supplexetacclinis

[supplexetacclinis]

Пейзаж с гнилыми фруктами и сороконожкой (Ричард Сайкен)

   Я оторвал себе голову и бросил в небо. Она обернулась

                  в птицу. Так я представляю себе мышление: Взгляд сверху,

 независимый анализ. Он помогает не свихнуться, но

               у тебя все равно кружится голова. Все зависит от силы воли.

   О, маленькие пташки, вы слоняетесь туда сюда,

              устраивая полный беспорядок на молочно-голубом

  небе

       — все эти призраки стекают по холсту, и иногда

  я хотел бы иметь нечто большее за душой. Например,

       искусную изобретательность. Жизнь разума — разочарование, но помни, что именно разум

                                               стоит за всем. Давай вернемся назад,

        к самому началу — к камню, брошенному в море

              из событий, всплеск,

                       всплеск — это мы бросаем себя в будущее.

     Мы движемся вперед. Вода сотрясается от наших движений.

              Кто такой призрак? Это кто-то мертвый, кто кажется живым.

              Это кто-то мертвый, кто еще не знает, что он

                                                                                           мертв.

    Например, картина. Что-то абстрактное. Оторви себе голову,

               малыш. Ради всего хорошего. Я приклеил голову

   обратно. В конце концов, поток мыслей должен остановиться.

      Я хочу верить в это.

                Рисуй кого хочешь, рано или поздно

    они сойдут на землю и сгниют здесь. Разум борется с телом,

           тело — с землей. Почва мечтает о жертвах, пока пейзаж

   поглощает нас, и каждый рискует исчезнуть. Можем ли мы

           искренне полюбить природу, если увидим ее настоящую,

  хищную сторону. Земля, по которой мы ходим, полна жизни.

         Краски со временем высохнут. Тела

                 сгниют. У нас возникла небольшая коллизия

     с местом, названным одним из имен Бога,

         и мы ушли прочь с неизлечимыми травмами. Попросить

              благословение? Можешь попытаться, но нас уже

   невозможно подлатать. Покажи всем свой энтузиазм,

         или подави его, и тебя проводят в последний путь, или

   исчезни прочь, спаси всех от беспокойного черного костюма.

             Зачем же жить такой жизнью? А зачем ты спрашиваешь?

    Я надел свою лучшую рубашку, потому что

            картина выглядела просто ужасно. Краска стекает по холсту,

     сделай это частью мозаики. Гравитация норовит все испортить,

                   сделай это частью мозаики. Соприкасайся

                                    своими же ногами по ночам или обнимай сам себя

     по утрам. Все было так неразборчиво —

                ни одной четкой линии, слишком много

       деталей, туман вдалеке. Просто бессмыслица.

Когда тебе нечего сказать, подожги что-нибудь.

                                                                Размытый пейзаж просто никчемен.

[supplexetacclinis]

Пейзаж с размытыми завоевателями (Ричард Сайкен)

Чтобы выстроить полноценную картину, оттолкнись от чего-то

      простого —

   пустое поле, тонущее в золотистом свечении, стог сена под лучами солнца. Нужно расчистить немного места, чтобы изобразить там

        человека, стоящего твердо

                                                на ногах, на твердой

  земле, в пустом поле, тонущем в золотистом свечении,

        должно быть достаточно светло, чтобы разглядеть человека,

  покрыть светом и

                              отразить его от кожи.

     Его нетрудно возжелать, в нем совсем мало деталей,

              размытые и небрежные мазки — его глаза,

 его туфли, горящие в пустом поле.

         Забудь о его душе, его сантехнике и его обогревателе,

  положи что-нибудь в его руку и покончи с этим.

     Никому не интересно, что творится в его голове. Этого должно быть

                достаточно... Этого должно быть достаточно,

  чтобы изобразить нечто

                                                    привлекательное. Этого не достаточно, но,

          в принципе, должно хватить.

 Мазок на его голове — я рисую человеку лицо, а затем

        снова закрашиваю. Я спрашиваю его: чего ты хочешь?

 Я хочу быть главным, — говорит его голова, — давай кого-нибудь убьем.

        Изобрази человека на пейзаже, и он попытается завоевать его.

   Нарисуй его красивым, и тебя провозгласят фашистом, нарисуй его

         уродливым, и ты не покажешь ничего нового.

  Завоеватель одевается и выходит на поле,

                    его лошадь уже нарисована под ним. Что же ты будешь

  делать с этим человеком? Пока ты размышляешь над этим,

         больше людей заполоняют холст.

                Рука воспевает: поработи. Разум кричит: заступись.

     Тело отключает разум, что является признаком интеллекта,

            но совершенно не доказывает его наличия.

     Все больше завоевателей. Они роятся на поле,

  а их пестрые флаги развеваются на ветру.  Коронуй себя листвой

         и заяви свои права, прежде чем некто сделает мазок краски.

 Я повернулся в сторону солнца, чтобы посмотреть,

          что произойдет дальше.

                         Что произошло? Чего хочет этот человек?

    Власти.

             Людей становится все больше, идея распространяется.

 Я рисую их, а затем снова закрашиваю. Размытый сгусток могущества.

             Зачем мы берем больше, чем нужно? Потому что

      мы можем.

  Тяжелые ботинки оставляют глубокие следы на земле.

       Чтобы сделать свое сердце больше, ты разбиваешь его,

 так размозжи себе голову, когда мозг начинает давить на череп.

            Мысли больше не помещаются в твою голову.

   Попробуй сделать кое-что. Без шуток, завоюй больше земель.

        Я представил, что я город и закусил губу.

              я представил, что я целая нация, и сжал до боли свои ладони.

 Я положил что-то в твою руку. Будешь ли ты обороняться?

   От меня, я имею в виду. Давай убьем кого-нибудь.

          Идеи заполняют мою голову, краска ложится на холст: мазок, подтек, мазок.

       Я заполняю краской наши лица,

       я заполняю пробелы нашими лицами.

  Они все похожи на меня. Я передвигаю их по холсту.

        Я предпочитаю во всем винить других, так проще.

                                                                                                     Коронуй меня.

[supplexetacclinis]

Как донести смысл (Ричард Сайкен)

Эта картина не может донести свой смысл,

  так можем ли мы доверять ей? Я доверяю

тебе, дорогая. Говорю я картине.

       Птица парит по незакрашенному небу,

которое не в состоянии удержать что-либо. Стоит человек. Полдень.

      Его душа и тело разделены воображаемой линией —

жирной и резкой и... воображаемой, потому что, на самом деле,

   они неразрывны.

Случайный мазок, перекрытие краски краской.

      Я владею своим телом, а ты — своим. Поверь,

 если можешь. Глупо это отрицать.

          Когда ты пытаешься разрушить ограду, помни,

  ты находишься по обе стороны баррикад, но продолжай,

               иди напролом, воюй сам с собой.

  Некоторые люди совершенно ничего не соображают.

