Articles

[abcdefefg]

Русофобские мифы “русских патриотов” Быть ультраправым в России позорно. Не только потому, что сами идеи ультраправых предполагают превращение народ в бесправного раба. Не только потому, что сегодня российское государство воплощает все постулаты фашистского государства Муссолини (vk.com/wall-34380444_96686), и быть ультраправым – значит поддерживать кремлевский режим либо предлагать что-то аналогичное этому режиму. И даже не только потому, что вся ультраправая элита давно либо встроена в режим, либо шакалит на него (vk.com/wall-34380444_73270), а европейские ультраправые стеной стоят за Путина. Стыдно быть правым еще и потому, что вся их идея и эстетика целиком строится на угнетении собственного народа. Они могут сколько угодно провозглашать себя русскими патриотами, но любому человеку, знакомому с российской историей и правой субкультурой, видно, как ультраправые культивируют в русской истории наиболее русофобские периоды и образы. Одной из любимых тем российских нацистов является скандинавская эстетика. От скандинавских рун до мифологии викингов – все становится частью правой субкультуры. Между тем, исторически викинги были бандитами, что грабили славянское население, захватывали его и продавали в рабство. Герои ультраправых “русских патриотов” торговали славянами, как скотом. Понемногу проникая и заселяя славянские земли, со временем викингам удалось подчинить себе местное население и построить собственное государство, с скандинавской элитой и славянскими и финно-угорских низами. Сейчас, конечно, официальная позиция режима и ультраправых – нам никто свою власть не навязывал, мы сами всех позвали править нами. Но ведь это немыслимая глупость, не подтверждаемая ничем. Часто ли в мировой истории свободный народ приглашал иноземца править? Всегда и всюду власть устанавливалась огнем и мечом – за право властвовать убивали и сжигали целые города и страны. Рассказы о том, что кто-то ходил и отдавал власть желающим, да еще в такое время – как это инфантильно и нелепо. За этим мифом лежит лишь желание переписать историю так, чтобы представить все в как можно более приятном свете. Государство российское, как мы знаем из истории, вовсе не было таким уж дружелюбным к населению. Веками происходило закрепощение простого народа. Происходила передача людей в собственность помещиков, чем дальше тем больше ограничивались права простого народа. К 18-19 веку русские превратились в предмет, частную собственность. Они не имели никаких прав и являлись полной собственностью помещика, который мог продавать их, избивать, убивать, пытать и калечить, разлучать ребенка с матерью, и решать кто кому будет мужем или женой. Крестьян пороли до смерти, проигрывали в карты, заставляли работать в ужасающих, рабских условиях. Известны случаи, когда крестьянок заставляли выкармливать щенков грудью. Нужно ли говорить, что это является еще одним “героическим” периодом русской истории, которым восхищаются “русские патриоты”? На все эти мелочи, связанные с положением простого населения, как правило, закрываются глаза. Или вовсе говорится что этого не было, крестьяне жили счастливо и очень опечалились когда крепостное право отменили. Вспоминается обычно, как в 18 веке российские военачальники врагов громили. Но вот то, что удачливым полководцами императоры после побед жаловали тысячи крепостных душ, обращая свободных крестьян в рабов, обычно умалчивается. Еще один миф русского нацизма состоит в романтизации бесчеловечного имперского режима, при котором русские являлись бесправные скотом, предметом обихода. И снова мы видим, что правые в этом периоде обращаются не к крестьянским восстаниям и ее к борьбе простого народа за свободу и справедливость, но восхваляют тех, кто низводил русских до состояния раба. После империи были большевики, занимающиеся этим же. И весьма странно, что здесь большинство ультраправых не проявляет той же самой любви к угнетателям простого народа. Зато такую любовь питают красные имперцы, и это камень в их огород. Но и ультраправые в этом периоде отметились в весьма сомнительных симпатиях. Наверное, самый популярный образ у российских нацистов – Гитлер, СС, вермахт, немецкие нацисты. Здесь “русские патриоты” также предпочли романтизировать русофобские силы, победа которых означала бы уничтожение русского народа. Конечно, молодым правым будут рассказывать про “освободителей” из вермахта, которые хотели освободить славян. Но это противоречит как историческим фактам, так и логике. Для любого человека, знающего историю не из нацистских агиток, русофобские взгляды нацистской верхушки известны. Известны план ост, концлагеря и планы немецких нацистов по колонизации востока. Конечно, ультраправые и здесь будут отрицать даже сам факт существования концлагерей, плана ост, и уверять что русских нацисты разве что на руках не носили. Насколько это адекватно – каждый может судить самостоятельно. Но факт в том, что герои “русских патриотов” – это убийцы, бандиты и поработители русского народа, обращавшие его в скот. Тот, кто разделяет подобные симпатии, является не “русским патриотом”, но конченным русофобом. Тот же, кто разделяет подобные симпатии являясь русским есть самый жалкий из людей. Подобно рабу, тоскующему по барскому сапогу. Русский ультраправый сам лишает себя звания человека, и определяет себя в рабы, унтерменши, скот и предмет частной собственности. Хотя сами себя они, конечно, видят в рядах викингов, аристократов и ссовцев, но на деле все они являются внуками Иванов, подлежащих уничтожению нацистами, являющимися собственностью помещиков и продаваемых в рабство викингами. Все герои ультраправых – враги русского народа. Это, кстати, отображает и цели правой утопии, основанной на господстве и иерархии. Снова загнать народ в стойло – но чем же их не устраивает современный режим? Весьма характерна и явная русофобия, распространенная в этой среде. Презрение и ненависть к русским у правых достигла своего пика в конце прошлого десятилетия – в виде моды на пиплхейт и группировки NS/WP, открыто пропагандирующей уничтожение русских. Собственно, что здесь самое забавное – эти люди называют себя русскими патриотами, а всех несогласных записывают в русофобы. Суть такого патриотизма, помнящего и гордящегося подвигами угнетателей русского народа, впрочем, очевидна.

[abcdefefg]

КАК ЛУЧШЕ ВСЕГО ПРОДВИГАТЬ ВЕГАНСТВО: ТОЧКА ЗРЕНИЯ ПСИХОЛОГА Меня называют ведущим клиническим исследователем в области предотвращения насилия. Я разработал единственные программы, которые демонстрируют результаты в предотвращении и прекращении домашнего насилия в семьях военнослужащих, эти программы в скором времени будут применяться в клиниках по всей стране. Я сотрудничал с ООН по вопросам прекращения насилия в разрушенных войной регионах и получил международные награды за эту работу. Сейчас я пишу книгу для Американской Ассоциации Психологов о психологических травмах и предотвращении насилия. Я упомянул все эти достижения только для того, чтобы сказать, что я кое-что знаю о том, как предотвратить ненужное насилие. На самом деле, существует огромный пласт знаний о том, как повлиять на немотивированных индивидуумов, но эти знания в большинстве своем игнорируются многими защитниками животных. Я предлагаю свою точку зрения на то, как можно изменить проблемное насильственное поведение, основываясь на моем опыте в предотвращении насилия, связывая ее с нашими усилиями по продвижению ненасилия в отношении животных. У меня есть некоторое понимание того, как происходит изменение поведения в группах, которые ранее считались «не поддающимися исправлению», потому что в своей клинической практике я ежедневно наблюдаю глубинные перемены, и я хочу обсудить, как это можно применить в нашей работе по распространению веганства. Зоозащитные организации из кожи вон лезут, чтобы дотянуться до невеганов, соблазняя их альтернативами мясных продуктов, продвигая понедельники без мяса, снижение его потребления и т.д., но они не учитывают самый важный компонент любой стратегии по изменению поведения — ясно поставленную конечную цель. Поразительно, насколько редко веганство выступает в качестве четко обозначенной цели в зоозащитной деятельности. Как мы можем ожидать от людей крупномасштабного перехода на веганство и, как следствие, минимизацию всех форм насилия по отношению к животным, если целью наших действий так редко является смена поведения? Нам придется очень много изощряться в попытках «заманить» людей в веганство, призывая их сократить потребление мяса или предлагая им вкусные веганские альтернативы. Такой подход, вероятнее всего, неэффективен в достижении ощутимых изменений в долгосрочной перспективе. Если мы хотим остановить все ненужное насилие по отношению к животным и рассматриваем это как вопрос социальной справедливости, тогда мы непременно должны отстаивать идеи веганства. Ни в одном другом методе изменения поведения (или в движении за социальную справедливость) не встретишь такого отсутствия ясности в обозначении цели. Если бы я внушил своим пациентам, что простое сокращение насилия в отношении женщин или использование меньшего количества методов насилия является конечной целью, достойной принятия и одобрения, я бы причинил вред жертвам насилия, и меня должны были бы лишить работы. Нет, когда я работаю с людьми, замешанными в насилии и жестоком обращении, я в самом начале ясно даю понять, что целью нашей программы является полное воздержание от насилия в любой форме, и я ставлю эту цель так, чтобы те, с кем я работаю, принимали ее. Еще раз, если мы хотим видеть какое-то изменение поведения и в конечном счете прекратить насилие и помочь его жертвам, мы должны ясно обозначить, какое поведение мы хотим изменить и почему. Многие отдельно взятые зоозащитники и организации боятся продвигать веганство как конечную цель, потому что боятся показаться слишком настойчивыми, полагая, что так они потеряют людей. Это, возможно, самая главная причина, по которой все еще не произошел большой культурный сдвиг в отношении веганства. В действительности возможно ставить четкую цель прекращения насилия в отношении животных и продуктивно, неагрессивно работать с невеганами над изменением их поведения. Я понимаю, почему некоторые зоозащитники так боятся потерять невеганов в результате своих усилий. В большинстве своих ранее опубликованных исследований (и в качестве основы моей докторской диссертации) я демонстрировал, насколько важно в терапии установить отношения с пациентами, обвиненными в домашнем насилии. Я показывал, что чем больше связь между психотерапевтом и его пациентом, чем ближе их понимание задач и действий, тем меньше насилия проявляет клиент после лечения. Чем ближе мы работаем с теми, чье поведение хотим изменить, чем больше мы их поддерживаем, тем больше перемен мы увидим в результате. Но это ни в коем случае не означает, что мы не должны устанавливать конечную цель для этих изменений в поведении: ее отсутствие было бы контрпродуктивно. С любой стратегией по изменению поведения очень важно быть верными себе, искренними и недвусмысленными в том, что именно мы хотим изменить, без осуждения и выстраивания у других защитного барьера. Да, это возможно, и даже довольно просто и терапевтически эффективно. Вы можете продемонстрировать понимание и сопереживание в вопросах того, как именно развилось это проблемное поведение и что его подпитывает, одновременно с этим сохраняя установку на то, что любое насилие необходимо прекратить. Одно не исключает другого, но оба подхода необходимы, чтобы перемена произошла. Я обнаружил, что мои пациенты ценят прямоту, когда я замечаю, что какие-то их действия жестоки или проблематичны. Я также работаю над подкреплением прогресса, который они делают для контроля за собственной раздражительностью и улучшением реакции в разных ситуациях, даже когда у них не всё получается в совершенстве. Конечно, поощрять хорошее поведение эффективнее, чем сосредотачивать своё внимание на наказаниях за плохое. Однако мы никогда и ни в каком виде не поддерживаем насильственное поведение и не освобождаем от ответственности за него, и мы непременно указываем на насилие, когда оно происходит. Так и в защите животных мы должны продвигать веганство и в то же время поощрять и подкреплять шаги к цели. Уменьшение потребления мяса, исключение из рациона молочных продуктов и т.д. — это шаги в направлении к веганству, и если мы действительно хотим поощрять настоящие изменения, мы должны поддерживать эти изменения настолько, насколько сможем. Но всё это должно рассматриваться как позитивные шаги в сторону веганства, а не как самоцель. Повторю еще раз: то, чему я научился благодаря многолетнему опыту работы по прекращению и предотвращению насилия у моих пациентов, заключается в двух основных моментах: 1) у нас должна быть четко поставленная цель (прекращение насилия), которая формулируется и передается целиком и безоговорочно; 2) мы должны придерживаться неагрессивной позиции при продвижении конечной цели (прекращение насилия), признавая, что у человека могут быть смешанные чувства касательно изменения своего поведения, и поддерживать продвижение к цели. Кто-то может возразить: то, что работает в случаях предотвращения насилия с отдельными пациентами или группами, не имеет отношения к продвижению крупномасштабных изменений по предотвращению насилия в отношении животных. Однако публика, с которой я работаю, имеет много общего с людьми, которые отказываются видеть проблемы в собственном потребительском отношении к животным. Поскольку многие пациенты попали ко мне на консультации не по доброй воле, а по решению суда, они зачастую не признают свое поведение проблематичным, и когда им на это указывают, они, как правило, начинают обороняться и отвечают с гневом, а также придумывают иррациональные оправдания своего поведения. Более того, так же как зоозащитные кампании и индивидуальные усилия, терапия является формой социального убеждения, и то, что мы пытаемся донести до людей, имеет больше сходств, чем различий. Только представьте себе кампанию по предотвращению насилия в семье с лозунгом “Понедельники без жестокости” или за “гуманное насилие” и вы увидите, насколько нелогичны методы зоозащиты в контексте изменения поведения с точки зрения социальной справедливости. Изменение поведения следует базовым принципам, которые применимы ко всем проблемам и ко всем социальным категориям. Нам нужны ясно поставленная цель и простое, но откровенное общение, дающее поддержку. Эти принципы могут и должны сопровождать друг друга: только так мы сможем добиться настоящих масштабных изменений по сокрашению насилия в отношении животных. С увеличивающейся осведомленностью о веганстве среди основной части населения и с этической и научной аргументацией на стороне веганства сейчас как никогда у нас есть возможность добиться существенных изменений. Нам необходимо воспользоваться этой возможностью и с чистой совестью агитировать других к переходу на веганство в нашем общении и поддержать продвижение к этой цели. #веган_образование #vegan #веган #веганство #права_животных #аболиционизм Авторство: Casey Taft, Ph.D. Перевод: [club121398271|Школа Прав Животных] Источник: http://veganpublishers.com/how-do-we-best-promote-veganism-a-psychologists-perspective-casey-taft-ph-d/

[abcdefefg]

МИХАИЛ ЯМПОЛЬСКИЙ О ПАНИКЕ, ОХВАТИВШЕЙ РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО, И ЕЕ КОРНЯХ

текст:

Михаил Ямпольский

COLTA.RU открывает новую рубрику «Смыслы», где люди, важные для нашего сайта (и известные далеко за его пределами), будут анализировать для нас неуловимую вещь, которую принято называть духом времени, — чаще всего не подыскивая для этого специального повода. Начинает наш проект Михаил Ямпольский с небольшим циклом из двух статей, который называется «Реакция и эмоции». Сегодня мы публикуем первую.

Стало общим место считать третий (или четвертый) срок Путина периодом реакции. С этим мнением, конечно, не поспоришь. Сам Путин недавно на Валдае определил свою новую политику как консерватизм, при этом консерватизм фундаменталистского толка с опорой на церковь. Медведевская «модернизация» тем самым признана провалившейся, и вместо нее провозглашен новый курс в прямо противоположном направлении: от модернизации к архаизации, к новому Средневековью.

В этой связи интересно взглянуть на нынешнюю Россию сквозь призму волн мракобесия, захлестывавших Европу в прошлом. Обычно классическим периодом мракобесия и нетерпимости считаются Средние века. Но мнение это ошибочно, историки утверждают, что средневековая Европа столетиями отличалась высокой толерантностью. До ХIII века здесь не было кровавых преследований еретиков, гомосексуалов или евреев. Перелом наступил в ХIII веке, который знаменовал собой воцарение длительного, двухсотлетнего периода мракобесия. Впрочем, и наступление Ренессанса не исправило до конца положения. Основной чертой этого периода можно считать безостановочное придумывание страшных, коварных врагов, подвергающих опасности обывателей, из которых состоит «большинство». Приведу некоторые факты. Начиная с XIII века разворачиваются гонения на геев, к которым до этого общество относилось с большой терпимостью. Ранние отцы церкви, разумеется, не поощряя гомосексуализм, не придавали этой практике большого значения и считали достаточно естественным проявлением эротики. В начале же ХIV века разгром ордена тамплиеров идет под знаком обвинений в еретичестве и мужеложстве. Одно из постоянных обвинений против мусульман с этого времени — их якобы всеобщий гомосексуализм. То же самое вменяется в вину и альбигойцам, подвергшимся массовым казням. Вообще «отклонения» в вере сразу же связываются с «отклонением» в сексуальной практике. Король Англии Эдуард II, не скрывавший того, что он гей, был низложен и убит в 1327 году. Убийцы вставляют ему в анус раскаленную кочергу.

Евреи, мирно соседствовавшие с христианами, начинают подвергаться насилию и гонениям. В 1173 году монах-бенедиктинец Томас Монмутский создает жизнеописание первого христианского младенца-мученика Вильяма из Норвича, жертвы ритуального убийства, якобы осуществленного евреями. С тех пор обвинения евреев в ритуальном убийстве младенцев не прекращаются. Изобретение Томаса интересно и тем, что здесь впервые вводится в оборот классическая для волн мракобесия тема защиты детей от опасности, которую представляют евреи, педофилы, гомосексуалы, американцы и т.д. Все эти враги «естественного порядка» вещей систематически покушаются именно на детей — воплощение невинности и будущего нации. Педофилия всех разливов становится знаком тотальной и неизлечимой извращенности врагов.

