fight like hell

[jackplazma]

Я и мой новый быстрый велосипед Felt AR5 смотрим Тур де Франс в Энтике. Вплоть до сегодня я не катался на быстром велосипеде. Когда раньше я ехал быстро, это была абсолютно заслуга моих ног, сердца и случая. Теперь мне помогает этот аэрошоссер и новая, разработанная лично мной, поза для фоток. Шансы на КОМы как никогда высоки 👑🚴🏔 ride on . . . #felt #feltbicycles #feltrussia #roadbike #cycling #bar #feltfamily #louisgarneau #apparel (at Энтузиаст)

[jackplazma]

World Pasta Day to all! 🍝🍷🇮🇹 #pasta #spaghetti #foodporn #eatpastaridefasta #wine #moscow (at Moscow, Mitino)

[jackplazma]

🌕 & 🌙 #cinelli #roadbike #cycling #autumn (at Стадион Спартак)

[jackplazma]

Hot ride before beer recovery #fixedgear #trackbike #enkocycles #zodiakmoscow #berlin #cyclingsport #radrace (at Volkspark Friedrichshain)

[noblestrain-deactivated20160307]

by  ruby james

[helga-tt]

[kardaan]

anne de paula

[jackplazma]

Новая экспедиция — души мёртвых, сияние в степи, кровавый понос, опухоли и голод, сигналы в космос, гигантские знаки на земле, Гитлер, дно

[jackplazma]

Крутые парни пьют нольтридцатьтри в одиночестве.

