The Keeper Of The Stories

[thekeeperofthestories]

Голубое озеро. VI

ДЭВИД - Эй, Кори, тебя долго еще ждать? - недовольно спросил я, потому что мне не очень хотелось терять лишнее время, пока мой друг наконец выберется из здания школы. - Погоди-погоди, скоро выйдем - последовал его ответ. - Я уже машину подогнал ко входу, Кори! - теряя терпение крикнул я. Ну правда, что такого важного он мог делать в этой школе, когда у нас на носу репетиции к нашему первому выступлению?! Но Кори словно не слышал меня, он разговаривал с кем-то из своих своих одноклассниц, потому что сквозь трубку я услышал женский смех, и это остановило меня от очередного крика в трубку, только уже с совсем не красивыми и грубыми словами. К тому же, наконец, его фигурка показалась на лестнице у выхода, в сопровождении невысокой девушки с роскошными темными волосами, которые доходили ей до поясницы. Она все еще смеялась, наверняка над шутками Кори, и когда они подошли ближе, я смог полностью разглядеть ее. Она была очень привлекательной, слово "красивая" было бы слишком банальным для нее. Голубые глаза, в которые трудно не смотреть, потому что они привлекали все внимание, а она еще слегка усиливала этот эффект тушью для ресниц. Открытая улыбка, которая ей невероятно шла, и я понимал Кори, который продолжал шутить дальше, ведь эта милая улыбка придавала ей такое манящее очаравание... Тогда я и увидел ее в первый раз. Был ли я впечатлен ее внешностью? Без сомнений, мне понравилась ее утонченность, ее нежная красота, ее обояние и веселость, некая легкость характера. Но все это было красивой оболочкой, которую я вознамерился приподнять и обнаружить под ней целое море, среди которого была новая земля, неизведанная и нетронутая... - Дэвид! - наконец Кори заметил меня, - знакомься, моя одноклассница Энни, благодаря которой наша репетиция переносится из студии на вечеринку! - Чего? - опомнившись от охватившего меня вдохновения спросил я. - Дэвид, не переживай... - начал было Кори успокаивать меня, как Энни вмешалась, видимо я всем своим видом показывал, как хочу сейчас разорвать Кори на маленькие кусочки, а она явно решила пожалеть беднягу. - Кори, ты ничего... - ее тихий голос был таким тонким, таким нежным, что я уже открыто посмотрел ей прямо в глаза, - Ты не говорил, что у вас репетиция, - робея под моим взглядом добавила она, переведя быстро взгляд на пол, затем на Кори. - Да, у нас сегодня репетиция, - твердо сказал я, мне понравилось, что мой взгляд смутил ее. Она резко посмотрела на меня, и я чуть было не расстерял всю свою уверенность, потому что такой взгляд бывает только у загнанного в угол маленького зверька. Она что, специально это делает?! Не выдержав больше, я уставился на Кори. - Кори, каким образом наша репетиция переносится? - спокойно-ледяным тоном спросил я, стараясь не выдавать своего волнения. - Дэвид, не вредничай. У Энни сегодня вечеринка по случаю дня рождения, а мы приглашены! - он говорил это так весело, так легко... Разве я мог когда-нибудь злиться на Кори дольше, чем три минуты? Нет, ведь он всегда такой. Слишком веселый, слишком дружелюбный и порой слишком надоедливый, но это все такие мелочи, ведь когда ценишь человека, можно легко простить незначительные минусы. Особенно такой минус, как врываться радужным потоком в мою размеренную жизнь и затягивать меня своим энтузиазмом в этот цветной вихрь, а порой и настоящее торнадо, пестрящее своими красками, разбрызгиваясь во все стороны капельками детского ребячества. И в тот день это было торнадо, только я даже не догадывался об этом, но когда осознал было уже поздно хвататься за поручни, чтобы удержаться, да и разве я хотел этого? Свободно отдавшись этому порыву, я получил то, о чем еще ни разу не пожалел. - Значит вечеринка по случаю дня рождения? - задумчиво протянул я, поворачиваясь к ней обратно в надежде поймать ее взгляд. Мне хотелось помучить их обоих, но по веселым глазам Кори, я понял, что он уже знает мой ответ. А она... Она все еще боялась разрушить наши планы на день, и смотрела на меня. Смотрела этим взглядом, словно все, что она сейчас видит - это последнее в ее жизни. И я хотел, чертовски сильно хотел, чтобы она не сводила с меня взгляда своих голубых глаз. И я сдался. - Что ж, тогда с днем Рождения, Энни! Отпустил поручни, которые так крепко, и так долго держал, бросаясь в торнадо. Навстречу ее голубым глазам, что так напоминали мне голубое озеро из щемящих воспомнианий детства. - Тебя ведь Энни зовут? Да, ее звали именно так. - Рад познакомиться. И когда она улыбнулась в ответ на мои слова, позвав меня по имени, в животе что-то кольнуло, а сердце забилось быстрее.