Казнь амальрикан (последователей Амори Шартрского). «Grandes Chroniques de France», 1455-1460, Jean FouquetBibliothèque nationale de France, Paris

В 1179 году Третьим Латеранским собором впервые кодифицируется антисемитизм. Антисемитские законы с каждым годом усиливаются, пока евреи не изгоняются из Франции, Англии, потом Испании, а крещеные евреи не становятся главными жертвами инквизиции. Евреев вынуждают носить на одежде, как позднее при нацизме, отличительные знаки. Христиане, вступающие в половые отношения с евреями, приравниваются к зоофилам. Крестовые походы постепенно вырождаются в карательные операции против еретиков внутри самой Европы. Любопытно, что тот же Третий Латеранский собор принял постановление против еретиков, ростовщиков, евреев, мусульман и гомосексуалов. Вся компания, как видим, уже в сборе. Самые строгие законы были приняты в созданном крестоносцами Иерусалимском королевстве, где впервые в истории наказанием за гомосексуализм становится сожжение заживо на костре. И все это, конечно, увенчивается сотворением инквизиции и кровавым искоренением еретичества, колдовства и любых форм инакомыслия.

Причины погружения Европы в период мракобесия, отбросивший ее на несколько столетий назад, до конца не ясны. Но два фактора, вероятно, играли тут принципиальную роль. Первый — это постепенное усиление централизованной монархии, которая ориентировалась в своей политике на унификацию контролируемого ей пространства. Все, что отклонялось от насаждаемых центральной властью норм, начинало безжалостно искореняться. Рост нетерпимости, вероятно, связан с усилением абсолютной королевской власти.

Начинается период фанатического упорядочивания и унификации всего и вся с помощью законов и эдиктов. Совокупность всех королевских указов в Европе вплоть до ХII века составляет примерно 100 томов. В течение двух темных столетий заурядный европейский двор небольшого королевства или княжества в среднем производил примерно три-четыре тысячи юридических постановлений. Как сообщает известный медиевист Джон Мунди, папа римский с 1316 по 1334 год Иоанн XXII (особенно озабоченный наведением порядка) произвел на свет 65 тысяч папских булл. Так что российский «безумный принтер» Госдума все же не так продуктивна, как ее средневековые предшественники. Легальное поле, разрастаясь, усиливало представления о норме и недопустимости отклонений от нее.

Но и этого недостаточно, чтобы понять неожиданный приход реакции и исчезновение толерантности в обществе. Существенно, на мой взгляд, то, что реакция наступает после так называемого Возрождения ХII века, отмеченного значительными интеллектуальными достижениями и высокой толерантностью. Я вообще полагаю, что реакция — помимо сугубо политических целей того или иного лидера — является реакцией на модернизирующие и инновационные сдвиги в обществе. Я также считаю, что без глубоких культурных предпосылок насаждаемая сверху реакция не может долго длиться и захватывать широкие слои населения.

В тот момент, когда устойчивый миропорядок начинает качаться под напором новых идей, в ответ на угрозу традиционным устоям паника охватывает значительную массу населения. Отсюда постоянное и острое ощущение врага, сопровождающее эти периоды. Распространяется страх перед некими внешними агентами, призванными нарушить традиционный жизненный обиход. В качестве врага всегда обнаруживается Другой, чей образ жизни и мысли отклоняются от принятого большинством. Отсюда особая вражда к гомосексуалам или приверженцам миноритарных религий. Отсюда же и ужас перед иностранцами, в том числе и такими, которые, как американцы, связываются в массовом сознании с иным и более модернизированным образом жизни.

Изгнание евреев из Англии. The Rochester Chronicle, 1355.© The British library

Юрий Михайлович Лотман, неоднократно возвращавшийся к теме «охоты на ведьм» в Европе в ХV—ХVII веках, подчеркивал, что пик мракобесия пришелся в Европе на период Возрождения и время становления современной науки и рационализма. Лотман (вслед за Жаном Делюмо) писал, что именно в период после Ренессанса дьявол, ранее имевший черты фольклорного злодея и сказочного дурака, становится воплощением вселенского зла, образом Другого: «Расцвет культуры — век Рубенса, Рембрандта, Веласкеса, Пуссена, Буало, Мольера, Расина, Джордано Бруно, Декарта, Лейбница был одновременно веком, когда под напором фанатизма и атмосферы страха чудовищные казни сделались бытовым явлением, а юридические гарантии прав обвиняемых в колдовстве и ведовстве были фактически сведены на нет и спустились до уровня, по сравнению с которым самое темное средневековье представляется золотым веком. Была введена специальная судебная процедура, фактически отменявшая все ограничения на применение пыток. Подозрение превратилось в обвинение, обвинение автоматически означало приговор. Защитники обвиненных объявлялись их сообщниками, свидетели послушно повторяли то, что им внушили обвинители. Однако самое примечательное то, что в атмосфере невротического страха такой порядок стал казаться естественным не только фанатическим доминиканцам, но и светочам эпохи — гуманистам».

Главным аффектом периода дестабилизации становится Страх. В 1932 году французский историк Жорж Лефевр опубликовал ставшую классической книгу «Большой страх 1789 года». В ней он описывал невероятную эпидемию паники, охватившую революционную Францию 20 июля 1789 года и начавшую спадать после 3 августа. Причиной послужили плохой урожай, страх репрессий в связи с крестьянскими волнениями и т.д. По Франции расползлись слухи о том, что аристократы составили заговор и решили заморить нацию голодом; кроме того, распространялись слухи о массированном иностранном вторжении на территорию страны. Дикий страх перед бандитами, бродягами, иностранцами соединил эти группы населения воедино. Большой страх, как и волны мракобесия в ХIII—ХVII веках, но в гораздо более концентрированной форме, показывает зависимость паники от столкновения с сильной общественной дестабилизацией. И, как всегда, виновными считались люди, реально или фантазматически воплощавшие отклонение от привычного социального стереотипа, — иностранцы, бродяги и проч.

Я полагаю, что проходящие по России конвульсии страха перед мигрантами, гомосексуалами, педофилами, кавказцами, американцами относятся к той же психологической стихии. Мне могут возразить: гораздо более терпимая эпоха 1990-х была отмечена бóльшими потрясениями, нежели относительно стабильный период медведевско-путинского правления, но не породила сходного мракобесия (хотя всплески крайнего национализма и протофашизма были тогда налицо). Внешне это, казалось бы, так, но на более глубинном уровне нынешняя ситуация представляется мне совсем не такой стабильной, как кажется властям. Я думаю, что в 1990-е общество было гораздо более однородным и, хотя советский порядок рушился и это было очень травматично, еще не существовало глубокого ментального расслоения населения. Все еще были питомцами Совка. К 2010-му в российскую жизнь вошло поколение молодых людей, уже не знавших коммунистической индоктринации и гораздо более свободных во взглядах на жизнь. Именно в это время плоды глобализации и открытия общества стали зримыми на уровне массовой психологии. Возникновение протестного движения в конце 2011 года было знаком меняющейся ментальности. Эффект дестабилизационного страха возникает с опозданием. Джордано Бруно сожгли, когда Декарту было 4 года, на самой заре ХVII столетия, а не в глубоком Средневековье. Ужас перед геями и американцами — не просто признак социальной нетерпимости. Он представляется мне выражением паники, охватившей пассажиров тонущего корабля. Нестабильность общественного порядка проявляется в гомофобии не меньше, чем в акциях оппозиции.

В каком-то парадоксальном смысле волна нынешнего мракобесия, если не считать ее целиком и полностью инспирированной президентом и ФСБ, является симптомом мучительно протекающей модернизации сознания, болезненной реакцией на нее. Это, впрочем, не означает, что реакция неспособна отбросить Россию далеко назад, на обочину истории, и надолго превратить ее в печальный анахронизм.

[abcdefefg]

Что такое анационализм? Термин "анационализм" выдвинул в начале ХХ столетия анархистский активист Эжен Ланти (1879 – 1947) для обозначения нового политического движения, которое стремилось ликвидировать нацию не только как переменную в интернациональной рабочей борьбе, но и более того – как основополагающую единицу любой социально- политической организации. Почти 100 лет спустя почти никто не помнит об этом проекте. Ни англоязычная "Энциклопедия национализма" (2000), под общей редакцией А.С. Леусси, ни одноименная испаноязычная энциклопедия (1999) под общей редакцией Андреса де Блас Герреро не содержат статьи об "анационализме". В главных теоретических работах о национализме (Эрнеста Геллнера, Энтони Смита, Элли Кедури, Майкла Биллига или Эрика Хобсбаума), ни в исследованиях, пропагандирующих постнационализм (Юргена Хабермаса, Паскаля Казанова, Эдварда Саида, Берната Кастани) также ни разу не упоминаются ни Эжен Ланти, ни анационализм. Задача настоящей статьи – вернуть к распространению концепцию, которая представляется нам столь необходимой для объяснения и стимулирования дискуссий о политике идентичностей, занимающих нас в эти дни. Анационализм – это радикальный космополитизм, противостоящий как буржуазному национализму, так и рабочему интернационализму, проявившему свою недостаточность в ходе Первой мировой войны. Так, в первой части "Манифеста анационалистов", написанного Ланти в 1931 г., содержатся обвинения в адрес реакционного рабочего интернационализма, поскольку единственная борьба, выгодная пролетариату, – это борьба классовая, а не национальная, которая есть не более чем ловушка в руках буржуазии с целью расколоть пролетариат, или в лучшем случае – просто потеря времени и энергии. Поэтому интернационализм недостаточен. Он оппортунистичен, поскольку интернационалистские рабочие лидеры не желают отказываться от национальной парадигмы, опасаясь, что анациональная организация обойдется без них, как посредников между различными национальными фракциями. Анационализм как движение самым тесным образом связан с фигурой Эжена Ланти (настоящее имя – Эжен Адам). Родившийся в крестьянской семье в Нормандии, он вскоре переехал в Париж, где трудился рабочим и контактировал с анархистским движением. После участия в Первой мировой войне, он примкнул к эсперантистскому рабочему движению и в 1919 г. был назначен редактором бюллетеня "Трудящийся- эсперантист" (Le Travailleur Espérantiste). В 1921 г. принял участие в эсперантистском конгрессе в Праге, в ходе которого участвовал в создании Всемирной Анациональной ассоциации (известной под аббревиатурой SAT, что соответствует ее имени на языке эсперанто – Sennacieca Asocio Tutmonda) и стал ее бесспорным лидером до 1933 г. В том же году он принял псевдоним "Эжен Ланти", как отзвук его французского прозвища "Против всего" (“L’anti tout”). Как и следовало ожидать в той атмосфере националистической истерии, в 1920-х гг. происходили сильные конфликты в рабочем движении между интернационалистским течением, которое так и не отказалось от концепции нации, довольствуясь надеждой на известную координацию и сосуществование между ними, и анационализмом во главе с Ланти, который стремился к ее преодолению путем распространения такого всемирного языка, как эсперанто. Со своей стороны, несмотря на свою изначальную связь с Французской компартией, Эжен Ланти все больше набирал дистанцию от советского коммунизма. В своем манифесте Ланти обвинил его в превращении в "государственный капитализм, огромную олигархическую бюрократию". В годы, последовавшие за созданием SAT в 1921 г., термин "анационализм" не получил ни четкого определения, ни адекватной теоретической разработки. "Манифест анационалистов" 1931 г. был призван положить конец такой неопределенности, придав ему четкое и прочное положение по отношению к рабочему интернационализму, в частности – к советскому эсперантистскому интернационализму во главе с Эрнестом Дрезеном. Интернационалисты отстаивали право на самоопределение народов, понимаемое ими как часть антиколониальной борьбы; анационализм же считал, что национальная составляющая может лишь помешать рабочей борьбе и сбить ее с курса. Когда трения между обеими фракциями усилились, Эжен Ланти в 1933 г. покинул свой пост в SAT, а вскоре сталинистские чистки обрушились на основных лидеров эсперантизма. К охоте не замедлил присоединиться и Гитлер, который еще в книге "Моя борьба" (1925) объявил эсперанто "всемирным языком с целью облегчить контроль евреев над миром", существующим только потому, что "пока евреи не господствуют в какой-либо стране, им необходимо выдумывать языки". Для понимания анационализма необходимо учитывать исторический контекст его возникновения. С одной стороны, SAT был создан всего через 3 года после окончания Первой мировой войны, которая стала колоссальным ударом по рабочему интернационализму. С другой, "Манифест анационалистов" писался перед лицом европейских фашизмов, которые прямо упоминаются в нем, когда в адрес германской компартии выдвигается обвинение в том, что та в предвыборных целях использовала националистические чувства. Тем самым она способствовала тому, что "в настоящий момент в Германии националистическая волна угрожает затопить все". Однако корни анационализма не следует искать только в историко-политическом контексте первой трети ХХ века. Они лежат и в предшествующих философских и идейных течениях, таких, например, как космополитизм, пацифизм, анархистский антипатриотизм или "хомаранизм". Что касается космополитизма, то сам Ланти в своем Манифесте заявляет, что этот термин в этимологическом смысле слова "имеет примерно то же значение, которое мы придаем слову "анационализм"". Однако, космополитическая традиция не обязательно делает те же политические акценты, что и анационализм, тесно связанный с анархизмом. И она не связывает все универсалистские надежды с искусственным мировым языком, таким как эчперанто. Анационализм питает также пацифистская или иренистская традиция, восходящая к таким текстам, как "Жалоба мира" Эразма Роттердамского (1517) и достигшая пика в великой антивоенной литературе ХХ в., где выделяются такие имена как Ромен Роллан, Эрих Мария Ремарк, Далтон Трамбо, Курт Воннегут или Родольфо Фогвилл. В этом ряду можно обнаружить и Виктора Гюго, который в "Отверженных" (1862) задается вопросом: "Разве есть война с иноземцами? Разве всякая война между людьми — не война между братьями?". И в итоге заявлял: "Монархия – это и есть внешний враг; угнетение – внешний враг; «священное право» – внешний враг. Деспотизм нарушает моральные границы, подобно тому как вторжение врага нарушает границы географические. Изгнать тирана или изгнать англичан в обоих случаях значит: освободить свою территорию". Еще один важнейший корень анационализма – это анархистская антипатриотическая традиция, от которой он не слишком отличается, если не считать первоочередной веры в способность эсперанто объединить трудящиеся классы различных территорий. Достаточно вспомнить об английском протоанархисте Уильяме Годвине, для которого "любовь к родине в строгом смысле слова – не то же, что обманный иллюзии, созданные насильниками с целью превратить массы в слепой инструмент своих злых намерений" ("Политическая справедливость", 1793), или о Максе Штирнере, который заявлял, что "мог бы пожертвовать своей родиной ради справедливости, если бы оказался вынужден выбирать между тем и другим" ("Единственный и его достояние", 1844). С более систематической и последовательной критикой национализма выступил Бакунин в его "Письмах о патриотизме" (1869), где он провозгласил, что "Государство, это младший брат церкви; а патриотизм, эта государственная добродетель, этот культ государства, является лишь отражением божественного культа" (Письмо Третье), и именно привилегированный класс заинтересован в существовании государства (Письмо Четвертое). Со своей стороны, Эмма Гольдман, самая видная анархистка на территории США, заявляла в статье "Патриотизм – угроза свободе" в 1911 г., что "мыслящие мужчины и женщины во всем мире начинают понимать, что патриотизм есть слишком узкая и ограниченная идея, чтобы отвечать всем потребностям нашего времени", и среди трудящихся разных стран развивается чувство "солидарности, которая не боится иностранного вторжения, потому что это приведет всех рабочих к моменту, когда они скажут своим хозяевам: "ступайте и делайте ваше дело убийства. Мы делали это слишком долго для вас"". Эррико Малатеста в брошюре 1914 г. "Анархисты забыли свои принципы" заявлял, что "трудящиеся всех стран – братья, а враг – "иноземец" – это эксплуататор, родился ли он в нашем же собственном доме или в дальних странах и говорит ли он на нашем языке или ином, нам неизвестном". Поэтому, продолжал он, "мы всегда ведем борьбу против национализма как пережитка прошлого на службе интересов угнетателей, и мы горды быть интернационалистами не только на словах, но и в глубоких чувствах, которыми мы вдохновляемся". И хотя начало Первой мировой войны продемонстрировало, что "национальные чувства воспламеняют сильнее, а чувства интернационального братства менее глубоки, чем мы думали", необходимо "усилить нашу антипатриотическую пропаганду". Наконец, последнее важное влияние на анационализм было оказано хомаранизмом, что на языке эсперанто означает "любовь к людям". Эта псевдорелигиозная доктрина отчасти вдохновлена сочинениями раввина Гиллеля Мудрого (1 в. н.э.), и ее столпами являются гуманизм, космополитизм и пацифизм. Основные аргументы хомаранизма изложены в "Декларации хомаранизма" (1917) Людвига Лейзера Заменгофа. Именно он за 30 лет до этого опубликовал книгу "Международный язык" (1887) с изложением принципов нового языка, получившего свое название от псевдонима, которым он подписывал свои работы – “Doktoro Esperanto”, то есть, "Доктор Надеющийся". Бернат Кастани Прадо (Университет Барселоны) https://www.diagonalperiodico.net/saberes/28886-es- anacionalismo.html От admin в 01/13/2016 - 11:32

[abcdefefg]

Берегите сильных людей. Сильные люди бывают намного беззащитней слабых. Во время урагана гибкий тростник гнётся и шуршит, а сосна просто ломается и умирает навсегда — говорят китайцы, а китайцы знают, что говорят. Сильные люди отвечают вовсе не за себя. И даже не за своих близких. Они отвечают за весь мир, попавший в их орбиту. Потому что сила притягивает к себе — так говорят физики, а они тоже знают, что говорят. Сильные люди вовсе не здоровее и не крепче всех прочих. Просто они точно знают, что не имеют право падать в обморок и умирать, пока от них всё еще кто-то зависит. Они способны во время обширного инфаркта прыгнуть в воду, доплыть до тонущего ребёнка, вытащить его на берег, удостовериться, что ему больше ничего не грозит, — и только тогда отключиться. Так говорят медики — а медики повидали на своем веку куда больше чудес, чем физики и китайцы вместе взятые. А еще сильные люди очень одиноки. И вовсе не потому, что никого не терпят рядом с собой. Просто… Они же сильные? Вот никому и в голову не приходит, что и им бывает больно, страшно, одиноко, просто тоскливо. Ходят по земле сильные, молчаливые люди. С ними не всегда легко, не всегда приятно, не всегда комфортно — зато надежно. Это и есть та самая кавалерия, которая всегда приходит на помощь в последний момент. Берегите сильных людей.

