От Мира Мертвых и не ждёшь особо радостной атмосферы. Покой – это, наверное, лучшее, что может быть в подобном месте. Но даже этот покой сейчас какой-то тревожный и навязчивый, совсем не похожий на обычную невозмутимость своего правителя – Гето.
А еще Нанами отлично знал шебутную натуру Годжо – Бога Света, который не мог и минуту просидеть на месте спокойно, чтобы не присмотреть себе какой-то праздник. Или не устроить его самому.
И если он, будучи в Мире Мертвых уже полгода, не превратил это место в цветущий сад полный фестивалей, значит все очень и очень плохо. Тем более, что под ногами иногда встречаются пучки травы и полуистлевшие листья.
– Он просил никого сюда не пускать, – Суда Манами, одна из служительниц Мира Мертвых, открывает перед Нанами все двери в покои своего хозяина. – И если что…
– Скажешь, что я заставил, – кивает ей Нанами. Его храмов больше, ему молятся практически все торговцы, все сделки посвящены ему – Богу Торговли. Что ему может возразить Провожающая души несчастных влюбленных? Тем более, за скромную плату в виде помощи одной милой паре. Нанами это ничего не стоит, тот смертный итак ему исправно молился о больших деньгах, чтобы свататься к любимой не с пустыми руками.
В покоях Бога Смерти тепло, почти жарко; душно от обилия цветов и влаги. Пахнет чем-то сладким, журчат фонтаны и, кажется, где-то в дали, в глубине пытается петь птица.
Годжо лежит на кушетке посреди этого сада сломанной куклой. Тихо и неподвижно, не реагируя на чужое присутствие. На секунду Нанами кажется, что он даже не дышит, но наконец-то тот с усилием разлепляет глаза и с трудом фокусируется на Нанами.
– Ты жёлтый как солнце, – глупо улыбается он. Нанами вздрагивает от того, насколько больные у него глаза и тихий голос. Годжо Сатору не такой. Он не должен быть таким.
У него ясные лучистые голубые глаза, чище ясного неба.
У него громкий и сильный голос, которым поются песни и рассказываются без перерыва глупые истории.
У него порывистые стремительные движения, он не может и секунды усидеть на месте.
Годжо Сатору не устаёт после одной простой фразы. Просто не может.
Нанами замечает рядом с кушеткой крошечную пиалу с остатками воды. Мутной, белесой. Как одна из рек подземного мира.
Что же ты натворил, Гето?
– Как посмел ты сюда пробраться?! – стоит только о нем вспомнить, как хозяин этого места врывается в покои, как ураган. За его спиной клубится тьма, обретая очертания древних чудовищ. – Отойди от него, немедленно!
Гето сам почти похож на своих чудовищ. И, как это ни странно, на лежащего без сил Сатору.
Нанами вздрагивает. Любовь – самое страшное проклятье.
Божественная любовь, даже взаимная, убивает их обоих и убьет мир.
– Чтобы ты продолжил поить его Водой забвения? – Бог Торговли неровня Богу Смерти, но Нанами встаёт между Гето и Годжо, закрывая спиной второго. И даже не вздрагивает, когда к шее прижимается острый клинок. Меч, даже древний и хтонический, его не убьет, пока есть люди.
Проблема в том, что без солнца, тепла и света, людей все меньше.
– Пошёл вон, торгаш, – шипит Гето. В его глазах горит фиолетовое пламя, чёрные волосы стоят дыбом, на руках когти не меньше, чем клинок. – Здесь нечего продавать и некому покупать. Здесь моя власть!
– Твоя власть держится на людях, как и любая другая, – парирует Нанами. Годжо за его спиной пытается пошевелится. – И на земле все меньше тех, кто может верить.
– Плевать! – клинок давит на шею, оставляя царапину на прочной коже. – Пусть умрут хоть все, мне плевать, места хватит! Он останется здесь!
– Он не сможет жить здесь, – вздыхает Нанами. – Он не сможет жить без воздуха и света, в твоём мраке. И без веры. Ты и сам это знаешь.
Рука с мечом дрожит, похоже, что разум борется с жаждой обладания.
– Суга, – раздаётся слабый голос Годжо. Нанами чувствует, как он пытается встать, цепляясь за его одежду. Вот теперь торговца пробирает дрожь.