[thekeeperofthestories]

Голубое озеро. V

ДЭВИД

- Иногда мне кажется, что ты вечно можешь так сидеть и забыть про все на свете.

Она вздрагивает от моих слов, но не разворачивается ко мне, а продолжает смотреть на падающий снег. Беру ее любимый шерстяной плед, который мы купили во время поездки в Шотландию, и аккуратно накрываю ее плечи. Но они слишком горячие, даже через плед я могу чувствовать жар ее тела.

- Энии… почему ты молчишь? - тихо спрашиваю, пытаясь не разозлиться, - у тебя жар. Она продолжает молчать.

- Я звоню доктору, хватит, - серьезно говорю я и разворачиваюсь, но она хватает меня за руку. Плед соскользнул со спины, потянув за собой расстянутую майку. И до того, как она успела ее снова натянуть на плечи, я увидел, как сильно выпирают ее хрупкие ключицы. Невольно я сильно сжал ее руку и хотел посмотреть ей в глаза, но она прятала их от меня, изучая деревянный пол.

- Энни… - беспомощно позвал ее, но она не подняла взгляд. - Пожалуйста, не звони ему.

Ее голос был очень тихим, словно каждое слово, произнесенное вслух забирало у нее силы. Я все еще крепко держал ее за руку, обжигаясь ее теплом, и не мог сдивунться с места. Я очень хочу ей помочь, но она не хочет этого. Продолжая смотреть в пол, Энни произносит мое имя, и у меня бегут мурашки от ее голоса. Подхожу к ней и сажусь рядом с ее стулом на пол, пытаясь поймать ее взгляд.

- Посмотри мне в глаза, Энни, - шепчу я, - скажи, что происходит или я звоню доктору.

Она все еще держит мою руку, и когда наконец, я вижу ее мокрые от слез голубые глаза, рука сжимается сильнее и тихим голосом она произносит слова, которые бьют сильнее, чем удары кулаков:

“Мне страшно, Дэвид”.

Сердце сжимается от этой фразы, ведь до меня вдруг доходит, что я совсем не знаю, каково это - жить с постоянной мыслью, что в один момент все может исчезнуть, а доктор, который изучает все твои внутренности с оптимистическим настроем в один день говорит, что твои результаты анализов становятся все хуже. В итоге дает тебе срок и оставляет тебя наедине дожидаться конца. Я не думал, что ей каждый прием у доктора кажется пыткой, тогда как я считал это помощью. Я не знаю, каково это - просыпаться каждое утро с радостной мыслью, что сегодня я проживу еще один день своей жизни. Я не знаю, потому что как бы сильно я не старался ее понять, ни один человек не сможет прожить жизнь другого человека. Но как бы я хотел встать на ее место, забрать ее боли, кошмары и страхи - освободить от этой участи… Я аккуратно притягиваю к себе это худое любимое тельце, ее руки обволакивают мою шею, а горячее дыхание ее рта щекочет мое ухо. Я держу в своих руках человека, которого не могу отпустить. Я хочу удержать ее, но она уходит.

Мои руки - всего лишь жалкие сети, что не могут удержать воды этого голубого озера.

