Есть что-то в том, как Шузо поднимает самого себя, чтобы усадить свое тело на кровати, когда он просыпается. Его волосы в абсолютном беспорядке, и это так мило, что Тацуя не может сдержать улыбку, укладывая свою голову на руку. Шузо трет глаза, прежде чем перевести свой взгляд на него, его веки трепещут, очевидно, не желая просыпаться прямо сейчас.
- Почему ты сидишь там? - он хмурится, и Тацуя не может не засматриваться, глядя на его оголенный торс, пока солнце неуклонно поднимается вверх, освещая фигуру Шузо из окна позади него. Он уверен, что видел такой сон прежде, годы назад, когда они впервые встретились. Вот только сейчас это точно не сон. Вроде это называется дежавю.
- Я учил, - почему-то шепчет Тацуя. У него экзамен вечером, а время на подготовку он успешно тратит на дурость и немного (много) на Шузо. И по-хорошему бы им обоим учиться - если память его не подводит, у кэпа тоже экзамен на днях.
- Тогда хватит, - голос Шузо хриплый со сна, но все равно твердый, а губа верхняя привычно вздернивается - Иди сюда.
- Мне нужно заниматься, Шу - Тацуя вздыхает, но все равно улыбается.
- Нет, тебе не надо, ты все знаешь. Я знаю, что ты все знаешь. Тебе нужен перерыв, тебе нужно поспать.
Тацуя терзает свою собственную нижнюю губу, пытаясь сдержать самого себя. Он знает, что уже проиграл эту битву, но он по-прежнему хочет увидеть, насколько далеко зайдет Шузо, пытаясь убедить его вернуться в постель.
- Давай, - Шузо вытягивает ноги, задирая немного край одеяла, открывая взгляду чуть больше кожи. Видно не много, но очень даже заманчиво. Тацуя знает, что на Шузо нет белья. - Вернись в кровать?
Тацуя не возвращается, просто наблюдает за ним, разглядывая многозначительно, потому что знает, это заставит Ниджимуру смутиться: и Шузо кусает нижнюю губу, хмурится пуще прежнего и взгляд отводит в сторону, пока его лицо его окрашивается в один из оттенков розового. Они давно вместе, но смутить его у Тацуи до сих пор на раз-два получается. Чуть сдвигается на кровати, отдергивая одеяло назад. У него не выходит, напротив, то еще больше задирается открывая цветущие синяки на его бедрах, которые Тацуя может узнать с прошлой ночи. И Шузо тогда точно не возмущенным, не смущенным не выглядел ни капли, особенно когда так млел под его касаниями. Тацуя вопросом задается, почему сейчас он краснеет, когда его заманчивая тактика явно работает.
Может, это из-за голодного взгляда дракона, оставляющего алеющие пятна на коже Ниджимуры, даже не прикасаясь к нему. Шузо с раздражением откидывается на кровать, прежде чем завернуться в одеяло, высовывая лишь голову и щуря глаза, словно пытаясь что-то сказать. Тацуя усмехается про себя и поворачивается в кресле лицом к столу, усеянному записями, которые он на самом деле не собирается даже просматривать. Он пялится на страницы перед ним, даже не уделяя им должного внимания и прислушиваясь к тихому ворчанию, доносящемуся с кровати, и шуршанию простыней.
Шузо нетерпелив, как обычно, слышатся быстрые шаги по деревянному полу, а уже в следующий момент кресло его дергается, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, заставляя Тацую столкнуться лицом к лицу с Шузо.
На губах его по-прежнему та мягкая улыбка, что заставляет решимость кэпа заколебаться на мгновение, прежде чем он наклоняется, упираясь руками в подлокотники и прижимается своими губами к его . Их поцелуй медленный, томный, и веки Тацуи трепещут, прежде чем закрыться, потому что всё, что он жаждет ощущать - это губы Шузо на своих губах, а все, что он хочет слышать - это мягкие вздохи, срывающиеся с губ обоих. Шузо пытается отодвинуться, чтобы выманить его из кресла, но тот еще не готов шевелиться, поэтому тянет Шузо, усаживая того к себе на колени. И тот поддается слишком охотно, устраивая свои ноги у подлокотников так, чтобы он мог удобно оседлать Тацую, обхватывая руками его плечи, не прерывая медленного поцелуя на протяжении всех своих махинаций.