    Они видят человека, но не его душу, они видят войну,

              но не могут понять причину.

   В этой картине совершенно нет смысла, так как вы можете с ним не согласиться?

          В любом случае, да, вы правы.

   Я рисую человеку лицо, а затем

                 снова закрашиваю. У меня есть вопрос,

    ответ на который я никак не найду:

                                          чем же заполнить этот мир?

[supplexetacclinis]

Снег И Грязный Дождь (Ричард Сайкен)

Закрой глаза. Твой возлюбленный стоит

слишком близко, что определенно мешает сосредоточится.

Не фокусируйся на мне, а просто придави всем своим телом.

Ты лежишь под одеялом, притворяясь спящим,

пока я нахожусь в другой комнате.

Представь, я сижу, скрестив ноги,

мои волосы зачесаны назад, а ботинки отбрасывают

свет.

И я думаю: «Вот мое растение, его стул,

пепельница, которую мы купили вместе».

Я думаю: «Это наш дом».

Когда мы были детьми, мы строили дома

из картонных коробок.

Мы способны на все. Но не потому,

что наши сердца безгранично большие, совсем нет,

нам приходится принимать огромные усилия. Например,

нам нужно сильно постараться,

чтобы сказать: «Приходи. Можешь привести друзей.

Пообедаем вместе. Я приготовлю свиные отбивные

и спагетти, как ты любишь».

Моя стрекоза, мое черноглазое пламя,

ножи на кухне жаждут крови,

а мы стоим на развилке, мой маленький

разбойник, а вот путеводитель по моему сердцу,

ландшафт которого был разрушен, после всей

жестокости, а раньше оно было садом,

который был нежностью, который был комнатой,

в которой возлюбленный шепчет: «обними меня

покрепче,

здесь становится холодно».

Мы так и не смогли коснуться звезд,

а также не заслужили прощения,

и это возвращает нас назад к плечу героя

и той нежности, которую можем почувствовать

не из-за отсутствия жестокости, а несмотря на ее изобилие.

Газон ушел под воду, небо вспыхнуло пламенем,

а золотой свет проникает сквозь окно

во все комнаты.

Я отдам тебе свое сердце, чтобы создать место,

которое будет служить доказательством

любви, превосходящей голод.

Ты не ожидал этого? Что я назову звезды

в твою часть? Что я отправлю нас на них?

Что ты растаешь от прикосновения

моего языка, как кусочек сахара? Мы заглянули

в конец книги, и мы знаем, чем это все

закончится.

Поля горят, Земля уничтожена,

возлюбленные сломлены и брошены

в грязь. И потом все кончилось.

Это убивает тебя. Друзья покинули тебя.

Прощай.

Прощай. Хватит слез.

Я бы хотел встретить всех вас на Небесах.

А вот литания о грезах,

которые сопровождали нас где-то на полпути.

Лунный свет разливается по полу ванной комнаты.

Страница книги, где мы

переписываем историю наших жизней, проходящих

мимо забегаловок с тако и музыкальных

магазинов.

Лунный свет ложится крестами на твое тело,

а я покрываю их поцелуями.

Мы были очень смелыми, мы хотели ознакомиться

с ужасными вещами, мы хотели,

чтобы завеса пала с наших глаз.

Это желание посещает всех нас. Включая

добросердечных тупиц. Включая этих

добродетелей.

«Отче наш, сущий на небесах. Наш создатель,

захороненный на заднем дворе.

Кто-то раскапывает твою могилу

прямо сейчас.

Кто-то тащит сюда ванну,

чтобы отмыть тебя, — сказал он, — думай о ветре,

таком счастливом, таком теплом...»

Это сказка,

пояснение под историей, скользящее

по безупречным залам, резко появляясь

и исчезая снова.

Мы создаем себе нелепых идолов,

чтобы полагаться на их образ, но что произойдет,

если мы однажды взберемся выше? Мы видим

все эти ужасные вещи и просто

прощаем им все?

Вот река, вот клетка, а вот монстры,

мы запираемся с ними в клетке, чтобы

испытать свои силы против них.

Вот торт, вот вилка, а вот и желание

поглотить торт, а затем возникает вопрос,

вопрос, стоящий за всеми вопросами:

Что будет дальше?

Когда ты касаешься меня, я вспоминаю,

что все еще жив, но монстры все еще жаждут

нашей крови, милый, и они всего в нескольких

шагах от тебя, они пытаются отыскать все слабые места,

любой дефект, место, где ты сшит совершенно

неправильно, куда они могли бы с легкостью

проскользнуть, где плоть не будет сопротивляться,

не будет удерживать их снаружи, где они смогут

проскользнуть на другую сторону театрального зала,

пока поднимается занавес.

Я вылез из окна и побежал в лес.

Я должен самостоятельно придумать

слова. Их вкус, то, как они сотрясают воздух.

Я прошел сквозь узкие ворота, зацепившись

за проволоку, несколько раз споткнулся и

приковылял обратно. Я создал это место

для тебя. Для твоей любви. И если это не

целое королевство, тогда я не имею никакого понятия,

что это.

Так как бы ты охарактеризовал его? Рассвет

в полях? Снег и грязный дождь? Свет,

принесенный в бадье?

Я пытался как-нибудь описать это королевство,

но буквы продолжали смазываться, пока я

писал: сердце охотника, пасть охотника, деревья и

деревья, и пространство между ними, окропленное

золотом. Слова заморожены. Твари заморожены. Сливовый

соус вытекает из сумки.

Объяснение никуда нас не приведет.

Я был в отъезде, не знаю где, я просто валялся

на полу, притворяясь мертвым. Я желал

причинить тебе боль, но, одолев, не смог

этого пережить.

«Мы покончили с ним, — сказали они. — Это здорово.

Это просто прекрасно!»

Мне приснился сон о тебе. Мы были в золотой

комнате, где каждый смог получить то,

о чем мечтал.

Ты сказал: «Расскажи мне о своих книгах,

своих созданиях из плоти и света».

И я сказал: «Это Луна. Это Солнце.

Позволь мне создать звезду в твою честь.

Позволь мне

оправить нас

на нее. Позволь мне растопить тебя

кончиком моего языка,

как

кубик

сахара…»

Мы были в золотой

комнате, где каждый смог получить то,

о чем мечтал, поэтому я спросил: «Чего бы

тебе хотелось, сладкий?»

И ты сказал: «Поцелуй меня».

И вот я здесь, оставляю тебе улики. Я пою сейчас,

пока пылает Рим. Мы все просто пытаемся

быть святыми. Мой сидр, моя тихая ночь,

просто прижмись своими губами к моим.

Мы все двигаемся дальше. Никто из нас

не вернется назад.