[abcdefefg]

В. Граевский. Анархизм и космополитизм Сначала давайте проясним некоторые вопросы, касающиеся до существа дела. Согласитесь, что если под одним словом люди понимают разные вещи, у них скорее всего получится диалог глухих. Или вообще ничего не получится. Вот пример: человек может считать зеленый цвет красным, он может при этом даже пойти на красный свет светофора, считая его зеленым. В результате его просто собьет машина. Выбор слова может быть случайным. Но когда оно уже выбрано, оно означает некую вполне определенную вещь. Предполагается, что есть некое "принятое" или "устоявшееся" понимание того, что такое "зеленый" и каковы проявления, качества, атрибуты "зеленого". Так же обстоит дело с любым другим понятием. Например, понятием "анархизм". Анархизм как система идей и взглядов (не хочу писать идеология, потому что в принципе согласен тут с Марксом: "идеоЛОГИЯ - это ложное сознание") сложился в известный период времени, когда была сформулирована его суть. Как такая система, он обладает определенными принципами, "качествами" и внутренней логикой. Это означает, что все потуги разных фриков-"новаторов" объявить анархизмом то, что противоречит этой логике, по сути несостоятельны, как объявление красного цвета зеленым. Я не говорю сейчас о том, что те или иные детали, рецепты, тактические вещи и т.д. неизменны. Они как раз изменяемы. Неизменна внутренняя логика, суть. Без нее структура рассыпается. К таким сущностным положениям анархизма относится идея космополитизма, сформулированная в старинной анархистской песне: "Nostra patria e il mondo entero, nostro legge e la liberta" "Наша родина - весь мир, наш закон - свобода". Почему? Потому что это вытекает из внутренней логики самого анархизма как сплава свободы, солидарности и равенства, как представления о творческом развитии личностного начала в гармонии и взаимопомощи с другими людьми. Анархист, по определению, не может отождествлять себя с государством (будь оно многонациональным или государством-нацией), не может говорить о единстве интересов "верхов" и "низов", потому что он "ан-архист". Как сторонник равенства, он не может выстраивать иерархии из "лучших" и "худших", из привилегированных и всех прочих. Он - смертельный враг любой привилегии, а значит - и привилегии для "своих": "своей" группы, "своего" народа, "своего" государства, "своей" родины. Как приверженец солидарности, он не может считать, что "интересы" "своих" одноплеменников и сограждан для него важнее, чем интересы других людей. Как человек, разделяющий принцип и ценности свободного развития человеческой личности, он не может признавать ее подчинение диктату со стороны "целого" (нации, народа, этнокультурной общности), ибо "целое" для него - это свободный, добровольный союз, федерация. Он не подчиняется сообществу, его устоявшимся правилам, нормам, обычаям, законам, а вырабатывает его нормы вместе с товарищами. Врожденная или средовая, априорная (изначальная) привязанность к той или иной нации, культуре, религии и т.д. лишает его свободы выборы, надевает на него оковы. Человек, по логике анархизма, сам может и должен "формировать" себя, выбирать себе круг общения, культуру, нормы (конечно, согласовывая с другими, но так, что никто иной не имеет при этом больше прав, чем он сам). Ясно, что желание иметь господина из "своих" не имеет под собой ничего общего с анархизмом. Но даже сама концепция "своих", с точки зрения анархизма, весьма сомнительна и нелогична. Ведь она несолидарна и антиэгалитарна по сути. Что означает наличие "своего"? "Свое" - это то, что отграничено от "чужого", "другого". Оно предполагает, что проявляемая солидарность распределяется неравномерно, неравно, несправедливо. Что с одними ("своими", "своим народом" и т.д.) ты солидарен "больше", чем с другими. Что они, следовательно, для тебя "равнее", чем другие. Если же человек считает: пусть "чужое" умрет, лишь бы выжило "свое", если увидев, как тонут рядом представитель "своего" и "иного" народа, он побежит спасать прежде всего своего - он не может считаться анархистом! Оговорюсь по ходу дела, во избежание недомолвок. Я не имею в виду сейчас ситуацию людей, любящих друг друга, близких друзей, вообще людей, хорошо знающих друг друга. Это уже момент интимный, когда сердцу не прикажешь. Ясно, что для любимого или любимой, для друга человек готов сделать то, чего не сделает ни для кого другого. Не говорю я и о маленькой общине людей, которые очень хорошо знают друг-друга: это, по сути, частный случай ситуации с друзьями. Я не имею в виду, скажем, и анархистскую организацию, которая, конечно, основана, прежде всего, на солидарной взаимной поддержке. Это исключение, которое подтверждает правило, ибо такая организация в тенденции как раз и стремится распространиться на все человечество. Я говорю сейчас об общем принципе. Космополитизм, характерный для анархизма, - это не стремление к "мировому гражданству" или "мировому правительству". Это выражение старой истины о том, что "земля Земного шара есть повсюду земля Земного шара", что "Земля ничья" или, если угодно, "божья". Это следование старой заповеди о любви к человеку и человечеству (пусть даже выражалось это когда-то религиозной формулой о том, что все в равной мере - образ и подобие одного и того же творца). Это логическое и последнее выражение стремления людей к равенству и солидарности, предчувствие времени, когда все будут равны и солидарны друг с другом и не будет ни "своего", ни "чужого". Перед космополитизмом часто испытывают страх, причем двоякого рода. Первый - "государственнический": космополиты - враги государств и границ. Тут все понятно, и анархистам не надо этого объяснять. Второй - "культурнический", опасение того, что космополиты хотят слить все культуры в странный и безликий серый конгломерат. Этот страх необоснован. Анархисты (по определению космополиты) всегда признают равенство в многообразии. Они против унификации, но за федерацию. Но одно верно: космополитизм действительно сомневается в ценности отождествления человеком себя с какой- либой одной конкретной культурой. Прежде всего потому, что в этом случае человек либо вообще не выбирает себе культурную основу, а просто "наследует" ее (это уже предопределение, а не свобода!), либо выбирает себе культуру, как выбирают товар на рынке: хочешь бери, не хочешь - не бери. При таком подходе невозможно взять "нос у Ивана Ивановича", а "глаза - у Ивана Никифоровича", надо или брать целиком имеющийся этнокультурный комплекс, или целиком отвергнуть его. А каждый из таких комплексов включает не только нормы и традиции солидарности и взаимопомощи, но и многие очень и очень неприятные вещи, связанные с господством, неравенством и угнетением. Если мы - последовательные анархисты, то должны провозглашать принцип свободы, то есть то, что человек может и "должен" сам формировать себя и свою среду. А не "наследовать", не отождествлять себя с чем-то просто потому, что он говорит на таком-то языке или что у него в паспорте стоит та или иная "национальность". В таком случае, каждый человек совершает как бы акт творения самого себя, из тех элементов, вещей, "кирпичиков", которые он видит или находит вокруг себя. Конечно, он может в теории, собрать себя и свою собственную культурную идентичность только из элементов одной культуры, очищенной от всех элементов господства, несправедливости и угнетения. Все в руках творца! Но как же ограничен и узок будет этот выбор! Не говоря уже о том, что сразу же встанет вопрос о его мотивации. Почему он выбрал элементы именно этой культуры, а не какой-то другой? Потому что она ему ближе? А почему она ему ближе? Потому что он тут живет, потому что он говорит на том же языке, на каком говорят и другие представители этой культуры? Но это уже означает, что его выбор не вполне свободен, не вполне осознан, он следует уже определенному стереотипу, который выбрал, по существу, уже не сам. Он сделал потому, что "так положено", "так делается", "так естественно", "так делают всегда". Или - наоборот, вопреки этому (то есть, также, в конечном счете, в зависимости от "Данного", не свободно). Признавая, как анархисты, свободное само- творение человека, мы логически приходим к мысли о том, что производимый самим человеком само- синтез должен по возможности быть как можно более широким, богатым, разнообразным. Свободному обществу нужны всесторонние, развитые личности, обладающие широтой кругозора и интеллекта. А значит, знакомые с основами всего культурного комплекса человечества. Допустим, скажет какой-нибудь скептик. Но ведь такой синтез всегда должен с чего-то начинаться. Хотя бы с языка, на котором человек говорит. С тех элементов знаний и культуры, которые он получает в детстве. А они у всех разные. Как же можно в таком случае утверждать правоту космополитизма как добровольного свободного синтеза? Ответ на этот вопрос можно обнаружить у итальянского автора - Ги Скарпетты. Он выделил космополитизм как цель ("мне близок весь мир и все культуры мира") и космополитизм как процесс эмансипации и индивидуального синтеза, т.е. как постепенное, последовательное и осознанное творение самого себя и своей культуры из элементов различных культур. Последнее связано со становлением творческой гармоничной личности - человека анархистского общества, о каком мечтал Кропоткин... Но об этом - как-нибудь в другой раз. В.Граевский От admin в 10/29/2015 - 08:53

[abcdefefg]

Как успевать больше, а работать меньше 1. Пользуйтесь преимуществами эффекта Зейгарник У мозга есть назойливая встроенная функция постоянно напоминать о делах, которые вы оставили незаконченными, таким образом подталкивая вас доделать задачу. Это и есть эффект Зейгарник, и он поможет вам завершить дела, которые вы уже начали. Неважно, нравится вам задача, которую нужно решить, или нет, сделайте по крайней мере один крошечный шаг к ней. Столкнулись с творческим кризисом и не можете писать? Откройте пустой файл и начните печатать что угодно — что вам нравится. Нужно начать планировать свадьбу? Начните с поиска свадебного букета. Нужно к завтрашнему дню разработать маркетинговую стратегию компании? Запишите пару идей на видео для начала. В 99% случаев вы будете работать над задачей до победного конца. 2. Используйте инструменты для управления проектами (не только для рабочих дел) Нашему мозгу не нравятся сложные задачи. Когда он сталкивается с какой-либо абстрактной задачей, скажем «придумать ежемесячную маркетинговую кампанию», он незамедлительно впадает в уныние и предпочитает заняться лёгкими привычными делами. Вот почему необходимо разделить каждое большое дело на несколько простых, крохотных, достижимых шагов. Существует несметное число и бесплатных, и платных приложений для управления личными проектами. Мне больше всего нравится визуальный подход к управлению в Casual. Другими словами, вы рисуете наглядную карту, которая позволяет вам окинуть весь проект одним взглядом плюс помогает делать небольшие шаги, ведущие к вашей цели. 3. Меняйте свои привычки У всех нас есть привычки, и поменять их очень непросто. Тем не менее одно умное решение этой проблемы можно обнаружить в книге Чарльза Дахигга (Charles Duhigg) «Сила привычки». Автор называет его циклом привычки. Если коротко, привычка состоит из трёх компонентов: раздражитель («спусковой крючок», который предшествует привычному поведению), привычное поведение (фактическое повторение действия) и награда (внешняя и внутренняя награда, которую вы получаете за выполнение привычного действия). Сейчас плохая новость — на раздражители вы никак не можете повлиять. Хорошая новость — вы можете изменить привычное поведение. Есть много непродуктивных вещей, которые я делала и делаю, но я всегда испытывала чувство вины за то, что первым делом с утра начинаю отправлять посты в социальные сети и медиа. В раздражителе — поделиться в своём блоге новыми постами — нет ничего плохого. Но я знаю, что могу быстро втянуться в бессмысленное блуждание по Сети на несколько часов и это внесёт сумятицу в мой день. Решение — запланировать, что нужно сделать в сетях и медиа, за ночь до этого. Установить для себя точное время, когда этим заниматься, и делать это каждый день. Такой подход применим для любых раздражителей, которые приводят к негативному поведению. Каждый раз, когда вы выполните ваше новое привычное действие, убедитесь, что вы вознаградили себя за это. Придумайте для себя ритуал, который поможет вам предвосхищать своё негативное поведение, например бездумный веб-сёрфинг, трату денег или поедание сладостей, и каждый раз, когда вам удаётся этого избежать, награждайте себя чем-нибудь приятным. Повторять 21 день, пока новая привычка не прилипнет. 4. Используйте правило 90 минут Около 50 лет назад нейрофизиолог Натаниэл Клейтман (Nathaniel Kleitman) обнаружил, что наше тело переходит от пика активности к спаду каждые 90 минут на протяжении всего дня. Этот феномен также известен, как ультрадианный ритм. Проще говоря, мы можем быть продуктивны только на протяжении 90 минут. Что происходит по истечении 90 минут? Мы начинаем искать дополнительное топливо в виде кофеина, сладких батончиков или собственных гормонов стресса: адреналина, норадреналина и кортизола. В этот момент мы теряем сосредоточенность, перестаём думать ясно и видеть целостную картину. Мой вчерашний день прошёл так: я добралась до аэропорта и работала в кофейне 90 минут до посадки (там не было Wi-Fi), во время полёта посмотрела фильм и снова вернулась к работе в поезде из Швейцарии во Францию. Когда я оказалась дома, я быстро проверила входящие, поужинала и поработала ещё 90 минут. В результате всего лишь за 4,5 часа я сделала большую часть работы, на которую раньше я бы потратила 8-часовой рабочий день. 5. Расставляйте приоритеты до последнего Один руководитель из Пентагона блестяще сформулировал суть этого совета: Сначала я составляю список приоритетов: первый, второй, третий и так далее. И тогда вычёркиваю всё, что ниже третьего. Это золотое правило для любого ежедневного списка задач. Все задачи после третьей переносите на следующий день. Не можете определить, какие задачи важнее? Подумайте, есть ли зависимость между задачами. Можно ли сделать шаг A, не делая шага B? Если нет, то задача B более важная. Выбирайте те задачи, которые влияют на ваш дальнейший успех. Используйте матрицу решений. 6. Устройте «аэропортовый день» Для меня сверхпродуктивное место работы — аэропорты и самолёты. На самом деле, я чаще выбираю рейсы с пересадкой, чем прямые (они, ко всему прочему, дешевле минимум на 100 долларов), и стараюсь закончить как можно больше дел в дни, когда я в пути, а не когда работаю из дома. А сейчас позвольте мне объяснить. У вас есть строго ограниченное время (до вылета или до посадки) и ограниченный бесплатный Wi-Fi. Это значит, что вы можете работать спринтами по 90 минут, чтобы оставаться на пике продуктивности. Вам не на что отвлекаться, когда вы сидите в самолёте: ваш телефон выключен, и остаётся только чистая эффективная работа, которую нужно выполнить за ограниченное время. Я часто стараюсь воссоздать похожую обстановку дома: отключаю интернет и 90 минут делаю свою работу, не отвлекаясь ни на что другое.