– Тору, лежи, ты ещё не отдохнул, – звенящий от злости голос Бога Смерти сменяется на нежный и тихий. – Он больше тебя не потревожит, он сейчас уйдёт.
– Я не вижу, кто это, – с трудом произносит Сатору. В комнате горят множество лампад и светло почти как от солнца.
Бог Света пытается создать в руке светящийся шарик, один из тех, которыми он любил играться. Выходит крошечный, тусклый, еле видный огонек.
Меч выпадает из руки Гето.
Годжо бормочет что-то извиняющееся, что он сейчас отдохнет и все получится. Но два бога знают, что это просто отдыхом не решить.
Сама божественная суть покидала его.
– Ты говоришь, тут некому торговаться, – произносит Нанами, подхватывая упавшего Бога Света на руки. Тело кажется невесомым, словно он уже стал одной из душ Мира Мертвых. – Что ты хочешь за его жизнь?
– Я не могу его отпустить, – тихо шепчет Бог Смерти. – Не могу, хотя должен. Я не смогу без него. А он меня забудет, как только Вода забвения перестанет действовать.
– Я не допущу, – обещает Нанами. Он не представляет, как это устроить и это не совсем честная сделка, он такие терпеть не может. Но как говорят люди…
– Не обманешь – не продашь, – усмехается Сугуру. С усилием выпрямляет поникшие плечи, успокаивает тени за спиной. – Хорошо, я согласен.
Он провожает Нанами и Сатору до границы своих владений лично.
Чем больше улыбается бессознательный Бог Света, чувствуя воздух, тем больше мрачнеет Бог Смерти.
– Я не имею привычки нарушать сделки, – говорит на прощание Нанами. – Я сделаю все, что смогу.
Абсолютно не весело, беззвучно, больше похоже на плач.
И уходит обратно во тьму.
– Светло, – выдыхает Сатору на руках Нанами. Не открывает глаза, не приходит в сознание, но зовёт. – Сугуру, смотри как светло… я же говорил, я смогу выжить у тебя.
Нанами на это только печально закрывает глаза.
В Небесной столице их встречает хаос.
Все бегают, суетятся, кричат.
Юджи и Нобара, чья очередь была сегодня тащить негреющее светило, чуть не бросают его посреди неба.
Богиня Медицины, Иери Секо, перетряхивает свои запасы и трактаты, грузит всех в своём дворце, гоняет служащих дворца Света.
Нанами не лезет под руку, тихо и незаметно покидает Небеса и отправляется обратно к входу в Мир Мертвых.
Его встречает рослый страж, Мигель.
– Я лишь передать, его лечением занялись, – Нанами не подходит близко к границе. – Секо говорит, шансы ещё есть и вполне хорошие.
– Думаешь, ему станет легче, зная это? – усмехается страж. – Зная, что его скоро забудут?
– Я обещал. И обещания выполняю.
Ещё месяц к Годжо Сатору не пускают никого, но просто присутствия Бога Света в Мире Живых хватает, чтобы воздух стал теплеть, а земля начала прогреваться.
Однако, Секо почему-то не выглядит особо довольной.
– Обычно мое зелье выводит из организма бога Воду забвения за пару дней, – говорит она, раскурив длинную тонкую трубку. – Потому что вода конфликтует с памятью и волей. А он лежит уже которую неделю и только начал соображать, где он и кто.
– Что это может значить? – спрашивает Кенто, предполагая ответ.
– Что либо её было очень много за раз, либо он сделал это по своей воле, – подтверждает его опасения Секо. Однако, стоит все-таки уточнить.
На этот раз его встречают личные ученицы Гето, Мимико и Нанако, Богини погребальных обрядов. В отличие от старших, они эмоции не сдерживают. Швыряют в него заклинания и проклятья, натравливают какого-то мелкого монстра и в один момент Нанами почти чувствует себя человеческим героем.
– Я лишь хочу поговорить! – кричит он девочкам. Они с молчаливой мрачной решимостью продолжают атаку, пока не появляется Суда и не оттаскивает их буквально за ворот.
– Я поговорю с ними, а ты иди, – говорит она. Чувствует, что сейчас они союзники. – Попробуй достучаться.
