Сегодня предстоял великий день моей жизни. День знакомства с Америкой в одном из самых символичных городов этой страны – Чикаго. Вообще-то этот день должен был наступить еще вчера, скажите вы, но я из вчерашнего ничего не помню. Потому что джет лег по ощущениям похож на кому, когда ты как будто не живешь, а жизнь в тебе поддерживают разные там трубки и аппараты. И вот моей трубкой и аппаратом вчера был Хэнс, за что я искренне его отблагодарила сегодня бутылкой настоящей белорусской водки на бруньках. Ведь для него, что Беларусь, что Россия – одно и то же. С утра он уехал играть со своим бэндом в какую-то баптистскую церковь, а вечером ему предстояло дать еще один концерт, но уже в каком-то клубе, куда он меня и пригласил. Я пока раздумывала над предложением, потому что оно несомненно заманчиво – посетить настоящий джаз-клуб в Чикаго, но наутро мне нужно было встать в 4.30, чтобы доехать до аэропорта, близ которого жили мои товарищи. Оттуда начиналось наше путешествие.
Хорошо проснуться одной в американской квартире. Ты чувствуешь себя… американкой. Ну, как в кино, где у человека всегда есть своя личная квартира с полным холодильником еды, обязательно – бутылочкой открытого вина и упаковкой пива, а не с кувшином воды и половинкой луковицы. Где ты ходишь по дому и не врезаешься в углы из-за того, что в ней слишком мало места. Где ты можешь выйти на свою лужайку на улице и почитать старомодную газету, подставляя свое бледное ото сна лицо солнцу. В общем, где-то с час я дала волю почувствовать себя именно так. По-американски. А дальше начались проблемы*.
*Меня предупреждали, что в Америке проблемы с чаем, и я действительно не нашла в доме нормального чая, кроме каких-то странных пакетиков, на вкус как касторка. Я не осмелилась ничего брать из холодильника, тем более на вид все было чуждым и незнакомым – названия, формы, упаковки. Я такого никогда не видела, поэтому мне показалось все это искусственным как пластмассовые бананы. Закусила только морковными палочками, да выпила немного сока в этом бидоне, похожем на упаковку машинного масла или антифриза. С местной техникой я сразу не сладила – микроволновка не грела, а чайник я так и не нашла как включить. Пришлось кипятить воду на газовой плите в железной миске. В общем, Хэнс, передаю приветик твоей кухне.
Но пора было собираться на пешую прогулку по Чикаго. Кажется, у небоскребов имеются свои небоскребские флюиды, которые манят человека, а те потом валяются у них в ногах. Что я и намеревалась сейчас сделать. Хэнс сказал, что до даунтауна пешком идти полчаса. Ну, прекрасно. Вышла я утром пораньше, чтобы не дай бог упустить хоть одну минуту, которую можно провести с пользой или без в этом городе. С ребятами мы договорились о встрече в Парке Миллениум в полдень, но я заранее знала, что все опоздают. Я была без связи, и пошла, куда глаза глядят. А глядят здесь они всегда на небоскребы.
Я вышла на территорию Чикагского университета, который почему-то вызывает у меня прямые ассоциации с сериалом “X-files”. Территория ничем не огорожена, но здание выглядит, словно секретная лаборатория. Это зеленая территория с несколькими корпусами, красивыми деревьями и сюрреалистическими арт-объектами.
У зданий несколько пролетов-арок, которые расположены на одинаковом расстоянии друг от друга, а если зайти внутрь арки, то все кажется идеально симметричным. Конструкция зданий очень пропорциональна и аккуратна. Несмотря на то, что университет похож на секретное местечко, выглядит он вовсе не устрашающе, но немного строго.
Я пошла дальше. Вот и сразу показались вышки самых продолговатых небоскребов. Те, что поменьше, пока прятались в кустах. Было воскресенье, и город казался очень пустым – мало людей, машин и даже вездесущих нынче велолюбителей. Тем не менее, город не казался вымершим, он просто был на выходном.
