Наткнулся на проект Олега Нестерова («Мегаполис») — «Из жизни планет», это саундтрек к невышедшим фильмам по нереализованным сценариям советских кинематографистов 60-х — завис там на пару часов и по истории «Причала», про который я даже не слышал никогда, можно снять сериал мне кажется.
Музыка: Мегаполис – Из жизни планет (Музыкальное посвящение неснятым фильмам)(Снегири, 2014)
...
«Причал» вместо «Я шагаю по Москве»
Прямо в 1960 году свежеиспеченный выпускник студии Ромма — Владимир Китайский и тогда еще начинающий сценарист Геннадий Шпаликов решили открыть новую главу в советском кино, сняв ни на что не похожий фильм. Для Китайского он должен был стать дипломным, а для Шпаликова это была первая в жизни работа для игрового кино. Как он сам позднее признавался в интервью – все написанное им позднее, включая «Я шагаю по Москве» и «Заставу Ильича» было лишь отражениями «Причала». Фильм был конечно же о любви и о Москве. Сюжет до смешного прост: девушка Катя ночью ждёт своего жениха, капитана баржи, везущей в город лошадей. Пока она стоит на причале, перед ее глазами проходят картины чужой жизни, любви, счастья и несчастья, и в финале героиня должна будет понять, что она может не идти проторенной кем-то для нее дорогой, а выбрать свою.
...
Основной текст на planetslife.ru — учтите что там своеобразная навигация и в конце приложен сценарий, интересная, но грустная история.
...
Неснятый фильм, удивительным образом повлиявший на «новую волну» советского кинематографа.
Дебют Геннадия Шпаликова в кино. Как говорят, Шпаликов и придумал «оттепель», вдохнув в свои фильмы этот воздух. В своих последующих картинах — «Я шагаю по Москве», «Застава Ильича», он во многом использовал то, что было заложено в его первом сценарии. О важности этой работы он напишет незадолго до смерти: «…Почти все, что я делал, я немедленно вычеркивал из сознания, кроме нескольких кусков «Причала».
Фигура режиссера этого неснятого фильма ныне совсем неизвестна. Владимир Китайский учился во ВГИКе на курсе Михаила Ромма вместе с Тарковским и Шукшиным и считался там «первым гениальным человеком». Тихий и скромный, по общему мнению, он и должен был сказать новое слово своего поколения.
...
«Причал» — это первый большой игровой сценарий Шпаликова. Абсолютно светлая, какая-то удивительно прозрачная вещь с любимой Москвой в главной роли. Это вообще открытие Шпаликова – такая Москва: живая, непосредственная, обаятельная
— Юлий Файт, режиссер, актер, выпускник ВГИК 1960 года (мастерская Михаила Ромма), близкий друг Геннадия Шпаликова
...
«Причал» был бы свежей картиной. По духу похожей на «Я шагаю по Москве», но более лиричной. Володя Китайский — это был первый гениальный человек во ВГИКе. Он учился у Ромма вместе с Шукшиным и Тарковским. Это был детдомовский мальчик, из-за раскосых глаз получивший такую фамилию. Все, что потом называлось в кино «новой волной» и проявилось в фильмах Тарковского, было заложено Китайским. Все зарождавшееся новое кино было освещено его именем. Состоящей из настроений, с очень приятной идеей, где хорошо прописана судьба героини. Она должна выйти замуж за капитана баржи, привозящей вечером лошадей в центр Москвы. В течение ночи девочка видит какие-то картины разного счастья, разного несчастья. И понимает, что ей совсем необязательно жить этой судьбой, которая прописана, что она может выбрать себе любую.
— Александр Митта, режиссер, актер, выпускник ВГИК 1960 года (мастерская Михаила Ромма)
...
Я дружил с курсом М.Ромма. Проводил очень много времени и с Андреем Тарковским, и с Васей Шукшиным. Он писал прекрасные стихи, рисовал, все находились под его влиянием.
— Савва Кулиш, режиссер, оператор, выпускник операторского факультета ВГИК 1959 года
...