Руки дракона едва ощутимо сжимают бедра Ниджимуры, кожа горячая обжигает ладони. Он медленно ведет их в сторону от бедер к ягодицам, пробираясь под, чтобы сжать их, следом оглаживая линию позвоночника и обвести пальцами каждый позвонок, от чего Шузо прогибается невольно в спине. Тацуя любит ощущать Шузо: его жар, его вес на своих коленях, то, как его губы скользят по его губам. Он любит то, как крепко Шузо держится за него, словно никогда-никогда не отпустит. Он любит то, что Шузо знает его лучше, чем кто-либо еще, знает, что заставит его улыбаться и смеяться, что заставит его вздыхать в удовлетворении и определенно заставит вернуться в постель, несмотря на экзамен, нависший над головой грозовой тучей.
Шузо утыкается носом в щеку Тацую, рассыпая мелкие поцелуи по коже. Он движется ниже, прижимается губами к шее снова и снова, так нежно, едва ощутимо. Глаза Химуро по-прежнему закрыты, и он позволяет себе уложить голову на плечо Шузо, чтобы немного отдохнуть, вдыхая родной и любимый запах. Это заставляет его наконец понять, насколько он действительно устал, насколько сильно он хочет просто свернуться калачиком в родных-чужих объятиях и уснуть. Эта битва закончилась раньше, чем даже началась. Тацуя использует остатки своей энергии, чтобы выудить ноги Шузо из под подлокотников и поднять его на руки. Шузо тяжёлый до жути и возмущен до предела, но не сопротивляется - до кровати пару шагов, куда они и падают.
Он наслаждается звуком ворчания, смеётся в ответ, позволяя Ниджимуре вытащить одеяла из-под них и накрыть обоих. Тацуя придвигается ближе, прижимаясь к тёплой коже, обнимает Шузо за талию и все еще смеясь, обхватывает одной ногой чужие, удерживая того на месте. Руки кэпа обвиваются вокруг него, переплетаясь должным образом. Из под одеяла высовываются лишь их головы, и Тацуя устало моргает, его веки почти опущены, в то время как Шузо кажется таким бодрым, нежели раньше.
- Ты специально притворялся таким уставшим, чтобы заставить меня вернуться в кровать? - Тацуя бубнит почти не разборчиво, его глаза закрываются сами по себе, а лицо медленно двигается к любимому теплому месту прямо под ухом Шузо.
- Нет, но разве это имеет значение? - отвечает Шузо, чуть отодвигаясь, чтобы полюбоваться лицом Тацуи, проводит пальцем по носу, очерчивает контур губ и Тацуи затыкается. Он любит, когда тот прикасается к нему вот так, - Я заманил тебя туда, куда и хотел.
Уголок рта Химуро слегка приподнимается, сил появляется достаточно, чтобы приоткрыть глаза, и увидеть с каким восхищением Ниджимура смотрит на него, покусывая нижнюю губу.
- Ты можешь поцеловать меня, - говорит он, заведомо зная, на какую тему ведутся дебаты внутри головы Шузо, мол, может ли он потревожить его сон или стоит воздержаться. Иногда кэп чрезмерно заботлив.
Шузо что-то мычит в ответ, но все-таки целует: сначала в лоб, медленно двигаясь поцелуями к носу, прижимается губами к родинке и лишь затем к губам. И Тацуя благодарен богам, что у него все еще есть силы, чтобы ответить на поцелуй, потому что он до безумия обожает, как Шузо вздыхает ему в губы.
- Я разбужу тебя к обеду, - шепчет он свое обещание, едва касаясь губами щеки.
Лучи солнечного света уже струятся по комнате, но разум Тацуи уже проваливается в приятную темноту. Морфей уносит его в свое царство вместе с любящим, успокаивающим теплом в руках и "я люблю тебя" на губах.