Острые плечи сотрясаются от беззвучного плача, тонкие руки сжимают сильнее и теплые капельки голубых озерец падают дождем на мои плечи. Мне не нужен зонт, мне не нужно укрытие от этого дождя, все что я хочу - это впитать каждую каплю, словно изголодавшаяся земля пустыни по долгожданному ливню. Беззвучный плач превращается в рыдание, и я пересаживаю ее к себе на колени, укачивая, и тихо шепча, что все будет хорошо, убеждая в этом не только Энни, но и самого себя.

Вскоре плач становится тише, и успокоившись, она засыпает прямо у меня на руках. Бережно завернув ее покрепче в плед, укладываю ее на кровать, накрыв сверху еще одним одеялом. Ее дыхание становится ровным, тонкие губы слегка приоткрыты. Очень аккуратно, лишь бы не разбудить ее, вытираю уголки ее глаз от слез, и вот, она совсем преображается.

Укрывшись безмятежным сном от всех проблем реальности, как защитным барьером, она стала той самой девушкой, которую я впервые встретил, как кажется, уже много лет назад…

[thekeeperofthestories]

Голубое озеро. IV

ЭННИ

За окнами больницы ветерок трепет сухие листья, оставленные осенью. Ливень стучится в окно, словно просит впустить себя в темную душную палату. Воздух, напичканный противными запахами лекарств и таблеток сдавливает горло.

Душно.

Стены давят со всех сторон. Щекочущее неприятное ощущение внутри тела. Хочется расчесать себе всю грудную клетку изнутри, лишь бы это рвущее чувство перестало вырываться наружу. Я вырываю питательные трубки из руки и спускаюсь с больничной койки. Ослабевшие мышщы ног ноют от тоски по движению. Идти трудно, дыхание слишком сбивчивое. Медленно иду к окну по холодному полу.

Жарко.

Все тело ноет, словно сдавливают в тисках. Я пытаюсь поймать ртом воздух. Как утопающий ловит спасательный глоток воздуха, я делаю глубокий вдох, но горло сдавливает от резкой колющей боли и все тело трясет от рвотного рефлекса. Глаза щипит от слез. Воздух, нужен чистый воздух. Шатаясь и теряя равновесие на ослабевших ногах, я доползаю до окна. Хрип - единственное, что я могу выдавить, пока тянусь к оконной ручке. Колючий ледяной ветер врывается с каплями нетерпеливого дождя и я жадно, глубоко вдыхаю долгожданное спасение…

Кафельный пол охлаждает сквозь тонкую сорочку, которая легко впитывает крупные капли дождя. Все тело трясет. Мне трудно пошевелить даже пальцем. Слабость сковала все тело, вплоть до сознания. Остались одни ощущения, никаких мыслей. С жалким стоном я отталкиваюсь руками от пола и подставляю лицо ближе к окну, ближе к ливню, ближе к воде. Капли согреваются на сухих приоткрытых губах, я впитываю их, как ценную утреннюю росу.

Так я лежу, как мне казалось уже около часа, но жуткие стрелки настенных часов движутся слишком медленно. Их не слышно, секундная стрелка движется плавно, бесшумно. Проклинаю их за это, ведь не смотря на их бесшумный отсчет времени я слышу как тикают часы. С каждой капелькой, слетающей с крыши, где-то в голове отдается далекое эхо секундной стрелки.

Кап - тик. Тик - кап.

От каждого ненастоящего звука секундной стрелки, раздающегося в моей голове, резкая колющая боль пронизывает насквозь, сотрясая череп изнутри. Мое подсознание словно издевается - когда ни одна мысль не может задержаться в голове и отвлечь, встроенные шумные часы все продолжают тикать. Отсчитывают дни, часы, минуты, секунды, что еще остались от моей ветхой ветви жизни. Безобразная жалость к себе затягивает глубже в темноту отчаяния. Там совсем темно, настолько, что глаза режет.

Тик. И тонкое лезвие пробивается резким и острым толчком в мозг. Тик. И лезвие прокручивается вокруг своей оси, осваиваясь поудобнее в моей голове. Тик. И наконец, единственная слеза стекает по щеке.

На остальное больше нет сил.

