Во мне копится слишком много раздражения; оно - моя реакция на внешний мир в его неугодных мне проявлениях. А вообще-то раздражительность - не моя черта.
А даже если моя, то черта поведенческая, а не характерологическая, потому что обусловлена бессознательной мотивацией относительно происходящего.
Эрих Фромм затянул меня не на шутку, и я не удержалась от того, чтобы вставить в свой текст одну из переработанных мною его формулировок.
Начну с того, что я встретилась с М. Я назначила встречу, и он пришёл. Говоря просто - мы помирились.
Было это второго числа, а написала я ему ещё в апреле.
Но сюда я об этом не написала, а ведь казалось, так это должно быть для меня важно.
Я совру, если скажу, что не было.
Двадцать шестое число тогда только наступило: шёл четвёртый час утра. Прошло тридцать минут как мы с мамой закончили наше стандартное ночное, переходящее в утреннее, чаепитие.
В тот раз я говорила с ней про М. (на самом деле не только в тот; я довольно часто и последовательно вводила в наши беседы эту тему, потому что совесть - а она у меня развита до неприличия сильно - постоянно обгладывала мою душу, жестоко смакуя подробности моего отвратительного поведения). В миллионный, наверное, раз я призналась, что скучаю по нему, что виновата перед ним, что хочу общаться с ним, но не напишу, никогда не напишу - не имею права.
А потом, стоило маме уйти спать, написала.
Начала со слов: “И всё ещё не удалил из друзей, почему?”
“...я ни в коем случае не собираюсь тебя доставать и каким-либо образом пытаться снова вмешиваться в твою жизнь. это важно, перечитай еще раз.
конечно, я скучаю.
не по нашим беседам, не по прежнему общению, а по тебе.
я не вижу смысла извиняться, потому что делала это настолько часто, что все извинения потеряли свою значимость.
просто, если можно, вот так закончим.”
(Там, конечно, в два раза больше было, но мои цитаты в таком количестве здесь не к месту).
А дальше он написал, что ему жаль, что всё так заканчивается. Он это написал, а я уцепилась за фразу, как за спасательный круг. Правда жаль? Не для красивой детали и пафоса, а правда жаль? Ну да. Тогда, пишу, решай, будем ли мы общаться. И он решил, что да.
Вот! Так! Чёрт возьми! Просто!
Меня кидало из эмоции в эмоцию около часа, я то визжала от радости, то принималась плакать. Настолько это было для меня важно.
А потом мы общались. Общались, прерываясь на незначительный промежуток времени для сна, а так - постоянно. Мы не общались пять месяцев. Пять месяцев! Я с трудом и сейчас в это верю, в то, что смогла эти пять месяцев без него выдержать. Мы так общались до пятого мая.
А потом я позвала его гулять. Что ты, спрашиваю, делаешь вечером? А он такой: “Во сколько ты освобождаешься?”
Я это, можно сказать, по приколу спросила, ведь полгода назад он писал, что не хочет со мной видеться. Поэтому его согласие меня будто по голове ударило.
И вот, мы встретились. Я - довольно миниатюрная в целом девушка - рядом с ним кажусь толстенькой, а по росту я ему - чуть выше плеча. Голос такой же, как прежде, манера общения та же, разве что взгляд больше не вопрошающий, а скорее задающий вопрос.
Мы говорили обо всём. Самым, наверное, интересным, было слушать о его девушках. Я знаю, он ни в кого из них не был и близко влюблён, но то, что поступает так... по-киношному и “мудаковски”, считаю отвратительным.
А ведь мы и раньше его эти кратковременные сношения отношения обсуждали, просто после я начинала говорить про того, в кого была влюблена, и моя самооценка птицей взлетала над ним.
А сейчас мне не о ком говорить. И было просто неприятно.
В конце он сказал, что я веду себя как маленькая девочка, а я заметила, что два года себя именно так и позиционировала.
На том и разошлись. И оба были довольны очень, так, что принялись списываться в тот же вечер, как только я поднялась в свою квартиру.
Но на утро я перешла на другую страницу. И больше ему не пишу.
Вчера в истеричном настроении в который раз измерила шагами свою комнату и пришла всё к тому же выводу, что и год, два года назад:
я не могу без людей, но с ними я чужая. Я не могу отказаться от своего мира фантазий и принять их “нормальный” образ жизни, в частности то, что людьми можно пользоваться, а потом выбрасывать за ненадобностью, представляя позже подобные поступки в качестве подвигов.
А ещё. Я буду недостаточно честна, если не напишу. Я, наверное, чего-то ждала от него всё это время. И не абстрактного “чего-то”, а вполне конкретного - шага навстречу. Я рядом с ним - маленькая девочка, потому что он не повзрослел.
И он всё так же боится смотреть мне подолгу в глаза.
Р-а-з-д-р-а-ж-и-т-е-л-ь-н-о-с-т-ь.