[abcdefefg]

С детства встречаясь с забавными картинками — рисунками-перевертышами, в которых можно увидеть то лицо древней старухи, то молодой дамы, неподвижными картинками, в которых, несмотря на статичность, чувствуется движение, мы привыкли, что наше зрение легко обмануть. Но чувство времени? Неужели и тут мы обманываемся? Оказывается, и восприятие времени оставляет много вопросов и открывает большое поле для экспериментов. Оптические иллюзии учат нас: с точки зрения человеческого существования важно не только то, что есть на самом деле, но и то, как мы эту реальность интерпретируем. Причем желательно идти немного впереди реальности, прогнозировать развитие событий, планировать собственные действия. У мозга есть технологии, позволяющие делать это на базе сенсорных данных и достаточно быстро, но скорость достигается иной раз ценой заблуждений: мы видим то, чего нет. Иллюзии, связанные с временем, менее известны, но и в них проявляется тот же эффект: корректирующая работа мозга при обработке данных, полученных от органов чувств, приводит к возникновению довольно странных ощущений. Замершая стрелка Может ли время останавливаться? Для человеческой психики — безусловно. Это явление называется греческим термином «хроностазис», что, собственно, и переводится как «остановка времени». В качестве иллюстрации обычно приводится пример с секундной стрелкой. Давно замечен такой эффект: если человеческий взгляд случайно падает на циферблат часов, то секундная стрелка будто бы на какое-то время замирает на месте, а ее последующий «тик» кажется более длительным, чем все остальные. Что бы ни говорили физики о природе времени, для человека это прежде всего не теоретическое понятие, а ощущение. Феномен хроностазиса наука объясняет особенностями человеческого зрения. Дело в том, что наши глаза постоянно совершают саккады — мелкие быстрые движения, как бы сканирующие окружающий мир. Но мы их почти не ощущаем. Чтобы убедиться в этом, достаточно провести небольшой эксперимент — подойти к зеркалу и сначала сфокусировать взгляд на, скажем, правом глазу, а потом на левом. Или наоборот. Вот чудо-то: в зеркале глаза остаются неподвижными! Где же то движение, которым мы перевели взгляд с одного глаза на другой? А оно от нас скрыто (хотя сторонний наблюдатель подтвердит, что глаза двигались). Если бы мы воспринимали зрительную реальность, как ее воспринимает видеокамера, то есть непрерывно, недискретно, то окружающий мир виделся бы нам размытым. Вместо этого мозг подавляет информацию, полученную зрительным нервом в ходе саккады, продлевая во времени то четкое изображение, которое было получено перед ее началом. Хроностазис — другой способ почувствовать эту особенность зрения. Натолкнувшись на некое новое движение (в данном случае движение секундной стрелки), мозг делает для нас стоп-кадр, а потом быстро приводит ощущение времени к обычному. Похожий эффект, уже проверенный в лабораториях, можно наблюдать в экспериментах с чужеродным изображением. К примеру, с определенной частотой на определенный одинаковый промежуток времени нам показывают изображение яблока. И вдруг среди этих картинок появляется рисунок с башмаком, и его демонстрируют нам ровно столько же, сколько показывают яблоко. Но при этом возникает четкое ощущение, что башмак показывали дольше. Мозг цепляется за новое и дает нам возможность рассмотреть инородное вкрапление. Давно развенчан миф о 25-м кадре, который якобы невозможно увидеть при просмотре кинофильма, но который действует лишь на подсознание. И хоть инерционность человеческого зрения такова, что мы действительно не видим отдельных кадров, но лишь плавно движущуюся картинку при скорости 24 кадра/с, вставленный единичный кадр считывается, и не подсознательно. Страх останавливает время? Существует расхожее мнение, будто мозг повышает разрешающую способность восприятия времени в критических, опасных ситуациях. Всем наверняка приходилось слышать рассказы о солдатах, которые видели, как медленно, прямо у них на глазах, разрывается снаряд, или о жертвах автокатастроф, перед которыми сцена аварии разворачивалась в замедленном режиме, «в рапиде», как говорят киношники. Для проверки гипотезы об ощущении замедления времени в момент опасности два американских нейрофизиолога — Чесс Стетсон и Дэвид Иглмэн — поставили в 2007 году интересный эксперимент. Для опыта они арендовали в парке аттракционов вышку, с 31-метровой высоты которой можно упасть, оставшись невредимым: внизу страховочная сетка. Результаты эксперимента гипотезы не подтвердили. Правда, остается вопрос — действительно ли участие в аттракционе создает тот нужный уровень стресса, ведь испытуемые заранее знали, что их жизни и здоровью ничто не грозит. Однако отправить людей на встречу с реальной смертельной опасностью, разумеется, никто не решится. Замедлится ли время? Испытуемым в опыте Стетсона и Иглмэна раздали специальные наручные дисплеи с грубым разрешением: одна изображенная цифра вписывалась в поле 8×8 светящихся точек. Цифра показывалась попеременно то в негативном, то в позитивном изображении, и таким образом все точки в свое время зажигались. Экспериментальным образом частота показа доводилась до такого порога, на котором испытуемый уже переставал различать отдельные показы, а видел перед собой за счет инерционности зрения лишь светящийся дисплей. Идея Стетсона и Иглмэна заключалась в том, что, пока испытуемый летит с вышки, он испытает стресс и тогда, возможно, сможет снова различить на экране чередующиеся изображения цифр. Эксперимент Стетсона и Иглмэна отличался невероятной простотой. Они просили испытуемых нажимать на кнопку, после чего с лагом в 100 миллисекунд зажигалась лампочка. Это происходило многократно, но к концу опыта лампочка начинала загораться без всякого лага, а непосредственно после нажатия кнопки. В этот момент у испытуемых возникало ощущение, что лампочка загорается еще до того, как нажата кнопка. Таким образом, мозг, сблизив во времени моторику с информацией от зрения, при уменьшении лага не успевал перестроиться и уводил данные о результате в прошлое по сравнению с данными о действии. Свет из прошлого Но тем же Стетсону и Иглмэну удалось проделать работу, которая значительно продвинула науку по пути понимания временных иллюзий. Чтобы объяснить ее смысл, для начала надо вспомнить, что человек получает информацию по разным сенсорным каналам и не все эти каналы работают с одинаковой скоростью и эффективностью. Например, в условиях плохой освещенности ухудшается зрение и замедляется обработка зрительной информации. А при нормальном свете тактильные данные идут по нервным каналам дольше, чем зрительные. Чесс Стетсон приводил такой пример: вот идет человек по лесу, наступает на сучок и слышит хруст. Действительно ли этот хруст донесся от растоптанного им самим сучка? Или сучком хрустнул поблизости кто-то большой и хищный? Человеку для выживания знать это было важно, а потому, по мнению Стетсона, мозг выработал механизм синхронизации сенсорных каналов и моторики, чтобы Homo sapiens четко понимал связь своих действий с увиденными, или услышанными, или идентифицированными с помощью осязания результатами. Американский нейрофизиолог назвал этот механизм перекалибровкой (recalibrating) — в ее процессе мозг смещает во времени информацию о действии ближе к информации о результате, и таким образом вся наша осознанная деятельность лежит как бы чуть-чуть в прошлом. Мы действуем раньше, чем это осознаем. Если возвращаться к аналогии с сучком, то сначала человек наступил на него, и только потом, спустя несколько миллисекунд, сучок хрустнул. А воспринимается дело так, будто хруст слышится одновременно с движением ноги. Однако подобный механизм можно попробовать слегка обмануть, и тогда получаются интересные иллюзии восприятия времени. Эксперимент Стетсона и Иглмэна отличался невероятной простотой. Они просили испытуемых нажимать на кнопку, после чего с лагом в 100 миллисекунд зажигалась лампочка. Это происходило многократно, но к концу опыта лампочка начинала загораться без всякого лага, а непосредственно после нажатия кнопки. В этот момент у испытуемых возникало ощущение, что лампочка загорается еще до того, как нажата кнопка. Таким образом, мозг, сблизив во времени моторику с информацией от зрения, при уменьшении лага не успевал перестроиться и уводил данные о результате в прошлое по сравнению с данными о действии. Скачущие кролики Итак, ощущение времени нельзя считать абсолютным — мы воспринимаем время только в совокупности и в связи с другими факторами окружающего мира. Это подтверждает еще одна временная иллюзия — так называемый каппа-эффект. Наблюдается он в ходе тоже очень простого эксперимента. Перед испытуемым размещают два источника света. В какой-то момент зажигается одна лампочка и через промежуток времени — другая. Теперь, если лампочки отодвинуть друг от друга на большее расстояние, а затем зажечь их последовательно с тем же самым промежутком времени, то субъективно испытуемый оценит второй промежуток как более длительный. Одно из предложенных объяснений эффекта называется гипотезой постоянной скорости и исходит из предположения о том, что в ощущении пространственно-временных параметров играет роль оценка движения. В более сложном варианте эксперимента источники света числом больше двух последовательно вспыхивали вдоль воображаемой линии. И хотя расстояние между вспышками было неодинаково, лампочки зажигались через одинаковые интервалы. Человеческий мозг же, очевидно, воспринимает эту последовательность как проявления одного предмета, находящегося в движении. И естественно, если предположить, что он движется с одинаковой скоростью, то неодинаковые дистанции между разными вспышками он должен проходить за разное время. Но даже если это не так, иллюзия сохраняется. Не временная, но схожая по сути иллюзия названа «кожным кроликом» (cutaneous rabbit). Если с небольшим интервалом прикоснуться к запястью, а потом к локтевому сгибу, то появится ощущение каких-то прикосновений по всей внутренней стороне локтя — как будто кролик проскакал. То есть и здесь мы наблюдаем стремление мозга объединить последовательные и разнесенные в пространстве события в некую траекторию. Время — вперед! В эмоциональном смысле время обманывает нас часто. Три часа в тесном самолетном кресле кажутся нам бесконечностью, а те же три часа на диване с интересной книжкой пролетают как мгновение. Жизнь от 10 до 20 лет воспринимается как вечность, а каждое следующее десятилетие утекает всё быстрее. Хотя есть основания предполагать, что пожилые люди действительно чувствуют, будто время спешит, и не обязательно на масштабе лет и десятилетий. Эксперименты, проведенные в 1997 году американцами Питером Мэнганом и Полом Болински, показали, что, в отличие от 20-летних, 60-летние всегда процентов на 20 ошибались в определении длительности промежутка времени, состоявшего всего из нескольких минут. То есть время действительно летит быстрее, чем пожилым людям кажется. Источник: http://vk.cc/4lCfd6

[abcdefefg]

У человека нет ни крыльев, ни быстрых ног, ни страшных зубов и когтей. Главное, что нам досталось от природы для выживания, это уникальный психический феномен — сознание. Именно оно позволяет человеку ощутить себя отдельной личностью. Кажется, что оно было с нами всегда... Но как устроено сознание? Как работают его главные механизмы? Если мы, люди, имеем развитую психику, сознание, интеллект, то всё это должно иметь какое-то эволюционное значение. Иначе естественный отбор просто не позволил бы развиться всем этим феноменам. У Homo sapiens есть мозг, масса которого составляет около 2% общей массы тела, но это невероятно энергоемкий орган, забирающий примерно четверть всей потребляемой организмом энергии. Зачем нам такое сложное и прожорливое устройство? Ведь очевидно, что в животном мире есть немало существ, которые не обладают развитой психикой, а при этом прекрасно приспособлены и пережили уже не одну геологическую эпоху. Взять, к примеру, иглокожих. Морскую звезду можно разрубить пополам, и из частей вырастет две морские звезды. Мы о таком могли бы только мечтать — это же почти бессмертие. А насекомые решают проблему приспособления иначе: они очень быстро меняют поколения, эффективно манипулируя своим геномом. Отдельная особь может жить всего несколько часов, зато все новые и новые организмы позволяют популяции в целом прекрасно приспосабливаться к изменившимся условиям. Величайшая машина в мире Для человека подобное невозможно. Наш организм значительно сложнее организма мухи или мотылька, он растет и развивается долгие годы, и это слишком ценный ресурс, чтобы «транжирить» его так, как делают насекомые. Конечно, смена поколений тоже играет в жизни человечества определенную эволюционную роль — для этого и существует механизм старения, но наша сила как популяции в другом. Преимущество, которое необходимо нашему долго растущему и долго живущему телу, — это умение очень быстро адаптироваться. Человек может мгновенно оценить изменившуюся ситуацию и придумать, как к ней приспособиться, оставаясь при этом живым и здоровым. Всё это удается нам именно благодаря сознанию. По выражению известного российского нейрофизиолога, академика Натальи Бехтеревой, «мозг — величайшая машина, которая умеет перерабатывать реальное в идеальное». Это означает, что важнейшее свойство человеческого сознания — умение создавать и хранить внутри себя картину окружающего мира. Польза от этого умения колоссальная. Встречаясь с каким-то явлением или проблемой, мы не должны решать или осмысливать их с нуля — нам достаточно лишь сопоставить новую информацию с тем представлением о мире, которое у нас уже сложилось. История развития человека от практически нулевой психики в младенчестве до многообразного опыта зрелой личности — это постоянное накопление адаптационной информации, дополнение и исправление индивидуальной картины мира. А деятельность человеческого сознания есть не что иное, как непрекращающаяся фильтрация новой информации через приобретенный опыт. Надо сказать, что русское слово «сознание» очень удачно отражает суть явления: сознание — это жизнь «со знанием». Для этого эволюция наделила человека уникальным вычислительным ресурсом — мозгом, который позволяет непрерывно сопоставлять новую реальность с ранее полученным опытом. Есть ли у нашего сознания недостатки? Разумеется, и главный из них — неполнота и неточность любой персональной картины мира. Если, например, мужчине встречается блондинка, то, опираясь на личный опыт, он может решить, что блондинки слишком легкомысленны или меркантильны, и отказаться от серьезных отношений. Но, может быть, все дело лишь в том, что ему лично когда-то не повезло с конкретной блондинкой, а потому его опыт носит нетипичный характер. Такое происходит сплошь и рядом, причем порой накопление фактов, противоречащих индивидуальной картине мира, может привести к тому, что психологи называют когнитивным диссонансом. В момент диссонанса прежняя картина мира рушится, и на ее месте возникает новая, что тоже является частью нашего адаптивного механизма. Физика и слезы Звук есть всего лишь колебания воздуха, даже если эти колебания вызваны дрожанием скрипичной струны. Но наш мозг каким-то непостижимым образом превращает их в музыку Моцарта, от которой возникает чувство светлой радости или на глаза наворачиваются слезы. Мозг как-то соединяет физический мир с нашей абсолютно идеальной нефизической психикой. Однако ни одного научного факта, который бы демонстрировал этот процесс, неизвестно. Да, нейрофизиологи проводят эксперименты, в ходе которых пытаются найти ту зону в мозге, которая реагирует на конкретный стимул, например фотографию бабушки или Мэрилин Монро. Но это, увы, ничего не дает нам для понимания механизма эмоционально-психологического восприятия человеком родной бабушки или знаменитой актрисы. Приходится признать, что между явлениями нейрофизиологии и психологией существует информационный разрыв, и, похоже, закрыть его будет так же сложно, как постичь загадки Вселенной. Бездны бессознательного Другой недостаток сознания заключается в том, что оно не всемогуще, хотя и создает нам иллюзию (но это только иллюзия!), будто пропускает через себя 100% всей новой информации. Однако такой физической возможности у него нет. Сознание — эволюционно очень новый инструмент, который в какой-то момент был надстроен над неосознающей частью психики. У каких существ сознание появилось впервые, и обладают ли сознанием те или иные животные — отдельный, очень интересный и далекий от понимания вопрос. К сожалению, до сих пор не существует научного инструмента общения с животными — будь то кошки, собаки или дельфины, а потому выяснить, в какой степени они обладают сознанием, мы не можем. При этом бессознательное, то есть ресурсы психики, находящиеся за пределами сознания, у человека сохранились в полном объеме. Оценить размеры бессознательного или проконтролировать его содержимое невозможно — сознание не дает нам туда доступа. Принято считать, что внесознательное безгранично, и этот психический ресурс приходит на помощь в ситуациях, когда ресурсов сознания не хватает. Помощь дается нам в виде процессов, результаты которых мы замечаем, а сами процессы — нет. Хрестоматийный пример — периодическая таблица элементов, которую Дмитрий Менделеев после долгих мучительных размышлений якобы увидел во сне. Даже если допустить, что это всего лишь красивая легенда, она неплохо иллюстрирует то, что каждый из нас знает из личного опыта. Решение, которое долго не давалось, порой вдруг приходит как бы ниоткуда. Иногда — из царства сна. Однако работу бессознательного мы не только не можем увидеть, но даже не можем гарантировать его подключение. Этот архаический инструмент усилиям нашей воли, как уже сказано, не подчиняется. Где носкам место? С другой стороны, иной резервный механизм, не настолько темный и недоступный, как бессознательное, у человеческого сознания тоже имеется. Этот механизм в психологии иногда ассоциируется с понятием «характер», а работает он так. Когда субъект сопоставляет входящую информацию со своей картиной мира, он первым делом хочет получить ответ на вопрос: «Что мне делать в текущей ситуации?» И если конкретного опыта сознанию не хватает, начинается поиск ответа на вопрос: «А что люди вообще делают в таких ситуациях?» Вопрос этот фактически адресуется в детство, к родительскому воспитанию. Мама с папой дают детям набор поведенческих шаблонов (паттернов) на тему «что такое хорошо и что такое плохо», но воспитание у всех разное, и паттерны для одного и того же случая у разных людей могут существенно отличаться. Например, паттерн мужа гласит, что носки можно бросить посреди комнаты, а паттерн жены — что грязное белье следует немедленно нести в стиральную машину. У этого конфликта возможны два исхода. В одном случае жена обратится к мужу с просьбой не разбрасывать носки, и тот, возможно, согласится с супругой. При этом сознание двух людей оценит ситуацию «здесь и сейчас», и компромисс станет результатом быстрой адаптации. В другом случае, если муж «упрется», жена, скорее всего, примется гневно упрекать его словами вроде: «Это свинство! Так никто не делает!». «Никто не делает» или «делают все» — это и есть «запасной аэродром» сознания, его резервная система. Такая система играет важную адаптационную роль — она позволяет не передавать задачу внесознательному (там над ней контроля не будет совсем), а оставить ее в сознании. К сожалению, в этот момент до некоторой степени выключается наиболее выгодный адаптационный режим — анализ непосредственной реальности. Зеркало для героя Итак, важнейшее эволюционное преимущество человека — умение постоянно приводить свою внутреннюю картину мира в соответствие с реальностью и таким образом прогнозировать будущие события и адаптироваться к ним. Но как оценить правильность адаптации? Для этого у нас есть устройство обратной связи — система эмоционального реагирования, благодаря которой нам что-то приятно и что-то неприятно. Если нам хорошо, то ничего менять не надо. Если нам плохо, мы переживаем, а значит, есть стимул менять адаптивную модель. Люди с ослабленной обратной связью — это шизоиды, у которых мыслей полно, но они более чем странные. Этим людям совершенно все равно, как приложить собственные разнообразные мысли к реальности, им это не очень интересно, так как отсутствует положительная обратная связь. Есть, напротив, люди истероидного склада, у которых могучая обратная связь. Они постоянно находятся под воздействием эмоций, только адаптивной модели подолгу не меняют. Поступают в вуз и не учатся. Начинают бизнес — и разваливают его своим бездействием. Истероидов можно сравнить со сломанными часами, которые лишь два раза в сутки показывают точное время. Ну а шизоиды — это часы, у которых стрелки беспорядочно вращаются в разные стороны. В каждом порту по личности Две системы — система адаптации и система самоанализа адаптационных действий — формируют в совокупности человеческую личность. Высокоразвитой личностью можно считать человека, у которого обе системы работают в наибольшей гармонии. Он быстро схватывает суть явлений, четко их осознает, мыслит ярко, чувствует всеобъемлюще. Про восприятие таких людей часто говорят: «Надо же, как точно он сказал! Я бы так не смог!» Личность похожа на идеальный гастрономический продукт, в котором всего ровно столько, сколько надо, и бессознательного, и адаптивности, и самоанализа. Требуется ли для подобной интеграции избыточное количество информации? Совсем нет. Для высокой скорости адаптации нужна ключевая информация, которая позволяет сделать правильный вывод и совершить правильный поступок. При этом личность должна точно соответствовать месту и времени. Многие выдающиеся личности, вероятно, не получили бы такой репутации, окажись они в иной социально-культурной среде. Более того, даже в одном человеке при определенных условиях сосуществует несколько личностей. Это может быть, например, связано с так называемыми измененными состояниями сознания. Кто из нас гений? С работой сознания связана и другая эволюционная задача. Оно не только помогает отдельному человеку быстро адаптироваться к изменившимся обстоятельствам, но и работает на выживание человечества в целом. У всех нас есть своя внутренняя картина мира, в какой-то степени отражающая реальность. Но у кого-то она обязательно будет более адекватной, и мы удивляемся, как этот человек — назовем его гением — понял то, чего не смогли понять другие. Чем больше тех, кто увидит ситуацию наиболее адекватно, тем больше шансов выжить у общности в целом. Поэтому разнообразие человеческих сознаний тоже очень важно с точки зрения эволюционного процесса. Нормативным, биологически значимым для человека считается состояние, когда все ресурсы психики обращены во внешнюю среду. Надо быть всегда начеку, постоянно анализировать входящую информацию. Но когда фокус внимания частично или полностью переключается на внутренние состояния, это и называется состоянием измененным. В этом случае может меняться и личность. Все знают, что пьяный человек способен на такие поступки, о которых даже подумать бы не мог в нормальном (трезвом) состоянии. Да и о глупом поведении влюбленных все осведомлены не понаслышке. Американский психолог Роберт Фишер предложил концепцию «портов», согласно которой наше сознание похоже на капитана дальнего плавания, который путешествует по миру, и в каждом порту у него есть женщина. Но ни одна из них ничего не знает о других. Так и наше сознание. В разных состояниях оно способно продуцировать разные личностные свойства, но эти личности друг с другом зачастую совершенно не знакомы. Источник: http://vk.cc/4lCDub

[abcdefefg]

Начнём с определения, что за зверь такой трансгуманизм. Как гласит источник, который до угроз его закрытия и поминать в приличном обществе стыдно было*, а ныне алтаря свободных знаний роль исполняющий,

трансгуманизм есть философская концепция, а также международное движение, поддерживающие использование достижений науки и технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека с целью устранения тех аспектов человеческого существования, которые трансгуманисты считают нежелательными — страданий, болезней, старения и даже смерти.  

