Это значило, что где-то по соседству существовали так же и Лошица-2, Лошица-3 и даже Лошица-9.
Честно говоря, от такого обилия Лошиц у меня попервой буквально рябило в глазах.
Но несмотря на свое звучное название, район считался настолько благополучным, что аж идеальным. С чистыми уютными спальными массивами, широкими проспектами и милыми двориками, раскрашенными в разные цвета.
Одним словом: совершеннейший контраст по сравнению с тем, к чему мы привыкли.
Мне подыскали комнату в трехкомнатной квартире у парикмахер-ши Тани, которая коим-то образом знала нашу секретаршу Лену и невесть почему вообще согласилась на всю эту сомнительную авантюру.
Наверное, если бы не Таня, в Минске мне оказалось бы весьма скверно, поэтому можно сказать, что Таня была мне ниспослана судьбой за какие-то былые добрые дела.
У Тани была щедрая душа, веселый нрав, четверо детей и огромный рыжий кот Ярик.
Когда мне впервые сказали о детях, сердце мое похолодело.
Мне, конечно, был задан учтивый вопрос «Все ли меня устраивает?», но я была совсем не в том положении, чтобы крутить носом, поэтому, разумеется, меня все устраивало.
Первым встречать меня вышел именно Ярик.
Выплыл во всем своем гордом великолепии и, лениво окинув меня оценивающим взором, благородно пропустил вовнутрь.
Ярик был здоровенным мейн-куном, мастерски побритым Таней под львиную гриву, и никогда прежде мне не доводилось видеть ничего по-добного.
Коты – это в принципе здорово.
А когда ты приезжаешь в новую страну, и тебя с порога встречает такая вот упитанная диковина, то это и вовсе полный успех.
Ярик какал, как половозрелый мамонт.
Именно это я узнала о нем в первую очередь.
Специально для него в туалете стояла самая настоящая детская ванна, щедро наполненная древесными опилками. И время от времени (преимущественно по утрам) Ярик лихо наводил там шухера, разбрасывая опилки в радиусе досягаемости будто бы с определенным намерением до-казать свое заслуженное превосходство.
Кушал он исключительно “ройал канин” и был показательно тол-стым.
Когда он бежал – точнее, умеренно потрушивал по квартире, – его бочка так оживленно колыхались, что создавалось впечатление, будто бы только за счет их правильной разбалансировки ему удавалось контролиро-вать свои заносы на поворотах.
Яичками Ярик потрушивать не мог – их у него попросту не было.
Наверное, потому он с регулярной периодичностью упирался мордой в мою закрытую дверь, часов эдак в пять утра, и принимался отчаянно вопить о своем бесконечном страдании по полноценной жизни.
Страдала, правда, в такие моменты в основном я, но Ярик был уж слишком харизматичен, чтобы получать регулярных прописонов за свое далеко не джентльменское поведение.
Оттенка бесхарактерной практичности, напоминающий крупногабаритный гроб на колесах с кучей карманов.
Я купила его на центральном рынке в самый последний момент под давлением необходимости, так как ранее настолько огромные чемоданы у меня попросту не водились.
Впрочем, ранее у меня и не возникало потребности впихнуть в чемодан полноценный компьютерный системный блок.
Сбор багажа вообще стал отдельным приключением.
Ведь обычно, когда ты едешь на море – все понятно: ты берешь с собой купальник. В горы – лыжную шапку. К бабушке – теплые носки.
А вот когда ты едешь на неизвестно в никуда – тут уже другое дело.
Я решила, что компьютер мне куда важнее пары джинсов, и с моим решением никто не спорил.
Далее список приоритетов складывался следующим образом: бесценный ноутбук с незаконченными книгами, графический планшет для зарабатывания денег, наушники, веб-камера, блок питания с батареей на случай перебоев с электрикой, а затем уже все остальное.
На все остальное места оставалось совсем чуть-чуть, поэтому новую жизнь я собиралась начинать более чем налегке.
Легкость эта, правда, весила килограмм сорок, поэтому пришлось докупать еще и рюкзак, чтобы компенсировать отсутствие третьей руки.
До сих пор не могу понять, откуда во мне было тогда столько оптимизма.
Прямого поезда на Минск не было, поэтому сперва требовалось доехать до Киева, потусить там денек, а затем ночью продолжить путешествие до конечной цели.
