Вот и все дописанные части вновь поселились в блоге. На подходе 9-я ❤
Еще никогда осторожность и любопытство не сцеплялись в Устине в такой серьезной схватке. Он все же сел за стол с незнакомцем, однако максимально вежливо отказался от "самого вкусного чая во всем Спрингтауне". Именно так представил его мужчина, поднося к столу чашки из которых, подобно шлейфу фаты, тянулись белые струи пара.
– Ты многое теряешь, парень! За такой чай можно и душу продать!
– Судя по тому, что я видел, подобные дела по вашей части? - Устин старательно скрывал страх за легкой иронией.
– Не черни меня почем зря. Тем более...такие сделки заключают кровью, а не чаем, – мужчина приподнял кружку вверх, будто чокаясь с воздухом, а его лицо пересекла саркастичная улыбка.
– Буду знать. Спасибо! – чтобы не выдать пугливый взгляд, Устин прочистил сухое горло привычным "кхм" и изобразил сильный интерес к виду из окна, в котором, по правде, едва ли можно было что-то разглядеть.
Пожалуй, для ночной беседы в старинном доме сложно придумать тему хуже, чем сделка с дьяволом. Или все-таки можно?
Незнакомец, наконец, присел, отпив глоток чая:
Мужчина посмотрел таким взглядом, что в нем, как на широком транспаранте, большими буквами читалась единственная мысль "Все-то тебе приходится объяснять":
– Простите. Я подумал, что вы обожглись чаем и выругались на латинском.
Один только вид лихо вскинутых густых бровей стоил этой фразы. Но Устин тут же подумал, что, возможно, сказал лишнего:
– Только не обижайтесь, имя хорошее. Правда! Довольно редкое...
По всем ветхим доскам и корешкам книг пронесся волной глубокий бархатистый хохот:
– Да, парень, а ты не промах! Ты что! Никаких обид. Я бы, например, лучше лизнул гуталина, чем назвал сына Устином. Хах! – он похлопал его по плечу, едва сдерживая слезы смеха.
– Прекрасно. Очень рад слышать!
Все это было нее более чем игрой, которая для Устина служила еще и маскировкой тревоги.
– Теперь, когда мы, как положено, обменялись любезностями, перейдем к самому важному? – наклонившись вперед, Фортунат принял серьезный вид, – Так что, ты уже успел прочитать книгу своей жизни?
Устин только и ждал, когда сможет узнать правду, но на деле говорить об этом оказалось сложнее.
– Пока не полностью. Если позволите, я хотел бы дочитать ее позже. Меня волнует один вопрос, – он принялся нервно перебирать пальцами на столе, – вернее, вопросов несколько. Кхм. К примеру...Почему все эти книги появляются после полуночи, а днем это обычный старый дом с бетонными стенами?
Фортунат позволил себе крайне медленно отпить глоток чая, прежде чем дать неожиданный ответ:
– Попробуй задать еще один, м? – его брови приподнялись, а глаза засветились улыбкой на грани доброты и издевки.
В Устине же в этот миг смешалось все - неловкость, злость и недоумение:
– Подождите. Вы обещали, что ответите на мои вопросы. А теперь решили, что сами будете выбирать, на что отвечать, а на что нет?
– Я отвечу только на то, что волнует тебя на самом деле. Не желаю три часа смотреть, как ты ходишь вокруг да около, – Фортунат закатил глаза, а мгновение спустя нахмурил брови, – Соберись!
– Вот как…, – раз уж любопытство победило страх, оно без труда разделалось и со злостью, – Ладно. Я задам другой вопрос. Эти книги...они про всех жителей Спрингтауна?
В ответ последовал отрицательный кивок головой:
– Что, снова не то? Может, посвятите меня в правила своей игры? Какой вопрос будет годен, а?
– Правила до безобразия просты, парень: задай мне вопрос, который по-настоящему важен для тебя. Кто виноват, что ты не можешь отличить главного от второстепенного?
Устин напрягся сильнее. И куда делся тот улыбчивый тип с добрыми глазами, что почти внушил ему доверие, сказав лишь пару слов?
Сейчас же ему казалось, что он сдает экзамен у строгого учителя, который, к тому же, заранее решил поставить ему двойку вне зависимости от ответа.
Но оставлять попыток Устин не хотел. В нем проснулось особое, не свойственное ему прежде, упорство:
– Хорошо, – процедил сквозь зубы, – Еще вопрос. Они заполняются по мере жизни человека, верно?
– Ну же, Устин, ты хочешь знать не это.
– Ладно! То, что я скажу...Я действительно уверен, что хочу это знать, – Устин нервно сглотнул, – Пустые страницы в конце...значит ли их количество, что..., – он сделал глубокий вздох, чтобы совладать с собой, и продолжил, – значит ли это сколько мне осталось жить?
