Discover Top Posts Tagged with #broken colors

Симулякр

!! ОСТОРОЖНО, ПСИХОДЕЛ ЛЮТЫЙ !!

Автор арта: Хель Освещение и шейдинг: Янтарный уголок

Что случиться, если всё умрёт и воскреснет заблаговременно?

...

Парк, скамейка, тревожный щебет птиц. Большой старый дуб возвышался над всем этим. Несмотря на облачную погоду, его ветки, как сотня истощённых от голода рук, тянулись в тенях через парковую дорожку к водоёму. Эллайз не любила быть в таких местах, где так и льётся мрак и стонут сотни животных под ногами. Она повисла в раздумьях настолько, что даже её естество в кои-то веки стало отвергать обыденность смерти и болезни древесной. Девушка пока рассуждала над тем, что делать им с Адрианом предстоит дальше.

Нити… нити не расслышать и не разглядеть. Что Э'ллай'з могла не так задеть? От бурной деятельности фауны и свиста ветра в кронах флоры, она никак не успевала их ход чувств понять, словно даже сама богиня-мать твердила: “Ещё рано тему поднимать”.

Рядом с лавкой чёрный хвост с розовым пушком покачивался из стороны в сторону, как стрелка метронома. Голову мальчик наклонил в бок, то ли копируя собаку, то ли свою мать, с настороженным вопросом в уме. Его внимание привлекла цепочка муравьёв-жнецов, что опутала розоватый пищащий комок. Брови, что всегда оставалась строго на переносице, вдруг поднялись, как и уголки его губ.

Пока девица без проблеска жизни созерцала «красоты”, прожигая взглядом узоры на коре дуба, ребёнок её копошился у корней данного древа в поисках интересностей.

...

Знак способен обмениваться на смысл, прямо как абстракция, что является телом, которое умерло и разложилось.

...

На миг в глазах Э'ллай'з вспыхнула голубая дымка. В её уши влился вопль и плач дитя. Выпрямившись как струна, она спрыгнула со скамейки, глазами бегая и ища то, откуда выскочил звук. Лишь нарастающие чавкание с бормотанием прямо у ног привлекли внимание.

Три цепочки муравьёв, две из которых возвращались с добычей домой, заставили что-то внутри задрожать.

Да…

Эллайз всегда понимала, ещё до проявления способностей, что если животные ведут себя странно, в особенности птицы и насекомые, грядёт что-то плохое. Похоже на описание того, как они вели себя перед бомбардирокой Хиросимы, правда? Но как это нащупать можно, если лишь идти на цвета голосов порой недостаточно? Вдруг нити, что вьются из глаз и стеблей прочих живых организмов, строили душу местной экосистемы именно так, что это и позволяло раскусить лазурно-голубым местную реальность?

Перед глазами вновь проявилась голубая пелена и в темечко тяжело кольнуло. Э'ллай'з услышала этот жалобный тихий плач, напоминающий клич птенца. Её тело не могло двинуться с места от истошной боли. Девушка любой мышцей в теле могла еле двинуть. Ощущение было, что она как лифты в старых зданиях. Быстрее земля обернётся вокруг солнца и своей оси, пока дона засечёт "угрозу" и хоть что-то придумает? Итак… почему это её так волнует?

Э'ллай'з не было известно что произойдёт с ней дальше, но она ощущала и видела то, как может пробраться "вглубь". Себя она никогда не рассматривала с точки зрения "ценности" и ненавидела то, что не может отдать долг за спасение своей жизни. Однако, сейчас она готова пойти на еще большие жертвы, чтоб спасти тех, кто был с ней добр, и тех кого любит.

Любимые - не есть добрые в отношении к ней, но спася одного добряка и не дав ему добраться до власти, спасёт всех любимых от напасти. Был ли это эгоизм или чистой воды бескорыстный жест? Ничего не известно (Даже Альберт таковым не был)

Она добрая – есть факт, и это сгубило Дайске. Ещё раннее чуть не сгубила брата и мать почившего мужа, Камино. Неоднократно из-за своей совестливости.

Чтобы отвлечь себя от плача, в голову свою Э'ллай'з пропускала кучу мыслей, что как плёнка с воспоминаниями, крутила и вертела её разумом, как хотела.

Вина въелась в подкорку мозга так, что уже не соскрябсти. Даже если содрать всю кожу, выколоть глаза, вырвать голос, отрезать язык, разорвать мышцы и вынуть органы, вина останется на костях и в стенах, что видели ещё живую Эллайз. Да… К сожалению, именно так и работает «эмпатия».

...

Однако, за вычерностью образов всегда скрыт серый кардинал , как в легендах о сотворении миров, что так и сочатся политикой идолов.

…

Первая мысль, что промелькнула в голове Адриана было то, как бы забрать незаметно от матери эту «кучку». Розовую, мягкую дрожащую, полную живых муравьев. Насекомых, что не полны чувств, лишь феромонов и инстинктов. Голодных и полных выживания. Совершенных в своей системе социализации, где не важны разговоры - лишь умения и достоверность информации.