Картина уже была в запуске, но все время что-то мешало, срывалось. Это очень нервировало всех, особенно Володю Китайского, он был очень тонким, ранимым человеком, часто философствовал о проблеме Христа и Иуды. Он был очень нежный человек-поэт. У него был свой взгляд на кино – такой нежный, лирический. Я даже не могу сказать, на кого он был бы похож, может на сегодняшних корейцев. И Гена Шпаликов написал ему сценарий. Но один он делать диплом не мог, мы объединялись, а кто не мог объединиться – делал короткометражку, как Тарковский или Шукшин. А Китайский объединился с немцем Хельмутом Дзюбой. Очень приятный немец, но без яркого лица. Потом он уехал в ГДР и там снимал, но ничем себя особенным себя не зарекомендовал.
— Александр Митта
...
Хельмут не отличался какой-либо поэтичностью, был нормальный, средний студент, не блистал. Их соединили для того, чтобы можно было снять полнометражную картину. Ходили Володя Китайский и Хельмут Дзюба такие важные, режиссёры-постановщики. Серьезно было все, обставлено как в большом кино. Сценарий попал на наш курс, когда мы выходили на диплом. И еще он попал на Мосфильм, и его приняли, картина была запущена в производство. Фантастическая, конечно история была. В новом корпусе у них было две комнаты огромных, светлых. C Кулишом они собирались вместе работать, они были достаточно с Китайским близки. Савва Кулиш должен был снимать эту картину как оператор. До конца по актерам ничего не утверждено было, но были пробы на главную роль. И они не соглашались, как я помню, даже со Шпаликовым. Они долго искали, он хотел только Светличную, она была похожа немножко на Марину Влади, и это её сразу выделяло.
— Юлий Файт
...
Выписка из протокола худсовета от 20.V.60. Присутствовали: М. Ромм, Ю. Райзман, И. Маневич, Г. Грошев, Л. Нехорошев, В. Шукшин, Г. Дзюба, В. Китайский. Обсуждение сценария Г. Шпаликова «Причал»
Юлий Райзман: Сценарий интересен, но в нем много надуманного. Эпизод с укротителем тигров слишком экзотичен. Жаль, что в сценарии нет примет сегодняшней Москвы.
Михаил Ромм: В вещи есть и приметы времени, только сделаны они не совсем обычно. Для уточнения замысла сценария в него надо внести авторский комментарий.
Постановили: запустить режиссёрскую разработку. Приказом генерального директора киностудии «Мосфильм» фильм запущен в подготовительный период, со сроком окончания 15 августа 1960 года.
...
Я снималась тогда у Анатолия Эфроса, они увидели меня на съемках и вызвали на Мосфильм. Я пришла с мамой, потому что мне было тогда лет семнадцать, а там сидят молодые парни, перешептываются. У меня белые волосы, все лицо в веснушках, я пришла, как есть, и конечно им понравилась своей естественностью, и они захотели меня заполучить. Мама испугалась за меня чудовищно, у них горели глаза, у молодых мужчин, они хотели, чтобы я пробовалась, но мама сказала, что никогда меня в эту группу не отпустит, где все такие молодые, они что-нибудь сделают со мной. Разговор был недолгий, они позадавали мне вопросы, мама внимательно была на стрёме. Потом я пошла делать фотопробу, но на кинопробу мама меня уже не отпустила.
— Марианна Вертинская
...
Композитором картины утвержден Микаэл Таривердиев.
...
«Кандидатуры на роль Кати, представленные съемочной группой на утверждение, даже после повторных и дополнительных кинопроб оказались неприемлемыми. Работу по фильму «Причал» временно приостановить и съемочную группу расформировать. Расходы по фильму «Причал» списываются за счет убытков производства. Неблагоприятные прогнозы погоды (дожди) на лето и сентябрь сделали дальнейшие поиски актрисы на роль Кати нецелесообразными, так как большая часть фильма должна была сниматься на летней натуре в городе Москве.»
...
Год кончается, уж лучше бы он кончился уже. Вот чего бы я хотел. Чтобы «Трамвай (в другие города)» получил 2 категорию и Люка (Юлий Файт) получил бы «Причал». Я не вижу никакого выхода: я совершенно пуст, работа не доставляет мне радости. У меня будут картины, я знаю, чего они стоят, и все, что бывает после, уже не принимается всерьез, и я не такой завороженный своим делом человек, чтобы через год, высунув от радости язык, бежать за старыми вещами, давно вычеркнутыми из сознания. Почти все, что я делал, я немедленно вычеркивал из сознания, кроме нескольких кусков «Причала»
— Из дневника Г.Шпаликова
...