И вот я стою у подножий этих монстров. Они смотрят на меня сверху вниз и укутывают своими солнечными бликами, отражающимися на их стеклах. Сегодня они совершенно пусты, и как будто живут своей жизнью. Кажется, что вот скажешь правильное заклинание, и они оживут – обретут форму стеклянного человека с лысым профилем и будут ходить по городу, катая тебя на своем плече. Человек по идее должен не очень-то любить небоскребы, ведь люди чувствуют себя еще меньше и уязвимее по сравнению с этими громадинами – одинокими, маленькими ягнятами, затерявшимися в бетонном лесу. Но мне показалось совсем обратное. Эти небоскребы казались одинокими и огромными настолько, что людям лень поднимать глаза вверх и обращать на них какое-либо внимание. Они видят только свое отражение в стеклянных дверях у входа. Мне стало так жаль их, что захотелось обнять их и приласкать. Я подолгу стояла на различных перекрестах, задрав голову. Я не могла поверить в то, как можно было сконструировать такую идеальную геометрию форм, что любая биссектриса захотела бы стать частью всего этого невероятного архитектурного ансамбля.
Чикаго – город странных арт-объектов. Сплошной музей современного искусства. Вот стоит огромный красный…эээ…то ли жук из «Звездного десанта», то ли тринога из «Войны миров».
В другом месте расположились громадные лысые головы из мрамора. Дальше – тоже несколько голов, которые кажутся сплющенными, но когда начинаешь ходить вокруг, они меняют форму и становятся объемными. Парк Миллениум - сплошной футуризм. Его, конечно, нужно видеть немедленно*.
*Этот парк считается одним из любимых мест отдыха горожан и туристов. Хотя отдыхать здесь странно – все очень бетонно, угловато и космически. Здесь практически нет парковых удобств, к которым мы привыкли: травки, где можно поваляться, лавок и столиков из экологически-чистых материалов, плеяды закусочных с хот-догами и китайской лапшой, ни каруселей, ни фонтанов в привычном понимании этого слова, ничего. А что тогда здесь есть? Даже не знаю, как ответить на данный вопрос.
Ну, здесь есть капля ртути за миг до падения, сплющенные семиметровые головы, о которых я говорила выше, межгалактический театр с крышей, уподобленной кольцам Сатурна, огромные кубы, с которых течет вода. Как-то так. И это невероятно! Но обо всем по порядку.
Первым делом, проникнув в парк, я наткнулась на фонтаны-параллелепипеды. Я долго бродила вокруг 15-сантиметровых объектов, с которых стекала вода прямо под ноги людям, и не могла понять, почему на внутренней стороне одного их них появляется изображение Бориса Гребенщикова и еще плюется*.
*Это чудо инженерной мысли называется Crown Fountain. Сначала ты даже не подозреваешь, что это фонтан – настолько все замаскировано. Высоченные параллелепипеды сделаны из тысячи маленьких стеклянных кирпичиков, которые подсвечиваются светодиодами. На внутренних сторонах непрерывно появляются голограммы различных лиц, которые могут улыбаться, смеяться, сердиться, но каждый из них в итоге сложит губы в трубочку и сделает фонтанчик. Вода будет настоящей, а не голограммной. Лица, которые появляются на экранах – простые жители Чикаго. Идея проекта – показать этническое разнообразие горожан.
Дети же плещутся в этой воде, как бешеные. Признаться, мне самой в такую духоту хотелось встать под струю. Но я пошла дальше в поисках скульптуры, возле которой мы условились встретиться с ребятами*.
*Конструкция по прозвищу The bean (или боб) уже долгое время служит визитной карточкой города. Изначально этот предмет архитектуры задумывался, как капля ртути за миг до падения. Согласитесь, вы будете долго выговаривать «Встречаемся в 17.30 у капли ртути за миг до падения». Куда проще «Встречаемся в 17.30 у боба!». Так он и стал зеркальной фасолькой, в отражении которой, наверное, сделали уже миллион селфи.