Долгожданный сон одаривает меня абстрактными кошмарами. Никаких лиц или слов, только непонятные пятна. Словно пленка от старых кассет, черная и противная на ощупь, обвалакивает все тело, затягивает туже, перехватывая воздух. И все повторяется сначала. По второму кругу. Только вся боль и слабость по телу усиливается. И теперь хочется расчесать изнутри все тело, разорвать, лишь бы перестало так мучить. Я знаю, что это сон, но не могу избавиться от этих видений и ощущений. Зажимаю руку во рту, сдваливая зубами, но стон вырывается вместе с потоком слез.

Холодный кафельный пол обжигает, но все, что я могу сделать - это свернуться клубочком и ждать, когда станет легче. Ждать пока небо начнет проясняться и наступит утро. Переждать еще одну ночь и станет легче. Обязательно станет легче. Не потому что взойдет солнце и осветит эту проклятую мной сотни раз палату, а потому что…

Дверь проклятой палаты раскрывается и его силуэт, сначала в замешательстве останавливается, но потом резко кидается к жалкому кусочку уходящей жизни, расстекающемуся слезами и судорогами по холодному полу.

[thekeeperofthestories]

Голубое озеро. III

ЭННИ

Еще совсем немного и ласковые лучики солнца осветят его ресницы. Он жмурится, уже проснулся, но не открывая глаз, поворачивает голову и рукой сильнее прижимает меня к себе и уголки его тонких губ приподнимаются в легкой, нежной улыбке.

Мне так тепло рядом с ним.

На улице за окном еще тихо. Изредка проедет одинокая машина, но так тихо, словно боясь потревожить тихую идилию воскреснего утра. Я с детства любила воскресные дни. Потому что ни в один другой день ты не чувствуешь себя с самого утра таким счастливым.

Я улыбаюсь, и ничего не могу с этим поделать. Это чувство тихой радости идет изнутри, там, где рождаются все самые искренние чувства, не поддающиеся объяснениям. Но их и не нужно объяснять или оправдывать.

Моя рука медленно проводит по его мягким волосам. Мне не хочется будить его, но он уже проснулся. Серые глаза смотрят с нежностью и его лицо озаряет ухмылка, которая заставляет сжиматься мое сердце.

Руки, крепко обнимающие меня, дарят мне безопасность.

И на такие моменты, которые кажутся улетающими мгновениями хрупкой мечты, я забываю, что такое страх. Я забываю о навязчивой мысли, которая преследует нас обоих. Скоротечность жизни. И как драгоценны эти мгновенья, ведь это единственное, что остается, когда страх наступает вновь.

Он, успокоенный моим присутствием, засыпает вновь, а я улыбаюсь старым воспоминаниям.

Время, когда я глупо пыталась оттолкнуть его, страшась причинить ему больше боли от своей смерти. Попытки, чтобы он перестал искать меня, чтобы, к моменту, когда я уйду, не быть в его руках. Как глупо было мое сопротивление, ведь его упрямтсво всегда были сильнее моего. И решения, которые он принимал… Ведь он никогда не давал даже повода на мысль, что его решение может измениться. Твердость характера, которой никогда не хватало мне самой. Я поддалась его уговорам принять долю моей участи и на него. Я поддалась его упорному чувству защищать меня, быть рядом со мной. Я сдалась, я перестала убегать от него, и вопреки своим мылсям защитить его от своей смерти, от самой себя, я кинулась ему в объятия, обрекая на боль потери. Знаю ли я, понимаю ли, на что его толкаю? Ведь он, так хорошо скрывающий свои чувства, сможет ли он справиться? Справиться с болью, которую я подарю ему?

Я не могу лишить себя его защиты, я слишком нуждаюсь в нем. Только рядом с ним я не исптываю страха перед будущим…

Будущем, которого у нас нет.

Пытаюсь прогнать эти омрачающие восркесенье мысли, и сжимаю его майку в своих пальцах сильнее. Сдерживаю, сглатываю непрошенные слезы, и с силой заставляю себя улыбнуться.

- Энни, - шепчет он так нежно, а я сильнее прижимаюсь к его груди, пряча от него свой потерянный взгляд мокрых глаз. - Я рядом, Энни, и всегда буду рядом. Почему его голос так действует на меня и я верю ему? Вновь проиграв его силе, упорному желанию всегда быть рядом со мной, даже если это и невозможно.