Фортунат скучающе откинулся на спинку стула и переплел руки у груди:
Напряжение в комнате накалялось, а Устин становился его эпицентром, готовый вот-вот разразиться тысячей молний:
– Что? Да что за глупость! – он вскочил со стула и покраснел в щеках, – Все вопросы, что я задал, важны для меня! Это правда! Что мне еще спросить, чтобы вы ответили? Какого такого особого вопроса вы ждете? – Устин раскинул руки в стороны, требуя объяснения.
Фортунат на этот раз не утруждал себя ни единым словом, а лишь молча наблюдал за метаниями Устина:
– Сумасшествие! Я просто не знаю! – нервы спутались в колкий комок, а на его висках отчетливо пульсировали беспокойные вены, – Я не знаю!
Устин взъерошил волосы рукой, ощущая внутри надрыв, что по силе не уступал смещению земных плит. Но вскоре алая злость утихла и на ее место пришло...отчаяние.
Он опустил голову вниз, закрыл глаза и прислонил к ним дрожащие пальцы.
Никогда еще он не был так эмоционален. Потому как ничто в жизни не заставляло ее разрываться изнутри и кидаться в такие крайности. Все было спокойно, размеренно и до тошноты предсказуемо. Ранний подъем, духота и неудобство переполненного автобуса, пестрящие графики на мониторе, обмен парой дежурных фраз с коллегами, легкий ужин либо его отсутствие, редкие встречи с друзьями и немногословные звонки отцу, что жил на другом конце света.
Но когда он впервые переступил порог этого дома, вся привычная ему жизнь стала казаться не важной. Теперь уже он увидел реальность не такой, как раньше. Это пугало, но давало шанс, надежду на перемены, пусть и не ясно, будут ли это перемены к лучшему. Устин боялся признаться самому себе, что увяз в болоте мнимой стабильности и тем самым предал свои мечты. Да и вообще – помнил ли он, что это за дикий зверь – мечта?
Окончательным выстрелом в сердце выступила надпись на обложке той самой книги. Она по-прежнему лежала на полу, но сейчас просто всплыла в голове, ведь его глаза были закрыты: «Устин. Сигаретный дым, офис...», а главное – «...мечты о другой жизни».
"Что же я делаю? Пора признаться самому себе, что я просто боюсь получить ответ". Вот уж действительно в тот миг разговор о сделке с дьяволом казался ему куда безобиднее этого.
Открыв глаза, Устин увидел, что Фортунат все еще смотрит на него выжидающе.
Устин глубоко вздохнул. Слова, что он скажет почти что шепотом, прозвучат громче воя сирены, колыхнут все живое, что есть внутри. С паузой в каждом слове он спросил:
– КТО.ПИШЕТ.КНИГУ.МОЕЙ.ЖИЗНИ?
Сам дом и суетливый ветер на миг затаили дыхание.
Фортунат смотрел на него пристальным взглядом, а затем кивнул и приподнял уголки губ вверх:
– В яблочко! Я думал, что тебе не хватит смелости задать этот вопрос, – он принял такой вид, словно вот-вот выдаст главный вердикт, – Но, прости, парень, и здесь все пойдет не по плану. Я задам тебе встречный – а ты сам как думаешь? Кто же ее пишет?
– Ясно, – Устин был изможден и не мог испытать никаких сильных эмоций, кроме легкой насмешки над самим собой, – Вы и не собирались отвечать, да? – он закусил губу и откинул голову назад, – Бесполезней разговора и не придумаешь. Хорошо...Вы хозяйничаете в этом доме, знаете обо мне больше, чем мне казалось. Мою книгу, ее пишите вы?
Устин не чувствовал ничего, кроме глубокого истощения и желания повалиться на пол. Что-то в нем надломилось и уже не могло стать как прежде. Задавая вопрос, в нем тлел лишь маленький уголек от прежнего желания узнать правду и тот вот-вот норовил потухнуть.
– Ну, если бы ее писал я, я бы дал тебе другое имя, а еще поразмыслил бы, что можно сделать с твоей прической. Так что нет, это не я, – Фортунат заглянул в пустую чашку, в надежде найти там остатки чая, – Давай этот вопрос будет твоим домашним заданием? А мы встретимся завтра в это же время? – он по-прежнему был невозмутим и, казалось, его забавляло все то, что пришлось испытать нашему герою в ту ночь.
Не имея сил на другую реакцию, Устин сухо произнес:
– Спасибо за содержательную беседу, – он засунул руки в пальто, которое не снимал из-за прохладного воздуха, и крайне твердым шагом направился в сторону лестницы.
Ему вслед прозвучал приглушенный бархатный голос:
– Не струсишь и придешь – дело пойдет иначе. На этот раз обещаю точно.
Устин уже стремительно скрылся из виду, неся в груди огромную черную дыру и лишенный надежды хоть чем-то ее наполнить. Пустота колола ребра изнутри своими острыми углами, а ветер, напротив, давил снаружи, да так рьяно, что готов был унести Устина вверх одним из своих сильных порывов.
В тот миг ему и самому этого очень сильно хотелось.