У нас был непростой курс. За одним столом сидели Андрей Тарковский, Василий Шукшин. Тарковский был круглым отличником, Шукшин самым усердным — с утра до вечера репетировал во всех студенческих работах.
Но больше всего надежд преподаватели возлагали на тихого и скромного Володю Китайского. Общее мнение было, что он-то и скажет новое слово от своего поколения. Он был поэтом не в том смысле, что сочинял стихи в рифму, у него был поэтический взгляд на жизнь. Чистый и детский. Рядом с ним я чувствовал себя закоренелым циником. Как-то странно, что чистота не выглядела глупостью. Но когда пришла пора распределяться на дипломные работы, естественно, что Шукшин, Тарковский, Китайский получили распределение на «Мосфильм». И встреча с реальностью студии для всех была как удар обухом.
Шукшин написал свой сценарий «Из Лебяжьего сообщают…» и провалил свою первую постановку. Фильм оказался беспомощным, его даже не взяли в прокат.
У Тарковского был интеллигентный поэтический сценарий «Каток и скрипка» но он получил в худруки Журавлева, относившегося к Тарковскому с нескрываемым презрением, потому что сценарий казался ему полной чушью. Про себя этот режиссер заявлял на худсоветах: «Я горжусь тем, что в самые трудные годы родина доверила мне разоблачать и наказывать врагов народа». Трудные годы с 34-го по 37-й. Тарковский яростно отбивался от всех его поправок и замечаний. Но это были времена оттепели — 60-й год, и худрук ни посадить, ни выгнать с картины строптивого подопечного не мог. Молодые редакторши азартно защищали Тарковского, так что он не был одинок.
У Китайского был дивный сценарий «Причал». Написал его Гена Шпаликов. Это поэтическая история с нежными тонкими настроениями, чистой, хрупкой любовью. Я завидовал ему. Но самостоятельной постановки Китайскому давать никто не торопился, его направили работать в съемочные группы – ассистентом, вторым режиссером. И он до ушей нахлебался мосфильмовской прозы, попал в глубокий стресс и кризис. Я, помню, говорил ему: «Принимай это. Это твоя среда на всю жизнь». Я, помню, он отвечал: «Я не могу это принять, а ничего другого у меня нет». Его месяц за месяцем обманывали, запуск переносился, и когда, наконец, через полтора года появился приказ о начале работы по фильму, у него не оказалось сил. Он пошел в лес под Павловский Посад, вынул из чемоданчика чистую одежду и повесился.
Для всех это был абсолютный шок. Выяснились какие-то личные проблемы, но моя точка зрения, что у него не было запаса прочности, включающего в себя не только мужество и волю, но и горькую трезвость, некоторый цинизм и веру в то, что так или иначе, все можно преодолеть.
Он был не единственный, кого сломали проза и будни нашей нелегкой работы. Люди спивались, разменивали способности, теряли надежды. Китайский был максималистом. Я много раз думал: если бы он преодолел этот кризис, встал бы он на ноги? И не могу дать ответа. Я видел, как яростно сражался со своими оппонентами Тарковский. Шукшин бросил «Мосфильм», перешел на студию Горького и снял там картину «Ваш сын и брат», которая его прославила. Все мы отчаянно сражались. И через сорок лет я не знаю другого способа добиваться цели в нашем деле.
— Александр Митта
...
Фамилия его была Китайский, а по виду он был чистый японец. И воспитывала его в деревне бабушка-цыганка. Он рассказывал, что не знает своей национальности. Вроде бы отец у него был якут, а мать – наполовину цыганка, откуда и бабушка-цыганка. Он производил впечатление иностранного студента. При этом он грассировал. Читал свои стихи, и я помню, мне понравилось, что удивительно, потому что я была очень к стихам требовательна.
