Выставка о выставке: как «новая вещественность» ломает галерею
18 декабря в ГЦСИ открылась выставка «Новая вещественность». Художники – Анатолий Долженко, Митя Главанаков, Аксинья Сарычева, Анна Бакшаева, Юрий Ушаков, Айсана Иванова, Мария Роменец. Куратор – Герман Преображенский.
Предупреждение №1, Герман Преображенский:
- «Ни в коем случае не стоит воспринимать эту выставку как аналог реди-мейдов, пусть и очень странных»
- «Хочу увести вас от мысли воспринимать это просто как красивую композицию»
Предупреждение №2, Соловьев Егор:
- «Выставка требует наблюдательности и гибкой настройки восприятия, в ином случае она сработает вхолостую, а вы просто походите в помещении с красиво установленными бессмысленными предметами, и, может быть, еще раз проклянете современное, мать его, искусство»
Без особых ожиданий и со смутным интересом я посетил открытие «Вещественности», а теперь, кажется, нужно сказать пару слов об одном из лучших событий в современном искусстве Томска.
Почему так? Да просто замысел проекта равнодушен к человеку, или, точнее, к привычной модели наших ощущений. Это первая возможность, которую дает выставка – освобождение вещей от замыленного фокуса нашего сознания, наблюдение их только-пребывания, без включения в ценностные ряды или утилитарные механизмы. Они теряют свою целесообразность, обнажаются и становятся… чем?
Не знаю, но это точно что-то сверхнепривычное для нашего обыденного опыта и удержать такое видение мира надолго очень сложно. Если получится, то твой айфон станет равен китайской чешке или вовсе перестанет с ней соотноситься в рамках какой-либо системы оценки.
И вообще-то эта холодность подкупает: сложная, и даже во многом невозможная, задача подвести зрителя к границе, за которой вещи очищаются даже от слов. Герман Преображенский рассказывает о разрыве связки быть-знать, то есть переходе «от того что мы знаем, видим, к тому, что существует до того, как мы это поняли» - в этом парадокс и пафос проекта. Способно ли сознание отменить самое себя? Убрать из фокуса восприятия знание о собственном присутствии. У достаточно прокачанных – способно.
Это первое. Дальше – интереснее. Если вещи и связи между ними таковы, какими мы их привыкли видеть, то есть суть продолжение нашего взгляда, художник задается вопросом о статусе пребывания искусства в таком миропорядке.
Известная проблема: смешение объектов современного искусства и бытовых предметов. Положим утюг на пол в галерее – вокруг него начнут стягиваться зрители. То есть размещение объекта в привычном гнездилище искусства автоматически эстетизирует его: последнее, что должна была поглотить автоматизация мышления, уже давно поглощено и успешно работает по инерции. Значит, говорит Герман Преображенский, «современный художник должен не следовать практикам галерейной объективации, не идти у нее на поводу, а издеваться над ней, попробовать внутри галереи сделать искусство незаметным, уходящим от прицела объектива галерейного пространства и позволить некоторым вещам просто быть. Возможно ли это внутри галереи, вот главный вопрос».
Поэтому «Новая вещественность» по большому счету выставка о выставке, здесь в каком-то смысле предъявляется и разоблачается само выставочное пространство, с помощью перечисления различных видов экспозиции, предметов-мутантов, как обозначил их куратор, и прочих штуковин. Это троянский конь, введенный в доверчивое галерейное пространство, чтобы взломать его конструкцию изнутри. Как это работает советую всякому проверить на месте, поскольку любое объяснение – контекст, предательски укладывающий вещи в чемодан определенности.
Метафизика этого проекта хрупка, потому что срабатывает где-то на границе слов, вещей и мышления, с ним сложно обращаться - нужно или совершенное молчание или выверенная многочасовая лекция. А может дело в нас и я соглашусь с куратором, что «из состояния, в котором находится томское искусство до объектных выставок с широкой постановкой задачи мы еще не дошли. У нас нет такого зрителя, готового со страстью подойти к дезобъективации [снятию контекста рассмотрения] вещественности и сделать из этого задачу своего эстезиса [эстетической установки] – это для томского зрителя дело будущего».
- А для художников? – сообразил я.
- «Это такие единицы (художники выставки), которые трудятся на свой страх и риск, преодолевая собственные представления. Для того чтобы создать такие объекты художник должен преодолеть собственное величие (имеется в виду авторство, присвоение)».
На последний вопрос, по поводу причин создания проекта (локальные или глобальные), Герман предложил два ответа: веселый и скучный. Я выбрал веселый:
«Это революция, недавний юбилей революции наложил свой отпечаток на сами вещи. Здесь можно вспомнить тезис Маркса о том, что время это огонь сущности, пожирающий явления. И окажется тогда, что коммунистическая практика снимает с вещей их предметные ограничения, позволяя нам каждый раз не присваивать вещь в виде ставшего, опредмеченного, а давать ей шанс быть вновь – революция не кончается».
Такие дела. В общем, будьте внимательны, обращайте внимание на все мелочи и красный цвет в зале – это может быть не случайно. Особенно внимательные смогут найти серп или молот. И, конечно же, оставьте все дорогие вам вещи дома – там они скоропостижно обесценятся и, невидимые, останутся жить среди молчаливых предметов.
Посетить выставку можно до конца декабря (и скорее всего в январе). Посетить выставку с экскурсией художников и куратора можно:
