Notizblock der Somnambule

[smolina]

Посмотрела фильм: «Славянск. Хроника войны», 2014 год. Оператор и режиссёр: Максим Фадеев.

Это первый фильм из серии: «Донбасс на линии огня», который состоит из четырнадцати документалок.

События, которые показаны в этом фильме: май-июнь 2014 года. В том числе артобстрел Славянска 7 июня 2014 года, во время инаугурации Порошенко.

Скажу, что смотреть тяжело, и я бы раньше не посмотрела, если бы не предчувствовала, что ВС РФ сейчас вот-вот начнут освобождать Славянск, и мне захотелось посмотреть момент, когда этот город впервые стали обстреливать нацбатальоны весной-летом 2014 года.

Сейчас 2026 год, и я понимаю, что скорее всего почти никого, кто снят в этом фильме, скорее всего уже нет в живых, за двенадцать лет под киевским военным режимом.

Оператор снял диалоги с местными жителями, которые плачут, кричат и проклинают Порошенко, и не понимают, как такое вообще может происходить в 21 веке.

Больше всего их мучает вопрос: за что обстреливают мирных беззащитных людей? Зачем нацбатальоны Украины обстреливают садики, школы, поликлиники, убивают бабушек-дедушек города Славянска? В чем смысл?

Власть уже захватили, военным путем. За что бить мирных?

Один из лучших диалогов с оператором из этой документалки, думаю, такой, на руинах частного дома:

— Я журналист. Можно на видео сниму?

— Ты с какой стороны? С украинской или российской?

— С российской.

— Тогда можно. Снимай. Сейчас я тебе всё покажу…

И далее молодой человек начинает показывать и рассказывать, как и откуда стреляли в его дом, кто погиб от этого обстрела, рассказывает, что ходит и ищет под завалами труп своей бабушки. Нашел тапочек. И потом туловище и голову отдельно.

Этот фильм тяжело смотреть, потому что видно, что люди совершенно растерянные.

Весна 2014 года, всё только началось, и народное ополчение формируется буквально из групп во дворе, в народном ополчении ещё встречаются какие-то старики и ветераны боевых действий, и это выглядит как очень странный и страшный сон.

Один ветеран говорит, что прошел три войны, одна из них Афганская, и не думал, что с ним случится четвертая.

Тяжело смотреть на детей пяти-шести лет, которые рассуждают о снарядах, которые в них летят. Знают, что их обстреливают градами. Мирных людей, стариков и детей, которые совершенно без защиты и оружия.

Ополченцы рассуждают о том, сможет ли их кто-нибудь защитить, защитят ли их русские.

Сердце, конечно, ёкает. Бедные люди.

Лично для меня всё, связанное с 2014 годом, самое тяжелое. Потому что все в шоке, потому что всё очень неожиданное, кажется, что просто не в ту дверь реальности зашёл и всё вокруг поплыло.

Позавчера, когда я гуляла с ребятами, один из Крыма, другой из Кривого Рога и оба из Москвы, я спросила их, какой год для них самый тяжелый и поворотный, они сказали, что 2022.

Я им сказала так:

— Для меня 2014 был как для вас 2022. Поэтому у меня уже есть гринкарта.

Они поняли, о чем я, даже без подробностей.

В документальных фильмах 2014 года есть особенность, о которой я уже написала выше: скорее всего никого, кто попал в кадр, уже давно нет в живых, особенно кто в народном ополчении.

Сами мирные говорят так: два ополченца помогли нам доехать до больницы, разместили нас, и пока они ехали обратно за другими людьми, в них попал снаряд и они умерли. Нас спасли, сами погибли.

При этом можно обратить внимание на детей, особенно на пацанов, которым лет 10-12. И у них на глазах взрывают и разносят город, убивают их соседей и прочих детей.

Пацаны школьного возраста, которые буквально на ходу понимают с какой стороны идет удар, учатся прятаться, разбираются в снарядах, знают, как выглядят мины.

В 2022 году таким пацанам с Донбасса исполнилось 18-20 лет, и они уже стали членами донецких батальонов, и для них война — стихия, в которой они выросли.

Конечно, они мечтали об освобождении от киевского режима. Даже несмотря на то, что почти не помнили себя без войны.

В общем, у меня в планах посмотреть все четырнадцать серий, помаленьку и потихоньку, и по мере просмотра я буду делиться своими мыслями.

Потому что этот материал надо прожевывать и переваривать, чтобы не поехать кукухой, как люди некоторые уже поехали.

[smolina]

[smolina]

Четвертого июля, пока мы гуляли с Настей, я сделала следующую вещь: я рассказала ей про своих родственников, которые пострадали в Луганске, в апреле 2014.

Как им сожгли дом, ударили танком в квартиру, где они всю жизнь жили, как тетя Зина повесилась, как дядя Лёша и прочие родственники сбежали в Екатеринбург.

Для меня это очень важный этап проживания текущей войны и мне важно было услышать, как Настя на это отреагирует.

