Ваня был лишь частью истории. Часто — незримым фоном. Но жизнь не вертелась вокруг одного человека. В те годы я училась, смеялась, дружила.
Кстати, про дружбу. Таня стала моей лучшей подругой. У нас были похожие проблемы в обществе и семье. Обе страдали от неразделённой любви и от того, что мужчины нас будто не замечали. У нас было общее чувство юмора. Мы любили дикие вещи, которые казались смешными только нам.
Именно Таня вдохновила меня слушать музыку восьмидесятых, рок и много другой классной музыки. Помню, она обожала Фредди Меркьюри. Благодаря ей я узнала многих исполнителей. До сих пор песня Depeche Mode — Enjoy the Silence ассоциируется у меня с ней. Она долго стояла у неё на звонке.
Мы много разговаривали по телефону и вживую. Смеялись как безумные в кино, где никому больше смешно не было. Если с Ульяной и Лилей мы в основном общались в университете — делали презентации, готовились к экзаменам, смеялись на парах и иногда прогуливали занятия, — то с Таней говорили о самом сокровенном.
Было очень много хороших моментов. Мы поддерживали друг друга. Но примерно через полгода я сильно на неё обиделась. Я попросила её пойти со мной туда, куда ей не хотелось. Она отказалась. Когда с такой же просьбой обратилась новая знакомая, Таня согласилась. Объяснила это тем, что ей неловко отказать, а я пойму.
Тогда меня это очень ранило. Казалось, что меня недостаточно. Что новые друзья для неё важнее. Иногда она говорила: «Меня никто не понимает». Я спрашивала: «А я?» Она отвечала: «Ну ты да. Но я про остальных».
Короче, меня слишком рано стали воспринимать как должное.
Перелом наступил на третьем курсе.
Таню отчислили из университета, и она впала в депрессию. Неудача с учёбой, личной жизнью и давление семьи загнали её в тупик. Она звонила мне и могла говорить часами. Иногда её монологи длились по пять часов. В начале разговора она могла дать мне немного рассказать о себе, а потом говорила только сама.
Сначала я очень вкладывалась. Мне было интересно её слушать. И так я чувствовала, что нужна. Но со временем могла смотреть на входящий звонок и не поднимать трубку.
Мне Таня казалась очень добрым, умным и творческим человеком, который просто попал в тяжёлую ситуацию. Я искренне любила её и искренне хотела помочь. Но постепенно дружба превратилась в игру в одни ворота. Говорила только она. Меня слушать не хотела. А потом ещё упрекала, что я ничего не рассказываю о себе. Я бы, может, и хотела, но после бесконечных монологов у меня в голове оставалась только пустота.
Сейчас я понимаю, что мы обе были незрелыми. Тогда я начала ходить в церковь и буквально заставляла её тоже идти в храм. Раз мне помогло — значит, поможет и тебе. Сейчас я понимаю, насколько это было неправильно. Её это злило, и теперь я могу её понять. Никому не нравится, когда ему что-то навязывают.
После отчисления Таня попала работать на завод, в очень жёсткую среду, которая совсем не подходила её характеру. Нежный, творческий человек оказался там, где подобные качества почти не ценились. Это изменило её ещё сильнее. Она стала агрессивнее, а я всё так же оставалась человеком, которому можно было выговориться.
Она говорила, что любит меня. Думаю, так и было. Но рядом с любовью иногда жила и зависть — она сама мне об этом сказала. А поддержки моим проблемам почти не было.
Тогда мне казалось, что она меня ни во что не ставит. Сейчас думаю иначе. Мы обе были в жесточайшем минусе. Да и были ещё очень молоды, многого не понимали. Мы действительно дружили и, наверное, по-своему дорожили этой дружбой.
Что касается Ангелины, то она ревновала меня к Тане. Мы с Таней лучше понимали друг друга, поэтому Ангелина часто не понимала, о чём мы говорим, и недоброжелательно смотрела, когда мы слишком громко смеялись.
Чтобы никого не обидеть, ведь Ангелина устраивала мне сцены, если я шла гулять с Таней без неё, я стала звать на прогулки обеих. Поэтому, когда Ангелина была в городе, большую часть времени мы проводили втроём.
Мы ходили в кафе, иногда путешествовали, наматывали круги по набережной и обсуждали своё девичье.
У Ангелины я тоже постепенно стала замечать нехватку эмпатии ко мне. Хорошими новостями и планами она почти не делилась, зато, когда всё было плохо, всегда звонила мне. Часто на моё «нет» она всё равно пыталась сделать так, как хотелось ей.
Конечно, хороших моментов тоже было много. Но маленькие неприятности, которые тогда казались незначительными, постепенно точили меня изнутри.
Тот период моей жизни был живым, болезненным и настоящим. Я чувствовала слишком много. Меня утешали Таня, музыка и мечты. В те годы я очень много мечтала.
Но однажды вечером я слушала музыку и вдруг поняла, что она больше не может меня отвлечь. На душе было настолько тяжело, что словами это не передать.
Не помню, начала ли я тогда молиться или уже молилась до этого. Наверное, да. И вдруг меня словно озарило. Я отчётливо почувствовала тепло от молитвы, увидела всю свою греховность, всю внутреннюю тьму. И вместе с этим пришло понимание, что Господь всё равно любит меня.
Это было настолько новым и сильным переживанием, что я заплакала. Впервые в жизни я благодарила Бога по-настоящему.
В тот момент я поняла, что очень многое из того, что казалось важным, на самом деле второстепенно. Господь — единственный ответ на все вопросы. Если Он на первом месте, то всё остальное постепенно занимает своё место.
Так у меня появилась опора, надежда и поддержка. Это была та самая встреча.
Начался период неофитства — время, когда хочется жить правильно и особенно остро ощущается Божья благодать.
Именно тогда, на последних курсах университета, я прочитала лучшие книги. Нашла своего любимого писателя — Фёдора Михайловича Достоевского. Его произведения настолько совпадали с тем, что происходило у меня внутри, что иногда пробирали до мурашек.
Это был период восстановления. Именно тогда я начала возвращаться к жизни. Все книги, которые читала, переживались очень глубоко — либо с огромной радостью, либо с острой болью. Внутри шла большая работа, постепенно рождались новые убеждения.
Я с интересом читала святых отцов и снова начала ходить в церковь. Сначала стояла только до «Отче наш», потом оставалась всё дольше и дольше. Воскресные службы давали мне силы жить.
А ещё появилась вера, что однажды я встречу своего человека. Я предвкушала эту встречу, вела блоги, писала стихи и рассказы, слушала любимую музыку и наслаждалась природой. Было много мечтаний, ожиданий и жизни.
Особенно запомнилось лето, когда мы с родителями поехали в Хорватию. На море я почувствовала какое-то внутреннее освобождение.
Несколько лет я действительно жила спокойно. Особенно запомнилось лето перед последним семестром пятого курса. Я почти забыла Ваню. Мне было хорошо практически везде. Я стала чаще радоваться жизни.
Но это затишье было перед бурей. Впереди меня ждала очень неоднозначная, но важная глава.