В фильме «Май декабрь» Тодд Хейнс выбрал интересный способ пересобрать популярный сюжет о соблазнении невинности. Чаще в кинематографе принимает форму либо адаптации «Лолиты», либо триллеров в стиле «Ядовитого плюща» и «Увлечения», где нимфетоподобное существо терзает впечатлительную мужскую особь видом накрашенных губ и голых ног. Хейнс заставляет посмотреть со стороны на сенсационное мышление, жаждущее прочитать в таблоидах сочные подробности адюльтеров и нарушенных табу. Зрителя впускают в аккуратный дом, который сначала воспринимаешь в качестве аттракциона для взрослых. Ведь, как ещё? Тема настраивает на ожидание реалити-шоу с пикантными откровениями, пошлостью и грязным бельём в качестве флагов. Вульгарность – привкус подобных действ. Однако, вместо шаблонов мелодраматический фильтр растушёвывает границы и смещает фокус внимания, заставляя то подавлять смешки от намеренно кэмповых реакций, то тревожно вглядываться в лица, интерьеры, в кадр, затягивающий внутрь. Маньеризм истерик соседствует с пугающе двусмысленными диалогами, а музыкальное сопровождение и наплыв камеры из мыльных опер – с клокочущей ненавистью к праздным зевакам, опускающим чужую трагедию на уровень порнографии. И в центре истории – главный герой по имени Джо: муж-мальчик и пленник Цирцеи. У него нет отцовского опыта, что можно передать, как нет больше билета в юность. Обокраденный и украденный в Небыляндии в нежно-розовых тонах.
Портман отлично сыграла чистый лист, тот актёрский тип в вечной метаморфозе, не имеющий собственного лица и не стремящийся его вылепить. Задача – отзеркаливать предмет изучения, становясь демоническим двойником на экране. Мур превосходна в роли хищницы-охотницы, соблазнившей ребёнка в чирикающе-булькающем зоомагазине. Монстр из греческих мифов с вожделенностью героинь Ибсена и Хичкока, маскирующийся под фарфоровых лебедей Теннеси Уильямса. Она – воплощение парадоксальной и страшной наивности зла. Ведала ли что творила? Да и нет: понимала, что противозаконно, не осознавая что по-настоящему аморально в их отношениях. Именно алебастровая холодность исполнения Мур не позволила Грейси превратиться в Джоан Кроуфорд из «Дорогой мамочки».