Отсылка к Википедии

и к угрозе его закрытия, в связи с недавними нашумевшими событиями

Трансгуманисты изучают возможности и последствия применения таких технологий, опасности и преимущества их использования.

Сразу предупрежу, что я идеи трансгуманизма поддерживаю не до конца, и это не из-за неверия в технический прогресс, а скорее знание человеческой природы - знание, которым может обладать человек, знающий биологию и историю. Каким бы умным не казался человек, каким бы славным не давал он жизнь идеям, надо помнить, что он в первую очередь высокоорганизованный примат со всеми вытекающими, и ничего постыдного в этом нет.

Нами движут весьма древние и сложные программы, отвечающие за сохранение себя и вида, и отрицать их наличие в XXI веке не то, чтобы глупо, но самообман.

Ещё у гуманистов была проблема, которая вызывает сейчас много споров. Проблема состоит в идеализации человека не как цивилизации, а как отдельной личности.

И с момента введения концепции гуманизма как основополагающей на всей территории постхристианских цивилизаций, собственно, и стали проявляться признаки лицемерного манипулирования данной идеологией.  

Тут и престижные премии за вклад в развития мира на всей поверхности Святой Терры, выдаваемая деньгами с продажи патронов (или вы думали, фирма Dynamite Nobel* таблетки от сердечных болезней производит?), и публичные отказы «великих гуманистов» от прирученной ими разрушительной силы, которую они  воплотили в контурах ракетного щита страны при предыдущем вожде. Увы, но их наследники также не до конца честны с собою, хотя научная направленность их исканий обязывает их быть большими реалистами.  

Dynamite Nobel

Отсылка к Нобелевской премии, ежегодно присуждаемой за выдающиеся научные достижения. Ее основатель, Альфред Нобель, все свое имущество, в большей степени полученное с продажи его самого известного изобретения - динамита, завещал положить в банк, и с доходов от этого вложения, по завещанию, до сих пор выплачивается Нобелевская премия в размере (ныне) 1,4 млн $

Вводная закончена, перейдём к тому, как дело обстоит.

В году этак 1998 от рождества Иешуа Га-Ноцри, прозванного греками Христом, философы  Ник Бостром и Девид Пирс основали Всемирную ассоциацию трансгуманистов. Несмотря на то, что что корни идеи утопают где-то в районе девонских болот, сам трансгуманизм, как идеология и концепция прошёл весь свой эмбриогенез в веке ХХ, оформляясь как нечто цельное под пером писателей-фантастов, мыслителей и даже серьёзных учёных. И вот, наконец, родился как движение.

Наши соотечественники, всегда славившиеся принципом

«мы пойдём своим путём, веди нас, дорогой Сусанин»

, опоздали с созданием собственного варианта ненадолго, и в 2000 году, аккурат к миллениуму, в доживающей 1990-е Российской Федерации прогрело свои котлы Российское трансгуманистическое общество.

С тех пор воды утекло немало, в конституционные права россиян пополнились правом на беспрепятственный доступ в Интернет, и мы имеем нынешнюю ситуацию, которая лично мне, человеку с кое-каким багажом знаний в вещмешке, она нравится не то, чтобы не очень, но совсем - уж точно.

Дело в том, что, как я уже упоминал, дорогой читатель, мы, россияне, обладаем феноменальной способностью делать всё по-своему и оставаться при этом в живых.

Так и трансгуманизм отечественный имеет свойство быть не только разлитым по ампулам в наших краях, но и сброжен и перегнан. Я имею ввиду, что

рос и развивался он не под лучами смелых открытий, экспериментов и предположений, как мировой, а мутировал из русского космизма, рождаясь в муках и дискуссиях в космистской школе имени Николая Фёдорова*

, да простят меня философы за подобную формулировку.  

Николай Фёдорович Фёдоров

Русский религиозный мыслитель и философ-футуролог. Один из родоначальников русского космизма. Фёдоров считал, что не только смерть должна быть побеждена, но и должно произойти «всеобщее возвращение жизни, всеобщее воскрешение» всех наших предков, всех когда-либо живших людей

Идеи несколько отличались, да и вдохновление всё-таки он получил весьма практическое – как-никак, а советская космонавтика в те времена (да и в наши, чего уж греха таить), в отличие от крионики, искуственных интеллигентов и наномашин была не концепцией, а вполне индустрией, хоть и военноориентированной, да выбирать не приходилось – не у одних у нас ракеты есть, способные в атмосфере звезду зажечь. Но тут наш родненький трансгуманизм, с падением СССР и потерей большей части гордости, получает дозу трансгуманизма мирового…

А теперь давайте разберёмся, что не так у нас с трансгуманистами.

Трансгуманизм, как просто необходимо заметить, дал очень много течений, в том числе и весьма сомнительных, как постгендеризм*.  

Постгендеризм

Постгендеристы полагают, что с развитием вспомогательных репродуктивных технологий необходимость половых сношений в целях размножения отпадёт, или же все постгендерные люди будут иметь возможность как вынашивать и рожать детей, так и быть их «отцами», что, по мнению постгендеристов, приведёт к исчезновению полов в таком обществе

Весьма широко представлены политизированные направления: либертарианские, демократические и порой коммунистические, в которых рассматриваются вопросы влияния на товарно-денежные и политические отношения развития новых средств производства, начиная с трёхмерной печати и заканчивая нанотехнологическими способами производства, вплоть до поатомной сборки.  

Честно признаться, все направления описывают картину, похожую на современное интернет-пиратство, различия лишь в том, что делать с государством и нужно ли оно вообще. Есть околоэкологические течения, некоторые из которых впору отнести к самостоятельным социологическим концепциям, например, техногайянизм- учение о переориентации технологического прогресса на снижение антропогенного воздействия, при сохранении удобства и возможностей. Есть даже религиозный трансгуманизм, уши которого явно растут из работ Тейяра дэ Шардена*. Но самый высокий процент трансгуманистов – оголтелые имморталисты**.  

Пьер Тейяр де Шарден

Французский католический философ и теолог, биолог, геолог, палеонтолог, археолог, антрополог. Один из первооткрывателей синантропа.Основные труды Тейяра де Шардена в теологии и философии направлены на то, чтобы переосмыслить догматы католической церкви в понятиях теории эволюции.

Иммортализм

Система взглядов, основанная на стремлении избежать смерти или максимально отдалить её.

Чего же в этом предосудительного, спросите вы? Да всё!

Учение о направленной эволюции вида при помощи синтеза жизни и технологии с целью устранения страданий, болезней, смерти и слабости гораздо более широкое понятие, и, если оглянуться вокруг, очевидный, но постепенный процесс.  

Мир будет меняться в данную сторону долго (ну как долго, относительно финансового календаря на квартал, история моргнуть не успеет), и что не менее важно  - нецеленаправленно. Если оглянуться  - то мы и так на пути к виртуальным мирам и дополненной реальности (ибо это средство отдыха, развлечений, образования и повышения эффективности работы), в больницах постепенно, по мере закупок и обучения персонала, обживаются роботизированные хирургические станции, а новые средства меддиагностики разрабатываются и поставляются чуть ли не каждый день.  

Про закон Мура и упоминать банально*. Но цели другие. Для общества, чей технологический прогресс подчинён, прежде всего, повышению эффективности всех процессов в обществе, методы и цели, предлагаемые тансгуманистами отечественного покроя, катастрофичны.  

Гордон Мур

Гордон Мур заметил, что объем компьютерной памяти удваивается примерно каждые два года. Эта закономерность стала своего рода эмпирическим правилом в компьютерной промышленности, и вскоре оказалось, что не только память, но и каждый показатель производительности компьютера — размер микросхем, скорость процессора и т. д. — подчиняется этому правилу

Цель «руссо трансхуманисто», как их начали называть за их приметный «облико морале», выглядит достаточно шкурной. Согласен, никто не хочет умирать, а я – в особенности. Но дальше популизма на переориентацию научно-технического потенциала ведущих стран на биомедицинскую отрасль, как это произошло в достаточно известном произведении Брюса Стерлинга «Священный огонь» что-то дело не идёт. Да и там переориентация застопорила экономику и заморозила общественное развитие.  Слава рукотворным богам и внутричерепным демонам, они узнали о Кикстартере*. Теперь можно делать популистские заявления на тему «мы делаем» и втирать людям крионику пополам с геропротекторами**, ничего не изобретая сверх.  

Kickstarter

Сайт для привлечения денежных средств на реализацию творческих, научных и производственных проектов по схеме краудфандинга (то есть добровольных пожертвований)

Геропротекторы

Общее название для группы веществ, в отношении которых обнаружена способность увеличивать продолжительность жизни животных

Но, как говорится, чем дальше в лес – тем злее волки, а в тундру – эхинококоз

.  

Бурная деятельность и размышления наших соплеменников породили очень уж странное противодействие. Именно – кверху пузом всплыли религиозные активисты. Ну не нравится идеологам пути божьего на Земле

(зачастую, весьма еретические течения представляющим, ну да ладно, не будем ругать инквизицию за неспособность работать)

идеи «расчеловечивания» и «комплекса бога» начали сильно мешать внедрять некоторые полезные вещи в нашу жизнь.  

Те же ЕАК* (Единые электронные карты) можно взять как пример. Казалось бы, аналог европейских ID-карт, которыми я, представитель русской диаспоры славного ганзейского города Ревеля имею счастье пользоваться в родных краях. Наличие такого материального электронного ключа ко ВСЕМ вашим документам (естественно, биометрически защищённого) позволяет сократить до значения «0» беготню за справками. Все соответствующие отметки всегда при вас. Любая юридическая процедура занимает 15, хвала интернету, минут.

Универсальная электронная карта (УЭК)

Российская пластиковая карта, объединяющая в себе идентификационное и платёжное средство. УЭК позволяет дистанционно заказать, оплатить и получить государственные услуги, заменяет медицинский полис и страховое пенсионное свидетельство, объединяя на одной карте одновременно идентификационную карту, электронный кошелёк, банковскую карту, электронную подпись, проездной билет

Ну их из-за околорелигиозного шума с примесью откровений Иоанна Богослова раз эдак 5 на год откладывали. Сейчас, я слышал, на передвижных пунктах можно за 15 минут сделать, приложив пару документов и немного времени. Но фотографии в неё не встроили (в отличие от аналога), да и функционал ниже. Но, с другой стороны, это Армагеддон для примерно 60% бюрократического аппарата, раскрути мы функционал на полную мощь.

А теперь представьте, что данная карта со всем её юридическим и социальным функционалом, помещена в чип размером с рисинку и вживлена вам в руку. Первое – вы её не потеряете. Второе – теперь вы можете с её помощью открыть дверь  в свой дом, завести машину, оплатить счёт. Да даже ваше личное оружие, кроме вас, никто в руку взять не сможет (прототипы есть, святой Гугл в помощь). Что у нас там фанатики говорят по поводу вживления вообще чего либо?  

Репродуктивные аспекты и предполагаемые технологии (вплоть до запасной тушки в нижнем ящике холодильника) так вообще созывают неоконсервативных фанатиков, словно кто-то открыл банку с патокой на пасеке. Изредка упоминаемый постгендеризм (даже на мой терпимый взгляд весьма еретичная вещь, но радикальным феминисткам нравится)  так вообще привёл к публикациям с заголовками «Трансгуманисты - механизированная правая рука геев-масонов» (масоны по данному пункту комментариев не дали, некогда им, видите ли, опять заговор готовят, верняк ).

Многие медицинские аспекты, так горячо любимые трансгуманистами, встречают неприятие у активистов религиозного толка. Правда, за порицание генной терапии, взрослого ли организма или эмбриона, на территории Необъятной мы должны спросить у анти-ГМО активистов, которые, ввиду отсутствия элементарного школьного образования у рядовых и совести у идеологов, просто рекетирскими методами выкачивают деньги из производителей пищи, продавая им наклейки «Без ГМО»*.  

Генетически модифицированный организм

Организм, генотип которого был искусственно изменён при помощи методов генной инженерии. В настоящее время специалистами получены научные данные об отсутствии повышенной опасности продуктов из генетически модифицированных организмов по сравнению с традиционными продуктами

Но на международном уровне встречаются препоны этого… как его там… а, вспомнил – биоэтического характера. Вопрос сложный, алчет отдельного рассмотрения, но некоторые этические нормы требуют большего обхождения с лабораторными ахатинами, нежели с людьми, ждущими новых методов лечения, но тут именно этический коллапс, трансгуманисты не при чём.  

Впрочем, для более обильного волеизлияния фанатиков на улицы по поводу имплантатов кибернетических и метаболических мешают две вещи.

Первая – работающих систем крайне мало на данный момент,  большая часть из которых – на стадии прототипов. Вторая – среди этих имплантатов подавляющее большинство составляют интерфейсы «мозг-компьютер» для управления протезами, как рут и ног, так и глаз, хотя и работают толком только для ушей (кохлеарные импланты).

В принципе, высокая распространённость дешёвых инвазивных модификаций тела человека в перспективе может вызвать протесты граждан с активной гражданской позицией, но я бы посмотрел на тех же экстремистов «Божьей Воли», пришедших попротестовать на слёт ветеранов Чеченских кампаний, получивших возможность жить полноценно за счёт слияния с «аморатьными бездушными жидомасонскими устройствами греха». Серьёзно. И проверил бы, скольки боговольцам самим потребовались роботизированные протезы по прошествии акции.  

Заключение

[abcdefefg]

УПОДОБИВШИЕСЯ / АНАТОЛИЙ УЛЬЯНОВ

Всю свою жизнь я наблюдаю людей, сбивающихся в стаи, чтобы оправдывать себя среди себе подобных, и пожирать всех прочих; несомненно, пожирать, ведь стая – это про пасть. Страсти враждующих толп обрушиваются на всякого, кто не примкнул, не слипся хоть в какой-то общий спазм. Вот и сейчас задраивают черепа, утекают прочь от неудобных мыслей и чужих голосов.

Война возбуждает народ. Исковеркав свой мир, он отворачивается от зеркал, и шипит, мол, нет-нет, всё это было не зря, даже кровь. Из эпохи в эпоху, от революции к революции – кретин шагает с гордостью за собственные ошибки, и презирает всё, что отказывается разделять с ним его овальность. Какой бы густой не становилась ночь, он продолжит шагать ей на встречу, и молиться своим богам.

Доводы расшибаются об эмоции и придыхания: “всё будет хорошо, мы неспроста”. И окуни кивнули. Патриотизм больше не кажется им постыдной юдолью. Даже те, кто вроде как против царя, нервничают, сталкиваясь с критикой культуры, которая его производит. Другие – те, что торжественно скакали на площадях, – сегодня строят новую тюрьму, под новым, лучшим сапогом. И хотя над всеми этими людьми развиваются разные флаги, каждый из них принадлежит одному роду псовых. Для каждого нового витка кошмара у них находится оправдание.

В начале века мне казалось, будто старый чугунный мир вот-вот сгинет, и начнётся иной, – расползающийся, подобно раку, из мечтаний о лесах и любви; цветной и разный, как сама Европа. Однако тварь человеческая снова и снова оказывалась собой, и ползла, полная надежд, под очередную плеть. И вот уже целые толпы ползут, и каждый там, вдруг, знает, что “мультикультурализм не работает”, а “гуманизм – это фашизм”, и уж лучше сразу, значится, в ад – так честнее.

