Часть IV — «Над крышей поезда»
Люди уверовали в непогрешимость стали. Они перекинули железные пути через бездны, заперли ревущее пламя в котлах и решили, что отныне повелевают расстояниями. Поезд летел по высокому мосту сквозь ночь — грохочущий металлический левиафан, изрыгающий дым и искры, мнящий себя венцом творения, перед которым расступается сам мрак.
Но что есть скорость металла для Той, что считала эпохи? Что есть тяжесть стали перед поступью истинной Вечности?
Она выросла из тумана прямо над ущельем, преградив путь. Инерция, гнавшая вперед сотни тонн железа, захлебнулась в единый миг. Иссохшая исполинская длань опустилась с небес, увенчанная когтями, и сомкнулась на первом вагоне. Она подняла локомотив в воздух легко, без гнева, с пугающим, леденящим душу любопытством — так ребенок поднимает с земли странного жука, чтобы разглядеть его поближе.
Металлические сцепки взвыли, разрываясь на пределе прочности. Состав вздыбился: следующие за локомотивом вагоны беспомощно повисли в пустоте, покачиваясь над пропастью, словно перебитый железный хребет. Задняя же часть поезда всё ещё продолжала свой нелепый, обреченный бег по рельсам моста, в слепую толкаясь вперед, в никуда. Единственное тускло светящееся окно кабины было для Неё не больше тлеющей искры. А по ту сторону стекла застыл крошечный силуэт машиниста.
Его рука намертво вцепилась в рычаг тормоза, словно этот кусок железа мог спасти его от неминуемого. Но глаза, расширенные от первобытного ужаса, смотрели сквозь стекло прямо в Бездну. И Бездна внимательно разглядывала его в ответ. В этот миг в меркнущем разуме человека сгорела гордость всей его цивилизации.
Они строили машины, чтобы покорить мир. Но оказалось, что они лишь создали затейливые игрушки, которые так легко поднять двумя пальцами в ту ночь, когда просыпаются истинные Хозяева земли...