"Проект посвящается первому русскому феминестическому роману, где пример жизненного решения, передается через женскую судьбу, через развитие эмансипации в России. В снах героини ответ на постановку глобального вопроса Чернышевского "Что делать?".
Первый русский утопический роман-манифест “Что делать?” в литературном плане нельзя назвать блестящим, и он остался в истории, скорее как революционно-публицистическим, чем литературным памятником. Отвергнув трансцендентальную эстетику, Николай Гаврилыч рассматривал смысл искусства исключительно с утилитарной точки зрения, искусство как суррогат науки, механизм для популяризации. Так как литература тоже жанр искусства, такое прикладное отношение создает стилистический конфликт. Описание истории жизни героев довольно сухое и схематичное, их образ нечеток, и потому не реалистичен, смутен. Единственно, что действительно реально, и остается в памяти живым и ярким сюжетом, так это утопические сны Веры Павловны и ее маниакальная, со “здоровым эгоизмом”, любовь к чаю со сливками. Вообще чаепитие, это бесконечное распивание чаев, с особым смыслом, с задушевными разговорами, с философскими проблемами, в русском контексте обладает особым статусом. Нечто очень важное рождается за чайным столом, переливается из чайника в чашки, поглашается с ритуалом, такой вот шаманский напиток с “особыми знаниями”. Для русского человека “попить чайку” это пауза в течение дня, ритуал для приведения себя в состояние гармонии, внутреннего баланса, практически популярная медитация. Вот так и история русского феминизма вытекает из чашки чая: утопические иделические сны и сегодняшнее счастье в виде чашки чая. Хотя чай был со сливками, и чай был только предлог для отборных сливок от особой проверенной коровы. “Сейчас выпью сливок и приду”, практически анекдот, коронная фраза Веры Павловны, через молочный образ женской сути замыкает на сон жизни, реальности и не реальности существования. Сны и чай, Сны и чай, повторяются и закручиваются в спираль. “Жизнь моя, иль ты приснилась мне”…
Работа представляет собой инсталляцию “безумного” чаепития. Множество чашек, тарелок, чайников и т.п. повсюду, казалось бы, хаотично расставлено. На предметах нарисованы спящие женщины или фразы из романа (ставшие крылатыми). Несколько столов, каждый из которых, посвешается конкретному сну В. П. Инсталляция меняется от стола к столу, от сна к сну. Если первому сну В.П. (довольно мрачному, неопределенному) соответствует практически идеальная сервировка буржуазного чайного стола, то дальше с развитием снов, с формированием идей свободной любви и эмансипации женщин, с более четкими картинами счастья общества осуществленных социалистических идеалов, меняется, разрушается чаепитие на столе. С верху прямо по чаепитию или выше по сводчатым стенам проекция видео со спящими женщинами. Чай – сон, пророческое камлание о женской сути, когда-то в будущем”.
jacobvanloon
germansingergirl
kianamaiart
snowghoul
kaledo-art
gummygunk
titsay
andulkaphoto
vaporwave