Когда возникает деструктивное желание схватить карандаш, заедаю свою бесталанность прозой Достоевского, стихами Эмили Дикинсон, рассказами Борхеса. На десерт пробую нарезки Чорана, от которого в нёбе жжёт острым отчаянием, восхищением, тоской. Измотанное послевкусие всегда настигает обездвижнное тело на холодном полу в окружении бессмертных гениев.
Меня передергивает каждый раз, когда вижу знакомый фантом. До кончиков пальцев охватывает дрожь. Я боюсь увидеть тебя снова точно также, как и никогда больше не встречать.
Не стоит заблуждаться, что летом внутренние ледники начнут таять. От тридцатиградусной жары жаждешь снять кожу и пустить в себя тепло внутривенно.