Когда он привел нас в общежитие, я поразилась — такого еще не видела. Это была единственная красивая комната, где тоже все, естественно, на бумажке колбаску ели и выпивали. Но они все эти шишечки с кроватей сняли, устроили такие топчаны. Комнаты были на четверых, так у них четыре топчанчика и стояли, красивыми восточными тканями убраны, а по диагонали очень красивая японская занавеска висела. И она туда-сюда переходила легко, на каких-то бамбуковых палках, и они могли спокойно в комнате разойтись. Диагональная композиция, это они взяли у театральных. Они же ставили отрывки, многих знали. Рядом приемник у него стоял, тогдашний, но хорошо работал. И это была комната, в которой можно жить. Поэтому к ним всегда приходила комиссия и заставляла их опять восстановить эти кровати с шишечками.
Китайский был влюблен в Люду Абрамову, это было очень заметно. Одно время мы встречались все вместе, вчетвером. Я знала ее отдельно, мы с ней играли в одной волейбольной команде.
Она была интеллигентная девушка, в отличие от большинства актрис. Это же не Светличная, совсем другое дело. Актрисы у нас были в основном с говором и все были бедные, тогда и одежды-то не было — каждый год кого-нибудь выгоняли за воровство. А Люда Абрамова, знала поэзию, её первый муж был поэт, с которым она в это время расходилась и предпочитала вгиковскую компанию. Китайский был влюблен безответно, но, во всяком случае, встречались же мы как-то. Может она и знала что он хочет снимать её в «Причале».
Консервация была, конечно, трагедией для Китайского, он парень не москвич, ему нужно было где-то жить, из общежития уже выгоняли. Потом был подготовительный период, и вот в этот момент их закрыли. Шпаликов отнёсся к известию о самоубийстве равнодушно, и я удивилась. Он вообще об этом говорить не хотел, плохо относился к самоубийцам. В его дневнике есть даже письмо по поводу самоубийства А.Фадеева. Потом мы конечно встречались и говорили по этому поводу, но это уже было по-другому, человек же меняется. Раз в семь лет вообще же все меняется, вся система, все клеточки. Так что это уже был не тот Гена.
— Наталья Рязанцева, сценарист, окончила сценарный факультет ВГИКа (1962 год, мастерская Е. Габриловича). Первая жена Г.Шпаликова
...
Родом он был из Новочеркасска. Он любил дореволюционную поэзию, и вместе с нею родные места, дома со ставнями и уличные колодцы, сохранившиеся от старых времен. Помню разговоры о любви христианской, Иисусе и Искариоте в духе Эрнеста Ренана, который оправдывал Иуду как орудие, инструмент божественного замысла. Смерть Иуды сопровождалась в наших разговорах подробностями – веревочная петля, осина. Мы как будущие режиссёры ярко представляли и эту осину, и эту петлю. И как же я был потрясен, когда узнал, что Володя ушел из жизни, в точности скопировав смерть Иуды: та же петля, та же осина в подмосковном лесу. Уверен что если бы он остался в живых, ему бы предстоял тяжкий крестный путь и в жизни, и в кинематографе. Потому что он был бескомпромиссным человеком, таким всего тяжелее.
— Александр Гордон, режиссер, сценарист, актер, окончил режиссерский факультет ВГИКа (1960, мастерская Михаила Ромма)
...
Володя Китайский погиб в 25 лет. Должен был снимать «Причал» по сценарию Гены Шпаликова, но все это переносили. С моей точки зрения, он был гений. Так бывает в истории кино, когда что-то не происходит. Если бы картина А.Роома «Строгий Юноша» вышла в 1935-м году, а не была положена на полку, то все направление, сделанное Michelangelo Antonioni, — съёмки длинными кусками, монтаж внутри кадра, — появилось бы на четверть века раньше. А так был пропуск, а потом в другом месте это придумывают снова. Так и Володя Китайский оказал огромное влияние на мое поколение в кино.
— Савва Кулиш
...
Владимир Китайский. Стихи
...
Прощай, моя любовь, прощай. Меня настиг счастливый ветер. Веселый и довольный край Я в дымке призрачной приметил.
Пора. Подъемлют паруса, еще толпятся пассажиры, и к нам доносят голоса из оставляемого мира.
Но мне уже не различить, не отличить тебя от прочих. Когда потеряны ключи, что толку в множестве цепочек!
Прощай теперь на много лет. Прощай. Люби свою свободу. И в отшатнувшуюся воду Я свой роняю амулет.
Конец.
#soviet #причал #владимиркитайский #москва #вгик #1960s #ussr #ссср #russia
