Легко ему говорить, «расскажите о своем детстве», всего-то и делов. Сидит тут себе такой солидный, в очках, с галстучком, ручкой пометки делает. А Кук всю жизнь с собой боролся, всю жизнь пытался сам себя понять. И вдруг вырисовывается тут этот тип с пепельными волосами и выспрашивает про его детство. Хлыщ!
- Ну… У меня было обычное детство… Детский садик, школа, дом, друзья… Все, как у всех, - врет Чонгук. Он прекрасно понимает, что рано или поздно ему придется рассказать пепельным волосам про свое детство. Хотя бы потому, что от этих волос будет зависеть, выпишут ли Гука самого или выпишут ему дозу нейролептиков. Чего он тут еще не пробовал? Хлорпромазин, резерпин, галдол… О, последний Чонгуку нравился особенно сильно…
- Я вижу, что групповые занятия Вам не особенно по душе, так? – пепельные волосы что-то чиркают в своем блокнотике и у парня ёкает сердце: не видать ему выписки, как своих ушей. – Что ж, тогда я не вижу смысла удерживать вас всех, - улыбается, окидывая взглядом всех присутствующих, рассаженных в широкий кружок. – С вами всеми мы встретимся завтра, а вы, Чон, зайдете ко мне вечером. Избежать групповой терапии вы сможете, но индивидуальной – нет.
Пациенты расходятся, а Кук так и остается сидеть на своем стуле, глядя в спину удаляющемуся врачу. О, как бы ему сейчас хотелось испепелить этого недоумка. Раньше он бы так и сделал, но местные колеса существенно сузили круг возможностей парня. Если он вообще когда-либо что-либо мог, поскольку, как ни крути, а теперь он находится на лечении в психиатрической клинике, что как бы намекает на то, что все способности, выдуманные Чонгуком, были игрой его собственного воспаленного разума… Оставшееся время перед индивидуальным приемом Кук проводит в своей палате, сидя на постели и размышляя о том, что было бы неплохо и правда иметь какие-нибудь сверхспособности.
- Я никак не могу понять, почему ты, - терапевт гордо поправляет черную табличку с золотыми буквами «Ким Тэхён», - не против, если я буду на «ты», это поможет нам найти контакт?
Чонгук кивает, пожимая плечами. Ему как бы вообще плевать, главное выйти отсюда поскорее.
- Так вот, я никак не пойму, почему ты отказываешься открыться мне, - врач берет свой блокнот для записей, надевает очки и усаживается в кресло напротив Гука.
Он что, ответа ждет? Кажется, неприязнь к этим пепельным волосам внутри парня растет даже не по часам, а по минутам. Хотя вообще это странно, так как, во-первых, от этого человека напрямую зависит будущее парня, а во-вторых, вообще-то врач весьма и весьма собой недурен. Познакомься они при других обстоятельствах, Кук бы наверняка попытался зазвать его на свидание. Но увы.
- Не знаю, - все же отвечает парень, - мне с детства тяжело открываться людям. А теперь я им и вовсе не доверяю.
- Не доверяешь? Почему? Какое событие повлияло на тебя?
Ему что, и правда интересно? Чушь собачья, конечно нет. Просто раздумывает, стоит ли назначить новые препараты, или хватит уже прописанной терапии. Если парень собирается победить в этой войне, ему придется идти на уступки.
- Ну, - снова пожимает плечами, - я всю жизнь жил бок о бок с людьми, любил их, пытался не разочаровать, а потом узнал, что они мне не родные. Что меня усыновили, когда я был совсем маленьким. И я всю жизнь думал, что ведь это же странно, что у меня здоровые родители, что у меня здоровый брат, а я сам психически болен. А оказалось, что я просто не знаю своих настоящих родителей. А вдруг моя болезнь - это наследственность? То единственное, что досталось мне от тех, кто меня родил, потому что даже фамилию мне дали приемные папа и мама.
Пепельные волосы что-то активно черкали в блокнотике. Это Чонгука нервировало.
- Значит, ты с детства ощущал себя больным?
Черт, как бы ответить на этот вопрос? Ведь больным он себя никогда не чувствовал. Вернее, он чувствовал себя вполне здоровым, и только оказавшись в лечебнице понял, что, возможно, действительно всю жизнь был болен.
- Не то чтобы… Просто не таким, как все.
Врач отрывается от записей, смотрит парню в глаза, поправляя очки.
- Что значит «не таким, как все»?
Кук только и может, что развести руками, неловко улыбаясь.
