Из-под едва сошедшего снега робко выбиралась жухлая трава, окрашивая землю под ногами в болезненно-жёлтый, чахоточный цвет. За спиной хмурой тучей нависал лес - мрачный, притихший, будто и он затаил дыхание в ожидании беды. С самого утра болела голова и, несмотря на свежий апрельский воздух, с каждой минутой распалялась всё сильнее. Зонтик стоял на вершине холма и смотрел, как у подножья мельтешат, собираясь рыцари: седлают коней, проверяют припасы, поправляют пряжки на доспехах. Было пасмурно. Небо недобро щурилось свинцовым веком, но птицы держались высоко, а значит непогода милостиво обещала развеяться к полудню. С первого появления дракона минуло целых полгода, и вот, когда стало казаться, будто все ужасы были лишь порождением массовой галлюцинации, с окраины пришла весть - он всё-таки вернулся.
- Выглядите особенно понуро, Ваше Высочество. Плохо спали сегодня? - раздался за спиной знакомый живой голос.
Сэр Феликс поднялся на холм, чтобы попрощаться. Ступал он уверенно, бесшумно для человека в доспехах - привычка, выработанная годами охоты на тварей, что слышат любой лишний вздох. Он остановился в шаге, чуть сбоку, и Зонтику не нужно было поворачиваться, чтобы представить его лицо, сияющее извечной лучезарной улыбкой. От возникшего в голове образа почему-то стало только хуже. К головной боли прибавилась тошнота. Наверное, всё же стоило позавтракать перед сборами, но в горло не лез и кусок - привычная бытовая обыденность теперь казалась чем-то почти оскорбительным на фоне того, что происходит всего-то в паре миль отсюда.
- Да. Плохо спал.
Это было правдой. Всю ночь Зонтика терзали кошмары о выжженных городах и пепле, оседающем на коже липкой золой. О блестящей в зареве пожара чешуе. Он просыпался раз пять, каждый раз хватая ртом воздух и чувствуя привкус гари на языке.
- Я всегда побеждаю, Ваше Высочество, - поравнявшись с ним, сказал Феликс. Сказал без бравады и хвастовства, просто констатировал факт, такой же очевидный, как то, что по весне тает снег.
По правое ухо скалистый берег обрыва хлестала река. Лёд на южной границе давно тронулся, кристаллы толкались друг о друга, жались ближе, шурша и звеня. Звук неприятно шебуршал под висками, будто в череп забили осколки ракушек и битое стекло. Зонтик смотрел, как внизу выстраиваются шеренги, и всё это казалось ему совершенно невыносимым.
- Я знаю, друг мой. Не верить в Вас - значит ставить под сомнение волю Господню.
И тут он тоже не солгал: Феликсу нет равных в бою. Неважно, кто ты, человек или химера. Он победил множество монстров, не слабее дракона, и эта кампания, как все прочие, обещала быть успешной. Но всё же душу гложило предчувствие.
Поцелованный Богом... А что, если однажды Бог отвернётся?
Ветер трепал волосы и полы плаща, норовя сорвать его и утопить во льду. Зонтик смотрел, как Феликс прижимается лбом к его чёрной траурной перчатке - жест вассала, верности, которой он никогда не просил, но которую рыцарь неизменно предлагал сам. Как спускается к своим солдатам и легко, словно не носит стали, запрыгивает в седло. Как оборачивается к нему, поднимает в прощальном жесте руку и улыбается тепло и нежно. Быть может, в последний раз.
blakekathryn
prguitarman
baratheonpilled
romaincrisis
turnnoffyourmind
annaxmalina
vaporwave
theartofmadeline