В большой, уже полупустой, аудитории раздался протяжный скрип массивной деревянной двери. Всё никак не могли её смазать. Преподаватель оторвался от изучения доклада одного из студентов и медленно повернул голову в сторону звука. В образовавшуюся щель просунулась симпатичная девушка с белыми прямыми волосами.
- Можно войти, Александр Петрович? - послышался тонкий виноватый голос.
- Проходите, - он ответил голосом, напоминающим звук шкрябанья осенних листьев по асфальту.
Девушка быстро преодолела дверной проем и засеменила к кафедре настолько быстро, насколько позволяла кожаная юбка-карандаш и тонкая шпилька на туфлях. По пути улыбнулась подруге, которая покидала аудиторию и жестами ей объяснила, что будет в курилке если что.
Александр Петрович внимательно проследил за передвижением студентки, силясь вспомнить кто это такая.
- А, госпожа Сатурова, - наконец вспомнил он. - Ну хотя бы в конце семинара имею счастье вас лицезреть. С чем пожаловали?
- Вот, - только и ответила Сатурова и протянула Александру Петровичу доклад.
- Угууу, - протянул он и взял доклад. Сатуровой могло повезти и сегодня, как везло неоднократно на протяжении её короткой жизни, но именно в этот день у Александра Петровича, по непонятным для него причинам, было скверное настроение.
- Сатурова, такое опоздание это неуважение ко мне и к литературе в целом. Поэтому ваш памфлет приносите через деканат.
Он слегка кинул доклад на кафедру и вышел довольно приятный, на его взгляд, звук.
- Александр Петрович, ну пожалуйста, - заныла Сатурова и сделала свои самые грустные глаза.
- Нет. В деканат, - от её жалобной гримасы Петровичу становилось хуже.
- А у меня литературная причина опоздания, - неожиданно сказала студентка со смесью гордости и загадочности на лице. Умоляющий взгляд сдуло в неизвестном направлении.
- Что? - преподаватель вроде бы заинтересовался, но быстро взял себя в руки. - Зачитались книжкой по пути? Не верю. Судя по тем купленным докладам, которые вы мне постоянно таскаете, читать вы не особенно любите.
- Зачиталась, да, - ответила Сатурова, пропустив мимо ушей замечание про доклады. - Только не книжкой, а стихами в метро. Чужими.
- Как это? - наконец проиграл Александр Петрович.
- Я ехала к вам на пару. В метро. И даже не сильно опаздывала, - почти шепотом, с предвкушением начала свой рассказ Сатурова. Она придвинулась к кафедре и положила на нее свои тонкие руки с аккуратным нежно-розовым маникюром, всем своим видом показывая, что Александр Петрович был удостоен чести узнать какой-то важный секрет или даже настоящую сплетню, что, по мнению Сатуровой и её подруги, было дороже любых докладов по литературе.
- В общем как всегда залипала в телефоне, - слово "залипала" немного покорежило профессора, однако, он отметил, что ждёт продолжения, каким бы оно ни было. Как говорится - читали и похуже. - Ещё я люблю подглядывать в чужие телефоны, мало ли на какую переписку наткнешься. А рядом со мной стоял парень примерно моего роста. И я к нему подглядела и увидела, что он пишет стихи. Прямо там, в телефоне.
На этом моменте Сатурова даже немного подалась вперёд. На её лице играла улыбка, а глаза раскрылись от удивления, будто она увидела это снова в первый раз.
- Ну и что дальше? - уже как бы и в нетерпении спросил Александр Петрович.
- Ну я стала тайком читать что он там пишет. Притворялась, что смотрю в свой телефон, а сама немного повернулась в его сторону, чтобы был прямой контакт с его экраном. И он писал строчку, останавливался, думал, писал другую. Потом стирал, потому что ему казалось, что строка неудачно вышла, хотя мне нравилась. Я, конечно, в первый раз видела, чтобы кто-то писал стихи.
- Да, представляете, стихи тоже кто-то пишет, госпожа Сатурова, - он хотел съязвить, но вышло скорее грустно. Он вдруг вспомнил, как сам в юности писал где только не подвернется и на чем угодно, хоть на салфетках. Тогда его страсть к писательству еще не была похоронена под толстым слоем университетской рутины и периодическими приступами ангедонии после развода. - Так в итоге стихи вам понравились?
- Да, очень. Они были о любви, но скорее о грустной. Он все писал и писал и я ждала когда он закончит, чтобы дочитать. Так и проехала шесть остановок. Пришлось возвращаться, - она тихонько побарабанила ногтями по кафедре и этот звук тоже был очень приятным.
- Действительно, весьма литературная причина, - согласился Александр Петрович.
- Скажите же, - неожиданно громко выдала Сатурова, при этом в середине слова повысив свой голос на пару октав вверх. Это выдернуло профессора из странного медитативного состояния, в которое он начал погружаться от, внезапно нахлынувших, воспоминаний.
Было видно, что эта история откликнулась в сердце стареющего преподавателя литературы, и Сатурову можно было поздравлять с очередным изящным проходом по тонкому льду незачета.
- Ладно, Сатурова, - начал было Александр Петрович, но вдруг спросил, - А этот поэт, которого вы встретили в метро, вы с ним познакомились?
- Нет, конечно, зачем? - презрительно прыснула Сатурова, как будто вопрос состоял из абсолютно абсурдного предложения.
Александр Петрович выпрямился на стуле и швырнул доклад на кафедру в её сторону.
- Через деканат, Сатурова. Через деканат.