Мое было миллион первым, а ребята так и не пришли. В парке прекрасно работает wi-fi, поэтому мне не удалось затеряться одной в Чикаго. Друзья сообщили, что подъедут нескоро, так как они совершают приобретение различных, нужных в нашем трипе вещей в каком-то специализированном супермаркете далеко от города. Сначала я расстроилась, что никто меня не может сфотографировать среди всех этих небоскребов, а потом мне стало стыдно, что я тут гуляю, а ребята занимаются делом. С этой мыслью я пошла гулять дальше. Следующее, что я увидела, клянусь богом, было ни что иное, как кольца Сатурна, только металлические*.
*Это был Театр Харриса. Сцена расположена практически под открытым небом. Ее обрамляют только широкие металлические пластины - как будто закрученные на плойку жестяные локоны. За кольца Сатурна я приняла металлические трубки, как бы перекрестно перекрывающие зрительный зал, где сидения расположены прямо на газоне, и сидеть во время выступлений можно прямо на газоне. Здесь проходят как бесплатные фестивали с участием разноплановых музыкальных групп, так и можно посмотреть на самую что ни на есть классику – оперу, спектакли или Михаила Барышникова (куда же без него). Только за дорого.
По территории театра можно разгуливать сколько угодно – она не закрыта. Что я собственно и делала какое-то время. Потом я узрела какой-то узкий мост, как будто трос, соединяющий два космических корабля*.
*Но Николас Бридж соединяет всего лишь часть парка с третьим этажом Музея современного искусства, который тоже находится в здесь. С него можно сделать отличные снимки пролетов между чикагскими небоскребами или же озера Мичиган, которое тоже совсем рядом.
Это далеко не все, чему можно удивиться в таком, казалось бы, небольшом по территории парке. В эти выходные мы очень удачно (хотя с какой стороны посмотреть) попали на проходящий в городе музыкальный фест “Lollapalooza”. Половина парка была перекрыта под него, но на берегу озера Мичиган было прекрасно слышно каждое слово британских товарищей из “Arctic Monkeys”, например. Множество пьяной и веселой молодежи в кирзовых сапогах и с цветочными венками на голове разгуливала по всей центральной части Чикаго. Сразу захотелось стать частью этой феерии, но я была в траурном черном платье, так что меня бы не взяли.
Я спустилась к озеру Мичиган, которое мастерски маскируется под море – даже с воздуха ты вряд ли увидишь другой берег. На набережной пришвартовано множество яхт, летают вездесущие чайки и выпрашивают еду.
Еще ранее я заметила ничего хорошего не предвещающее скопление черных туч. Апогей непогоды случился как раз тогда, когда я спокойно прогуливалась вдоль берега с огромным мороженым в руках. Поблизости не было ни одного навеса, кроме небольших деревьев с очень скудной кроной. Казалось, что все ливни мира решили отыграться на мне за чье-то безобразное поведение по отношению к ним, и обрушились именно сейчас. Я промокла до атома, а мое кокосовое мороженое съехало на бок, растворившись в дожде. Ливень кончился довольно быстро, но успел натворить непоправимых вещей – моя обувь была непригодна к ходьбе, поэтому пришлось едва-едва ковылять до дома Хэнса. Тем более, что мы должны были встретиться и обсудить планы на вечер.
В доме я застала двух его друзей, тоже музыкантов. Они еле слышно болтали, сидя в гостиной на моем диване, а фончиком у них, конечно, играл джаз на виниле из какого-то старого проигрывателя. Хэнс был сильно обеспокоен тем, что я пришла, как обглоданная кошка после дождя, и велел мне немедля идти в душ. Но я пыталась быть дружелюбной с его товарищами, которые отчего-то не проявляли ответного интереса ко мне. Черт возьми, я же с другого конца света, неужели им вообще ничего не интересно? Но они даже не пытались изобразить заинтересованность, а всего лишь сухо отвечали на мои расспросы. Ну, и фиг с вами, америкосики, подумала я и удалилась в ванную комнату.
