— Мы с бихевиоризмом разошлись во мнениях касательно человеческой природы. Когда я читал труды Скиннера, то обнаружил, что он отвергает самое понятие человеческой природы и предпочитает исследовать механизмы манипуляций. Что-то вроде экспериментов Павлова, но не на уровне рефлексов, а цепочки “стимул - реакция”
— Вот вы говорите, что звериное — фундамент всему человеческому. Как же быть с тем фактом, что человек — единственное животное, убивающее ради удовольствия?
— Фундамент, мсье Флетчер, не стены. — уточняет Реми и поднимает вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть принципиальность этого момента, — Работы Фромма вы тоже читали, нет? Он также был не в ладах со Скиннером. — хмыкает француз, доставая из кармана брюк пачку сигарет. — И весьма не дурно изучил природу агрессии в разрезе экзистенциальных потребностей человека. Мне нравится то, как он называет деструктивность злокачественной опухолью социума. И знаете что, если бы о ней могли предупредить, как о раке лёгких, — сделав несколько символичную паузу, чтобы повертеть коробок с поучительной наклейкой, Реми достаёт сигарету себе, и учтиво предлагает собеседнику угоститься, — Человечество всё равно бы эволюционировало, точно как и курильщик чиркнул бы зажигалкой невзирая на все “можно” и “нельзя”. — продолжает он нарочито затянутую мысль, закусывая фильтр сигареты. — Выживание, ресурсы, любопытство, удовольствие: пока потребности превышают возможности, и человеку есть куда стремиться по оси Y, мы будем оставаться пленниками наших страстей, что в сущности и выделяет нас в животном мире, но вряд ли отбрасывает настолько далеко, чтобы отрицать важность своей биологии.