Настя из Кривого Рога.

Настя слушала нервно, не задавала никаких вопросов, и я попробовала почувствовать, есть ли у неё какое-нибудь сочувствие этой истории или как.

Она очень сильно напряглась.

На мой взгляд, она разозлилась от истории, которую я ей рассказала. Не прокомментировала.

Тогда я пошла дальше и рассказала ей о том, что общалась с медсестрами из Харькова и помогала им с эмиграцией, сделать документы и прочее. Алина, одна из медсестер, послушала меня и переехала в Нью-Йорк, вместе со своей семьей, ещё одна девочка, Оля, переехала в Калифорнию.

Я рассказала об этом Насте и мне было интересно, как она отреагирует.

Настя не выдержала и сказала следующее:

— Так они там в Харькове — половина сепары.

Окей, понятно, подумала я. Тем не менее, мне важно было это проговорить.

Далее весь вечер я наблюдала за тем, как разовьется тема и как Настя будет на меня реагировать, что будет говорить, как будет себя вести.

Когда я познакомилась с Андреем (мужчина её жизни), я тоже поговорила с ним и с его другом Сашей, и послушала, о чём они говорят.

Саша из Крыма, Андрей также как и Настя, из Кривого Рога.

Андрей рассказал, что уехал из Кривого Рога в Москву учиться и работать, потому что ему не понравилось, что в Украине его заставляли разговаривать на украинском языке, ему хотелось говорить на русском, как он и привык.

Настя бесилась от этого. Кажется, у неё в планах на Андрея было не только выйти за него замуж, но и превратить его в «правильного украинца». Она запрещала ему говорить о Москве, и он прекращал, и Настя чувствовала, что контролирует ситуацию.

Конфликт, который я увидела между ними, он не про конфликт мужчины и женщины, и даже не про «безответственность» и «секс без обязательств»…

Горькое в том, что это фундаментальный конфликт, который относится к культурному и политическому мировоззрению: Андрей — айтишник из Москвы, который работал в Сбербанке и занимался поддержкой международных платежей, который любит и ценит Москву, у которого квартира в Москве где-то недалеко от центра и около Крокуса, и он целиком и полностью такой успешный в своей профессии даже по меркам Москвы. И планирует вернуться в Москву, когда сможет, Москва — его город. У него российское гражданство, он его хотел, он к нему шёл. Два паспорта, синий и красный, сейчас ещё американский хочет себе.

Настя внутри себя хочет, чтобы Москва была повержена и сгорела.

И когда я наблюдала за их общением, я увидела и поняла, что это не конфликт какой-то отдельной конкретной женщины, и отдельного мужчины, а это конфликт двух совершенно разных несопоставимых цивилизаций. Поэтому Андрей не может позволить себе с ней встречаться — Настя очень сильно конфликтует с тем, что для него важно и он любит.

К Насте он относится скорее как человек, который хочет её уберечь от опасного окружения: сказал ей выйти из группы националистов, такие ребята из серии: «Всё будет Украина». Настя послушалась и вышла из той группы, хотя эмоционально её туда тянуло, конечно.

Сегодня я рассказала эту историю своему психотерапевту, и рассказала о том, что я поделилась с Настей своей болью на тему войны и не почувствовала ни эмпатии, ни понимания, ни сочувствия. Зато я увидела злость, которая в итоге превратилась в ненависть: Настя мне шлет голосовые сообщения с ненавистью и называет меня «предательницей», и обвиняет меня в том, что я решила увести у неё Андрея.

Хотя ключ прост: у нас с Андреем и его другом Сашей более близкие политические и культурные взгляды, чем с ней.

Саша, друг его, тоже работал раньше в Москве, и зарабатывал большие деньги, был менеджером в сфере стендапа, и организовывал какие-то мероприятия в Москва Сити.

Для меня они — москвичи, думаю, что поэтому они и дружат и общаются, потому что их объединяет любовь к Москве.

Настя Москву ненавидит, хотя никогда там не была.

Поэтому у них ничего и не вышло в их отношениях, потому что это неразрешимые противоречия, и я не думаю, что у Насти получится сделать из Андрея «правильного украинца», как бы сильно она этого не хотела. Совсем разное программное обеспечение, несопоставимые программы.

Я это увидела, и поэтому сказала Насте на языке, который она способна понять: «Настя, это отношения «двести». Раньше я считала, что «триста», но после того, как я пообщалась с вами обоими и увидела как вы друг с другом разговариваете, и какие у вас взгляды на мир, мой вердикт окончательный: «двести».

Я как Лариса Гузеева в передаче «Давай поженимся».

У этих людей ничего не выйдет.

У Насти не получится сделать из Андрея националиста.

А у Андрея не получится сделать из Насти москвичку.

Мне мой психотерапевт рассказал, что это очень большая смелость и мужество — рассказать человеку противоположных взглядов, украинцу, о своей боли.