Гето сидит в полутьме в своих покоях, в изножье кушетки и перебирает засохшие цветы и листья. Нанами кажется, что он уже это видел. Если бы он не знал точно, что на Бога Смерти не действует вода Забвения, то был бы уверен – тот осушил пол реки.
– Расскажи мне, как он пил воду, – сходу просит Кенто. Сейчас точно не время и не место подводить осторожно. – Её не взять без твоего ведома.
– Он мог, я разрешил, – шелестит Гето чуть громче сухой листвы в своих руках. – Он так хотел устроить тут праздник, что я разрешил ему делать что хочет и брать что хочет. Я не думал, что он сунется к реке.
Праздник. Это похоже на Сатору, это объясняет остатки листьев и цветов.
– Вы, наверное, думаете, что это я его похитил, – голос Гето становится громче. – Я ведь злой и жестокий Бог Смерти, постоянно забираю то, что дорого. Но Сатору сам пришел!
– Знаю, – кивает Нанами, устраиваясь на полу напротив. С Годжо сложно сделать что-то против его воли. Но кто, как не торговец может убедить кого-то в чем угодно.
– Я не хотел, чтобы он оказался в том состоянии, – продолжает Гето. – Я видел, как Сатору гаснет, но думал, это потому, что я отдаю мало сердца взамен. Когда я понял, что он выжигает свою суть, он уже четыре раза выпил из реки. Я запретил, но он успел припрятать немного воды. Пятый раз я чуть снова не пропустил, и все равно не успел остановить. Шестой ты видел.
Это объясняет, почему зелье Секо действует плохо. Выпить добровольно шесть глотков. Хорошо хоть, лечение вообще работает.
– Что, не очень хорошо история ложится в образ коварного Бога Смерти, похитившего Солнце? – как-то по-своему трактует Гето задумчивое лицо Нанами. Кенто молча достаёт из внутреннего кармана небольшой кривой фонарик.
– Такое не делают для похитителей, – просто отвечает он, протягивая вещь Гето. Тот принимает кривую поделку с трепетом, словно это священная реликвия. Вчитывается в написанные дрожащей рукой пожелания, пока игрушка медленно разгорается, освещая комнату тёплым жёлтым светом.
– Он ещё помнит, – наконец улыбается Сугуру, – Это хорошая оплата, торгаш.
– Это не оплата, – открещивается Нанами. – Я лишь доставляю.
Гето смотрит на него странным взглядом, встаёт чуть пошатываясь, набрав охапку засохших цветов, и идёт куда-то вглубь покоев. Нанами продолжает сидеть на полу, опершись спиной на ближайший предмет – вазу.
В комнате до сих пор чувствуется присутствие Годжо. Сапог где-то под кушеткой, другой в противоположном углу комнаты, из соседнего горшка торчит шпилька, на растении подальше видно край яркого рукава, на краю прячущегося между горшков пуфика длинный развернутый свиток.
Всё в хаосе, ничего на месте.
– Я думал, ты уйдёшь, – чуть удивлённо роняет Гето. И следом в руки Кенто падает букет перевязанный ярко голубой лентой. – Сколько плата за передачу ответа?
– Нисколько, я все еще тебе должен, – отмахивается Нанами, вставая с пола. – Спасибо, что рассказал. Я вернусь с новостями о его состоянии.
Сатору радуется букету, как ребёнок. Секо качает головой на новую информацию.
Мир прогревается все сильнее. Колесницей Солнца все ещё чаще правят Юджи или Юта, но Годжо тоже сидит в ней, пусть и с помощью Нобары. Только постоянно шутит что им теперь нужна тележка, а то на столько народу не хватает запасов сладостей.
Нанами спускается в Мир Мертвых раз в семь дней, рассказывает все новости Гето, безотрывно смотрящему на фонарик.
– Если ты не перестанешь носить ему эти штуки, он никогда не сможет вылечиться, – однажды говорит Секо. – Ты же знаешь, у богов есть лишь половина сердца, другая половина отдана нашему призванию, как твоя торговля, моя медицина, свет Сатору. Это у сердец людей две части, и они могут обменяться половинками. Боги так не могут, нам нечего обменивать. Ему нужно восстановить половину своей сути, а то пошёл третий месяц, а он все ещё не может в полной мере выполнять обязанности.
