Тихий. Низкий. Закрываешь глаза, а перед ними — движок раритетной Форд Мустанг урчит лениво, разогреваясь.
Низкий. Тихий. Денно и нощно обдаваемые никотином связки дребезжат, царапают глотку, а слова на выходе резонируют, сливаясь в единый поток вибрирующих звуков.
Мишель набирает номер непроизвольно, прислоняет телефон к уху, а голову — к лакированной поверхности письменного стола. Размеренные гудки вводят в транс, холод древесины ослабляет засевшую в висках тяжесть, и только голос — всё такой же низкий и тихий — выдёргивает куда-то в другую реальность, где обитают все уставшие и заёбаные жизнью трудяги.
— Может уволимся? — тянет Миша вместо тривиального «привет, как дела». Они оба знают, что всё хреново, но никто не уволится. Отпуск, впрочем, тоже для слабаков. — Расскажи мне что-нибудь. — сдавленный смешок в ответ и замечание провоцируют на раздражённое, — Подождёт, у тебя перекур, — ей просто хочется помолчать в трубку пока Зак будет говорить, — Поворчи на меня. О чём угодно: о том, как хочется спать, или в каком ты восторге от рейдов по всякой швали. — давит по наболевшему, словно забыв выключить режим въедливого комиссара. — Официальные отчёты я уже читала, мнение народа не повредит, — и выдыхает решительно, — Жги.
Мише без разницы о чём пойдёт речь: о работе или планах на сомнительные выходные. Слова всё равно сольются в одну басистую мелодию, которую Вонг будет слушать с закрытыми глазами, не вникая в смысл сказанного. Вымученно смешливое урчание действует на её мозг так же, как никотин — на организм курца: вызывает зависимость, вынуждает раз от раза закреплять «позитивный эффект». Успокаивает. А ей очень нужно расслабиться.
Глубокий, сильный, вибрирующий. На вкус — по ощущениям, не поддающимся логике — пастила, залитая толстым слоем горького шоколада с красным перцем. Кусается, обжигая, но тут же зализывает раны вязкой сладостью.
Слушать Кайзера она могла бы целую вечность, но молчать с ним вместе Мише нравится не меньше.
— Твоя очередь.
Из динамика отчётливо слышно чирканье зажигалки и выдох после первой затяжки. Мишель открывает глаза, бездумно глядя в потолок осточертевшего уже кабинета.
— Меня не покидает ощущение, что мы всех подвели. — признаётся она за всё правительство, — А ещё… думаю отправить Эмерика к бабушке на пару недель. — а после предпринять парочку не очень обдуманных решений, но об этом можно и позже. — Приходи отсыпаться ко мне в следующий раз.
Просто потому что «я соскучилась» кажется лишним из-за своей очевидности.
"Пока Джулиано пьёт из него вампира, на суше его старых костей остаётся человек, обречённый вечно бежать от одиночества. Схватывающего горло, разрывающего изнутри чувства, которое он испытывает так давно, что уже и не вспомнит когда впервые с ним познакомился. Со смертью ли матери, или кого-то ещё из целой очереди близких людей. Быть может, со смертью Бога в его сердце? Утратой души? Или с осознанием того, что сколько бы он не создавал себе подобных, все они будут иными, а те что приблизятся к истиной его сущности, не будут рядом всегда, невзирая на дарованую им вечность"
areudirty
yousharknotpass
amandla
gummygunk
germansingergirl