И Денис сказал, что в Канаде тоже общался с украинцами, совершенно разных взглядов, и в большинстве случаев чувствовал себя замороженным и немым, как будто не в праве рассказать, что он видит и думает, и это тоже очень сильно на него давило.

И на меня давило.

Вплоть до заикания.

И после того, как я посмотрела художественные и документальные фильмы, для меня очень важно было сделать следующий шаг — мягко, но уверенно, рассказать националисту/около-националисту о геноциде родственников в Луганске.

Увидеть реакцию.

Выдержать ответ.

Услышать слово: «сепары».

И жить спокойно с этим дальше.

На самом деле я довольна собой и тем, что я Насте про это рассказала.

Я чувствую себя легче.

[smolina]

Люблю быть дома, люблю спать дома, я такой настоящий домосед и для меня выйти куда-то во внешний мир — серьёзное испытание.

Отели, гостиницы и съёмные квартиры посуточно — не очень люблю. Для меня это такой компромисс, немножко потерпеть, прежде чем вернуться домой.

Когда меня зовут в гости с «ночевкой» — не люблю. Мне хочется вернуться домой, для меня это очень важно.

Раньше я могла иногда остаться с ночевкой у своей сестры, максимум до утра, и рано утром надо обязательно вернуться домой, часов в семь-восемь у неё просыпаюсь, быстрый завтрак, всё, пора домой.

Чем старше становлюсь, тем сильнее это усиливается.

Позапрошлой ночью, после салюта в честь Independence Day, мы гуляли, Настя и двое её знакомых, и потом после прогулки поехали в Мэриленд, они захотели ещё посидеть-поговорить, выпить вина.

Я завезла велосипед домой, говорю ок, поехали, только потом меня надо будет отвезти домой, как-нибудь.

Настя начала торговаться, чтобы я осталась у неё с ночевкой.

Говорю ей нет, я потом захочу домой.

После прогулки мы приехали к «мужчине её жизни», которого она сильно любит и хочет быть с ним (это один из тех двух знакомых), и после нескольких рюмок водки (они пили водку, я не пила), они стали яро ссориться. Ссора продолжалась до полудня следующего дня, и из квартиры переместилась на скамейку на озеро.

В той ссоре я выступала медиатором, потому что без третьего человека они совсем отказывались друг друга слушать.

Суть ссоры такая: что этот мужчина когда-то предложил «секс для здоровья», и с его слов он произошел четыре раза, и потом Андрей сказал, что не хочет отношений и Настя ему не нравится как девушка, а у Насти сорвало голову и она подумала, что должна сделать всё, чтобы быть с ним, и стала очень сильно навязчивой.

Андрей при этом много раз ей сказал, что не хочет быть с ней и не хочет с ней никаких отношений, не хочет встречаться, и это был «просто секс», а у Насти всё внутри разрушается из-за этого факта.

Они ссорились где-то восемь часов, и я сидела рядом, пыталась задать каждому нейтральные вопросы, и потом на озере когда они рамсились, лежала на пристани в тени, которую отбрасывала скамейка, и немножко охуевала от происходящего.

Съездила к ним в гости.

Погрузилась в ад.

Они много обсуждали Инстаграм, кто чьи сторис когда смотрел и кто кому когда ставил лайки и посылал огонечки, и это была важная часть разборки.

Мой комментарий: «Инстаграм — экстремистская организация, и мы видим почему».

Потом они много обсуждали концепцию «секса для здоровья» и что никто никому ничего не должен, и никто не должен ни с кем встречаться, даже если что-то между ними было…

Мой комментарий: «Секс до свадьбы — это грех, и мы видим почему».

После того, как силы иссякли, я попробовала убедить Настю, что если я раньше считала что её отношения это «триста», сейчас я полностью уверена, что всё, «двести».

Особенно после того, как Настя его ударила по губам за какие-то там слова.

Двести.

Это мой аналитический вывод и теперь я хочу домой к себе обратно, в ДС.

Настя вызвала мне такси домой.

После того, как я «сходила в гости», я подумала, что сидеть дома — это очень хорошая стратегия, и держаться подальше от мужчин — абсолютно точно тоже.

В социальной сети ВКонтакте есть такая графа «мировоззрение», и там написаны важные вещи:

Отношение к курению: резко негативное.

Отношение к алкоголю: резко негативное.

И я бы хотела такое ещё:

Отношение к социальным сетям: резко негативное.

[smolina]

[smolina]

Последние дни думаю о том, что я похоже выговорилась, наконец-то, и смогла проговорить то, что пыталась высказать два с половиной года: моя серия текстов «СКВОЗЬ СТЫД» подошла к логическому концу, и мне как будто бы и нечего больше добавить по этому поводу.

И мне больше нечего рассказать о своей личной жизни и о своих неудачах в личной жизни. Я всё рассказала. У этой книжки есть свой конец, она не бесконечная.

Важное, что произошло, после того, как я это всё из себя достала и написала в виде текстов в этом блоге (да-да) — у меня исчезло ощущение, что я должна объяснять саму себя. Потому что два с лишним года у меня было ощущение, что я нахожусь на одной длинной исповеди, конца и края которой нет.