– Я обещал Гето, что о нем не забудут, – отвечает Нанами, пытаясь обойти Богиню, но Секо так просто не сдаётся. – И я выполняю свои обещания.
– Я могу заплатить тебе? – спрашивает она, встав на пороге покоев Годжо. – Чтобы ты перестал бередить ему душу и дал спокойно зажить половине сердца?
– Придумай цену выше, чем мир, – отвечает Нанами и наконец-то отодвигает с прохода замершую Иери. У него не так много времени, прежде чем Годжо вернётся, а попадаться ему на глаза совсем не хочется. Потому что тогда придётся отвечать на вопросы уже о состоянии Гето, а оно не впечатляет.
Как бы Годжо не сорвался обратно в Мир Мертвых. Как сказала Секо, пока из его организма окончательно не выйдет Вода забвения, ему нельзя даже спускаться в Мир Людей, потому что есть шанс, что река притянет его к себе.
– Кенто, стой! – Сатору все-таки приходит до того, как Нанами уходит. Он потратил слишком много времени, чтобы найти в этом бардаке место под шкатулку. – Пожалуйста, не уходи. Расскажи, как он.
Это лишь часть договора. Это поможет не забыть.
Нужно просто обходить некоторые моменты. Не обязательно врать, лишь чуть сместить акценты, тут умолчать, там недоговорить.
– Он справляется. Скучает, но справляется.
Как таковой лжи в словах Нанами нет. С обязанностями Гето ещё справлялся.
Он рассказывает еще какие-то мелочи, скорее быта свиты Бога Смерти, чем его самого. Вспоминает пару историй, где Гето участвовал не только наблюдателем.
– Кенто, я могу попросить передать… кое-что? – спрашивает Сатору, когда Нанами заканчивает рассказывать.
– Я торговец, а не вестник, – отнекивается Нанами. Хотя, учитывая, как часто он носит подарки от Гето, в этом уже есть сомнения. А ведь никто не отменял и прямые обязанности.
– Я заплачу, – поспешно добавляет Годжо, срывается с места, чуть шатаясь, но уже не путаясь в длинных конечностях. Хороший знак, думает Нанами. – Ты только погоди, пожалуйста, не уходи, я сейчас найду штуку. Только подожди чуть-чуть!
Смотреть как Годжо бегает по своим покоям, перерывая свой же бардак, забавно. Он ругается сам с собой, спорит, перекидывает вещи из одной кучи в другую.
Бережно открывает, словно внутри пугливая живая птица или чужое сердце. Нанами, в принципе, не удивился бы.
Ракурс не позволяет увидеть, что в шкатулке, но Сатору бледнеет и чуть не падает, так что Нанами срывается с места, чтобы его подхватить.
– Я в порядке, – отмахивается Годжо и захлопывает шкатулку быстро, но аккуратно, кладя её обратно. За его рукой тянется тонкая полоска света, что в прежние времена свидетельствовало о крайнем раздражении. Сейчас он скорее не контролирует это от удивления. – Просто… я не… не важно, я сейчас найду то кольцо, помнишь тебе оно как-то понравилось? Или это был браслет? Голова ещё путается, но увижу вспомню, уверен.
– Не надо, – одергивает его Нанами. У Бога Света слишком много всяких безделушек, чтобы их помнить, какие-то магические, какие-то не больше, чем красивая вещица. – Скажи, что хочешь передать и я назначу цену.
Если это снова фонарик, то он не возьмет ничего. Если какая-то слезливая речь, то попросит Годжо самого записать ее на бумагу.
Сатору почему-то смущается, опускает глаза в пол на секунду. А затем оказывается неожиданно близко, охватывает голову Кенто руками и целует.
Сладко, трепетно, явно представляя не его. И по-хорошему разорвать бы поцелуй, отказаться от сделки, послать хотя бы одно из поехавших Богов в Бездну, не влезать в чужое безумие и не кормить чужих демонов.
Бог Торговли проигрывает в сделке с собственным здравым смыслом.
Он открывает рот на встречу, отвечает, углубляет поцелуй. Единственного, на что хватает остатков разума, это сжать кулаки и не прикасаться к Годжо. Не делать все ещё запутаннее.
