Здесь можно только наблюдать, наблюдать, наблюдать... И так до бесконечности.
Наблюдать за переменчивостью погоды за окном. Как попадают листья с деревьев или же за тем, как их замораживает мороз, из-за чего они будто бы дольше держатся на тонких ветвях. Как на землю падают капли моросящего, холодного, как касание зимы, дождя или нежно ложащихся на землю пушистых снежинок, с каждым днем замечая, как этот же снег тает и взору представляется мокрый асфальт и стоящие под деревьями лавочки.
Наблюдать за птицами, то и дело пытающимися залететь в открытое окно, но всегда останавливающимися на оконных решетках, постоянно напоминающих о том, где ты находишься. Особенно сильно на решетке нравится синицам, которых, периодически, захватив хлеб из столовой, подкармливают местные старушки. Наблюдать как они садятся на ветви деревьев, особенно сильно облюбовав пожелтевшую от морозов лиственницу. Прыгают с одной веточки на другую и иногда кусают друг друга, — в такие моменты невольно начинаешь думать о том, почему они это делают, что ими движет, практически сразу придумывая какую-нибудь нереалистичную картину у себя в голове от скуки, которую прерывают карканье ворон, пролетающих мимо.
Наблюдать за окружающими людьми. Кто-то постоянно лежит, надеясь поскорее вернуться домой, — именно они и считают, что это место — тюрьма, но в то же время говорят, что для подростков это больше похоже на лагерь, ведь только они здесь могут смеяться и искренне радоваться какой-то ерунде. Кто-то, постоянно находясь в одиночестве, бурчит что-то себе под нос. Как-то раз удалось услышать, что именно: какие-то тихие до безобразия молитвы, что делает их похожими на бесконечное шипение змеи. Кто-то предпочитает гулять по коридору из стороны в сторону, цепляя каждого встречного улыбкой и незамысловатой фразой, не прерывающими движение. Кто-то, особенно буйный, кричит, чтобы его пустили домой, что, конечно же, плохо кончается для него — беднягу просто закрывают в палате и следят за каждым его действием. Самые тихие предпочитают читать книги, — библиотека здесь, достаточно большая, хоть и не разнообразная, — либо оставаясь в холле, в окружении диванов и цветов, либо уходя в палату или еще более тихое место, скрытое за поворотом, ведущим к кабинету врачей.
Наблюдать здесь можно за множеством вещей, но самым главным наблюдаемым для себя становишься ты сам. Постоянное одиночество и ограниченность в действиях порождают бесконечный анализ своих действий — что и почему произошло, как стоило лучше поступить... Как ты вообще здесь оказался? И ответы ты находишь, но не хочешь верить в их правдивость, все глубже закапывая себя в постоянный поток мыслей, доводящий до сердечной боли или судорог по всему телу. Руки теперь трясутся постоянно, а не только в моменты тревоги и паники, что довольно сильно мешает в привычной бытовой жизни — даже зубную щетку держать сложно, не говоря уж о более тяжёлых предметах. Но к этому можно привыкнуть, все привыкают рано или поздно. По началу стараешься общаться со всеми, чтобы одиночество тебя не съело, но в конце концов приходишь к тому, что быть одному иногда нужно и отдаляешься ото всех, закрываясь в своем маленьком защитном панцире из потока мыслей. И никто не может этот панцирь пробить, лишь ты, изнутри... Но хочешь ли ты этого?