Если я ещё что-нибудь вспомню, я не думаю, что это уже будет иметь какое-то особое значение, так как я написала о важном и оставила неважное за скобками.

При этом я чувствую, что всё пережитое и то, о чём я написала, постепенно начинает перевариваться и откладываться как совершенно другой опыт. Усвоенный, наверное так.

Такое ощущение, что у меня было очень много недопереваренных историй, эмоций, впечатлений и чувств, которые иногда выглядят как циничный стендап, иногда звучат как просто нелепые и стыдные вещи, тем не менее, они начинают усваиваться и откладываться совершенно в другие виды архива.

Наверное, самое точное название: это архив WinRar. Который отсортирован, упакован, сжат, и уже не валятся в папке в своём полном объеме, а заархивирован на антресоли с выкачкой воздуха вакуумом.

Сейчас я как будто снова вернулась в своё обычное состояние, в котором жила тридцать с лишним лет своей жизни: состояние, в котором я не особо обсуждаю свою личную жизнь и ничего не рассказываю знакомым и друзьям, и для меня это нормально.

Хотите узнать о моей личной жизни? Smolina.live, добро пожаловать, приятного чтения, не забудьте налить себе чай.

Разговоры, жалобы, сплетни, поиск поддержки и утешения — я никогда не была таким человеком, и не являюсь им и сейчас.

Более того, я до сих пор довольно молчаливая и это моё естественное состояние.

Мне нравится говорить на абстрактные и деловые темы, мне тяжело говорить о себе, ну и ок.

Главное, что получилось вынести после двухлетнего “марафона» в письме о личной жизни — я больше не должна объяснять, кто и почему я такая, и не должна объясняться, почему мне почти тридцать пять, у меня нет ни мужа, ни детей, и я не должна объяснять, почему я не знакомлюсь и не хожу на свидания, и я не должна оправдываться, почему мне это неинтересно.

У меня нет ни кошки, ни кота, ни собаки, ни пса, ни попугая.

Так сложилось.

И я так сложилась.

Я так сложена.

На данный момент я прошла 134 часа личной психотерапии, и дальше я уже готова говорить и рассказывать что-нибудь, что просто в голову придёт. Свободные ассоциации.

[smolina]

У меня есть приятельница, она лесбиянка, находится в постоянных отношениях с женщиной. Лена, массажный терапевт. Они вместе лет десять, наверное, если не больше.

При этом есть интересная особенность её взглядов на мир: она очень не любит ЛГБТ тусовку, гей-бары и прочие коммьюнити. Это всё от лукавого, говорит, и нормальных ответственных людей, кто понимает, что это такое, там практически нет. В основном люди, которые ничего не понимает в человеческих отношениях, зато с высокими сексуальными потребностями, и видят свою ориентацию через секс и доступ к определенному сексу, а не через отношения, и поэтому очень сильно её раздражают.

При этом у самой Лены отношение к этому очень серьёзное, у неё семья, отношения, совместность и прочее, что очень далеко от того, что происходит в «коммьюнити».

И вот, меня зовут Вика, и я живу, работаю и учусь в США по гринкарте, собираюсь получить гражданство в 2029 году, при этом сохраняю связи с родной страной Россией, очень люблю её и вижу своё будущее в России, хочу бизнес свой открыть, клинику БАК, например, и много что ещё.

При этом я всё чаще ловлю себя на том, что я не очень люблю эмигрантов в США, в том числе своих и наших, и считаю, что они загоняют себя в ловушку, которая чуть ли не хуже, чем в стране происхождения.

Те, у кого дела идут хорошо, он получает удовольствие от жизни, растёт, развивается, учится — вопросов нет, всё у людей в порядке.

При этом люди, кто едва сводит концы с концами, кто работает на очень стрёмных работах, не может в полной мере реализовать свой потенциал — вот такие люди вызывают у меня сильное сочувствие, иногда вперемешку с раздражением. Не мне судить, не мне решать, но есть ощущение, что им бы дома было бы лучше.

Поэтому мне скорее близка такая антимиграционная политика, которая не пускает людей-мигрантов работать на низкие позиции сферы обслуживания: таксисты, официанты, продавцы и прочие, и думаю, что на таких работах могут работать люди изнутри сообщества, например, студенты и прочие местные, кто строит жизнь с нуля изнутри.

И в целом я поддерживаю политику России, которая ограничивает труд иностранцев на низкоквалифицированной работе.

И я поддерживаю тоже самое в США: работник-эмигрант пусть занимает важную квалификационную нишу, но давать ему работать «внизу» не надо. Пусть получает лицензии/сертификаты, и растет.

В любых других случаях это больше похоже на сдачу себя в «низкие труды» и это не очень красивая идея, и мне кажется, что лучше занимать достойное место в своей стране, чем вытирать столики в кафе в стране с более развитой экономикой.