Когда ушли друзья, мы обсудили с Хэнсом дела насущные. Вечером он давал концерт где-то у черта на куличках, поэтому заночевать он планировал там же. Мне, естественно, ехать с ним было совершенно невыгодно, да и уже не очень хотелось. Он без проблем отдал мне ключи, и сказал оставить их утром на столе, когда я уйду. Вот так все просто. Чуть позже, когда я переоделась в сухое и уже точно договорилась с ребятами о встрече, Хэнс подвез меня в даунтаун, где мы и распрощались.
Через несколько минут я наконец-то встретилась с Максом и Танюшкой у боба, где нас вновь застал сильнейший ливень. Роман со своим братом Вовочкой так и не явили мне свой лик, потому что поехали в аэропорт встречать Валеру, который вот-вот должен был приземлиться. Ну что ж, познакомимся завтра. Переждав ливень под небольшим навесом, где нам все равно удалось промочить ноги, я уговорила всех ехать на Willis tower*.
*Этот небоскреб является самым высоким в США. Он даже выше Нью-Йоркского Эмпайера, в нем 102 этажа. В фильме, который нам показали перед входом на обзорную площадку, рассказывалось, что здание изображает собой раскрытую пачку сигарет, в которой сигареты будто бы вытащены чьим-то пальцами на разной высоте. Так мы это вряд ли бы заметили. Вход стоит 20 долларов, и он, поверьте, того действительно стоит.
Мы простояли в небольшой очереди, прежде чем нас запустили в лифт. Он поднимался с такой быстротой, что уши мгновенно заложило – как будто в голову залили канистру воды. На экране лифта на разной высоте появлялись самые высокие здания мира, но даже они не дотягивают до Willis tower. Мы вышли на 102-м этаже, и наши лица сразу как-то перекосило от той панорамы, которая посмела перед нами расстелиться в таком бесстыдном великолепии. Мы застали лучшее время суток для посещения этого места – закат и сумерки. Подобрались к знаменитым стеклянным кабинам, которые выпирают из плоскости здания, и ты стоишь там как в капсуле, а под ногами – ничего. Оттуда мы посмотрели, как розовое солнце медленно катилось по небу к горизонту и ушло, заставив тем самым постепенно зажигаться городские огни. Мы видели, как полосы дорог вдруг превращаются в желтые лучи, уходящие чуть ли не к горизонту. Как верхушки небоскребов начинают мигать, словно маяки. Все это похоже на то, что только что включился ключ зажигания, и мы вот-вот взлетим на летающей тарелке. Я прилипла носом к стеклу, где открывался лучший вид, и, казалось, небоскребы можно потрогать рукой. Ребята окликнули меня, а мне хотелось, чтобы нос прилип навечно, и я вот так смотрела на эти бетонные джунгли.
Взяв в ближайшем супермаркете пива и холодных пластиковых сэндвичей (с утра никто так и не успел ничего съесть), мы поехали на точку, где открывался лучший вид на скайлайн. Как ни странно, здесь не было много народу или целующихся взахлеб романтичных парочек. Только мы и пара бухающих компаний. Мы долго смотрели на переливающиеся золотыми огнями небоскребы под бешеные звуки “Lollapalooza”, обсуждали город и думали, что сюда нужно непременно вернуться.
Если у вас до сих пор Чикаго ассоциируется с Аль Капоне и подобными ребятами, то это пережитки далекого прошлого. Об этом здесь мало говорят, а напоминает о лихих 30-х только тематический экскурсионный автобус “Untouchable tourists”, черный как гроб и старые двухэтажные дома с деревянными лестницами «зигзагом».
Это вовсе не город прошлого, а город будущего, похожий на тот космик-стайл, который мы можем наблюдать в эпизодах различных sci-fi фильмов братьев Вачовски. Стальной, блестящий, футуристический. На нем так и хочется улететь в другую галактику в поисках новых лун.