Но вопреки всему этому, я улыбаюсь, и улыбаюсь по-настоящему.

[thekeeperofthestories]

Голубое озеро. II

ДЭВИД

- Сколько? - устало спрашивает продавщица. - Две, - по привычке говорю я. Она отходит от прилавка и приносит две порции китайской лапши. - Еще что-то? - Нет, спасибо, - расплачиваюсь, беру пакет с едой на вынос и в дверях сталкиваюсь с очередным промоутером с листовками. Я беру листок, хотя раньше никогда не брал эту макулатуру. Беру, чтобы отдать Энни, она всегда их читает и коллекционирует для всяких проэктов. Уже дома на кухне разворачиваю еду, и ставлю коробки с едой. Одну себе, вторую ставлю напротив. Вспомнив про флаеры, достаю их из кармана и кладу рядом. - Приятного аппетита, Энни. И вот флаеры, ты же любишь их. Ответа не следует.

Прохожу обратно и сажусь на свое место и начинаю есть, но аппетита нет совсем.

Так тихо. Пытаюсь не сосредотачиваться на этой тишине, которая окуржает со всех сторон. Которая давит, но я не могу прогнать ее. Поднимаю глаза и смотрю на ее нетронутую китайскую лапшу и помятые флаеры, не удостоенные вниманием. Пустой стул напротив. Вдруг до моего сознания доходит мысль, что это уже не первый раз. Это уже происходило раньше. И сейчас тоже самое. Нетронутая еда, неважно китайская лапша или приготовленная дома. Флаеры, которые я продолжаю приносить домой, чтобы из них не вырезали коллажи для очередных проэктов, а чтобы они кучкой лежали на тумбочке, собирая пыль. Тишина, которую я пытаюсь прогнать, но не выходит, потому что это была обязанность Энни, а я с ней не справляюсь. Пустой стул, за которым она всегда сидела… И могла бы сидеть, если бы была здесь. Со мной. Я закрываю глаза и передо мной озеро, такое кристально чистое, что видно каменистое дно. Я вижу, что я тону в этом озере, но даже не пытаюсь выплыть на поверхность. Я видел это раньше. Каждое утро, просыпаясь, я видел это озеро, которое смотрело на меня, улыбаясь. А я, улыбаясь в ответ, пытался понять, как может такое происходить со мной. Ведь я исчезал каждый раз, когда она так смотрела на меня. Становится совсем невыносимо и тоскливо. Я больше не могу выдержать этой тишины. Без ее мягкого голоса, ласкающего мой слух, без ее пения, нежного и очень красивого, без ее заразительного смеха, такого искреннего и такого нужного мне сейчас.

Я иду по людной улице этого шумного города. Машины, люди, даже дома, они тоже издают звуки. Но я не слышу. Я пытаюсь, отчаянно пытаюсь сосредоточиться на ритме шагов, на моторах машин, на голосах людей. Но я не слышу в этом ничего.

Я утонул. Мои уши заложены, передо мной только лишь голубизна этого прекрасного озера. Такого же, какой была она…

[thekeeperofthestories]

Голубое озеро. I

ЭННИ

- Что с твоими руками? - Они в грязи. - Что? - Они в грязи, - повторяю я громче, - в грязи от собственной невежественности, от ненависти к себе. - Да что ты такое говоришь? Что за бред? Я отрываю тяжелый взгляд от этих чужих рук и пристально всматриваюсь в его темные глаза, что так напуганы моими словами. И я еле сдерживаю улыбку. - Не понимаю, что на меня нашло, прости, я напугала тебя. Не беспокойся, пожалуйста. -Энни, ты издеваешься? - чуть не переходя на крик, восклицает он. Тот, который так переживает по всяким мелочам, но никогда не показывает этого. - Вовсе не издеваюсь, успокойся. Прости, мне уже идти надо. - Нет. - Что нет? - Ты никуда не пойдешь. - Интересно, и почему же? Не уж то ты меня остановишь? Меня все это начинает раздражать, и если до этого желание уйти было не таким сильным, то сейчас оно стало моей первой необходимостью. - Остановлю. Я долго смотрю на него, пытаясь прожечь его глаза насквозь. Он отводит глаза первый и уже мягко добавляет: - Хоть сейчас не убегай от разговора. Я же вижу, с тобой что-то происходит в последние месяцы. Ты сама не своя, ведешь себя совсем не так, как обычно. То исчезаешь, неделями не объявляешься, на звонки и сообщения не отвечаешь, дома говорят, что тебя нет, ушла. А потом просто вот так появляешься как сейчас и объяснять ничего не собираешься. Говоришь бред, а потом как ни в чем не бывало… просто улыбаешься и говоришь не беспокоиться!