Это не инструкция и не совет, просто моё мнение, которое складывалось годами, начиная с 2008 года, и этому мнению 18 лет.

[smolina]

[smolina]

Вчера посмотрела документальные фильмы: «Азовсталь. Освобождение» и «Суджа. Мы выжили».

Я бы назвала это даже не военными фильмами, не политическими, а гуманитарными, снятые интервью с людьми и их рассказы о событиях. Обычные люди, бабушки-дедушки.

В фильме про Азовсталь важно увидеть членов нацбатальона «Азов», после того, как они сдались и с ними стали разговаривать. Раздели их до трусов и сняли на видео татуировки: со свастикой, Гитлером, time to kill, и прочими символами неадеквата. Несколько тысяч вооруженных психопатов — так себе люди.

Конечно, важно понимать, что нацбатальоны это не ВСУ, и это не все украинцы и не вся страна, и ближайший для меня пример — это какие-нибудь российские нацболы или уралмашевские группировки, от которых у меня, как у человека из ботанического района, волосы дыбом.

Вот думаю, что у солидной части Украины от нацбатальона Азов тоже волосы дыбом стоят, что это вообще такое, тем не менее, их всегда поддерживала киевская власть, ровно до того момента, пока не кинула их в Мариуполе. Произошел «кидок».

Поэтому самый интересный момент в фильме, это небольшое интервью с представителем батальона «Азов», который жалуется на то, что их кинули ВСУ и очень сильно на них злится.

Думаю, что «Азов» для ВСУ, это что-то вроде штрафбата, который не очень жалко и в случае чего от них можно было бы откреститься и сказать: «Это не мы, это они». Так и произошло в Мариуполе.

И далее, происходит цепная реакция: накосячили одни, получают все.

Для сравнения: представьте, что уралмашевские группировки совершили что-то, из-за чего пострадал весь Екатеринбург в целом. Или даже целая страна. Обидно? Очень. Страшно? Да. Тем не менее, логика и закономерность определенные есть.

Мне кажется, что документальный фильм про Азовсталь стоит посмотреть, чтобы эмоционально разобраться в сути конфликта: вот кучка психов из «Азова», вот ВСУ их поддерживали, вот здесь ВСУ их кинули, вот мирные люди, которые кожей видели и чувствовали, чем люди из «Азова» отличаются от солдат ВС РФ.

Особенно мне понравилось интервью с бабушкой, которая живет в доме неподалеку от завода «Азовсталь» и которая рассказывает, как через её дом прошли азовцы, как она их боялась, и как пришли солдаты ВС РФ, обняли её, дали ей какой-то еды и сказали ей: мать, выдыхай, ты в безопасности. «Русские солдаты — это совсем другое дело».

И казалось бы, фильм можно назвать пропагандистским и «постановочным», да только вот бабушки не врут, и для них всё выглядело именно так: они рассказывают о своём опыте, кто для них был опасный, кто безопасный.

Точно также как и фильм про Суджу, там вообще уреветься можно. Как там вели войну и совершали обстрелы бабушек, дедушек, пенсионеров и инвалидов. И интервью с этими людьми — они не врут, они рассказывают свои истории. Истории ужасные.

Поэтому мне очень жалко всех людей, кто пострадал от этого конфликта, особенно жалко мирных людей на территориях ЛНР, ДНР, Запорожья, Херсона, Украины и РФ, тем не менее, разминировать и развооружить батальон Азов никто, кроме России, не смог и не смог бы.

И никто кроме России не смог бы вернуть мир и порядок в Курскую область.

[smolina]

На днях Полина меня спросила, смотрю ли я футбол.

Я ей ответила, что нет, не смотрю, и из всех спортивных соревнований меня можно увлечь просмотром биатлона, а футбол всегда был связан со сферой личных отношений и соответствующими ассоциациями, поэтому нет, футбол я не смотрю.

Я смотрю за событиями на фронтах.

Причём с детства, и мне всегда было интересно, как, почему, где и чем стреляют, какие основные горячие точки, стратегии, тактики, силы сторон и темпы продвижения. Такие карты раньше рассматривала, там горячие точки по всему миру: помню Косово, Африку, какие-то острова в Карибском бассейне… Вот мой «футбол».

Поздравляю Россию со взятием Константиновки.

Ура!

В последний раз я так радовалась, когда освобождали Суджу и Курскую область, и эвакуировали/откармливали мирных жителей Курской области: операция «Поток» и спасение бабушек в деревнях, которые очень давно не выходили из дома. Такая радость, до слёз, бедные бабушки-дедушки, тетушки-дяденьки, особенно их рассказы как к ним подходят солдаты ВС РФ, обнимают, и они их тоже обнимают, и те отпаивают чаем, хлебом, печеньем — очень трогательные документалки, да и такое несложно представить.

Активный бой за Константиновку шёл больше 260 дней, хотя на самом деле больше десяти лет, и с 2014 года здесь прокапывали траншеи и лопасти, растянутые на 150 километров, и держали оборону, которая не пускала к агломерации Краматорск-Славянск, и не давала освободить Донецкую Народную Республику от сил ВСУ и нацбатальонов, потому что слишком хорошо окопались.