Один за другим друзья моей юности отрезают собственные уши. Пережитые нами моменты, – всё то личное, что казалось мне вечным, – обрушивается в небытие, стоит мне возразить коллективному сну. Политика оказывается сильнее поцелуев. А ведь ещё вчера мы позволяли друг другу думать по-разному. Теперь же я то и дело попадаю в ситуацию, когда, встречая старого друга, искренне радуюсь, мол, эй, дружище, как ты там, давно не виделись, а в ответ на меня смотрит чужое лицо – лицо, моргающие потемневшими глазами; холодное и озлобленное. “Ты чего?”, – говорю. “Ничего!” – и несёт меня в блок на фейсбуке. А я лежу в его руках, и не могу набраться злобы – помню старого друга таким, как он был. Вот мы бежим по траве. Вот мы смотрим на девушку. И всё во мне объято светом. Меж тем, для Лёшки я – предатель, харкающий в материнское лицо родины. И такого Лёшки, вдруг, стало много. Люди гуляющие превратились в людей марширующих. Кто в вышиванке, кто с георгиевской лентой, но шагают, шагают строем, на полном серьёзе. Нет больше никакого детства. Нет воздушных объятий. Только штыки и монотонный барабан.

Я, всё же, надеюсь, что это сезонное. Какими бы чудовищными не становились повадки окружающих людей, человек не ограничивается сволочью, и по-прежнему содержит в себе потенциал лепиться иначе. Мир из моих мечтаний существует. Он просто не целен. Напротив – рассеян по редким, отдельным “уродам”. Мы тянемся друг к другу через мглу, как проклятые хризантемы, а вокруг – хруст и грохот эпохи.

25/10/15

ТЕКСТЫ / ? / RSS

[abcdefefg]

Современные технологии постоянно атакуют наш мозг, обрушивая на него небывалые объемы информации. Кто-то верит, что многозадачность возможна, но многие ученые считают, что такой режим общения с окружающим миром совсем не идет нам на пользу. Вопрос в том, как защититься от его побочных эффектов, не превратившись в информационного аскета. Нейробиолог, музыкант и писатель Дэниэл Левитин из Университета Макгилла недавно презентовал свою новую книгу «The Organized Mind: Thinking Straight in the Age of Information Overload» на лекции в Кембриджском университете. И объяснил, почему многозадачность негативно сказывается на нашей продуктивности и как с этим бороться. Мы действительно живем в эпоху, когда мир оказался перегружен информацией. По оценкам Google, человечество произвело на свет уже около 300 эксабайт информации (это 300 с 18 нулями). Всего лишь 4 года назад количество существующей информации оценивалось в 30 эксабайт. Получается, что за последние несколько лет мы произвели больше информации, чем за всю историю человечества. Каждый день нам приходится обрабатывать в 5 раз больше данных, чем 25–30 лет назад. Это все равно что прочитывать от корки до корки 175 газет в день! Я хочу сказать, что информационная перегрузка — это реальность. Это несоответствие между производимой информацией и нашей способностью ее обработать. Помимо того, что мы пытаемся справиться с эксабайтами информации в сети, мы перегружены новыми ежедневными задачами. Если 30 лет назад путешествия организовывали турагентства, нужный товар в магазине выдавали продавцы, пробивали его кассиры, а вести переписку деловым людям помогали машинистки, то теперь мы вынуждены делать все сами. Множество профессий попросту исчезло. Мы сами бронируем билеты и отели, сами регистрируемся на рейс, сами выбираем продукты и даже сами их пробиваем на стойках самообслуживания. Более того, счета за коммунальные услуги теперь тоже надо добывать самостоятельно на специальном сайте! Например, в Канаде их просто перестали присылать. То есть мы стали выполнять работу за десятерых и при этом еще пытаемся не отстать от собственной жизни: заботиться о детях, родителях, общаться с друзьями, находить время на работу, хобби и любимые телепередачи. В сумме мы тратим около 5 часов в неделю на задачи, которые раньше выполняли за нас другие люди. Нам кажется, что мы выполняем несколько дел одновременно, что мы многозадачны, но на самом деле это очень большое заблуждение. Эрл Миллер, нейробиолог из Массачусетского технологического института и один из ведущих экспертов в области внимания, утверждает, что наш мозг вовсе не создан для многозадачности. Когда люди думают, что заняты несколькими делами одновременно, они на самом деле просто очень быстро переключаются с одной задачи на другую. И каждый раз на это уходят определенные ресурсы. Переключая внимание с одной задачи на другую, мозг сжигает глюкозу, которая также нужна для сохранения концентрации. Из-за постоянного переключения топливо быстро расходуется, и мы чувствуем себя уставшими уже через несколько минут, потому что в прямом смысле исчерпали питательные ресурсы мозга. Это ставит под угрозу качество как умственной, так и физической работы. Кроме того, частое переключение между задачами вызывает чувство тревоги, повышается уровень гормона кортизола, отвечающего за стресс. Это может привести к агрессивному и импульсивному поведению. Однако от привычки переключаться между задачами сложно избавиться, поскольку каждая новая задача провоцирует выброс допамина, гормона, отвечающего за «вознаграждение» мозга. Таким образом, человек получает удовольствие от переключения, впадает в зависимость от него. Еще один аргумент в пользу того, что многозадачность не работает, — недавнее исследование нейробиолога из Стэнфорда Расса Полдрака. Он обнаружил, что запоминание информации в режиме многозадачности приводит к тому, что информация сохраняется в неправильном месте. Если дети учат уроки и одновременно смотрят телевизор, то информация из учебников попадает в полосатое тело, отдел мозга, отвечающий за условные рефлексы, поведение и навыки, но не за хранение фактов и идей. Если отвлекающих факторов нет, информация попадает в гипоталамус, где она структурируется и категоризируется по разным критериям, что облегчает доступ к ней в дальнейшем. Таким образом, люди не способны к многозадачности. Это все самообман. Наш мозг обманываться рад, но на самом деле наша работа становится менее творческой и эффективной. «Не хочу ничего решать» — серьезный сигнал от мозга Ко всему прочему, многозадачность требует от нас постоянного принятия решений. Ответить на сообщение сейчас или потом? Как на него ответить? Как и где сохранить это сообщение? Продолжать ли работать или сделать перерыв? Все это незначительные решения требуют столько же энергии, сколько важные и значимые, поэтому они так же утомляют мозг. Мы тратим кучу сил на мелкие решения, но есть риск, что мы не сможем сделать правильный выбор, когда это будет необходимо. Мы вроде бы понимаем, что для нас важно, а что нет, но в мозге при этом происходят одинаковые процессы. На решение, какого цвета взять ручку, и на решение, заключать ли договор с той или иной компанией, затрачиваются одинаковые ресурсы. Безусловно, как бы мы ни стремились избежать выполнения нескольких задач одновременно, совсем уйти от этого не получится. Тем не менее существуют действенные способы навести порядок в собственной голове, стать более продуктивным и получать больше удовольствия от жизни. Разделите работу на циклы Что общего у авиадиспетчеров и синхронных переводчиков? Эти профессии очень стрессовые, поскольку требуют постоянного переключения внимания между задачами. Поэтому люди таких профессий работают «циклами» и часто делают небольшие перерывы. На работе нас все больше заваливают письмами, поручениями, звонками. Попробуйте делать 15-минутные перерывы каждый час или два. Можно прогуляться, подышать свежим воздухом. Тогда, вернувшись, вы сможете работать быстрее и эффективнее. Исследования показывают, что переработки снижают эффективность: на работу, требующую 20 минут, уставшие сотрудники тратят час. Меняйте режим концентрации Перерывы тесно связаны с двумя режимами внимания, в которых может работать мозг. Первый — это режим концентрации, так называемый central-executive mode, второй — режим «блуждания» (mind-wandering mode). Последний активизируется при чтении литературы, любовании искусством, прогулках или дневном сне. 15 минут в таком режиме позволяют «перезагрузить» мозг и почувствовать себя свежим и отдохнувшим. Мысли в это время просто бессвязно возникают в голове, вы их не контролируете. Надо заставлять себя периодически переходить в режим «блуждания», отключаться от интернета и электронной почты. Кроме того, у вас наверняка есть задачи, которые требуют большого количества времени на выполнение, и задачи, которым достаточно выделить несколько минут. Не стоит весь день перескакивать с одного типа задач на другой. Лучше выделить на проверку почты определенное время (например, дважды в день) и прочитывать сразу все поступившие сообщения, а не заходить в почту после каждого уведомления. Принимайте важные решения с утра Был такой эксперимент: людей пригласили в лабораторию поучаствовать в опросе. Но сначала их засыпали вопросами: какого цвета ручку вы хотите? Черную или синюю? Как расположить лист бумаги? Вертикально или горизонтально? Вы хотите кофе? Две ложки сахара или три? С молоком или без? А после этого раздали опросник, где ставились действительно важные философские проблемы. Большинство людей уже не могло с этим справиться, им нужен был перерыв. Они чувствовали себя уставшими после предшествовавшей серии принятия мелких решений. Вывод из этого эксперимента — важные решения нужно принимать в начале дня. Создавайте «расширители» мозга «Расширители» мозга — это все, что переносит информацию из нашей головы в реальный мир: календари, блокноты, списки дел, коробка для ключей в прихожей. Например, если вы слушаете прогноз погоды и диктор объявляет, что завтра будет дождь, то вместо того, чтобы пытаться не забыть взять зонтик, положите его сразу у входной двери. Теперь сама окружающая среда напоминает вам о зонтике. Суть в том, что все эти блоки информации борются за место и ресурсы в нашей голове, сбивая ваши мысли. В итоге вам все сложнее уделять внимание тому, чем вы заняты в настоящий момент. Живите «в моменте» Мне кажется, что неправильно физически находиться в одном месте, а мыслями в другом. Но такое часто случается. На работе мы думаем о том, что нужно еще погулять с собакой, забрать ребенка из сада и позвонить тете. А когда оказываемся дома, вспоминаем обо всех не сделанных за день рабочих делах. Я не призываю всех превратиться в роботов, но, я считаю, это важно — уметь выполнять на работе свои задачи и иметь больше времени на отдых, приключения, общение, искусство. Если находиться мыслями в другом месте, то получаешь гораздо меньше удовольствия от жизни. Когда вы общаетесь с человеком, представляйте, что сейчас это единственный человек на земле, отдавайте ему все свое внимание. Тогда и работа, и отдых начнут приносить больше удовольствия. Не переусердствуйте Важная вещь в погоне за эффективностью — не потратить слишком много времени на упорядочивание своей жизни. Если вам кажется, что вы и так быстро со всем справляетесь, то не стоит тратить время. Источник: http://vk.cc/3swxVL

[abcdefefg]

Наука счастья: просто никому не выгодно, чтобы ты осознал, что уже счастлив 20.02.2015  Миха'nick Наука счастья За два миллиона лет масса человеческого мозга практически утроилась, с пятисот шестидесяти граммов у нашего предка, homo habilis, до почти тысяча четырехсот граммового куска плоти, что сидит у вас промеж ушей. Зачем мать природа наделила нас мозгом большего размера?

Оказывается, когда наши мозги выросли втрое, они не просто стали в три раза больше, они также обзавелись новыми структурами. И одной из главных причин, по которым наш мозг стал таким большим, стало появление новой его части, называемой лобной долей, включающей в числе прочих новинок префронтальный кортекс. Итак, какие же полезные для нас свойства префронтального кортекса могут оправдать необходимость в значительной перестройке архитектуры человеческого мозга за время эволюции?

Как выясняется, на долю префронтального кортекса выпало немало функций, но одним из самых важных его назначений является симуляция ситуаций. Пилоты тренируются на симуляторах самолетов, чтобы не разбивать настоящие, а люди приспособились мысленно прокручивать сценарии событий перед тем, как попробовать исполнить их наяву. Такая возможность не снилась даже нашим предшественникам, что уж говорить про животных — никто из них на такое не способен. Поистине чудесная способность. Она стоит в одном ряду с противостоящими большими пальцами, прямохождениеми и языком — теми самыми вещами, которые поснимали наших собратьев с деревьев и зашвырнули их прямиком в мегамоллы.

Каждый из вас когда-либо проделывал подобное. Ну, в смысле, Баскин Робинс не производит печеночно-лукового мороженого. Совсем не потому, что они когда-то сделали пробную партию, попробовали и потом долго плевались. Просто каждый из нас, не покидая уютного креслица, способен представить себе этот вкус и мысленно стошнить задолго до момента дегустации.

Синтетическое счастье Давайте-ка проверим, как работают ваши симуляторы ситуаций. Проведем небольшую диагностику до того, как я продолжу со своей лекцией. Предлагаю вам на выбор два варианта будущего, а вы попробуйте их прочувствовать и скажите, какое вы предпочтете. В будущем номер один вы выигрываете в лотерею. Примерно 314 миллионов долларов. В будущем номер два вас разбивает паралич. Дам вам время тщательно подумать. Хотя, наверное, вам не потребуется и лишней секунды размышлений.

Кстати, есть статистика по этим двум группам людей, статистика уровня их счастья. Вот, все как вы и предполагали, да?

Но нет же! Эту статистику я сам придумал.

А вот настоящие данные. Вы провалили внезапный экзамен, а ведь прошло всего 5 минут лекции. Потому что судя по статистике через год после потери возможности ходить и через год после лотерейного выигрыша как победители, так и инвалиды одинаково счастливы в своих жизнях.

Не расстраивайтесь, что провалили первый тест, поскольку каждый, каждый постоянно проваливает все возможные внезапные тесты. Исследование, которое проводит моя лаборатория, которым занимаются экономисты и психологи всей страны, привело нас к воистину поразительным результатам. То, что мы называем предвзятой оценкой последствий, ведущей к некорректной работе симулятора. Заставляющей симулятор убеждать вас в том, что возможных вариантов значительно больше, чем есть на самом деле.

Полевые и лабораторные исследования показывают, что выигрыш или проигрыш выборов, обретение или утрата любимого, продвижение или непродвижение по службе, сдача или провал экзамена, и так далее, и так далее — все это действует на нас слабее, короче и менее значимо, чем мы ожидали. Более того, недавнее исследование — результаты которого подкосили меня — показывает, что даже самые крупные жизненные катастрофы, случись они более трех месяцев назад, за редким исключением не оказывают никакого влияния на ваш текущий уровень счастья.

Почему? Потому что счастье может быть синтезировано. Сэр Томас Браун в 1642 году написал:

«Я самый счастливый человек на земле. Во мне есть то, что превращает бедность в богатство, несчастье в процветание. Я неуязвимее Ахиллеса — у меня вообще нет уязвимых для судьбы мест.»

Что за волшебный механизм был у этого парня в голове?

Похоже, что ровно такой же магический инструмент, что есть у каждого из нас. У людей есть что-то вроде психологической иммунной системы. Система мыслительных процессов, по большей части подсознательных, которая помогает людям изменять собственное видение мира, помогает видеть мир вокруг в более радужной перспективе. В вашем распоряжении есть машина сэра Томаса. В отличие от сэра Томаса, вы, похоже, не знаете, как ей пользоваться.

Мы сами синтезируем счастье, но думаем, что его надо искать. Уверен, мне не нужно приводить вам в пример множество людей, синтезирующих счастье, но кое-какое экспериментальное доказательство я вам покажу, благо далеко за ним ходить не надо.

В качестве теста для самого себя, я захватил с собой экземпляр New York Times и попытался найти примеры людей, производящих счастье. И вот пожалуйста, три случая счастьепроизводства.

«Мне гораздо лучше в физическом, финансовом, ментальном, да и во всех иных смыслах.» «Я не сожалею ни о единой минуте. Это было величественное событие моей жизни.» «Думаю, что все вышло наилучшим образом.»

Кто эти настолько счастливые люди? Первого зовут Джим Райт. Те из вас, кто постарше, могут его припомнить — он был председателем палаты представителей и ушел в оставку с позором, когда молодой республиканец Ньют Гингрич раскопал детали аферы с «книжным финансированием». Он потерял все. Самый могущественный демократ в стране, он лишился всего, потеряв деньги, потеряв власть. Что он может сказать по прошествии всех этих лет? «Мне гораздо лучше в физическом, финансовом, ментальном, да и во всех иных смыслах.» В какие там еще иных смыслах? Растительном? Метафизическом? Он и так вроде перечислил все, что только можно.

Счастье - это осознанный выбор Счастье — это осознанный выбор человека

А вот о Моризе Бикхеме вы наверняка ничего не слышали. Мориз Бикхем сделал это заявление, когда его выпустили. Ему было 78 лет, из которых 37 он провел в государственной тюрьме Луизианы за преступление, которого не совершал. С него были сняты все обвинения, 37 лет спустя, на основании анализа ДНК. И что же он сказал по поводу выпавшего на его долю? «Я не сожалею ни о единой минуте. Это было величественное событие моей жизни.» Величественное! Старик мог бы сказать, «Ну, знаете, там были отличные ребята. И даже был спортзал.» Нет, он сказал «величественное», слово, которое мы обычно упоминаем в контексте чего-то религиозного.

А вот слова Гарри Лангермана, человека, которого вы могли бы знать, но не знаете, потому что в 1949 году он прочел небольшую заметку в газете о ларьке по продаже гамбургеров, которым владели братья МакДональды. Прочтя, подумал: «А ведь отличная идея!», и отправился на встречу с братьями. Те заявили ему «За 3000 долларов мы дадим тебе франшизу на этот бизнес». Гарри вернулся в Нью Йорк, и попросил своего брата, банкира-инвестора, одолжить ему эти три тысячи долларов. Слова брата были достойны увековечивания в холле знаменитых ошибок — «Идиот, никто не будет жрать гамбургеры.» Денег он ему не одолжил, и, разумеется, через шесть месяцев та же идея посетила Рэя Крока. Выяснилось, что люди все-таки едят гамбургеры, и на какое-то время Рэй Крок стал самым богатым человеком Америки.