Чемодан под сиденье не влез, поэтому пришлось сидеть прямо на нем.
Таможенники, увидев его, видимо, испугались и открывать не потребовали.
Как я позже поняла: мне повезло.
Соседа по купе высадили прямо в поле за то, что он вез пару незадекларированных лифчиков-на-подарок.
Лифчики там были, скорее всего, не причем, но надо сказать, что определенный риск был даже для меня, поэтому по итогу я была очень благодарна пресловутому стереотипу о пугающих женских чемоданах помады и трусов.
В Минск поезд прибывал в восемь утра.
На моем лице было четко написано, что всю ночь я провела, сидя на чемодане.
Остаток впечатления дополнил проливной дождь и три свитера поверх куртки, которые мне пришлось натянуть впопыхах, чтобы хоть как-то соответствовать гостеприимному минскому лету.
Секретарша Лена, приехавшая меня встречать, даже не сразу признала во мне человека, ожидая увидеть кого-то, видать, более живого и явно с чемоданом поменьше, чем она сама.
Чемодан мы запихивали в багажник часа пол. Затем – столько же вынимали.
Лена много курила, я пассивно моргала.
По итогу у чемодана отвалилась ручка, и он торжественно капитулировал на пороге моей новой минской квартиры, которая, слава богу, располагалась на первом этаже.
Не то чтобы полностью добровольно, но при этом вполне осознанно.
То есть мы прекрасно осознавали, что могли выбрать для побега какой-то другой город ближнего зарубежья, но выбрали по итогу именно этот.
Все началось на подоконнике.
Мы сидели с Сестренкой, думали о том, куда же нам уехать, и вдруг случайно вспомнили про Минск.
Про Минск мы тогда знали только то, что он где-то был.
В переделах соседней страны под названием Беларусь – на том наше географическое любопытство заканчивалось.
Чтобы быстро понять, что к чему, мы тыкнули в пару случайных локаций на Гугл картах, и тут же решили, что нам все подходит.
Прочие сопутствующие аргументы подтянулись уже позже, поэтому можно считать, что в Минск нас привела именно парочка удачных фоток в Гугле.
Все было хорошо. Кроме одного: в Минске нужно было работать.
Точнее, работать нужно было везде, куда бы мы ни уехали, но в Минске при этом мы еще и не знали, как это делать.
Работать мы не хотели.
В принципе.
А ради денег и подавно.
До тех пор мы жили прекрасной жизнью обладателей бесплатной жилплощади, перебивались случайным заработками, и если уж нам и хотелось куда-то когда-то взобраться, то уж явно не вверх по карьерной лестнице.
Поэтому, можно сказать, что работать нас заставили.
И это стало главной трагедией тех переломных лет.
По образованию я графический дизайнер с опытом работы в продаже рыбы и отправке фур за арбузами.
Иными словами: типичная разносторонняя личность со склонностями раздолбая.
Я много чего могла, но мало чего хотела, поэтому пришлось выбирать практично.
Больше всего платили в сфере компьютерных игр, поэтому я решила наняться рисовать игры.
Идея была так себе, но платили неплохо.
А вот Сестренке пришлось идти преподавать вокал.
Спустя три месяца у нас образовалась даже целая минская диаспора из шести человек и кота, которые благополучно разместились в пределах одной жилплощади и даже какое-то время там уживались.
Только в полном одиночестве можно было научиться так скучать.
Так неустанно тосковать по прошлому, так полюбить его обычные детали.
Так научиться с трепетом выуживать из памяти каждый его момент и бережно сжимать в ладонях, как нечто теплое, живое...
И лишь на безвозвратном удалении, на расстоянии необратимых лет можно было так сильно привязаться к дому. Так сильно захотеть вернуться. Все повторить.
Пройтись знакомыми дорогами и прикоснуться к старым-добрым стенам, еще, возможно, помнящих тебя другим.
Таким, каким ты был в момент последней вашей встречи.
Беззаботным.
___
Only in complete loneliness you could learn to miss so much.
To yearn for the past so relentlessly, so love its ordinary details...
And only at an irretrievable distance of irreversible years, you could become so strongly attached to home. With strong desire to come back. To repeat everything.
To walk the familiar paths and touch the old walls, wich may still remember that another you.
That one, you were at the moment of your last meet.
Carefree.
jacobvanloon
jbbartram-illu
yousharknotpass
prguitarman
dailybridgerton
gummygunk