[supplexetacclinis]

Тем Временем (Ричард Сайкен)

Вождение автомобиля, лай собак, как ты можешь к этому привыкнуть? Как тебе удается чувствовать себя комфортно в новом районе? Мелькающие деревья за окном, звучание джазового оркестра, который помогает тебе почувствовать, что все в порядке, чувство, которое длится всего одну песню, пока скобки оставляют весь шум позади тебя. Мы перемещаемся во времени и пространстве или же только во времени. Ночь простилается на много миль, а потом резко наступает утро, завтрак, и ты стоишь под душем более часа, держа кусок мыла в руках. Я буду присматривать за тобой, поливая наш газон. Завяжи галстук и иди на работу. Развяжи галстук и иди спать. Я сплю. Я вижу сны. Мне снятся вещи, о которых я никогда бы не смог рассказать. Я могу только прошептать. Шум листвы, уличные фонари, щелчок зажигалки, и вспышка кончика сигареты, выкуриваемой на веранде, небольшой поцелуй, прежде чем ты пожелаешь мне спокойной ночи. Все вращается вокруг, будто колесо внутри тебя: желто-зеленый, сине-зеленый, зеленый, прекрасный зеленый. Все предельно просто: это еще не конец, все только начинается. Зеленый. Это все еще зеленый.

[supplexetacclinis]

Тебя Зовут Джефф (Ричард Сайкен)

1 Ты видишь двух близнецов на мотоциклах, один из них уехал вперед. Сейчас он находится где-то за поворотом шпильки или перед ним, в зависимости от того, на кого из них ты положил глаз. Но подожди, не делай сейчас выбор. Тебе же лучше остаться пока на нейтральной стороне. Оба мотоцикла ярко-красного цвета, оба мальчика ослепительно улыбаются, пока их темные волосы развиваются на ветру, а бархатистые руки сжимают руль мотоцикла. Парень впереди хочет медленно разорвать тебя на кусочки. Его ловкие короткие пальцы исследуют каждую частичку твоего тела, чтобы найти слабые места. Ты можешь полюбить этого мальчика всем своим сердцем. Все, о чем мечтает второй мальчик — собрать тебя обратно. Светит солнце. Это действительно прекрасный день. Давай рассмотрим поворот шпильки. Подожди, повремени с выбором. 2 Ты видишь двух близнецов на мотоциклах, один из них уехал вперед. Давай назовем их Джеффами. Давай считать Джеффа впереди — старшим, а раз он старший, то пусть берет всю ответственность за кредиты и драки братьев на себя. Он будет самым мудрым и самым уставшим в семье, но мать не любит его, зато он всегда побеждает брата в кулачных боях. К его несчастью, их ссоры редко сводятся к потасовке. Старший Джефф думает о младшем брате, который едет позади него по извилистой дороге. Он думает о том, что если бы только мог распороть ему живот, избавить от внутренностей и залезть в его кожу, он смог бы пережить эту последнюю милю заново: возрождение, дерзкий взгляд, свобода. 3 Ты видишь двух близнецов на мотоциклах, один из них уехал вперед. Сейчас он находится где-то за поворотом шпильки или перед ним, в зависимости от того, кто ты из Джеффов. Это могло бы быть так здорово — ты указываешь дорогу, а я следую за тобой, а что вообще было на самом деле и что еще будет, реальность или фантазия. Каждый Джефф хочет быть другим Джеффом. Меня зовут Джефф и я устал смотреть на чей-то затылок. Меня зовут Джефф и я устал донашивать чью-то одежду. Послушай, Джефф, я повторяю в последний раз, я не шучу, и так далее. Они как две капли воды, но в то же время совершенно разные. Они как две капли воды, и они ненавидят друг друга за это. 4 Тебя зовут Джефф, и где-то впереди тебя твой брат остановился на обочине, он ждет тебя, сжимая гаечный ключ в жирном кулаке. О, как он тебя любит, дорогой мальчик. Именно он изобрел тех чудовищ под кроватью, чтобы ты спал рядом с ним, а он прижимал тебя к себе, пока ты лежал завернутым в одеяло, доверяя ночи. Когда Джефф подбросил гаечный ключ в воздух, он отбросил свет, который отразился в твоих глазах. Смотри, сверкает, словно звезда. Ты ожидал чего-то еще, чего угодно, но гаечный ключ никогда не приземлится в твои руки. Он так и останется висеть в воздухе. Это завораживающе... 5 Давай представим, что Бог в этом своем Раю проголодался. Он решил приготовить бутерброды с тунцом. К тому моменту, как он приготовил два из них, он понял, что рыба протухла. И что ему теперь делать с этими бутербродами? Они уже готовы, но он не хочет из есть. Давай представим, Дьявол решил поиграть двумя мужчинами. Пусть их будут звать Джеффами. Темные волосы, зеленые глаза, белоснежные зубы и розовые языки — близнецы, если быть точным. Один из них протух посередине, а второй вот-вот протухнет слева. Когда они борются, мы можем точно сказать, что они забывают о Боге, и они жаждут крови. 6 Ты играешь в карты с тремя мужчинами по имени Джефф. Два Джеффа кажутся тебе знакомыми, но Джефф, сидящий напротив тебя, пялится на твои руки, рот, и ты уверен, что никогда ранее не встречал этого Джеффа. Но в любом случае, он в твоей команде, и вы выигрываете довольно крупную сумму, а остальные Джеффы улыбаются тебе, будто завтра не наступит никогда. У всех них идеальные зубы: белые, квадратные, чистые и ровные. По каким-то причинам освещение в комнате делают эти зубы намного ближе к тебе, чем они должны быть, будто их рты — гостиная с розовым ковром и распахнутыми окнами. Зайди обратно через окно, Джефферсон. Снимай мокрую одежду и иди сюда, погрейся у камина. 7 Ты играешь в карты с тремя мужчинами по имени Джефф. Один из них твой отец, второй брат, а третий твой нынешний парень. Все они видели тебя голым и слышали, как ты разговариваешь во сне. Твой парень Джефф встает, чтобы ответить на звонок. Для них он зеркало, но для тебя — целая комната. «Тебя к телефону.» — говорит Джефф. «Привет!» — это твой дядя Джефф, который на самом деле, не твой дядя, но ты в любом случае не можешь говорить сейчас, потому что один из Джеффов сунул свой язык в твой рот. Пожалуйста, только бы это было верным решением. 8 Два брата дерутся на обочине. Два мотоцикла лежат на боку, пока топливо стекает в грязь, в то время, как братья вцепились друг в друга. Ты смотришь на них через окно, сидя на заднем сиденье автомобиля, когда ты с родителями проезжаете мимо. Тебе двенадцать. У тебя нет брата. Ты никогда не испытывал такую же неконтролируемую агрессию к другому человеку. Твоя мать сделала вид, что ничего не видела. Твой отец завозился с магнитолой. Рядом с тобой на заднем сиденье легковушки лишь пустое место. Создай чей-нибудь образ. А теперь