И, в завершение, покажу вам фотографию человека, которого некоторые из вас узнают — Пит Бест, тот, кто первым барабанил для Битлов, пока те не задвинули его в пользу Ринго Старра. В 1994 году, когда у Пита взяли интервью — да, он все еще барабанит, да, он пишет альбомы — он заявил: «Я счастливее, чем когда-либо мог бы стать вместе с Битлз».

Есть нечто важное, чему стоит поучиться у всех этих людей, и это что-то — секрет счастья. Настало время открыть этот секрет. Во-первых: стяжайте богатство, власть и престиж, потом в один момент это все профукайте. Второе: проведите в тюрьме золотые годы своей жизни. Третье: пусть кто-то вместо вас станет богатым, неприлично богатым. Ну и наконец: никогда не играйте в Битлз.

Теперь я могу легко предсказать вашу следующую мысль: «Ага, ну да, ну да.». Поскольку когда люди синтезируют счастье, как вышеупомянутые джентльмены, мы все улыбаемся, но сами закатываем глаза и говорим что-то вроде: «Да не очень-то и нужна была тебе эта работа», «Не очень-то много у тебя с ней было общего, слава богу, это выяснилось как раз вовремя, когда она швырнула обручальное кольцо тебе в лицо.»

Мы ухмыляемся, потому что думаем, что синтезированное счастье не чета естественному. Каковы условия подлинного счастья? Естественное счастье — это когда мы получаем то, чего хотели, а синтетическое — то, что мы производим тогда, когда НЕ получаем желанного. В нашем обществе существует стойкое убеждение, что синтетическое счастье ущербно. Почему мы в этом уверены? Да по простой причине. Какая экономика не загнулась бы, если бы мы все знали, что не получив чего-то можно быть не менее счастливым, чем получив?

Да извинит меня мой друг Мэтью Рикар, полный мегамолл буддийских монахов не принес бы никакой прибыли владельцу, потому что этим монахам ничего особенно не надо. Я хотел бы намекнуть вам, что синтетическое счастье ничуть не менее реально и полно, чем то чувство, внезапно возникающее когда мы получаем ровно то, к чему стремились. Поскольку я ученый, то я не буду намекать риторикой, а вместо этого помариную вас данными и фактами.

Парадигма свободного выбора Сначала я покажу вам экспериментальную парадигму, с помощью которой демонстрируют синтез счастья среди обычных пожилых людей. Она не моя, ей уже 50 лет, и называется она парадигмой свободного выбора. Суть ее очень проста. Берете, скажем, шесть обьектов и просите человека выстроить их по порядку, от наиболее к наименее понравившемуся. В нашем случае, допустим, используются картины Моне.

Итак, каждый может отсортировать картины Моне от той, что нравится больше всего, к той, что нравится меньше всего. Теперь, мы даем вам выбор: «У нас тут завалялись кое-какие лишние картины. Поэтому одну мы дадим вам в качестве приза, можете унести и повесить дома. Можем дать вам картину под номером три или картину под номером четыре», говорим мы подопытному. Выбор не самый простой, поскольку нет особой разницы в симпатиях между этими двумя картинами, но, естественно, люди выбирают картину номер три, поскольку она им все-таки понравилась чуть больше, чем четвертая.

Через некоторое время — будь то 15 минут или 15 дней — все те же самые предметы мы кладем перед испытуемым, и снова просим отсортировать по пристрастиям. «Расскажите, как вам сейчас эти картины.» Что происходит?

Узрите, как на ваших глазах создается счастье. Полученный результат неоднократно воспроизводился, вы воочию наблюдаете за синтезом счастья. Посмотрите снова! «Та, что мне досталась, гораздо лучше, чем я думал раньше! А вот та, что не досталась — это отстой!.» Вот он, синтез счастья.

Мы проводили этот эксперимент на группе пациентов, страдающих антероградной амнезией. Все они были госпитализированы, большинство с синдромом Корсакова, полиневритным психозом, который предотвращает формирование новых воспоминаний. Они помнят свое детство, но если вы зайдете и представитесь, а потом покинете комнату, то когда вы вернетесь, они уже и не вспомнят, кто вы.

И вот мы пришли со своими картинами Моне в госпиталь, и попросили пациентов отсортировать картины в порядке симпатичности. Как и ранее, дали им выбор между картинами номер три и номер четыре. Как и все другие, они сказали «О, клево, док, картина это здорово. Я возьму третью.» Мы сказали им, что отправим им номер третий по почте, взяли наши материалы и вышли из комнаты. Выждали полчаса и вернулись обратно в комнату. «Привет, вот и снова мы.» Пациенты, дай бог им здоровья, сказали: «Простите, док, у меня проблемы с памятью, поэтому я здесь и нахожусь. Если я вас и встречал ранее, то не помню этого.» «Да ладно, Джим, правда не помнишь? Я только что тут был с картинами Моне.» «Простите, док, понятия не имею, о чем вы.» «Да ерунда, Джим. Просто отсортируй вот эти картины по порядку, сначала те, что получше, потом те, что похуже.»

Что же они делают? Для начала давайте убедимся, что у них действительно амнезия. Мы спросим у них, какая картина у них уже есть, какую они выбрали в прошлый раз. Люди с амнезией просто попытаются угадать. Если бы я спросил такое у вас, здоровых людей, вы бы знали, какую картину вы выбрали ранее. А вот люди с амнезией, они и понятия не имеют. Они не смогут тыкнуть в нужную из лежащих перед ними.

Наука счастья: экономике не выгодно твое безусловное счастье

Что на их месте делают обычные люди — синтезируют счастье. Невольно изменяют собственную оценку симпатий, отражающуюся в разнице между первым и вторым выбором. Обычные люди демонстрируют ту магию, про которую я рассказывал, а теперь показываю вам, «Та, что у меня есть, лучше, чем я думал. Та, которой мне не досталось, которую я не получил, не так хороша, как я думал.»

Люди с амнезией поступают точно так же. Только подумайте об этом — этим людям больше нравится то, что у них есть, даже если они не знают, что оно у них есть. Когда эти люди синтезировали счастье, они изменили свою эстетическую, гедонистическую реакцию по отношению к картине. Не только потому, что она у них есть, поскольку они не знают об этом.

Когда психологи показывают вам столбики статистики, вы знаете, что это усредненная статистика по многим людям. И все-таки эта психологическая иммунная система есть у каждого из нас, эта возможность вырабатывать счастье, просто некоторые из нас лучше научились этим пользоваться. Потом, некоторые ситуации позволяют пользоваться этим более эффективно, чем в других случаях.

Похоже, что свобода как способность самостоятельно принимать решения и менять решения идет бок о бок с естественным счастьем, поскольку позволяет выбирать между всеми заманчивыми перспективами ту, которая принесет вам наибольшее счастье. Но свобода выбора — принятие и смена решений — враг производимого счастья. Я покажу вам, почему.

«Техподдержка Догберта. Чем я могу быть вам бесполезен?» «Мой принтер выплевывает пустую страницу после каждого документа.» «Вы что, жалуетесь, получая халявную бумагу?» «Халявную? Это же вроде моя же бумага?» «Что за чушь! Поглядите, насколько хороша эта халявная бумага по сравнению с обычной вашей вшивой бумагой! Только дурак или лжец мог бы их сравнить!» «О! Вот когда вы обьяснили, я действительно чувствую разницу — на ощупь как шелк!» «Чем занимаешься?» «Помогаю людям принять вещи, которые они не могут изменить.» Воистину так.

Психоиммунная система работает лучше всего тогда, когда мы в тупике, когда мы загнаны в угол. Взять, к примеру, разницу между свиданиями и браком, а? В смысле, идете вы на свидание с парнем, а он ковыряется в носу. Больше вы с ним на свидание не пойдете. А что если ваш муж ковыряется в носу? Ну конечно, сердце у него золотое, не трогай милого. Правда? Вы всегда найдете способ быть счастливым с тем, что имеете. Теперь я хотел бы продемонстрировать вам, что люди не знают, что умеют такое, и это незнание может обернуться против них.

Эксперимент №2 Вот эксперимент, что мы провели в Гарварде. Мы открыли курс фотографии, черно-белой фотографии, студенты могли придти и научиться пользоваться темной комнатой. Мы дали им камеры, они ходили по кампусу, сняли 12 фотографий своих любимых преподавателей, собственных комнат и собак, то есть, всех тех вещей, которые напоминали бы им о Гарварде. Они приносили камеру, мы делали негативы, они выбирали две лучшие фотографии, потом шесть часов мы их учили пользоваться темной комнатой, они печатали эти две фотографии, и получали на выходе два роскошных, двадцать на двадцать пять, снимка тех вещей, что значили что-то для них, и мы им говорили, «Какую из этих двух вы отдаете нам?» Они спрашивали: «А что, одну надо отдать?» «Ну да, нам нужна одна в подтверждение проведения курса. Так что одну надо отдать мне, вам придется сделать выбор. Одну оставляете себе, одну отдаете мне.»

У этого эксперимента было две разновидности. В одном случае студентам говорили: «Но в принципе, если вы вдруг передумаете, тот снимок, что я забрал, будет у меня еще четыре дня, до того, как я их пошлю в главный офис. Так что если что, мы всегда можем поменяться фотографиями. Я даже приду сам к вам в общагу и отдам фотку, просто оставьте свой емейл. Или даже лучше я сам с вами свяжусь. Передумаете — сразу же поменяемся.»

Второй половине студентов говорили ровно обратное: «Выбирайте тщательно — через две минуты мне уже надо послать все это в Англию. Ваш снимок пролетит через всю Атлантику, так что больше вы его не увидите.» Половину студентов из каждой группы мы попросили сделать предположение, насколько будет им нравиться та фотография, которая останется у них. Других студентов просто отправили по своим комнатушкам, и они через три и потом еще через 3 дня сообщали свой уровень удовлетворенности выбором. Вот что мы обнаружили.

Во-первых, вот то, что предполагали студенты: они полагали, что тот снимок, что они оставили, будет нравиться им чуть больше того, что они отдали, но ненамного. Причем разницы между выбором в обратимой или необратимой ситуациях практически не было.

Вот тут-то они и заблуждались. Скверные из них предсказатели. Вот что было на самом деле. Как сразу перед обменом, так и через пять дней люди, у которых уже не было возможности изменить собственный выбор, выбрать другую фотографию, были просто влюблены в ту, что была у них. А те люди, у которых выбор был — «Может, мне вернуть эту? Выбрал ли я самую лучшую? Может, эта не такая хорошая? Может, хорошую я отдал?» — просто истерзали себя. От фотографии их уже тошнило, и даже после того, как возможность поменяться обратно миновала, они все еще недолюбливали оставшуюся фотографию. Почему? Потому что обратимый выбор не ведет к синтезу счастья.

Вот и заключительный этап эксперимента: мы собрали новую группу наивных гарвардских студентов и сказали им: «Знаете, у нас тут курс фотографии, и мы могли бы поступить одним из двух способов. Вы делаете два снимка, и мы даем вам четыре дня на подумать, или же мы заставляем вас принять сразу такое решение, изменить которое вы уже не сможете. Какой вариант выберем?» 66 процентов студентов, две трети, предпочли получить четыре дня на размышление. Эй! 66 процентов студентов сами выбрали вариант, согласно которому в конце концов они возненавидят результат труда своего. Просто потому, что они не знают, как работает механизм синтеза счастья.

Поэт сказал все стихами, подчеркнув именно то, о чем я говорю, пусть и воспользовавшись гиперболой:

«Не плохо это и не хорошо, пока не думал ты об этом.»

Неплохой кусочек, но не обязательно верный. Неужели нет ничего хорошего или плохого? Неужели операция на желчном пузыре и поездка в Париж по сути одно и то же? Выглядит как вопрос для недоумков. Разумеется, это разные вещи.

Пафосной прозой, более близкой к правде, высказался отец современного капитализма, Адам Смит. Стоит над этим подумать:

«Главным источником несчастья и расстройств человеческой жизни является переоценка разницы между одной необратимой ситуацией и другой… Некоторые из вариантов, безусловно, могут казаться более предпочтительными, но ни один из них не заслуживает преследования с тем страстным усердием, которое побуждает нас нарушать законы чести или правосудия, или же разрушать спокойствие нашего разума, как стыдом от воспоминания ошибок наших, так и искуплением ужаса от собственной несправедливости.»

Иными словами: да, некоторые вещи лучшие других.

Стоит уметь выбирать лучшую дорогу из существующих. Но когда выбор получается слишком быстрым и слишком жестким, просто потому, что мы переоценили разницу между имеющимися вариантами, мы сильно рискуем. Когда амбиции наши ограничены, мы работаем в удовольствие. Когда амбициям нет предела, мы лжем, обманываем, воруем и убиваем, жертвуя поистине ценными вещами. Когда страхи наши сдержаны, мы благоразумны, осторожны, внимательны. Когда страхи наши неконтролируемы и раздуты, мы безрассудны и трусливы.

Я хочу, чтобы из всей этой статистики вы вынесли для себя то, что наши стремления и заботы зачастую преувеличены в масштабах, поскольку внутри нас самих уже есть способность производить то, за чем мы постоянно гонимся, выбирая опыт.

[abcdefefg]

Ничего лишнего: как минимализм помогает вернуть контроль над собственной жизнью. В последние несколько лет в США начало активно развиваться движение минималистов, которые стараются иметь не больше вещей, чем действительно необходимо. Такой подход позволяет расчистить место для других приоритетов: отношений, заботы о здоровье и стремления жить осмысленной жизнью.Мы расскажем о концепции минимализма и выясним, как она может помочь нам стать счастливее. Минималисты Джошуа Филдс Миллберн и Райан Никодемус из Дейтона, штат Огайо, — бывшие сотрудники крупной корпорации и лучшие друзья. Всего несколько лет назад в свои тридцать они ежемесячно получали на банковские карты шестизначные суммы и были владельцами домов с количеством комнат, превышавшим число жильцов, роскошных машин и модных гаджетов, — словом, воплощали собой «американскую мечту». Однако радости не ощущали. «Правда состояла том, что мы не были успешными, — рассказывают Джошуа и Райан. — возможно, мы выглядели такими, выставляя напоказ свои статусные символы, как трофеи на полке, но мы не были успешными на самом деле. В какой-то момент мы поняли, что работа по 70–80 часов в неделю и покупка еще большего количества вещей не заполняют пустоту. Они лишь приносили нам еще больше долгов, тревоги, страха, стресса, одиночества, чувства вины, потрясений, паранойи и депрессии. Это был солипсистский опыт. А что еще хуже, мы поняли, что не контролируем свое время, так же как не контролируем свои собственные жизни». Придя к таким выводам, Джошуа и Райан решили найти способ жить просто. Несколько месяцев поисков в интернете позволили им в конце концов найти группу единомышленников. Познакомившись с ними, друзья начали практиковать «постоянное сокращение»: процесс, при котором репрессиям подвергается все имущество, не признаваемое необходимым: одежда, электроника, ссылки и программы на компьютере, фотоснимки в папках. Минималисты говорят, что «постоянное сокращение» — это привычка все время задавать себе вопрос: «Что важно?». Если вторая салатница не используется и не имеет значения, зачем ей владеть? Друзья также сократили время просмотра ТВ и число телевизоров в своих домах. Ведь, по их мнению, телевидение чаще всего заставляет нас зря тратить наш самый ценный ресурс — время. Внимательность тоже страдает, мы дольше и хуже выполняем задачи. Впрочем, Филдс и Никодемус говорят, что отказываться от телевизора полностью не обязательно: нужно просто быть избирательным при его просмотре. Можно смотреть передачи и фильмы вместе с друзьями или даже у них в гостях, отключить ненужные каналы, избавиться от DVD и видеоигр, убрать телевизор из спальни. Чтобы сделать свою жизнь проще, Джошуа и Райан начали «жить достаточным», избегая слишком затратного с точки зрения денег, времени и сил досуга, если он был не очень желанным. Кроме того, на основе своего опыта они издали несколько книг и разработали программу »21 день», которая позволяет сформировать привычку к минимализму и полностью реорганизовать свой быт за три недели. Она включает в себя, например, «Вечеринку сборов», когда с помощью друзей нужно упаковать все свои вещи, кроме тех, что вам точно потребуются, — как будто вы собрались переезжать в другой дом. Также есть пункт «Машина минималиста», в рамках которого все лежащие в автомобиле вещи нужно осмотреть и задаться вопросом, зачем они там находятся, и пункт «Здоровье минималиста: диета и упражнения». «Счастье, как нам кажется, достигается в попытках жить жизнью, полной смысла, страсти и свободы, — говорят Джошуа и Райан. — Жизнью, которая позволяет нам расти как личностям и вкладывать силы во что-то за пределами себя. Именно рост и вложение сил — краеугольные камни счастья. Не вещи. Эти ресурсы, возможно, не выглядят сексуальными или ликвидными, но это голая правда. Без роста и преднамеренного желания помочь другим мы просто рабы культурных ожиданий, загнанные в ловушку власти, денег, статуса и иллюзорного успеха. Минимализм помогает людям научиться спрашивать себя: «Какую ценность вещи придают моей жизни?». Убрав с дороги барахло, можно расчистить место для самого главного: здоровья, отношений, страсти, роста и вложения сил. Каждый человек заслуживает счастья. И каждый заслуживает того, чтобы его жизнь была осмысленной». «Мы родились не для того, чтобы жить жизнью других людей. Нет смысла тратить свое время и силы на зависть» Другой американский минималист, Джошуа Бекер, живет с женой и двумя детьми в небольшом городе Пеория, штат Аризона. Бекер рассказывает, что желание изменить образ жизни возникло у него, когда он разбирал гараж. Бекер заговорил с соседом, и тот во время беседы обронил: «Может, тебе вовсе не нужно владеть всем этим барахлом». Джошуа обернулся, чтобы посмотреть на свой двор. «Эффект сопоставления был поразительным, — рассказывает он. — Мое имущество громоздилось на подъездной дорожке. Мой пятилетний сын играл один на заднем дворе. Мой день ускользал от меня. Я сразу понял, что нужно что-то менять. Вещи не добавляли ценности моей жизни. Напротив, они лишали ее этого». Семья начала передавать в дар, отдавать на переработку и выбрасывать ненужные вещи. В результате, по словам Бекера, они получили больше денег, времени, сил, свободы и возможности развивать то, что их увлекало: верность, семейные и дружеские связи. Для того, чтобы помочь другим людям достичь того же, Джошуа ведет блог. Среди его разработок есть, в частности, список из 10 действий, которые сделают жизнь проще. Сюда входит не только сокращение объемов имущества, но и урезание количества обязательств, целей, негативных мыслей, долгов, слов и искусственных пищевых ингредиентов в рационе (насыщенных жиров, очищенных зерновых продуктов, кукурузного сиропа и натрия). Излишние социальные контакты (например, разговоры в социальных сетях), время просмотра телевизора и видеоигры тоже подлежат сокращению. А от привычки работать в режиме многозадачности Бекер советует вообще отказаться, поскольку, по его словам, она снижает продуктивность. Также Джошуа Бекер вместе с семьей выпустил несколько книг: «Упрощай: 7 принципов, которые помогут очистить дом и жизнь от ненужных вещей», «Как избавиться от ненужных вещей, если у вас есть дети», «Все о простоте» и книгу для студентов «Жить с меньшим». Однако главным советом Джошуа остается призыв не сравнивать себя с другими. «Для людей стремление сравнивать естественно, — пишет Бекер. — Но обычно оно не приносит ничего хорошего. Так что давайте перестанем делать это. Мы родились не для того, чтобы жить жизнью других людей. Нет смысла тратить свое время и силы на зависть. Вместо этого можно начать жить собственной жизнью и решить, что сегодняшний день для этого подходит. В конечном итоге, у всех нас есть только одна попытка»