- Это очень трудно объяснить, - вот с этого момента нужно быть предельно осторожным. Он вступает на крайне тонкий лед, и если что-то пойдет не так, если что-то прозвучит не так, то у парня начнутся серьезные проблемы. – То есть, теперь я знаю, что это все было потому, что я был болен, теперь я это осознаю… - врач серьезно смотрит на парня, всем видом показывая, что не отступит, пока Кук все как на духу ему не выложит. – Просто я с детства слышал голоса в своей голове, разные голоса. Иногда мне казалось, что я вижу что-то. А иногда я мог оказаться в другой комнате, но не помнить, как я туда попал. Родители мне еще много чего рассказывали, чего я сам не помнил. Я думал, что могу делать то, чего не могут все остальные, а оказалось, что это все было симптомом шизофрении…
- А тебе бы хотелось уметь делать то, чего не умеют остальные?
- Наверное, этого хочется каждому…
Врач возвращается к записям и перестает прожигать взглядом в парне дырку.
- Ну, некоторые действительно умеют делать то, чего не умеют остальные. Нейрохирурги, например. Или астронавты. Или физики-ядерщики. Да много кто еще… Я вот умею хранить секреты, а другие не умеют, -Чонгук напрягся. – Если я поделюсь с тобой секретом, ты сможешь его сохранить?
Чонгук напрягся еще сильнее. Это что, какой-то хитрый способ втереться в доверие?
- Даже если вы поделитесь со мной секретом и даже если я выболтаю этот секрет кому-нибудь, кто мне поверит? Я же псих.
Врач с пепельными волосами улыбается. Улыбается подло красиво.
- Если ты осознаешь, что у тебя есть проблемы психического характера, значит, ты на пути к исцелению, - опять оставляет в покое записи и придвигается в Гуку, - так что, ты готов сохранить мой секрет?
Кук улыбается. Он не знает, как реагировать, не знает, каких действий от него ждет этот человек.
Пепельные волосы улыбается еще шире, качает головой.
- Нет. Мне нравятся парни, а не девушки, но, как я уже сказал, это секрет. Сохрани его.
Улыбка с губ Чонгука сползает. Это что, шутка? Проверка какая-то? Сейчас его начнут домогаться, а потом все вывернется так, что все было совсем наоборот? Что происходит вообще?!
Врач пожимает плечами, возвращается спиной к спинке своего кресла.
- Все просто: я гей. Это моя тайна, о ней даже руководство клиники не знает. Да и никто не знает, кроме тебя.
- Ладно… - только и может выдавить из себя Кук. – Но зачем вы мне это рассказали?
- Как я уже говорил прежде: я хочу, чтобы ты воспринимал меня не как твоего лечащего психотерапевта, а, прежде всего, как друга. Поэтому, раз уж я пытаюсь выведать твои секреты, я должен поделиться секретом с тобой. Потому что так поступают друзья.
Кук снова пожимает плечами. Ему откуда знать, как поступают друзья? У него друзей отродясь не было, он был слишком странным даже для самых странных фриков.
- Я уже однажды рисково поделился этим секретом с тем, кого тогда считал другом. А он этот секрет разболтал. И местные хулиганы меня побили. Однако я доверяюсь тебе.
Этот разговор становится все чудесатее и чудесатее… Но ничего не поделаешь, придется мириться со странностями этого врача, просто потому, что халат тут надет на нем, а не на Гуке.
- Но несмотря на то, что меня однажды предали и здорово избили, несмотря на то, что я разочаровался в близких людях и в людях вообще… Я не пытался покончить с собой. А ты пытался, и я хочу понять почему.
Первая же индивидуальная беседа как-то вдруг резко расположила Чонгука к его врачу. До этой встречи он его жутко не любил, прям ненавидел, а тут вдруг всякая ненависть сошла на «нет». И так пепельные волосы все хитро провернул, а! Даром что психотерапевт. И Чонгук никак не мог выкинуть его из головы. И все время вспоминал, как красиво он улыбается… О, совладать с этой улыбкой вообще невозможно, проще и вовсе не пытаться. И теперь парень понимал, что расскажет что угодно, лишь бы и дальше видеть эту улыбку.
- Чертов мозгоправ, - говорит он сам себе, ковыряясь вилкой в картофельном пюре. И вдруг ощущает чужое прикосновение к своей спине. Уже готовясь воткнуть вилку в руку того психа, что отважился его трогать, Кук поворачивается и теряет остатки решимости.
- Сегодня в то же время, что и вчера, хорошо? – и опять эта улыбка.
Чонгуку остается только кивнуть и забыть обо всем на свете.
baratheonpilled
romaincrisis
s-u-f-j-a-n-s-t-e-v-e-n-s
origamiaround
titsay
areudirty
discoholicmusic
izzy806
