в чужой конфликт.
— Спорим, что они пара? — Джимми подливает масло в огонь, заставляя Кента скривиться.
— Уверен, что нет, — произносит Кларк, в надежде, что Лоис отметит его отрицание.
— Может и да, они оба люди с супер способностями, — произносит Лоис.
— Но может Супермен, хочет отношения с обычной девушкой, — произносит Кларк, привлекая внимание Джимми, который хмурится на его слова.
Его коллега усмехается, даже смеётся.
— Не смеши! Он почти бог, как и она, почти богиня, подобное к подобному. — Джимми смотрит на экран телевизора, круча в руке мячик для гольфа. — Ко всему прочему, ты видел её? Кто бы отказался от такой женщины.
Лоис закатывает глаза, и Кларк прожигает Джимми гневным и недовольным взглядом, пока ты снова не появляешься на экране. В этот раз старое видео, ролик снятый очевидцами. Ты помогаешь Супермену, ты рядом, и он помнит, как ты поинтересовалась его состоянием, заметив как сильно его помотала эта битва. Он может признаться, что тогда в первые почувствовал себя уязвимым. Никто кроме его матери не интересовался состоянием его ран, если те появлялись. Хотя и она знала, что он Супермен, о нём не нужно волноваться.
— Хочу взять у неё интервью, — Джимми продолжает. — Знаешь, если ты берёшь его у Супермена, может он даст её номерок.
— Отвали.
Кларк поднимается со своего места, направляясь размеренным шагом за Лоис. Она наливает себе кофе, нервная, обиженная и расстроенная, но не подающая виду.
***
Он не знает, как это получилось. Но его губы накрывают твои, в жадном жесте, но нежном, на мгновения он мысленно ругает себя. Но это слишком хорошо. Ты поддаёшься ему так легко, так млеешь под ним. Он лишь наслаждается моментом, не в состоянии что-то сделать ещё.
— Я не должен, — произносит он, оторвавшись от тебя, его ладони нежно гладят тебя лёжа твоей челюсти и шеи. Кал-Эл прижимает лоб к твоему.
— Всё в порядке.
Он волновался за тебя, когда не слышал тебя, пропала из его поля зрения, он думал, что больше не увидит тебя.
Поэтому чувства нахлынули, а желание затмило разум.
— Нет, — он качает головой.
Его плащ слабо развивается от ветерка, пока вы ставите на крыши небоскрёба. Ночное небо усеяно звёздами, а вид ночного города открывается прямо вокруг вас. Умиротворение, и лишь отдалённый шум жизни доносится до вас, разрушая тишину между вами.
— Я люблю другую, я знаю это... но ты... я постоянно думаю о тебе, волнуюсь, я думаю о тебе каждый день, каждую свободную минуту.
Ты хмыкаешь. Это почти разбивает тебе сердце, если бы ты не пообещала себе не влюбляться в Кал-Эла.
Отойдя на шаг назад, ты лишаешься его прикосновений, своего запаха, тепла и себя.
— Тогда ты можешь продолжать делать то, что должен, потому что кажется именно так и живёшь, — произносишь ты.
Мгновение и тебя нет перед ним. Кал-Эл не догоняет тебя, не бежит за тобой. Он знает, что у него есть другое дело, с которым он должен разобраться сегодня вечером, даже если это будет больно.
— Ты работаешь в Гидре, наблюдая за тем, что он делает с Зимним Солдатом.
Метки: упоминание пыток; ангст.
Слов: 645
Твой взгляд прикован к его телу. Обнажённый сверху, демонстрируя небрежный шрам контрастирующий с металом его второй руки приковывает взгляд к себе в первую очередь. Ты замечаешь многочисленные шрамы, какие-то почти зажили, какие-то выглядят свежими, больше напоминая ссадины, которые может и не останутся напоминанием о его проделанной работе.
В кабинете на базе Гидры не так уж светло, это ради попытки обновить Солдата. Они уменьшили количество напряжения, чтобы ничего не сломалось. Ты на самом деле слабо понимаешь эту идею, потому что ты здесь не для этого. Ты врач, в первую очередь, и помощник. Поэтому процесс электротерапии тебе не слишком понятен с точки зрения физики.