[abcdefefg]

Василий Голованов "Победа революции - это отказ от власти". Сопротивление - основа революционного действия - может быть и символическим. История показывает, как дорого стоят символы. Есть вещи, обязательные к исполнению. Сказав "а", договаривай до "я", особенно если речь идет об анархизме: ты в ответе и за дух, который вызвал к жизни, и за кривотолки, которые возникли вокруг. Как выяснилось, оговорка, что анархизм - есть не политический, а глубинный архитипический выбор, - недостаточна. Кто или что стоит за архитипом? Гуляйполе 18-го, Барселона 36-го, революционный карнавал мая 68-го в Париже или парадоксальная бескровная герилья команданте Маркоса? Легко выяснить, что единой теории анархизма не существует: Лев Толстой с тем же основанием может быть причислен к отъявленным анархистам, как Михаил Бакунин или Мюррей Букчин. Социальная практика еще более пестра. По сути, принципиален один вопрос: стрелять - или не стрелять? Насилие - или не-насилие? Мне повезло: я был дружен с Василием Васильевичем Налимовым, одним из участников анархического движения конца 20-х - начала 30-х, которых в нашей литературе называют анархистами-мистиками. Очевидно, это связано с практикой глубокого изучения и истолкования Евангелий, их самостоятельной интерпретации, принятой в среде этих революционеров. Их взгляды характеризует решительный отказ от насилия. Революция - не внешний, а внутренний опыт, и "революционным" в этом смысле является внутреннее преображение человека. После репрессий 30-х из числа анархистов этого поколения в живых остался один Василий Васильевич Налимов. Поэтому его филисофские произведения есть, несомненно, доведение до конца титанической работы, начатой, но не законченной целым поколением анархистов новой формации. Именно в них в сконцентрированном виде определено, что такое современный анархизм. Словами Налимова: "...анархизм - не какая-то социально-политическая структура, а мировоззрение. В него следует вдумываться, а не поносить, потому что его изначальный преобладающий смысл состоит в праве личности сопротивляться насилию в любой его форме и защите права на свободу решений во всех сферах бытия - личной, социальной, научной, духовной...". Как ученый-математик Василий Васильевич Налимов разработал учение о вероятностной теории смыслов, которое является основой его анархической методологии. Любое явление может быть понято только в широком контексте его вероятностных истолкований. Нет и не может быть "абсолютной истины", так же как и единственно верного подхода к решению любой проблемы. В этом смысле анархия есть "нелинейная геометрия" революции. Она не знает "простых решений". Собственно, практика современного анархизма во многом заключается в поиске нетривиального ответа на вызов времени. Поэтому столь часто анархизм оказывается ядром поиска альтернативы: философской, образовательной, творческой, экологической, технологической, наконец. Сопротивление - основа революционного действия - может быть и символическим. История Христа наглядно показывает, какую мощь несет в себе не-насилие и как дорого стоят символы (крест). Летом прошлог года во Франции я познакомился с Арманом Гатти - легендарным театральным режиссером, превратившим свой театр в перманентную революцию, разъезжающую по Европе под черным знаменем анархии. В 18 лет, в 42-м, он оказался в рядах французского Сопротивления. Когда его схватили, его спросили, разумеется, какого черта он очутился там, где ему не положено быть. -Чтобы заставить Бога свалиться в наше время, - ответил юный Дон Кихот (кличка Гатти в отряде). Однажды во время встречи с лицеистами один паренек спросил его, что он, собственно, хотел этим сказать. -А я и сам не знаю,-ответил Гатти.-Я только открыл для себя, что слова освобождают меня, что мои слова - это их поражение. Здесь и начинается история его собственной борьбы, его личный поиск ответа на вопрос: что такое сопротивление, свобода, революция? Пережив опыт войны и концлагеря, май 68-го, знакомство с Мао Цзэдуном, Че Геварой, бойцами ИРА, он приходит к парадоксальным выводам: именно сопротивление делает человека человеком и вся история сопротивления - это попытка "дать существу его существование". Но что есть революция - если победа революции повсеместно приводит к столь удручающим результатам? "Победа революции,-заявляет Гатти,-это отказ от власти". В чем же тогда смысл победы, которая - как неумолимо свидетельствует история - будет оплачена жестокими жертвами? "В расширении смыслового поля",-отвечает Гатти. На стене камеры смертников в Тюлле он нацарапал: "Мы не говорим здесь "история", мы говорим - "вселенная". Битва идет не только за историческую правду с ее сиеминутными и даже мелочными моментами; люди сражаются за мир расширяющихся смыслов. Пожалуй, в свои 18-ть он еще очень далек от понимания того, что он делает - и что будет он делать всю жизнь, но он прекрасно осознает, что враг прячется в крошечных смысловых корпускулах - в ненависти к евреям, идее величия Третьего рейха или рассовой теории, - но совершенно бессилен перед любым языком, в котором эти "незыблемые опоры" теряют всякий смысл, будь то язык поэзии, язык квантовой физики или человеческого братства... Недаром в концлагере при первых признаках опасности он начинал читать стихи: на этом основании помимо учетного номера 73713 он носил на арестантской робе черный треугольник - знак сумасшедшего. Но он не был сумасшедшим - просто, обращаясь к поэзии, он, как сказали бы мы сейчас,-"переходил на другой уровень сознания". Последние пьесы Гатти посвящены масскультуре и языку: "Ибо быть маргинальным сегодня - это быть прежде всего лишенным своего языка. Циничное присвоение языка улицы рекламой и кинематографом (в коммерческих целях) - заключает молодых в пустоту слов, которая мешает им думать иначе, чем в терминах общества, которое их обрекло". Противостоять этой деградации слова, превращение слова в этикетку, "запустить" язык, загрузить его новыми возможностями - становится как никогда политической задачей. "Быть творцом языка, быть его первопроходцем, его охранителем, значит находиться в эпицентре тех сил, которые нами управляют сегодня". Отлично сказано! Я очень надеюсь, что нынешний разговор об анархии поможет каждому осмыслить свою роль в рядах партизан полной луны. Борьба с кромешной ложью нашей жизни только начинается. Пора заявить о своем намерении следовать путем Свободы. Источник: http://blogs.citysakh.ru/users/DVS1955?postid=232

[abcdefefg]

В середине июля больше тысячи молодых и неугомонных попрыгали в свои машины, сели в поезда, электрички и вышли на трассы с поднятым вверх большим пальцем, чтобы сквозь время очутиться у поморских озёр, погрузиться в транс под гитарные риффы и уйти на несколько дней от общества. Но нет. День организаторов поморского фестиваля начался как в старой доброй песенке подпольных хардкорщиков «Проверочная линейка»: «Доброе утро, дяденька мент / Бьёт головой о железную дверь». Ребята совершили незабываемый визит в центр по борьбе с экстремизмом, где стало ясно: если фест состоится, организаторы получат реальные сроки, а гости и участники получат «по жопе». Официальной же и задокументированной причиной стала пожарная безопасность. Это был день начала фестиваля, а значит, панки со всего СНГ уже прибыли в славный город Архангельск. Деваться некуда. Стали держать совет.

Как известно, тюрьмой или дубинкой радикально настроенную молодёжь в России едва ли можно напугать. Терять было нечего, а останавливаться на полпути — не в традициях Русского Севера. Толпа причудливо одетых туристов двинула на место проведения, где уже дежурили наготове сотрудники всех мастей. Дядечки участковые, ОМОН, странные люди в гражданском с военной выправкой — выбирай кого хочешь.

Стало ясно, что гостям нужна крыша над головой. Надо отдать должное организации, на улице не остался никто. Решили вписать всех в местном антикафе. И вполне успешно — небольшое помещение, заваленное подушками, превратилось на некоторое время в настоящий сквот (кстати говоря, и к этому антикафе представители власти теперь проявляют недюжинный интерес). Можно было сидеть там дальше и удивляться, почему панк — это преступление, сетовать на то, в каком бесправии мы живём, и так далее. Но не пускать же поезд под откос, когда музыканты прибыли, аппарат в вэнах, а гости в ожидании. Все, кому фестиваль был нужен, уже оказались на месте. Сливать информацию о проведении в сеть ни к чему. И тут ребята решают между собой провести операцию в лучших традициях бондианы. В аренду берётся туристический автобус, форма одежды «цивильная», о пункте назначения знают два человека — водитель и один организатор. Аппарат, инструменты и коммутация везутся в закрытых газелях. Далее передвижение осуществляется без единого слова. Пожалуй, с такими амбициями и дисциплиной можно захватить небольшую страну, никто и не заметит. В итоге панки оказываются на заброшенном ещё в 1980-х военном аэродроме Лахта в Катунино. Аэродром имеет дурную славу: там постоянно происходят авиакатастрофы даже с учётом того, что взлётно-посадочная полоса не действует уже очень давно. Но когда фест под угрозой срыва, не время задумываться о суевериях. Хотя стоило бы. Мгновенно собирается сцена, подключается аппаратура, расставляются палатки — и вот полчища уставших, но заряженных агрессией парней и девчонок готовы кинуться убивать в себе всё человеческое под звуки ада…

И тут ребята решают между собой провести операцию в лучших традициях бондианы. В аренду берётся туристический автобус, форма одежды «цивильная», о пункте назначения знают два человека — водитель и один организатор.  

Бытует мнение, что взлётно-посадочные полосы всех заброшенных аэродромов постоянно отслеживаются на случай непредвиденных ситуаций. Видимо, незнание этого факта и сыграло с приверженцами DIY-движения злую шутку. Они развели костёр прямо на взлётной полосе Лахты. В течение нескольких минут после этого разгонять надоевших панк-рокеров прибыл ОМОН и загадочные мужчины из центра «Э». Кажется, даже после объявления войны не следует столь молниеносной реакции. В такой ситуации не знаешь, что делать. То ли плакать, то ли и правда уже объявлять войну всему миру — и гори оно всё синим пламенем. В общем, ультиматум был прост: «Если хотите, чтоб мы отсюда ушли, развозите нас сами, господа представители власти».

Сказано — сделано. Паре-тройке ребят удалось доехать до вокзала автостопом на полицейских машинах, остальных всю дорогу сопровождали «бобики», подъезжавшие по пять штук на каждый привал. Много километров через лес панки преодолели под строжайшей многоуровневой государственной охраной. Побережье Белого моря опустело, Соловки не распахнули свои казематы для поклонников быстрой музыки — все разъехались по домам.

После трёх дней таких детективных историй вокруг простого концерта испытываешь настоящее благоговение перед российскими правоохранительными органами. Если такие силы бросаются на борьбу с крамольными песнями и 20-летними тусовщиками, то можно быть уверенным: преступность Архангельска и прилежащих поселений вскоре будет равна нулю. Моя полиция меня бережёт. А то начесали свои ирокезы, видите ли.

[abcdefefg]

7 фактов о кооперативном поведении как одной из важнейших проблем фундаментальной эволюционной биологии Примеров стремления к взаимопомощи между животными и людьми можно вспомнить много, однако выяснить причины возникновения такого кооперативного поведения не так легко. Различные подходы в изучении этого типа поведения рассматривает специалист по эволюционной кибернетике Михаил Бурцев. 1. Возникновение кооперативного поведения в процессе эволюции – одна из актуальных проблем фундаментальной эволюционной биологии. Известно много примеров кооперативного поведения, как у животных, так и человека: родители заботящиеся о своих потомках, или же животные, живущие в группах и помогающие друг другу. Встречаются поразительные случаи межвидовой взаимопомощи, когда, например, гиппопотам вытаскивает антилопу из пасти крокодила, кладет ее на берегу и пытается оживить, хотя она уже в полумёртвом состоянии. 2. С точки зрения наивного подхода к теории естественного отбора, не понятно, откуда у животных берется стремление к кооперации. Казалось бы, в процессе борьбы за существование каждая особь должна максимизировать свою выживаемость, а не растрачивать собственные ресурсы на других. Данная проблема активно исследуется, начиная с 60-х годов XX века, с тех пор было предложено несколько гипотез, объясняющих причины кооперативного поведения. Эти гипотезы рассматриваются в теоретической биологии при помощи математического и компьютерного моделирования, а в экспериментальной биологии – при помощи исследования поведения животных и генетики. 3. Теория родственного отбора говорит о том, что если у животных есть возможность отличать родственников от неродственников, то врожденное поведение, направленное на помощь близким, будет поддерживаться отбором. Если в популяции есть гены, определяющие врожденное альтруистичное поведение по отношению к родственникам, то они «способствуют» распространению в популяции аналогичных генов, так как генотипы родственников схожи. Важно, что кооперативное поведение должно быть направлено на того, у кого есть такие же гены, иначе модель не будет работать. 4. Теория взаимности, позволяющая объяснить кооперацию между неродственными особями, предполагает, что животные запоминают ситуации, чтобы кооперироваться только с теми, кто кооперируется в ответ, а не с теми, кто эгоистичен. Животные запоминают свои взаимоотношения с другими: кто вел себя «хорошо», а кто «плохо». Затем эта память используется для решения о кооперации: если партнер из «хороших», то ему стоит помогать, а если из «плохих», то нет. 5. Объяснить возникновение кооперации может теория группового отбора. Если популяция существует небольшими локальными группами, конкурирующими за общий ресурс, то по причине малого числа особей в отдельных группах может быть высокая изменчивость, приводящая к появлению высокой доли кооператоров. Тогда группы, в которых оказалось много кооператоров, дают больше потомства и «разрастаются» по сравнению с группами, в которых кооператоров было мало. Таким образом, группы с кооператорами постепенно вытесняют группы эгоистов. 6. В некоторых обществах (например, Акан), отцом ребенка считается не биологический отец, который может быть даже неизвестен, а родной брат матери. И он выполняет абсолютно ту же социальную роль, которую у нас выполняет отец, и ребенок относится к нему точно так же, как у нас ребенок относится к отцу. Исходя из теории родственного отбора, очевидно, что вероятность того, что в родном брате матери будут гены ребенка, того, что он является его действительным родственником – гораздо выше, чем вероятность того, что родственником ребенка является человек, которого мать считает его отцом. Это пример того, как такие глубокие генетические, биологические вещи отражаются на социальном устройстве общества. 7. Кооперативное поведение, которое мы видим у животных, в человеческом обществе называется моральным. То есть те моральные принципы, ценности и установки, которые есть у человека, определяют его кооперативное поведение в той или иной ситуации. С одной стороны, в культуре обычно существует представление об абсолютных моральных принципах, неизменных и обладающих внутренней ценностью, которые даны нам богом или какой-то внешней силой. Но современная наука накапливает все больше и больше фактов, что эти ценности возникли как продукт биологической и культурной эволюции. То есть это ценности, отобранные в процессе нашей эволюционной истории. От подхода к вопросу о возникновении морали человека зависит и отношение к ней. Если мы рассматриваем моральные установки как результат некоего процесса, позволившего нашим предкам адаптироваться к окружающей среде (и имеющие, таким образом, огромную ценность с эволюционной точки зрения), мы можем предположить, что в современном информационном обществе, когда среда очень быстро меняется, и социальные нормы могут меняться. Сегодня и в будущем некоторые моральные ценности могут не быть адаптивными и необходимыми, и это ставит проблему рационального выбора моральных императивов, как на уровне общества, так и личности.