Пульсация в голове напоминает мне не только о том, что организм функционирует, но заодно и о спринтерском забеге от метро до поезда на Питер. Сижу весь мокрый в плацкартном вагоне, где еще около полусотни тел синхронно потеют вместе со мной. В такую жару особенно важно максимально быстро погрузить вещи на полки и сесть.Просто сесть и сидеть. Желательно даже головой не двигать, любое движение порождает потоотделение. Вагон хамелеонов, засевших в засаде во время охоты на насекомых - ноль движения. Странное дело - как только я сел в вагон питерского поезда, московская тяжесть и хандра немного отступили. Тяжесть и хандра столицы, цыганские интонации которой въедаются в твое сознание и мозг, пытаясь впарить тебе лживые ценности. Все то, что окружает нас тут. Этот город фальшивит, он говорит на языке, который ты понимаешь, но не хочешь слышать. Но бежать некуда, а затыкая уши, ты все равно слышишь как тебя заставляют делать то, что ты не хочешь. Но ближайшие четыре дня я проведу в Питере и мне не охота думать о тисках Москвы, которые сожмут меня в понедельник утром по возвращению. Мои спонтанные мысли прерывает проводница, пришедшая проверить билеты и заодно раздать белье. Кондиционеры включили, - успокаивает она и я успокаиваюсь. Включаю старый альбом Моби, мягкое техно способствует хорошему сну. Завтра я проснусь в другом месте, в другое время. Может, даже другим человеком. Ну, хоть немного другим. Неуловимо другим настолько, что никто и не заметит. Санкт-Петербург - город, который удался. Отличный слоган на баннере для сайта администрации города. Питер - Москва 1:0. Нахожу себя вечером в баре “Продукты” за стойкой. Густая пена бритосовского IPА - словно воздух здесь и сейчас - плотная и тяжелая. Только холоднее. Я делаю глоток и через десять секунд покрываюсь легкой испариной. Вообще-то, я не пью. Но сейчас я в Питере и сейчас я пью. Один, сижу на высоком барном стуле, смотрю на отраженные в Фонтанке огоньки зданий напротив, на идущих мимо бара людей, на виниловую пластинку, которая, кажется, крутится так же неспешно, как поет Джонни Кэш. Джонни Кэш, вкусное пиво, одиночество. Сумма компонентов складывается в отличный вечер. Допиваю пиво и иду через мост к Литейному. В местечке The Hat вовсю играет джазовая банда (это как джазбэнд, только джазовая банда). Они дают охуительного джаза, публика словно в гипнозе. Кажется, мало кто здесь понимает такую музыку. Я пробегаю глазами толпу, и да, так и есть - не вижу ни одного афроамериканца. Их кожа слишком бела, чтобы чувствовать грув и свинг, белые не могут растворяться в джазе. Зато белые могут растворяться в стакане и они тоже правы. Вырубаю нольтридцатьтри стаута цвета арабской нефти и иду домой спать. Я уже и так изрядно наследил в завтрашнем дне. Утром мне лень. Лень делать все, но я пересиливаю себя. Варю кашу (серьезно), пью крепкий и дешевый чай без сахара. Потом валюсь на матрац и думаю. Думаю обо всем. Когда тебе лень делать все и ты бездействуешь, как кусок говна, думать - это единственное оправдание лени. Неожиданно посещает мысль, что все мои бывшие, с которыми я был хоть сколько-то давно-давно, сейчас довольно успешные люди. Бухгалтер в старбаксе, юрист в какой-то другой крупной компании, рекламщица в тоже крутом агентстве. Еще одна уехала в Германию. А я что? Я надеваю шорты и иду заниматься тем, за чем я ехал в Питер - бархоппить. Секрет не нахуяриться в щщи довольно прост: после пинты пива я выпиваю как минимум столько же обычной воды. Во второй вечер в Питере я вывел идеальную формулу успешного, выносливого барного кузнечика-марафонца: пока идешь от бара к бару покупаешь воду и пьешь. Если твои почки люты ровно настолько, насколько лют и мочевой пузырь, ты можешь после пива попросить у бармена стакан воды. В Питере воду наливают просто так.  Питер - Москва 2:0. Следующая остановка случилась в местечке “Хроники”. Говорят, тут обычно собирается тусовка журналистов и писателей. Странно, бар был пуст. Наверное, пишут материал, - подумал я и заказал нольтридцатьтри какого-то бельгийского пойла. Бельгийское пойло оказалось достойным. Не хуже, чем Эдди Меркс, брюссельская капуста, Брюгге в Рождество и Тибо Куртуа. Вообще, Бельгия крутая.  Я менял бары, как перчатки, гуляя по ночному городу. Когда ты один и кроме слов “нольтридцатьтри Ойстера, пожалуйста” ничего больше не говоришь, у тебя есть время покопаться в собственной башке. И пока я бесцельно шел вроде бы как к дому, вдруг вспомнил момент, когда я резко постарел. В день, когда мне исполнилось 25 лет, я еле проснулся. Я постарел за одну ночь. Блядь, серьезно. Есть такие цифры невозврата, и они, похоже, случаются в 25. Короче, мне захотелось потанцевать, и я размышлял насколько я стар или не стар для этого.  Мощный, немного мечтательный и очень модный дипхаус играет танцполом, как ему вздумается, а толпа в едином порыве строго ритмична. Это - ритуал. Это - “Юнион”, и в данный момент я просто проводник звука. Как и люди вокруг.  (Надо сказать, что на следующий день там играло говно и я ушел оттуда, предварительно запилив классный бургер). На следующий день мы с другом чилим на набережной и пьем самый вкусный капучино в моей жизни. Он говорит, что тут можно быть распиздяем, не вписываться в строгие рамки социума, которые тебе так сильно навязывают, чувствуя себя при этом хорошо. Я уже понял, - отвечаю ему. Петербург - демо-версия Берлина, - резюмирую я.  Питер - Москва 3:0. Мы идем в местечко Пиф-паф, чтобы съесть вкуснейший бургер с семгой. На мосту через канал Грибоедова фотографируются с голубями молодожены, уровень культуры, IQ и общей адекватности которых застыл на уровне “ крымнаш”. Афтепати свадьбы будет на Думской, - мелькает в голове. Питер - Москва 3:1. Друг рассказывает историю своего знакомого. Тот родился в штатах, потом семья перебралась в Ирландию. А потом зачем-то в Москву. Он был носителем английского языка, удаленно поступил на философский факультет в Оксфорд, но по стечению жизненных обстоятельств оказался на платном факультете мгушного ИСАА, потому что не смог сдать экзамен английского языка для бюджета. Короче, история закончилась тем, что сейчас он живет в Штатах и снимается в кино и сериалах (в очень даже популярных). О чем эта история? - спрашиваю я. Да хуй знает, - подытоживает общую бессмысленность происходящего друг.  Английский - Русский 1:0. Ночью на Думской я чуть не получаю пизды, просто проходя мимо. Было почти так же страшно, как в Гольяново днем. Я допиваю Бургунь в очередном классном баре, прошу у бармена стакан воды и смотрю на часы. До поезда два часа. Спешить некуда. Круто ли сидеть в барах одному, смотреть на людей, слушать музыку и пить вкусное пиво? Да, это круто. Жаль, в Москве нет хороших баров. Может, они там (тут) и не нужны, ведь я уже в почти идеальной форме для профессиональной планктонной пятидневки Тур де Офис.  Короче, будете в Санкт-Петербурге - обязательно посетите Петергоф.