поздоровайся. 9 Ты находишься в заурядной провинциальной спальне с двухъярусной кроватью, книжной полкой, двумя деревянными столиками и стульями. Ты лежишь на спине, на верхней койке, едва не касаясь расписного потолка, уставившись прямо на него, а в комнате все еще кромешная тьма, исключая полоску света, исходящего из ванной комнаты. Ванная комната облицована мятно-зеленой плиткой, и кто-то там тихо поет. Поет ли он тебе? Или для тебя? Черешня в шоколаде, полная луна, пойманный жук в банке. Ты не можешь разобрать все слова этой песни, но ты уверен, уверен, он знает, что ты в комнате, и он поет тебе, хоть ты и не знаешь, кто он такой. 10 Ты воображаешь это место как комнату, как шатер, как мрачную гостиницу. Ты снова стоишь в коридоре, открываешь дверь, и ты увидишь то, что за ней, только если действительно готов, но, возможно, одна часть тебя решит, что ты еще не созрел, и тогда ты забудешь все, что увидишь, а затем снова окажешься в коридоре, свет погас, когда левая рука запела колыбельную, чтобы правая снова уснула. Это некий пазл: каждый кусочек, каждая комната, каждый раз, как ты прикладываешь руку к ручке двери, рот к руке, ухо к ране, которая что-то шепчет. И вот ты снова в коридоре. По радио играет твоя любимая песня. Ты в коридоре. Давай, приоткрой дверь опять. Открой эту чертову дверь. 11 Предположим на мгновение, что у сердца две головы, что сердце приковали цепями и окунули в аквариум, наполненный речной водой. Сердце ведет монолог о сомнениях и удовлетворении, пока тонет за красной парчой. Сможет ли сердце вырваться? Сможет ли дарить любовь после этого? Падал снег, когда мы сбросили аквариум в реку. Допустим, мы собрались вокруг причала, ожидая, что что-нибудь выплывет из воды. Мы в тебя верим. Тебе здесь ничего не угрожает. Мы не хотели говорить, но здесь больше никогда не наступит ночь. 12 Давай рассмотрим поворот шпильки. Он ожидает тебя, как красная дверь или сломанная нога собаки. Светит солнце, о, как же ярко светит солнце! Твой спидометр, твои рукояти и ощущение дороги под твоим мотоциклом, то, как он знает тебя, черные полосы от колес растянулись по асфальту, достигая горизонта. Он ожидает тебя, как сломанная дверь, как красная собака, которая гонится за своим хвостом и ест твои розовые кусты в саду, а потом надеется на прощение. Кого ты любишь, Джефф? А любишь ли ты кого-то? Ты держал свой путь куда-то, а потом, что ж, потом ты обнаружил, что все это время ехал в другую сторону. Собака уснула. Дорога осталась позади тебя. О, как же ярко светит солнце! 13 На этот раз у всех действительно хорошие намерения. У тебя рак. Давай представим, что у тебя рак. Давай представим, ты проглотил что-то вредное, и теперь внутри тебя выросли руки. Это и есть вся суть любви и отказа. Ты понимаешь, о чем я говорю, но ты в любом случае счастлив, это нормально, в конце концов, это ведь история о любви, о крепкой любви, интересными приключениями, огромным количеством взаимодействий, где зеркало является зеркалом, рука является рукой, а дверь никогда не скажет «Прости, Чарли». Итак, доктор говорит, что тебе нужно наложить больше швов, что мазь от ссадин здесь не поможет. Слишком много фактов. Допустим, что ты все еще не выбрался из тьмы, но знай, что мы все еще любим тебя. Мы все еще любим. Действительно любим. 14 После работы ты идешь в супермаркет, чтобы купить молока и пачку сигарет. Откуда у тебя эти синяки? Ты забыл. На работе сегодня было очень скучно. Ты нашел тюбик крема от синяков и банку с тушеными томатами. Может сделать салат? Шпинат, грецкие орехи, сыр с плесенью, яблоки, а еще оливки, но ты не можешь выбрать банку из такого числа брендов. Какие из них лучше? У одних синяя этикетка, а у других  — фиолетовая. Обе банки продаются за доллар и двадцать девять центов. Пока ты выбирал оливки, солнечный свет проник через окна за банкоматами. Прими этот свет себе, как благословение, как удар коленом в грудь, держи его, не давай покинуть тебя. А теперь отпускай. 15 Словно наждачная бумага, свет, или благословение, или ссадина. «Повсюду кровь, — сказал он, — реки крови, освещенные красным светом». Голубые стены вокзала, твои посиневшие губы, холодные руки и унылый ветер. Или лошадь, твоя любимая лошадь снова восстала из грязи и галопом прискакала к тебе. Как раньше. Ты надел свою испорченную рубашку в последний раз, ведь рана затянется, а пятно крови останется на ней, красный свет проникает в комнату отовсюду. Твои сломанные ребра, разбитый затылок, твои руки, поднесенные ко рту или рука, которая прямо сейчас разделяет тебя на две части. Теперь взгляни на свет, посмотри на свет. 16 Ты и твой возлюбленный занимаетесь сексом в угловой кабинке туалета полуразрушенного бара. Кабинки удобные, напитки дешевые, и в этом тусклом свете вы едва различаете руки друг друга. Кто-то поднимает бокал, чтобы произнести тост. Это Рука Приговора или Рука Помилования? Бармен улыбается, елозя тряпкой по отполированному дереву барной стойки. «Твой напиток уже оплачен. Пей, — говорит бармен. — Это тебе. Ты заслужил. За него уже заплатили. Нет, здесь нет ошибки. — говорит он, — Это твой напиток, как ты и просил, как ты любишь, еще и бесплатно». И как ты можешь отказать Рукам Огня, Рукам Воздуха, Рукам Воды и Рукам Земли? Кто-то все время говорит, но никто не шевелит губами. Давай рассмотрим поворот шпильки. 