И сейчас, после Константиновки, агломерацию Краматорск-Славянск будут брать в кольцо с трех сторон, к чему и шли все четыре года, чтобы разминировать и развооружить этот район и вернуть ДНР свои границы.

Читаю, что в Краматорске до сих пор около 55 000 мирных жителей, ходят автобусы и работают кафе, и это очень страшно, потому что главная линия фронта буквально в паре десятков километров. При этом далеко не все эвакуируются, люди понимают, что ВС РФ рядом и остаются на своих местах, что, наверное, очень показательно.

Я пытаюсь понять, что делать человеку, который сейчас остается дома в Краматорске и Славянске, и при этом хотел бы эвакуироваться на российскую сторону, а не на украинскую.

Если это кто-то из мужчин, единственный способ попасть на российскую сторону, это ждать, когда войска войдут в город и дадут какой-то гуманитарный коридор, по которому увезут куда-нибудь в сторону Донецка…

Самый «безопасный» путь — это выехать из Краматорска в сторону какого-нибудь аэропорта, и оттуда вылететь куда-нибудь в Белград или Турцию, оттуда в Шереметьево (единственный работающий «вход» для беженцев из Украины), и уже потом из Шереметьево возвращаться с другой стороны в Донецкую область, в ЛНР, Мариуполь или Донецк, где сейчас относительно безопасно. Вот через такой крюк можно преодолеть линию фронта, и он доступен в основном женщинам, потому что мужчин из Украины не выпускают.

Конечно, люди без денег и сил на эти авиаперелеты, будут просто сидеть и ждать, надеяться на лучшее.

Поэтому очень жалко тех, кто ни за какие коврижки не готов эвакуироваться в сторону Украины, не может позволить себе крюк через Стамбул-Шереметьево, и единственная стратегия — сидеть в подвале и ждать, когда всё закончится и можно дальше жить свою жизнь в Краматорске-Славянске. Упрямые отчаянные домоседы.

Причём, они готовы эвакуироваться в Донецк, пока не стихнет, или куда-нибудь в ту сторону, но не готовы «эвакуироваться» куда-то за пределы ДНР.

Это и есть цель ВС РФ в Донецкой Народной Республике — разобрать эту огромную военную агломерацию, которую тут собирали с 2014 года, и дать людям спокойно жить.

После разминирования агломерации уже останется совсем чуть-чуть от полного разминирования ДНР, впервые с 2014 года.

Из неприятного, что будет после освобождения Константиновки и демонтажа военной агломерации: думаю, что будут бить вглубь России, ракетами и дронами, в качестве компенсаций потерь на фронте. Поэтому мне страхово за всякие военные заводы, нефтебазы и просто мирных жителей в России, которые сейчас будут находиться в такой «лотерее», на тему того, а куда долетит сегодня.

Поэтому, до момента укрепления границы ДНР, пока она будет полностью освобождена и укреплена, мне кажется что будет довольно нервно и жарко, и очень хотелось бы людей на территории России куда-нибудь эвакуировать и спрятать, чтобы не произошло что-нибудь, как в Егорьевске.

Очень надеюсь, что в этом году смогут установить мир и порядок на территории Донецкой Народной Республики, и люди впервые за двенадцать лет выдохнут от войны.

В Донецке будет праздник.

И Константиновка — очень важный пункт, для того, чтобы демонтировать этот fortbelt.

[smolina]

В эфире рубрика: «Гендерная война»

Наверное, одна из самых тяжелых и неприятных вещей, на тему развязывания войны внутри общества — всё, что связано с разжиганием ненависти между мужчинами и женщинами, что поддерживается социальными сетями, алгоритмами, СМИ и даже психологами.

Словарь «гендерной войны»:

Границы, ресурс, паразитизм, инфантильность, сексуальные насмешки, рычаг, должен, обязана, настоящий мужчина, нормальная женщина, альфа, бета, самец, самка, пополамщик, тарелочница, бабораб, содержанка, разведёнка с прицепом, алиментщик, маменькин сынок, меркантильная, истеричка, абьюзер, нарцисс, токсичность, красные флаги, рынок отношений, инвестиция в женщину, мужчина-ресурс, женщина-функция, травма, абьюз, ресурс, самооценка, ответственность, расходник, эмоционально недоступный, проверка, дрессировать, созависимость. И так далее.

Из этого словаря можно слепить невероятное количество контента, который зайдет людям, и они начнут воевать между собой. На таких алгоритмах построен YouTube, Twitter, Instagram, и этот «словарь» вызывает зависимость не меньше, чем от количества сердечек под фотографиями, и является очень устойчивым источником допамина.

Контент про отношения очень хорошо цепляет, потому что он бьёт сразу в несколько зон: страх быть использованной, страх быть униженным, страх быть брошенной, страх быть недостаточно “настоящим” мужчиной или “нормальной” женщиной. И так далее.