Тут я ночевал и завтракал, предаваясь бренным мыслям.

А это «Хроники», где по хардкору ебашатся журналисты. Слева бургунь - бельгийское пиво, которое держат в винных бочках, отчего оно приобретает виноградную кислинку. справа - IPA.

Смотрите как я качественно отполировал барную стойку. Мастер спорта по полированию стоек. Это «Терминал бар», кстати. Переехал с Рубинштейна на Белинского. Тут дешевое и хорошее пиво. Телка справка пьет лагер в баре, где есть стауты и эли, и она не права.

[jackplazma]

[jackplazma]

[jackplazma]

Check out my 82.5 km Ride on Strava:

[jackplazma]

[jackplazma]

[jackplazma]

[jackplazma]

dead poetry

в наших комнатах полумрак а на улицах наших метель двери комнат - твоей и моей сорвались бы с петель и легко - только так расстояния придумал трус время наше ушло в темноту остывший чай и сквозняк из окон - к ногам. Холодно не снаружи не на улице шум дышишь не ты, а метель убили обоих слетевшие твои и мои двери с петель

[jackplazma]

Беседа не ладится. Наверное, потому что он прожженный математик с мехмата МГУ. Но так ведь и есть, а в подтверждение этому он достает блокнот, черную гелевую ручку и выносит на обсуждение задачку, которую, видимо, решал в уме весь вечер, пока мы пили пиво, делали классные сендвичи с ростбифом и якобы обсуждали разные темы. Быть может, я вижусь ему цифрами и прямыми, переменными и квадратами степеней. Знаете, так показывают иногда в нелепых научно-фантастических фильмах - такая нелепая и вульгарная оцифровка реальности. Заканчивается наш вечер так: m*n = p-1. Ему надо найти решение одной задачки, и его, быть может, возьмут в отдел разработок крутой технологической компании. Мне же завтра утром творить культуру Москвы, поэтому мы прощаемся, я хватаю пакет с пустой стеклотарой и выбегаю на улицу, весь спеша к метро. Около пятерочки выкидываю мусорный пакет и в припаркованной тачке наблюдаю анонимный минет - все полностью одеты, торжество ритмичной механики, полнейшее отсутствие романтики и грязь, грязь, грязь. Шлюха - подумал я, смущенно улыбаясь. Хотя смущаться было не перед кем, а улыбался я просто себе. Резкими шагами, полускользя, я бодро направился к станции метро Измайловская. Иду быстро и понимаю, что зря. Тут классная Москва. Невысокими силуэтами мостятся старые пятиэтажки. Февральские сугробы совсем забыты коммунальными службами. Вокруг старая спальная Москва, я машинально заглядываю в окна и вижу старые кухни - кастрюльки, висящие над плитой, смешные узорчатые обои, высокие потолки и тусклые лампы, обрамленные советскими плафонами. Многие окна без стеклопакетов. Замедляю шаг, проваливаясь внутрь себя. На улице людей нет, зато они есть внутри этих светящихся ячеек домов. Воображение рисует семейные посиделки на кухне. Как будто возвращает в детство, где я ребенок, а вокруг взрослые, они заваривают чай в фарфоровом чайничке и уютно суетятся. В кружку надо обязательно подуть, чтобы чай скорее остыл, и ты мог одновременно со взрослыми начать пить чай. Я стряхиваю наваждение и оказываюсь почти у метро. Абсолютно безнаказанно отливаю прям у входа на станцию, сажусь в вагон и пишу это.