#lavrova

[svlavr]

Пока твои глаза не знали темноты, Они не видели и свет. На обороте Чужая подпись: «с жизнью мы на «ты», Когда есть кто-то, кто подкинет пару сотен На хлеб и водку — господи, ну что? На чай, конечно. Чёрный». Неприлично, Зато потрогаешь чернила — сто так сто. Вот так и я беру себя с поличным. Но дом стоит. Икона на балконе Чужого дома — все-таки все так, Как подобает дому и иконе. Двадцатый год. Двенадцатый антракт. Lavrova.

[svlavr]

Вот так и жизнь моя не повернётся, Не распрямится, выгнувшись назад: Сквозь поры проникает в тело солнце, Но мне зачем подкладочный тот ад? Двор остаётся. Пишем на обёртке, Мол, хлеб и сок, такое что-нибудь. Но не забудь, мой ангел, стопка водки – Не вся любовь. А впрочем, нет, забудь. Забудь строку, забудь стихотворенье, Двор из окна, окно из-под стола. Так в августе бессмысленно цветенье – Сходить бы в церковь, выпив не до дна. Sv. Lavrova

[svlavr]

К К. За руки, что в размахе полуцарском Меня сжимали, как упавшего птенца, За то, что мне казалось в прошлом лаской, А оказалось лишь предвестием конца, За все за то, что все-таки, но было – За все за это – вытолкни меня (ведь это жизнь нас, голых, не взлюбила). Ну, что ты смотришь? все не про тебя? Ну, вот и так. Вот так, чуть повернулся Немного боком в небе божий глаз – Я о тебе? О нас. «Упал – очнулся» И все такое. Точно ведь про нас. Вот и толкни, ударь и в партитуре Меня, безглазую, возьми да распиши. Переверни, как в камере обскуре – Раз смерть не видит, как мы хороши. Sv. Lavrova

[svlavr]

Но за забором зеленеет детский сад – На каждых башенках, колёсиках, вертушках – И все в укор – тебе – когда ты рад, Что жизнь прошла так горько и послушно. И я оправдываюсь – потому что нет Ни совести уже, ни той морали, Которая могла оставить след На тёмной зелени под пыльным солнцем в мае. И ты скажи мне – правду – стынет свет: Здесь все вокруг приглушенно спокойно – И хорошо, что нас в помине нет – Не отпускаю руку добровольно. Sv. Lavrova

[svlavr]

Если ты это прочитаешь, не сочти провокацией. Это – последнее. В этот май воздух стал легче. Прощальная босса-нова Ну вот теперь – когда прошло два года – Когда весна уже не бьет в глаза, Так изумрудно радостна природа – И я стою – тут, посреди стиха. Я ошибаюсь, точно – стих-творенья – Ведь так и ты, я помню, говорил – Проглатывая «о» (прости мне, Женя, Вот эту «о» его – весенний гайморит). – Ну, ты куда? – Туда, к полузеленым, Залитым то ли пивом, то ль вином – Но все к таким же, ласковым, медовым – Да нет, все вру. И точно – о другом. Я просто – посмотри, рассыпан пепел – Не знаю ничего, зато теперь – Из всех стихов (надкушенных, раздетых) Веду в другое море голубей. – Какие голуби? – Да так, приходит к слову, Да и над крышей – там, над пятым, все Останется – осталось. Но чужого Я не хотела, не любила ничего. Ну, кто из нас теперь – желтеет к ночи – Ну, кто теперь – не к смерти, а к воде? Я, я теперь – желтею. Но и впрочем, И умирать не собираюсь по весне. Lavrova.

[svlavr]

Это я говорю: так размашисто, грубо Разлетелась весна на осколки уставших надежд. Это мне уже больше не надо твердить "ну и дура" - Закрываю глаза и ни моря, ни города нет. Как летела судьба - из окна - то ли птиц догоняя, То ли к влажной земле прикоснуться надеялась лбом. Так проснуться мечтаешь зимой от собачьего лая И, вздохнув-не вздохнув, притвориться (и стать даже) сном. Это я говорю, не заметив, не видя нарочно, Что сегодняшний день превратился случайно в "тогда, Когда мы" - но ведь даже не "мы" - это точно, Чтобы пьяная ночь точно так же - туда - из окна. Чтобы "полный вперёд!", и корабль - в квадратах без солнца - В этом городе ставится в угол за чью-то вину, Я его наконец-то - но с видом больного японца - Оставляю, кидаю, бросаю. И больше не жду. Sv.Lavrova

[svlavr]

За глаза корить тебя не стану – Все равно апрель переживем. Кажется, конечно, что в Неваду Не вернёмся – дом стоит на том, Том четвёртый – верится не слишком – Но с душком твой медный полубог – Накренись, Набоков. Здесь описка – Но зато игра. За то – итог – С полуслов и фраз слезает кожа – Звуки – то ли Ардис, то ли Ло – Ли – Ты перешагиваешь (тоже!) – Но и я – на лестнице – adore. Но тебя – уже – так тянешь руки, Так выпрыгиваешь (сам себя лови! – Мертвые беспечно близоруки) – Смерть берет, целуя изнутри. Lavrova.

[svlavr]

Когда найдешь цветенье в общем смысле, Тогда апрель наш март перерастёт [Я буду наверху, а ты – отчислен Из института смерти и пустот]. Я не пишу, но помню все до точки [Как ни крути – то скованности знак]. Пока судьба даёт тебе отсрочки, Она не думает о том, что ты дурак. И снова та же чушь. И на повторе Одна и та же песня [дань весне]. Но не перешагнуть так просто море, Не выпить алкоголь весь на земле. Lavrova.