Адриан коснулся их слегка ногтевой пластиной, как часть чёрной цепи из них перекинулась на его пальчики.

- Парой из них придётся пожертвовать, - подумал он и оторвал тем, кто его укусил, попки.

Адриан другой рукой попытался схватить розоватый комок, что сокрыт был под чертовочащим бутоном из муравьёв, как тот громко пискнул. Мальчик от неожиданности выронил «это».

- Мягкое… как куриная кожа…?!

Если б кто увидел Адриана в этот момент, то и не подумал, что это кроха лет четырёх нашёл себе игрушку, а задумался о том, не надзиратель ли это, что заперт в теле ребёнка.

Едва заметная улыбка на лице его приобрела очертания оскала. (К сожалению, даже Э'ллай'з не подозревает о содержимом карманов своего чада).

Сейчас Адриан не маскирует, как его мать, за своим лицом печаль или злость. Он хочет посмотреть на то, как муравьи вскроют клетку из костей птенца и превратят плоть это живого существа в мясное папье-маше.

Но кое-что ему всё никак собраться не давало - галька в ботинках.

Мелкие камешки колят пятки. Драка в той песочнице за совок и заколку с той девочкой обернулась его триумфальной победой, однако мама отругала за то, что он покусал ту.

Обида прильнула к глазам и губа нижняя сама по себе выкатилась наружу.

Несправедливо.

Совок и заколка ей были не так уж нужны. Из них Денни мог бы соорудить что-то. Мини-катапульту, например.

Хвост трубой встал. На глазах малыша проступать стали слёзы и одна из них по щеке стекла. Обида на маму за то, что приходиться прятать всё - верх взяла. Она склонна выбрасывать всё, что Адриан так усердно собрал. Портить то, за чем он наблюдал. То, что мальчик лишь раз пощупал и не сможет снова ощутить может полететь в мусорку ближайшую или быть похоронено в земле не без помощи той же самой лопатки.

…

Что случится, если всё солжёт и скажет правду одновременно?

...

Сколько бы Э'ллай'з ни ругалась на Адриана, он не мог остановиться. Он был умнее прочих детей, и даже собственную мать это «настораживало»?

Адриан почти сразу запоминал всё то, что ему было продемоснтрировано. Он мог скопировать любую букву из языков, на которых говорила его мать, просто их «нарисовав».

К двум годам мальчик всё ещё не был способен разговаривать, но вот читать и считать уже мог на уроне пятиклассника.

Ребёнок, что обожал щупать текстуры разных тканей, ниток, кожаных вещей.

Э'ллай'з пугал не сам Адриан. Девушке казалось, что сын не будет счастлив, когда бы то ни было в этой жизни именно в её понимании.

Жизнь без насилия, всем помогать, налаживать связи, учиться… То, чему поддакивал отец, будучи живым, просто кивая головой. И то, что так ненавидел дядя в сестре своей. Пощёчины и швыряние вещей в его голову было нормой. Пред тем, как он был забран полицейскими. Он отчаянно сопротивлялся. Адриан видел то из окна. Удар в челюсть с ноги, с другой в грудную клетку. И потом его повалили на капот. Дядя вынужден был исчезнуть, а отец остаться на работе, в стране, которую с матерью он поспешно покинул.

Она так трепетала в тот день. Слёзы лились бесконтрольно, а её широкая улыбка дрожала.

И даже в объятиях матери он через всхлипы слышал лишь: «Хорошо. Порядок. Ты — всё, что мне нужно». Это не внушало чувство безопасности ребёнку.

За время скитаний по-разным странам, мать настолько увлеклась выживание, что Адриан стал высекать для себя определённые истины.

Сам факт того, что его ругают, стало намёком: любовь. Он понимает то, как он нужен. Он держит её. Он - рядом.

И порой физического нахождения для Адриана было мало. Беспокойство вселять в мать было для мальчика усладой. Видеть её переживающее лицо, искренний страх, что смешан с вопросом: «Где я допустила ошибку?» Однако...То ли сила эмпата к Э'ллай'з так Адриана привязала, то ли просто он настолько сильно никого не любил, что ему достаточно было лишь матери. Хотя порооооооой проскальзывали у него искры в сторону соседского девятилетнего мальчика по-имени Дени. И то, лишь порой.

Ещё Адриан знал, что милый, красивый и сильный. Всем говорил (если те понимали язык жетсов) что это всё досталось ему от матери.

Правда он надеялся до сих пор и на то, может хоть на миг взрослый, что с ним рядом, не терять контроль?

Может Адриан и не мечтает, как его мать быть мастером иллюзий, что прячет слёзы в ближайшем водоёме, лишь учуяв чужую боль? Может он, хоть и спросонок, хочет подольше побыть в воде, ради запуска очередных картонок, по которым в панике бегают и скачут, как по платформам тараканы и хомяки.