17 Мотоциклы едут ноздря-в-ноздрю, и где-то впереди находится клетчатый флаг и ты ждешь, пока кто-то махнет им, чтобы указать направление домой, где же твой дом? Вот же он, рядом с тобой, он совсем рядом,так близко, или… нет. Представь себе комнату, Да, вообрази ее: два стула напротив окна, но никто не двигается. Не двигайся! Продолжай смотреть в мои глаза. Такое чувство, будто ты неподвижен, будто, если ты начнешь танцевать, комната исчезнет. Вы танцуете: ноздря-в-ноздрю или щека-к-щеке, на самом ли деле он здесь? Представь, что танцуешь. Представь, как комната исчезает. Не двигайся. 18 Два брата: один из них хочет медленно разорвать тебя на кусочки. Два брата: один из них хочет собрать тебя обратно. И сейчас пришло время выбрать сторону. Швы или пожирающая пасть? Ты хочешь алиби? Что ж, тебе его не предоставят, у тебя есть лишь выбор между двумя братьями. Двумя Джеффами. Давай же, выбери одного из них. Тебе нужно взять двух братьев и взглянуть на них и определить, какой из них ближе тебе. Джефф или Джефф? Каким из них ты хочешь быть? На самом деле, ты просто хотел играть на своем заднем дворе, но ты не знаешь, где он вообще находится. Ты просто хочешь доказать кому-то, что и правда существовало хотя бы одно, только одно безопасное место, где ты мог бы любить его. Но ты еще не нашел это место. Ты еще не создал его. Ты здесь. Ты здесь. Ты все еще находишься здесь. 19 Вот список всех твоих имен, и вот то, что ты оставил после себя: след на паркете от ножки стула, нижнее белье, половину кирпича сыра, который мне не нравится, он заветрился, потому что был плохо обернут фольгой и заброшен вглубь второй полки холодильника рядом с заправкой для салата из семян мака, которая тоже осталась от тебя. Вот бутылка шампанского на полу, вот твой дубликат ключей от нашего дома, а вот шторы, на которые испражнялся твой кот, а вот и сам кот, который продолжает есть траву и блевать в коридоре. Вот список всех твоих имен, Джефф. Они все совершенно разные, Джефф. Они совсем не похожи друг на друга. 20 Ты видишь двух близнецов на мотоциклах, но на самом деле, они не на мотоциклах, они в саду, где цветы размером с большой палец. Представь, что ты лежишь в поле ромашек. Что ты там вообще делаешь? Вставай! Предположим, ты больше не в поле. Предположим, они больше не братья. И это верно, они вовсе не братья, в общем то, это один и тот же парень, и он тебя знает, и он болтает с тобой, но тебе слишком больно, и ты не понимаешь его. Что ты здесь делаешь? Убирайся отсюда! Ты сейчас должен сидеть в гостиничном номере! По крайней мере, ты должен попытаться вернуться туда. Ах! И теперь поле опустело. 21 Перестань говорить. Задержи дыхание. Молчи, не выходи из комнаты, пока я не восстану из мертвых ради тебя. Я восстану из мертвых ради тебя. Это может произойти в городе. А может на кладбище. Или в корзине воздушного шара. Оставь свет включенным. Проложи след из букв, как из тех хлебных крошек, которые мы использовали в наших снах. Мы пользовались ими во сне. Мы и правда делали много вещей во снах. Положи руку на ручку, рот на руку, возьми хлеб в руки и сожри его. Я восстал в коридоре. Я снова в коридоре. По радио играет моя любимая песня. Оставь свет включенным. Продолжай говорить. Я буду идти на твой голос. 22 Кто-то устроил вечеринку, пока ты спал, на самом деле, ты не спал, ты просто был слишком уставшим, твои ноги болели, и ты не мог двигаться. Возможно, вечеринка устраивалась в твою честь. Ты не помнишь. По-моему, твой телефон звонил, пока ты спал, но ты не видишь уведомлений. Тарелка, лежащая в раковине, может принадлежать тебе, а одежда на полу, может принадлежать кому-то другому. Когда ты в последний раз смотрел в окно? Эй! А ведь вид просто прекрасен! То, как расположены деревья в саду, и то, как светятся звезды, будто подброшенный гаечный ключ. 23 Давай представим, что Бог — это пространство между двумя людьми, и Дьявол — это пространство между двумя людьми. И вот: Я стану всеми ими — Джеффом, Джеффом, Джеффом и Джеффом, стоящими на обочине, пока четыре мотоцикла лежат на боку, два гаечных ключа вращаются в воздухе. Двое из Джеффов — окна, а двое других — двери, и все они пытаются что-то тебе сказать. Так подойди ближе. Мы расскажем тебе кое-что на ухо. Это то, как ты видишь свое лицо в тарелке картофельного супа, в которой твои глаза сверкают, как столовые ложки. Если бы мы захотели рассказать тебе все на свете, мы оставили бы больше следов на снегу или поцеловали тебя сильнее. Мы хотим поведать тебе лишь одну вещь. Так подойди ближе. Слушай… 24 Ты находишься в машине с самым красивым мальчиком в мире, и он никогда не говорил, что любит тебя, но он любит. И ты чувствуешь себя неправильно, будто сделал что-то ужасное, например, ограбил винный магазин, или наглотался таблеток, или выкопал себе могилу, и ты устал от этого. Ты находишься в машине с самым красивым мальчиком в мире, и ты стараешься не говорить ему, что любишь, и ты пытаешься подавить это чувство, и ты дрожишь, а он протягивает руку и касается тебя, его касание сродни молитве, для которой совершенно не нужны слова, ты чувствуешь, как сердце готово выскочить из твоей груди, будто ты совершил какое-то замечательное открытие, для которого не существует даже названия.