Я продолжаю разглядывать его глаза, но уже думаю, стоит ли хотя бы из вежливости дослушать его, дослушать все, что у него накопилось за это чертово время, с тех пор, как началось мое лечение. Этот чертов период, когда все пошло не по запланированному сценарию. А он продолжает:

- Не беспокоиться, вот так, просто, да? Вечная фраза “все нормально”, которая никогда не была убедительной. Ты хоть сама веришь в это? Или ты действительно считаешь это нормальным?

И он вновь не слышит мой ответ, потому что я молча разворачиваюсь и ухожу, но он цепляется за руку и не пускает. Я отчаянно пытаюсь высвободиться, но он держит слишком крепко. - Мне больно, - со злостью шипю на него. Он слегка отпускает, но не полностью. В его глазах читается страх, он беспокоится за меня. Смотрит на меня еще немного, теперь почти умоляющее, но отпускает. Я разворачиваюсь, потирая покрасневшую руку, на которой остались следы от его длинных и сильных пальцев. Перед глазами до сих пор стоит его испуганное и умоляющее лицо. И вдруг, я понимаю, что остановилась. Потому что мне страшно уходить одной. Снова. Сжимаю глаза, лишь бы не расплакаться. Прогоняю воспоминания из прошлого, когда все было нормально, по-настоящему, нормально. - Прости, - почти шепотом говорю я, полагая, что он не услышит.

Но он услышал, потому что ее сзади обняли сильные руки и над ухом послышалось фраза, которая решила все ее сомнения: - Я рядом.

Она обернулась к нему и теперь на него смотрели два больших глаза - голубые озерца полные слез. Озерца, в которых он так любил тонуть. Каждый раз погружаясь все глубже и глубже, в пучину и ворох ее переживаний и ощущений, которые он так ценил.

- Я тону, - словно, прочтя его мысли, прошептала она, - но мне страшно уходить одной. Прости… - Ты не одна, я готов утонуть вместе с тобой. - Я знаю… и поэтому прошу простить - Не нужно. Это мое решение.

Она уткунулась носом ему в майку, и он чувствовал, как она намокает. И ему стало так тепло от этой мысли, что он обнял ее еще крепче. Тогда, именно в этот момент он понял, что даже если лечение не поможет ей, она не исчезнет. Он исчезнет вместе с ней, ведь он уже давно утонул в ней.

[thekeeperofthestories]

- Капитан, мы разрываем кору! - прокричал голос первой помощницы экипажа корабля.

- Продолжаем. Увеличить скорость, иначе мы не успеем - спокойный голос капитана обычно внушал уверенность в действия подчиненных и они без сомнения исполняли приказы, за исключением первой помощницы, которая могла смело возразить приказу, если ей это казалось неправильным, как и сейчас.

- Но, капитан, это опасно… Еще недавно капитан очень резко реагировал на возражения этой упрямой девицы, но с тех пор многое произошло. Трудные спец задания, которые могли бы обернуться трагедией не только для всего экипажа, а порой и гибелью для целой планеты заставляли его прислушиваться к разумным словам новенькой. И теперь, сам иногда удивляясь своему терпению, он вновь и вновь прислушивался к своей первой помощнице, кстати говоря, еще и первой девушке-помощнице. До нее еще не было случаев, чтобы помощником капитана была женщина.

Капитан улыбнулся своим воспоминаниям и неожиданной отцовской любви, которая пробудила в нем эта девушка.

- Должить обстановку, в чем заключается опасность.

- Есть вероятность риска, если мы увеличим скорость, кора не выдержит.