– Что в шкатулке? – хрипло спрашивает Нанами, как только они разрывают поцелуй. Сатору непонимающе моргает, то ли не слышит вопрос, то ли мысленно не здесь. Приходится пояснить. – Цена. Покажи, что в шкатулке.
Годжо чуть опускает плечи, но показывает.
На подушке из дорогой погребальной ткани лежит крошечная куколка какого-то насекомого.
– Я пытался поселить у него светлячков, – тихо начинает Годжо. – Чтобы было… не так мрачно, но и не особо тревожить тени. Мегуми говорил, они живут в темноте, и я подумал, что и в… ну, у Гето тоже смогут выжить. А они вот что, свернулись почти все в это.
– Это куколка, – поясняет Нанами, забирая шкатулку из чужих трясущихся рук. – Насекомые так переживают неблагоприятные условия.
– Так они не умерли? – в голосе Годжо столько надежды, словно от жизни этих светлячков зависит судьба мира.
– Я не знаю, – разводит руками Нанами.
Надежда в глазах Сатору чуть меркнет.
В Мир Мертв… к Гето он приходит по обычному расписанию.
Ларри и Тосихиса, бледные и уставшие, практически с порога тащат его к своему мастеру, на ходу жалуясь, что тот разбирает дела душ только после визитов Нанами и они уже не справляются, а чудища Гето начинают приглядываться не только к мертвым, но и к ним. Сам Бог Смерти с этим ничего не делает, только сидит и тоскует.
– Мне хватало, когда на Сатору жаловались его ученики, – с порога возмущается Нанами. Тогда, кажется вечность, а не всего полгода назад, он и не понял, что это грозит проблемами. Думал, Годжо сбежал на очередной фестиваль. С Гето проще, он не может уйти далеко от своих владений, по крайней мере физически. Мысленно он похоже в Небесной столице.
– Они справятся, – Бог Смерти отвечает уверенно, но не сразу. На осознание вопроса уходит полминуты. И наваливается с вопросами сам, как пьяница пытающийся добраться до вина. – Как он? Он ещё помнит? Расскажи! Даже здесь чувствуется как на верху теплеет, он, наверное, уже и забыл меня… А ты ведь обещал, торговец!
У Сугуру обожжена рука и медленно заживает глаз. Похоже, что он пытался выйти на дневной свет, губительный для него и его чудовищ… Если только Бог Света не сдерживает свою силу или сам не спускается во тьму.
– Он помнит, – Нанами подходит к Богу Смерти вплотную, радуясь, что тот сидит на кушетке и получится передать практически в точности. Гето моргает как потревоженная сова и это почти забавно.
Один из главных принципов торговли, доставка товара в целостности. Нанами очень старается.
Гето тянет его на себя, не размыкая поцелуй. Наоборот, он пытается прижаться ближе, хотя кажется ближе уже некуда. Целует голодно и отчаянно.
Кенто приходится постоянно напоминать себе, что Сугуру целует не его.
Но даже так, оторваться выходит с трудом. Гето смотрит совершенно несчастным взглядом, почти как когда выводил Сатору и Нанами из своих владений.
Бог Торговли сбегает, не выдерживает этой тоски.
Решение даётся на удивление легко, но он торопится, чтобы утром не понять какая это плохая идея.
Тоджи Фушигуро, Бог Ночи и – неофициально, само собой – покровитель преступников, удивлённо вскидывает брови. Действительно, к нему стараются обращаться не чаще чем к Богу Смерти, решая вопросы в основном через его сына, Бога Луны, Мегуми.
– И что же тебе нужно? – приятно общаться с деловым человеком, ни вопросов, ни дурачества. Лишь небольшое удивление от просьбы провести его к одному тёмному богу, который умеет, по слухам, изменять даже божественную суть.
Махито смеётся, паясничает, подначивает, и Нанами даже не пытается понять почему такое же поведение у Годжо его забавляет, а не раздражает, как сейчас.
– И что же тебе нужно? – второй раз за вечер звучит этот вопрос.
– Ты можешь создать для Бога сердце, способное любить? – Нанами смотрит в стену, спрашивает будто бы скучающе.