[supplexetacclinis]

Смежная Комната (Ричард Сайкен)

За много миль отсюда была ночь, а затем показались яркие звезды на пурпурном небе, похожие на маленькие лодки, уплывшие слишком далеко и исчезнувшие за горизонтом. А там, далеко, не земля обетованная, а всего лишь отель, в котором растет бугенвиллия у бассейна. Дверь распахнулась: две односпальные кровати, две лампы, две пластиковые чашки, обмотанные в целлофан, и он говорит: «Нет, Генри, давай не будем этого делать». Можем ли мы увидеть план этой комнаты, где будет очерчена пунктирная линия посередине? Здесь есть раковина, чтобы смыть кровь, есть виски, разорванная рубашка и кафельная плитка на полу ванной комнаты с протекающей трубой. Вот мальчик, словно мясной мешок, вот машина, а вот маленькая комнатка, которая совсем не комната, а вот и Генри, который совсем не Генри, Генри с ниткой и иголкой, порхающий над дырявым мальчиком, потерявшим сознание на старом покрывале. И вот он, снова заштопанный. Так вот, мы подошли к великому полю боя, ощущая тепло огня, огня, который все еще полыхает, но тепло его уходит, словно нарушенная клятва. Это та часть, где ты опять просыпаешься полностью одетый, та часть, где ты пытаешься переступить через себя и остаться в здании. «Оставайся в комнате, — говорит он. — Не покидай комнату сейчас». «Это место, — говоришь ты себе, — это место, где было положено начало всему, где раны покрылись толстой кожей, и под ногами исчез пол». Тем временем, здесь что-то есть под половицами здания, что-то что пытается привлечь твое внимание… это человек с миндалевидными глазами, от взгляда которых по позвоночнику проходит разряд тока. Ты можешь видеть тень, которую отбрасывает человек на линолеум, как он походит на лодку, плывущую по плитке, пока его руки — мачты ударяются об окна. Он указывает на тебя стаканом молока, будто пытаясь сказать, что внутри вас запрятана самая яркая звезда, и ему предстоит выкопать ее ножом. Звенит колокол, рычит собака, а затем усиливается ветер, и гаснет свет, его рот мерцает, воет собака, и окно захлопывается от грязного дождя. Вот коридор, двери, а вот боязнь неизвестности, безжалостного существа, и ты захлебываешься в страхе. Это промежуток, это ожидание чего-то, что произойдет между эпизодом с запиской и сцены, в которой ты путаешь его руки с комнатой, собаку с человеком, кровь с порванными облаками. Он обнимает тебя, чтобы удержать в комнате. Сейчас ночь. Сейчас полночь. Он за рулем. Это происходит вновь и вновь. Это любовь или же нет? Это еще не конец. Ты в машине. Ты снова лежишь на траве. Ты на ухабистой дороге, а вокруг полно преступников, жаждущих наживы. «Генри, — он говорит. — Ты слышал чей-то голос? Мне показалось, я услышал, как кто-то жует лед. Мне показалось, я услышал, как кто-то глотает стекло». Открой дверь, и свет погаснет. Открой рот и свет погаснет снова. Он сидит на тебе. Он лежит рядом с тобой, нет, он правда лежит рядом. У него самая мягкая кожа, полностью обернутая вокруг его костей. Это не он. И это не ты. Сейчас ты летишь вниз. Ты плывешь. Это небезопасно. Ты тонешь. Ты снова выныриваешь из хлорированного бассейна. Нам не предоставили полный сценарий. Нам вообще ничего не дали. Мы были в пути всю ночь. Мы действительно долго ехали. И мы хотели остановиться. Но мы не могли Достигли ли мы желанного результата? Имели ли мы в виду то, что говорили? Достаточно ли было того, что мы дрожали от любого звука? Левая рука подносит вилку ко рту, и ты чувствуешь, как мясо скользит по стенкам твоего горла, и ты думаешь о моем горле. Моем. Все, чего касается свет здесь принадлежит мне. Пепельница и разбитая лампа, грязные оранжевые шторы и его порванная рубашка. Я был в тебе, детка, я тогда будто побывал в раю. Я был в тебе, и это было похоже на карнавальную ночь. Они хотели остановится, но я не мог. Они не знали, что делали. Это небезопасно, так к нему прикасаться, мы не хотим полностью снимать завесу с наших глаз, достаточно будет просто приподнять ее, чтобы увидеть усталого и больного, выбравшего не тот путь, протиравшего старую мигающую лампу. Они хотят остановиться, но они не останавливаются. Они не могут вынуть пулю. Так разрежь меня, чтобы свет погас. Зашей меня обратно, и свет продолжит стекать между стежками. Он не сможет вытащить пулю, думает он, он правда не сможет, и тогда он вытаскивает его... Маленький камушек, которого не хватало, чтобы возвести крепость вокруг. Полночь Июня. Полночь Июля. Они занимаются этим уже несколько дней. Вытаскивают пулю. Вытаскивают пулю и подносят к свету, подносят ее к свету. 

Вытаскивают пулю и подносят ее к свету.

[supplexetacclinis]

Дорожная Музыка (Ричард Сайкен)

1 Взгляд простирается по горизонту, а затем устремляется вверх. Вещи, скрытые горизонтом — невидимы, мы можем их только представить. Ты хочешь увидеть будущее, но видишь только облака. Пушистые облака. Взгляни, какие они пушистые. Оглядываться на прошлое легко лишь вначале, позднее это невыносимо сложно. 

Есть дорога, и есть история о том, куда она ведет, а затем больше дорог, рев автострад, шум больших блестящих городов. Должно же найтись место. На автобусной остановке, в ресторане, в переходе или у водной границы… 2 Он тогда еще не умер, не совсем… Часть него уже была мертва, и безусловно, другой его части оставалось только ждать, когда что-то произойдет, что-то грандиозное, необязательно связанное со мной, а он все продолжал говорить, хотя и говорил лишь об одном единственном сердце, которое он знал… Он мог бы возвести город. Он был действительно способен на это. В его груди было место, которое идеально подходило под сердце, и он думал, если бы он смог вместить туда еще одно — Ну что ж, тогда игра окончится. 3 Тебе интересно, о чем он думает, когда так дрожит? Что ты можешь мне сказать?... что ты мог мне сказать? Разумеется, прекрасно что-то чувствовать, и если нам больно, мы сами виноваты, или как там гласит пословица, переключи песню, пожалуйста. В мире должно существовать лишь одно безопасное место, я имею в виду в этом мире. Люди страдают здесь. Люди падают и не встают... а мне не нравится, как звучит эта песня. Ты луна. Ты дорога. Ты маленькие цветы на обочине. Ты продолжаешь напевать песню, которую я ненавижу. 

Перестань петь.

[supplexetacclinis]

Веди, А Не Оттирайся (Ричард Сайкен)

Это все началось с убийства, обычной перестрелки, привычного побега от чего-то поважнее собственного сценария, засовывания денег в пасть чемодана, обрезания волос кухонным ножом на автобусной остановке, а затем ты уходишь, убегаешь, уезжаешь от чего-то постыдного и полузабытого. Они выбрасываются на трассу, следуя за запахом бензина, под шум голоса, который шепчет: «А ведь я предупреждал тебя.» Да, дорогой, я действительно предупреждал. В каждой истории присутствует глава, где повествование ведется в пустыне, через которую герои путешествуют от королевства к королевству, где ты можешь научиться чему-то, где можешь полагаться только на свое мастерство. Генри ведет машину, пока Теодор истекает кровью на обивку сидения из-за выстрела дробовика. Это роуд-муви, двойной сеанс, два мальчика оправились в приключение по всей Америке, в то время как влечение друг к другу, словно чудовище, медленно выползает из озера, пока мы наблюдаем за этим и задаемся вопросом, найдут ли эти мальчики способ разобраться с этим. Вот черный ящик, зажмуренные глаза и пуля, разорвавшая его нежную кожу. Этот полумертвый мальчик кричит: «Въезжай в это дерево, съезжай с набережной. Генри, сделай уже что-нибудь, черт возьми.» А ангелы рвутся с ферм, ангелы роятся над пастбищем, ангелы мчатся из своих нор, взмахивая руками, трепеща крыльями, сбрасывают белые бомбы любви. «Мы не грязные, — твердит он. — Мы не грязные...» Они хотят, чтобы ты любил весь гребаный мир, но ты этого не хочешь, ты просто хочешь, чтобы весь этот мир сузился до одного мужчины в ванной, который точно знает, что делать с его телом и руками. Здесь должна быть логическая последовательность, ты знаешь, как в стрип-комиксах, нам нужно пристегнуться, пока еще ты не покинул свое тело, а они продолжают пытаться вжать тебя в землю, чтобы посмотреть, уцелеет ли хоть частичка тебя.