Как с отцом, что искал постоянно работу. Как с дядей, что заявлялся без спросу. Как было с их домом, что они сменяли не раз. Как было с домами, что сменялись, как пейзажи в окнах самолётов и поездов.

А может ли Адриан сделать так, чтобы больное и умирающее как можно дольше не покидало его?Надеждаданного ребёнка на «лучшее» с каждымднём всё сильнее обращалась в ярость, что проявлялась в рьяной защите от всего.

...

Мысль - есть истина, а угол есть абстракция. Всё в этом мире механизм, что ни во что не верит.

...

Птенец, что выпал из гнезда, совершил лишь один полёт. Тихо треснувшись об землю, в его разорванный живот стали поступать чёрные муравьи.

Однако, птенец тихо пищал и стонал. Этот слепыш пытался двигаться

Муравьи облепили всё тело живого клокочуще-розово существа, как мурашки, что разошлись по телу Адриана вновь. Некоторые насекомые умудрялись заползти в клюв и под веки птенца. Муравьи обосновались на выпуклых глазных яблоках. Округлые оболочки пульсировали, словно от наполнения последней крови, пытались приоткрыться и увидеть свет божий.

Мальчик не осмелился сдерживать своего любопытсва. Адриан тянул руку.

Малышу нравилось ощущать вязкую тишину. Именно за то, он полюбил камни и муравьёв. Они лежали или бегали по-голой, холодной и мокрой земле, лишенные воли и интелекта. Потворствовали инстинктам, как механизм часов, как трос в лифте - все чётко и ясно. Без сложных чувств, без смысла в жизни и смерти. У них было ещё общим то, что поглощение запахов и вибраций было для рих нормой. Они были разными и красивыми, в разной степени опасными, острыми, кусачими и отвечали за силу земную.

Плодородие, очистка земли от падали, умирающие птенцы, коих так жалела мать, тоже были частью этого круга.

Жаль, но думы клеток разумных прервал тревожный звук, что раздался вдоль всех его паразитов из нейронов. Слёзы детской обиды быстро сменились на тревогу, заслышав шёпот внутри головы. Писки и шумы, что сливались в столь знакомый хор из голосов, перечисляли цвета и цифры на латинском, как знания об объятиях и язык тела, что передавались по-наследству.

Звуки искажённого радиосигналаразверзались в голове Адриана лишь в одном случае: защита его матери.

Животные для него стихли. Вдали раздался плеск воды.

Адриан обернулся, широко распахнув глаза. Птенца он сжал сильней в своих руках. Мальчику порой казалось, что мама встанет, утонет и не вернётся.

...

Однако, Аллюзия на ложь - это то, что скрывает истину, но закрывает веки на её присуствие, как повязка на глазах Юстиции.

...

В пруду Э'ллай'з стояла уже по бедро. И её сын шёл следом. Погрузившись в воду по самое горло, Адриан высоко поднял над своей головой птенца.

- Не стоит плакать, мама. – разразились мысли малыша в голове девушки.

- Я... думаю, нам стоит его похоронить...? Голубая дымка в глазах пылала так ярко, что сливаться стала с её волосами.

- Зачем?

- Смерть - это покой, а земля её — крой.

- Разве не лучше ль будет стань он пищей?

- Адриан... Он мучается.

- Ты - тоже. И у него есть родители. - мальчик указал в небо, где две ласточки в панике ворошили ветки дуба.

- Но что они ощутят, завидев его изувеченное тело? - склонившись над сыном, она мягко берёт из его рук розоватый размякший комок, что едва трепыхал под остатками муравьёв.

Мать, подняв своим хвостом мальчика в воздух, выходит на сушу, с улыбкой нежной на лице.

- Идём. Исполним то, что должно.

На лице четырёхлетнего малыша воссияла улыбка, а брови встали домиком, как от удивления.

Это было странное чувство. Некое благоговение.

- Ад, не одолжишь ли ты мне ненадолго лопатку свою?

- Мама, ты сделаешь всё, чтобы меня защитить?

Э'ллай'з уставилась в землю застекленевшим взглядом. Что-то щелкнуло внутри её головы.

- Я не так сильна как твои отец и дядя, но я люблю тебя, - она начала раскапывать землю. - Я не позволю вырасти тебе израненным настолько, чтоб кто-то смог поглотить тебя.

- ... я как этот птенец?

- Нет, ты же умеешь правильно падать.

Закончив копать, Э'ллай'з скинула птенца прямо в ямку.

- Он был живым, и страдал. Не отрицаю, муравьям тоже нужно что-то есть, но…

- Как тебе иногда золотых рыб…?

- Твой разум частенько схож своим содержимым со стихотворением ''Арбуз"... - Э'ллай'з целует в щёку сына.

Адриан хотел знать почему и вспомил то, как некоторые дети говорили, что голова по-хрупкости как арбуз. Может речь о мозгах? О дольках, за которые отвечает каждая часть мозга? Недетские вопросы крутились внутри его чудной головушки.

- Ад, вымоем ручки?