– Ого, кто же так заинтересовал невозмутимого торговца? Неужели какая-то девушка оказалась тебе дороже денег? – продолжает гримасничать Махито. Нанами даже не морщится на это. Многие, даже среди богов, не понимают сути Торговли. Если бы дело было только в деньгах, то самой старшей и сильной была бы Мей Мей.
Но суть Торговли – обмен и помощь, а не накопление.
– Ты можешь сделать или нет? – давит Нанами.
– Могу, конечно, – Махито безумно улыбается, предвкушая интересную задачку.
– А я думал враки людские, – тянет Махито. Лицо его становится серьёзным и это впечатляет Нанами на целых две секунды. – Ты так хочешь помочь им? Почему?
– Потому что в этом суть сделки, – Нанами отвечает несколько расплывчато, но тёмный бог оказывается на удивление проницательным. Смотрит тяжело и чуть насмешливо, и Бог Торговли добавляет какой-то воды про долг, лишь бы разбить неловкую тишину.
– Я не смогу создать такие мощные сердца из ничего, – говорит Махито, подходя вплотную. – Готов ли ты ради этого долга отдать свое сердце полностью? Отказаться от сущности и жизни? Стоит ли того эта сделка?
Он мог бы сказать, что без Торговли люди справятся, а без Солнца нет. Мог бы сказать, что души без возможности уйти и забыться погубят все живое. Мог бы придумать тысячи и сотни фраз почему любовь и самочувствие богов Смерти и Солнца важнее для мира, чем он.
Это не важно для Махито, а Нанами не любит врать несмотря на репутацию.
Тот правда, явно понимает все без слов.
Запускает пальцы прямо под ребра Нанами и вытаскивает светящееся сердце Бога.
– Этого едва хватит, но я сделаю все, что смогу. Приходи через месяц.
Махито смеётся безумно, прижимает к себе сердце Нанами и смотрит на него горящими энтузиазмом глазами.
– Подобная работа уже награда. Приходи через месяц.
Месяца, как ни странно, идеально хватает на разбор дел и организации всего так, чтобы ближайшие несколько лет все работало и без Бога Торговли. А ещё занятые руки помогали отвлечься от мысли, что Махито мог и соврать.
Сатору наконец-то сам встаёт в Колесницу Солнца, лихо катается по небу, но не сбегает, как раньше, на все видимые по пути фестивали.
Нанами смотрит на тихого и задумчивого Бога, который все больше лишь светит, но не греет, и думает, что принял правильное решение. Как бы на не орала за это Секо.
Проходит месяц. По иронии, это тот же день, в который в прошлом году Сатору сбежал в мир мертвых.
Сердца сделанные Махито прекрасны, под стать их новым владельцам.
А старому они уже ни к чему.
Наверное, Сатору что-то замечает в его поведении. Возможно, Сугуру что-то понимает по его рассказам.
Или оба чувствуют, как гаснет его суть. Все-таки, не часто боги умирают.
Потому что, на романтично защищенной лунным светом поляне, около пещеры, они почему-то смотрят не друг на друга, а на Нанами. Смотрят с беспокойством, зачем-то тянутся к нему.
– Я выполнил свою часть сделки, – говорит Кенто и сам поражает, как хрипло и ломко звучит его голос. Ну, до Мира Мертвых недалеко, мысленно смеётся он.
Реакцию на божественные сердца способные любить он не видит.
Сделка выполнена. Больше его ничего не держит.
По потолку полз светлячок.
Очень деловой и целеустремленный. Другой вопрос, что на потолке было куча всяких выщерблен и барьеров из чего-то похожего на лепнину, которые приходилось огибать или взбираться на них, что было не очень понятно почему насекомое просто не пролетит куда ему надо.
Потолок казался знакомым.
С одной стороны ощущалась тяжесть и жар, с другой тяжесть и прохлада.
За стенами слышались какой-то шум.
Для забвения и пустоты слишком много ощущений.
Он что… жив? Какую глупость эти двое повернули?!
– Не большую, чем ты, – раздалось ворчливое с одной стороны.
– Не пугай нас так больше, – мягко добавили с другой.
Чужие руки сомкнулись над его бьющимся сердцем.
romaincrisis
turnnoffyourmind
yousharknotpass
izzy806