[supplexetacclinis]

Косточка Желаний (Ричард Сайкен)

— Ты спас мне жизнь, — сказал он, — теперь я в долгу перед тобой. — Все в порядке, — ответил я, — ты мне ничего не должен, давай просто двигаться дальше, давай просто уйдем отсюда. Но он был непреклонен, он продолжал говорить: — Я в долгу перед тобой, — говорит, — в твои ботинки течет твоя же чертова кровь, ты должен хотеть чего-то, так что просто скажи мне чего, и это будет твоим. Но я не мог даже взглянуть на него, я едва мог произнести хоть что-нибудь, я принял удар на себя по каким-то неведомым причинам, И я сказал ему: — Я сейчас убью тебя своими же руками. А ты продолжал говорить, что я должен, что я должен чего-то хотеть…ты говорил мне это без остановки. Давай просто опустим эту тему, я не хочу говорить об этом. Честно говоря, я не верю тебе, но не потому что я не пытался, а потому что я всегда спасал тебя, а ты всегда оставался в долгу передо мной, а я просто устал просить погасить этот долг. Но не беспокойся об этом. В любом случае, ты никогда не пытался сделать этого, и мне немного совестно просить тебя. Есть всего одна вещь, которую я хочу получить от тебя, но не заставляй меня говорить об этом вслух, так что просто принеси мне аптечку, ведь я все таки истекаю кровью. Повсюду блестят, словно звезды, осколки стекла. Это Запад, Генри. Это просто повседневная перестрелка. И мы превратили это место в кладбище средь бела дня. И это еще один не-заслуживший-смерти-человек сценарий, которому мы должны следовать, Генри, который мы будем продолжать отрабатывать до тех пор, пока не сделаем все правильно… в любом случае, мы всегда одерживаем победу и никогда не отступаем. Смотри, мы снова одержали победу, сейчас я могу попросить тебя кое-что, я могу сказать: — Пожалуйста, всего на одну ночь, давай ляжем спать вместе, мы можем быть полностью одеты, мы даже можем остаться в ботиках. Но мы оба знаем, что произойдет дальше… Я скажу: — Я хочу почувствовать тебя внутри, хочу, чтобы ты душил меня. Я скажу: — Я хочу, чтобы ты вошел в меня и распорол мой живот острым ножом. Я защищаю тебя от монстров, вытаскиваю из горящих зданий, и ты говоришь, что дашь мне все, что я пожелаю, а сам даже не подпускаешь меня к себе. Даже когда ты сражаешься, ты выглядишь так, словно опускаешь руки, но позволишь ли ты мне поцеловать твою шею, детка? Может мне связать тебя? Может мне засунуть свой язык в твой рот, словно руку вора в чей-то кошелек, словно совершить небольшую кражу со взломом? Это так утомляет, Генри. Ты понимаешь, что я имею в виду? Понимаешь, к чему я клоню? Клянусь, я чувствую себя опустошенным, чувствую, будто из меня что-то вырвали, поэтому я пытаюсь отыскать шрамы, пытаясь понять, нашел ли грабитель последнее беззащитное место, чтобы вонзить в него ядовитые зубы. Я знаю, что ты ждешь моей реплики, Гендри, ведь она есть в сценарии, ты хочешь, чтобы я произнес: — Ложись на кровать, ты — все, о чем я только мог мечтать, я готов умереть за тебя… Но знаешь, я предпочел бы не выпускать пулю. Это мое виденье, я не собираюсь отступать. В любом случае, ты все еще мне должен, и это замечательно. Ты увяз в долгах, Генри, и я не собираюсь прощать их тебе, и стоя с этой пулей, застрявшей в моей грудной клетке, с именем, выгравированной на ней, я собираюсь превратиться в пистолет, потому что я голодный и опустошенный, и я просто хочу, чтобы хоть что-то принадлежало мне. Я стану твоей скотобойней, твоим смертоносным полком, твоим моргом и последним вздохом, я буду преследовать тебя с этой пулей во мне, будто пуля — предназначение, которое ожидало именно меня все это время. Ты хочешь этого? Ты хочешь получить хоть что-то, что принадлежит мне? Бросишь ли ты меня на землю так, как ты говорил тогда, проникнешь внутрь и вынешь пулю голыми руками? Ты сделаешь это, если и правда любишь меня, Генри, но ты не любишь, я понимаю. Знаешь ли ты, чем это все заканчивается? Ты ведь понимаешь, что тебе повезло? Может уже пойдем домой? В багажнике нашего Шевроле лежит бутылка виски, а мертвец, расположившийся у наших ног смотрит на нас так, словно видит что-то необычное. Именно здесь наш вечер делится пополам, Генри, между любовью и смертью. А теперь, хватайся за одну косточку, дергай и загадывай желание.

[supplexetacclinis]

Планета Любви (Ричард Сайкен)

Представь себе: Ты за рулем, Ясное небо, ты выглядишь просто изумительно. В словах, во фразах, это кино, а ты звезда. Итак, улыбнись в камеру, это твоя основная сцена, ты выучил свой сценарий. Я директор. Я в вертолете. В моих руках мегафон, а ты играешь так, будто хочешь умереть во имя любви, будто ты всегда хотел. Представь себе: Ты останавливаешь машину. Кто-то ждет. И сейчас ты должен умереть на руках своего лучшего друга. И ты играешь, потому что это весело, потому что это есть в сценарии, а ты выучил его, это все, что тебе нужно знать. Я произношу фразы, которые сподвигают всех двигаться, и все играют свои роли. Представь: Кто-то вытаскивает пистолет, и ты выпрыгиваешь на середину. Ты не думал, что когда-нибудь почувствуешь нечто подобное. Пистолет в твоих руках. Он горячий и маслянистый. Я режиссер, и я кричу на тебя, Я машу тебе руками в небе, пока все смотрят, ведь всем любопытно,

все задержали дыхание...

[supplexetacclinis]

Шепча Твое Имя (Ричард Сайкен)