Тебе не нравится быть в эти моменты здесь, но ты обязана, к счастью не ты поворачиваешь ручку пуская электричество по проводам. Двое военнослужащих стоят у дверей, готовые отвести Джеймса позже в его камеру или предотвратить его нападение на медперсонал. Ручкой с чёрной пастой ты записываешь дату, время, имя и первичное состояние пациента в журнал. Уже большая часть тетради заполнена записями, ничего кроме дат и времени не меняется.
Когда крики Джемся разносятся по всей комнате, ты опускаешь взгляд. Не способная смотреть как судороги сотрясают его тело, даже если ты видишь это не в первый раз.
Это длится не так долго на самом деле, по твоим наручным часам легко отсчитать, что мучения Солдата длятся всего пару минут. Но ощущение, что проходит всё намного дольше. Кажется, что он сидит там не меньше десяти минут, подвергаясь зверским пыткам.
Васильев отключает ток, и ты поднимаешь взгляд на Джеймса. Его отпускают. Ослабевают наручник, на его металлической руке, ремни сдерживающие вторую руку и тело. Двое мужчин подходят к Джеймсу, взяв под руки, выводят из комнаты.
— Проверь его, — команда пожилого доктора заставляет тебя отложить ручку и журнал, чтобы без лишних вещей выйти за военнослужащими.
В коридоре подземной базы всегда слышны крики, либо это командующий, отдаёт приказы, либо крики гнева и ярости, либо боли. Бетонные голые стены и пустота пространств только усиливают каждый звук, делая его громче и заставляя мурашки бежать по твоей коже.
Ты не привыкла ко всему этому даже спустя пару лет.
— Оставьте нас, — твой тон спокойный, и ты всегда удивляешься, почему солдаты продолжают тебя слушать, но они это делают. Оставляют вас, закрывая тяжёлую металлическую дверь, но не запирая её.
Джеймса посадили на старую, металлическую односпальную кровать. Матрас грязный и с явными выпирающими пружинами скрипит вместе с кроватью под ним. Взгляд Солдата пустой, и ты не уверена, что он тебя слышит. Но он делает это, ты знаешь.
— Джеймс, — твой английский с чётким акцентом, но сложно понять каким. — Посмотри на меня.
Он слушает, поднимая взгляд на тебя. Тогда ты тянешь руку к его щеке. Твои прохладные кончики пальцев касаются его кожи, ты чувствуешь грубую щетину, немного проявлявшуюся за последние четыре дня его отсутствия на базе. Ты не видела его всё это время. Он был на задании. На последний день тебе пришла идея в голову, что он сбежал, очнулся и просто ушёл. Даже если бы он забыл тебя, ты всё равно была бы рада, что Джеймс освободился. Но учитывая масштабы Гидры, он бы никогда этого не сделал сам. Они были везде и ни за что не отпустили бы такой актив как Джеймс.
— Я позабочусь о тебе, хорошо? Нужно просто ещё подождать, ещё немного. Обещаю. — Твой голос тихий, но этого достаточно, чтобы услышал только он.
Ты знаешь, что внутри этой оболочки есть Джеймс. Настоящий человек, а не оружие. Он помнит, каждую вашу встречу наедине. Поэтому ты не боишься, что он не вспомнит этого позже. Его безжизненные глаза всё равно выдают каплю блеска узнавания. Ты хочешь оставить поцелуй у него на макушке, даже если его волосы грязные после миссии, и ему до сих пор не дали принять душ, обнять его, как ты могла редко позволить себе, но ты не можешь. Военнослужащие стоят прямо за дверью, даже если они не предупреждали тебя. Ты знаешь, что они там.
Тебе нужно постараться достаточно, чтобы вытащить Джеймса из этого места и позволить вам больше, чем шептаться о побеге.
areudirty
dededos
jacobvanloon
yousharknotpass
prguitarman
theartofmadeline
origamiaround
gummygunk
stormborns
romaincrisis
baratheonpilled