При этом гендерная война, как часть информационной войны, держится не только на «словаре ненависти», но и на тонкой работе с правдой и эксплуатацией смысла, что очень похоже на то, как работает информация внутри политической пропаганды: 40% фактов + 40% эмоций + 20% прагматики.

Прагматический эффект такой войны — снижение доверия между мужчинами и женщинами, падение готовности вступать в брак, рожать детей и строить устойчивые семьи. Особенно, чтобы российское общество отказалось от рождения детей и заключения брачных союзов, и чтобы дети, уже рожденные, воспитывались в неполных семьях, прошли через развод и в следующем поколении потеряли навык создания нормальной семьи.

При этом в американском обществе такой войны значительно меньше, и она направлена не на все социальные классы, а только на некоторые, неугодные, скажем так.

Upper Middle — это люди, кто избегает гендерной войны, стремится к устойчивым союзам, зачастую религиозны, и если в отношениях возникают проблемы, они стремятся их решать через диалог и семейную психотерапию, а не через рилсы в Инстаграме на тему какой же «муж — мудак», и «жена — меркантильная тварь».

Гендерная война опасна не тем, что мужчины и женщины начинают спорить. Спорить — это нормально, это часть естественной жизни.

Гендерная война опасна тем, что людей заранее обучают видеть в любви — поле боя, в супруге — противника, в семье — ловушку, а в уязвимости — повод для эксплуатации.

[smolina]

[smolina]

Конфуций когда-то сказал: «Если ты ненавидишь, значит тебя уже победили».

У меня эта фраза болтается и крутится внутри, потому что я действительно замечаю вокруг себя огромное количество ненависти, и возможно эта ненависть связанная с тем, что её испытывают побежденные люди. Разрушенные и сломанные.

Быть человеком — это любить, работать, общаться, отдыхать, и получается, что если человек теряет эту способность, одну из перечисленных способностей, тогда всё, что-то в таком человеке сильно сломано. Интересно, можно ли починить.

Часто осознаю, что так называемая «информационная война» — это не шутка, не конспирология, а реальность. Где-то читала, что в твиттере есть алгоритмы, которые настроены на гендерную войну, чтобы женщины ненавидели мужчин, чтобы мужчины ненавидели женщин. И когда я сама вспомнила, как работает этот алгоритм, и я вспомнила свои мысли и свои реакции от того, когда читала и писала когда-то в твиттер — да, так и есть. Твиттер сейчас настроили так, чтобы люди поссорились между собой, не вступали в отношения, не заводили семьи.

Ещё до меня доходит осознание, что эпоха социальных сетей тесно связана с ужасающей демографией, потому что социальные сети (особенно Инстаграм) продают либо образ успешного одиночества, либо показывает такие красивые идеальные семьи, до которых никогда не дотянешься.

Думаю, что каждый молодой человек, кто отказывается от семьи и детей — жертва Твиттера и Инстаграма. А ещё Тиндер, Стим, и прочие компоненты информационной атаки, направленной на уничтожение «неугодного общества». Российского и прочих.

Тем временем, в США есть рабочие инструменты, которые поддерживают демографию и рождаемость.

Один из таких — семья платит налогов меньше чем одиночка.

Например, если бы у меня был муж, я бы платила на 15-20 тысяч меньше налогов, чем плачу сейчас, и это сопоставимо с содержанием целого человека в доме, и об этом все в курсе.

То есть, если бы я сейчас вышла замуж, я бы тут же оказалась в плюсе на 20 000 $.

Поэтому демография США стабильная.

А как обращаются с другими странами, и особенно с Россией — делают всё, чтобы люди вымерли. И это не конспирология, я это чувствую, вижу и замечаю.

В общем, если вам больше тридцати, у вас нет детей, семьи, и вместо этого вы предпочитаете компьютерные игры и социальные сети — американцы вас победили.

И кока колой запить, чтобы шлифануть американскую победу.

Хотелось бы, чтобы это было мрачной шуткой, да только нет, не шутка.

[smolina]

Только что досмотрела документальный восьмичасовой фильм «У края бездны», про батальон Сомали. Оператор и режиссер: Максим Фадеев.

Наверное, это лучшее, что можно посмотреть по теме, потому что в этом фильме нет пафоса и «игры в войнушку», как это есть в художественных фильмах, также нет лишних конфликтов внутри отряда, как это обычно показывают в художественных сюжетах, чтобы добавить драмы.

Оказывается, война сама по себе уже достаточно драматичный сюжет и не обязательно придумывать ещё.

Наверное, так было лучше: сначала посмотреть корпус художественных фильмов, реконструировать пафос и взрывы, и только потом увидеть документалку.

Как человек очень чувствительный к жестокости в кино, могу сказать, что это очень хороший документальный фильм, потому что в нём нет жестокости. Нет злости, нет эмоций, какие обычно играют в фильме (чем очень сильно раздражают). Наоборот: есть реальные эмоции и состояния людей, которые выполняют боевые задачи, и они очень и очень далеки от того, что показывают в сюжетном кино.

Весь трешак и кровь, мясо — в фильме замазали и размыли, за что большое спасибо.

Прямые столкновения в фильме тоже не показаны, всё-таки не этично.

Трупы (приличного вида) — есть.

Главное, чего нет — визуального кровавого мясо-театра, какое любят показывать в художественном кино.

Есть атмосфера, реальные эмоции во время штурма, ход размышления и тактика боя, как люди спят, как едят, как разговаривают с мирными жителями, которые сидят в подвалах и ждут, когда всё закончится.

Есть размышления и монологи мирных жителей о происходящем, и с какими слезами радости они встречают в Мариуполе ребят с Донбасса. Потому что «Сомали» — донецкий батальон, не российский.

По настроению я бы сказала что фильм меланхоличный. Без угара, драйва и нагнетания атмосферы.

Особое внимание стоит уделить ретроспективным вставкам из 2017 и 2019 года, когда батальон «Сомали» рассуждает о том, что очень ждёт и надеется на помощь ВС РФ, и они ждут и держатся до тех пор, пока к ним не придет подкрепление.

Батальон «Сомали» называет русских по-разному: союзники, русичи, российские войска.

Наверное, самые трогательные фразы из фильма: «Пойдём русских покормим, они кажется голодные».

Фильм состоит из четырех частей, после каждой части я плакала. Мне было жалко всех: кошек, собак, детей, бабушек, мирных жителей, которые оказались в эпицентре войны, и особенно жалко главных героев фильма — батальон «Сомали», ребята из Донбасса, которые семь-восемь лет участвовали в этих боевых действиях, и в итоге погибли, так как война и её ресурсы становились сильнее их.

Очень жалко командира батальона с позывным Воробей. Герой Донецкой Народной Республики, сильно заикается и при этом очень четко соображает и ведёт свой отряд.

Мне кажется, что для тех, кто не понимает, что такое ДНР и ЛНР — это очень важный фильм для просмотра, чтобы люди поняли, что Россия на самом деле не начинала эту войну, а эту войну ей навязали, потому что ребятам с Донбасса действительно нужно было подкрепление и они его ждали восемь лет.

[smolina]

[smolina]

Есть такая прививка, БЦЖ. В детстве в плечо ставят, и это уже на всю жизнь.

Такие же прививки есть от краснухи, коклюша, свинки и столбняка. Казалось бы, страшные вещи, серьёзные, но потом живёшь и не замечаешь, не боишься, так как иммунитет.

Мне кажется, один из «прививочных сертификатов» который у меня есть: это собрание сочинений Ремарка, которое я прочитала целиком и полностью, когда мне было 17-18 лет.

И вот сейчас я живу с такой мыслью: «Так, так, так, новости, ага, события… Какую книгу Ремарка это мне напоминает?».

Что-то похоже на «Триумфальную арку».

Иногда мне подсовывают сюжеты из «Черного обелиска».

Иногда вижу своими глазами сюжет из «Земли обетованной».

Некоторые люди проживают сюжет книги: «Время жить и время умирать».

Самая страшная книга, на мой взгляд, это «Искра жизни». Там про концлагерь. Самое главное, чтобы до этого не дошло.

На всю жизнь запомнила такой диалог из книги «Искра жизни»:

«…

— Кролик твой — это кошка или собака?

— Говорю же: кролик. Сам на мясо забивал.

— Кошка или собака? Отвечай.

— Кролик!

После дальнейшего расспроса мясника выяснилось, что кролик оказался таксой из соседнего посёлка».

[smolina]

В эфире рубрика: «Синдром Кассандры».

Ну, мать, понеслась.

Информационная атака на жителей России.

Сегодня мне прислали «интимные фотографии» моей подруги и сказали сообщить ей, и выполнить «определенные условия».

Морально мы с ней были к этому готовы, потому что её начали шантажировать несколько дней назад, и там был указан мой контакт в качестве адресата, если она не выполнит условия.

Смешное в том, что это не её фото, и скорее всего ИИ сгенерированные. Она была у меня на массаже и я знаю какие и где у неё татуировки, а «интимные фото» — банально без татух.

Несмешное в том, что это всё происходит внутри Телеграма, и система безопасности ТГ такое пропускает: у него есть социальные графы, понимание кто, как и с кем связан.

Какое-то время назад я вычистила все свои диалоги в ТГ и поставила таймер на удаление инфы 1 месяц.

После того, что произошло сегодня, хочется сделать таймер буквально на сутки, чтобы мессенджер превратился в мгновенный чат.

Надеюсь подружка напишет заявление в МВД, я ей очень сильно рекомендую.

P.S. Если вы ещё не удалили тонны данных из Телеграма, ВК, Инсты, Твиттера, ФБ — очень советую это сделать. ВК ещё ладно, но на всех остальных площадках — уже обучаются серьезные машины, которые вовсе не дружественные.