Химические наименования, породы птиц, названия огня и полета и снега, детские прозвища, марки красок, легкие имена, как полые кости в теле, имена Румпельштильцхена, которые постоянно менялись, имена, которые никто не может выговорить. Слова заклинаний и имена чародеев, имена, произносимые как проклятия сквозь зубы или громогласно на всю улицу, зовущие тебя назад, зовущие тебя домой. Псевдонимы и ласковые прозвища, вымышленные французские имена, написанные стенографией, каллиграфией, неразборчиво выведенные коричневыми чернилами на обороте пожелтевших фотографий или на конвертах с золотистым тиснением. Имена, произнесенные под водой, клички, которыми я называл тебя за спиной, язвительные и очаровательные, секретные и неприличные, названия цветов, что распускаются лишь раз, Имена, выкрикиваемые с балконов или с крыш домов, заглушенные подушкой, или произнесенные во сне, или застрявшие в горле, как кусок мяса. Я стараюсь, правда. Я пытаюсь и пытаюсь. Ждет ли нас счастливый конец? Несомненно. — Привет дорогой, добро пожаловать домой. Я назову тебя дорогим и крепко обниму. Мы не лжецы, но гаснет свет. Темнота. Дорогой, это ты? Здесь нет никаких слез, нет его фотографий. Лишь побережье из стекла, и лодки, маленькой лодки с развивающимися парусами, сияющими бликами на воде, бликами, которые раскалываются на части, когда волны ударяются о причал. Его голос на кассете, его имя на конверте, мягкий звук столкновения тела с водой, когда оно падает с моста, тело, издавшее едва слышный звук позади тебя. Утопленное тело, свободная дорога, всякий возлюбленный в образе звезды, дорога перекрыта. Всю ночь я тянул к нему руки, реки крови, темные деревья, и я, умоляющий высшие силы: Пожалуйста, сохрани его. Позволь ему положить свою голову на мою грудь, и мы будем, словно моряки, плавающие в мире звуков, разбиваясь на кусочки. В миг возведенный собор, он прижимается ко мне, его губы на моей шее, и да, я и правда верю, что его рот — рай, а его поцелуи — звезды, падающие на меня с неба. Наименования пожара и названия света, обозначения столкновения в темноте, марка на боку автобуса и на стволе дерева, на шариковой ручке и на джинсах, на руках и на спичечном коробе, который ты потерял когда-то. Имена, переходящие в крики от боли, имена на надгробьях, имена, забытые и заново изученные, имена, запрещенные или обыденные. Твое имя словно песня, которую я пою самому себе, твое имя словно шкатулка, где я храню свою любовь, твое имя словно гнездо на моем дереве любви, твое имя словно лодка в моем море любви — О, сейчас мы тонем в этом море любви! Твое имя словно моющее средство в стиральной машине, твое имя словно два Икса, словно подбитые глаза, словно пьяный набросок, выпавший из кармана в водосток, Твое имя с двумя Иксами, чтобы отметить эти места, чтобы выделить эти места, где будет спрятан сундук с сокровищами от вечного забвения. Я произношу твое имя в продуктовом магазине, я произношу твое имя на мосту, когда восходит солнце. Твое имя словно озябшее животное, твое имя словно музыка, которая несколько раз переиздавалась, словно меховой костюм или пальто из грязи, словно пощечина, дробленное стекло в легких, паруса на ветру или удары волн о корпус лодки, тонущей под песни русалок о любви Твое имя, как наступление сильнейшей грусти, когда оно звучит где-то вдали. Вот тебе карта, где столица — это твое имя, вот компас, который указывает на нас, пока мы смеемся, натравливая целый мир на нас, и мы продолжаем смеяться, потому что нам нечего терять, и наши сердца наливаются кровью, а река волнуется, как соломенный сарай в огне. Я пришел сказать тебе, мы поплывем по воде, мы будем плыть, как что-то сияющее под волнами. Наши тела дрожат и звуки нашего дыхания и берег так далеко. Мое тело — лестница, забираясь по нему к тому, что позади, я прощаюсь со своей плотью, прощаюсь со всем, что попадается мне под ноги и стаптывается. Ярлыки на ядах, названия оружия, наименования мест, в которых мы успели побывать вместе, имена людей, с которыми мы могли бы встретиться, Определения стойкости и преданности, Названия улиц и наименование мест на географической карте, а еще имя, которое мы дали нашему темному раю, который потрескивается на их сковородках. Эта кровать сделана из соломы, дорогой. Клянусь, черт ее возьми. — Если бы я мог спасти только одну вещь от огня, — сказал он, отрывая ветвь клена, пока эвкалипт продолжал пытаться перегнуть забор заднего двора: — Я бы спас твое дыхание на моей шее, больше похожее на музыку, которая удерживает мои руки внизу, или твои поцелуи, которые будто прожигают свой путь вдоль моего позвоночника, или дождь, от которого мокнут наши тела, а одежда прилипает к рукам, соскам и паху. — Я буду здесь. Я буду ждать. Скажи Аллилуйя, скажи спокойной ночи, скажи, что все кончено, пока играет старая музыка, а твои ноги не путаются между собой, его лицо находится в центре, пока все остальное расплывается, и ангелы.. Около двенадцати ангелов стучаться в твою голову прямо сейчас, — Привет, привет, — вспышка в небе, — Хочешь встретить его там, на Небесах? Представь комнату, внезапную вспышку. Вот моя рука, мое сердце, мое горло, мое запястье. Вот освещенные города в центре меня, а вот и центр меня, который является озером, из которого разрешено пить, но я не могу сделать это. Я просто не хочу снова умирать.

[supplexetacclinis]

Соломенный Дом, Соломенный Пес (Ричард Сайкен)

1 Я смотрел телевизор. В баре стояла Кола. Четыре ночи подряд мне снился сон, в котором ты сгораешь, в котором твоя кожа покрывалась волдырями, в котором ты продолжаешь гореть. Я смотрел телевизор. В баре стояла Кола. В баре стояли четыре банки Колы, а меня преследовали кошмары четыре ночи подряд. И вот ты здесь, в соломенном доме, кормишь соломенного пса. Ты здесь, в фальшивом доме, кормишь фальшивую собаку. В моем стакане была кола со льдом. Четыре ночи подряд я смотрел свой сон по телевизору. На твоем лице играла равнодушная улыбка. Ты сгорал, твоя кожа покрывалась волдырями, ты продолжал гореть. И вот ты здесь, в соломенном доме, кормишь соломенного пса льдом, и ты сказал, что хочешь приключений, а я ответил: «Желаю хорошо провести время». Солома воспламенилась, солома исчезла в огне. И ты, сидя по ту сторону экрана, говоришь мне: «Смотри на меня, смотри только на меня». 2 Четыре сна подряд, четыре сна без исключений, четыре сна один за другим обрушивались на меня. Я хотел упасть прямо тут, но знал, что ты не сможешь меня поймать, ведь ты мертв. Я поглощал раздробленный лед, притворяясь, что это стекло, и ты все еще мертв. Прах к праху. Ты хотел быть кремированным, поэтому мы кремировали тебя, и ты хотел приключений, так что я сбежал, зная, что ты не станешь пытаться поймать меня. Ты — лихорадка, с которой я учусь жить, и все это ведет к неправильному концу слишком длинного туннеля. 3 Я проснулся рано утром, ничего не хотя и не делая, я и не мог, просто лежал, слушая поток крови в организме, но в этом не было никакого смысла. И я не могу есть, не могу спать, не могу сидеть на месте или чинить мебель, и я просыпаюсь.. Я просыпаюсь, а ты все еще мертв, ты лежишь под столом, ты кормишь этого чертова пса, ты разрываешь эту комнату пополам. Неважно. Продолжай кормить его чем угодно. Сжигай этот соломенный дом. 4 Я не виню тебя в твоей смерти, нет, но я бы хотел вернуть тебе твой свитер. Так вот, я сказал: «Теперь у нас есть наши смерти, что предлагаешь делать с ними?» Смотри, есть черный пес и белый пес, и знаешь, действительно имеет значение, которого из них ты кормишь, с какой чертовой собакой живешь. 5 И вот мы здесь, в неправильном конце туннеля, и мы горим, пылаем, но здесь холодно. Одежда прилипла к моему телу, пошел дождь, но это не должно было закончиться так. По телевизору показывают снег, ландшафт, покрытый снегом, падающим с неба, окрашенный в цвет пламени. Но я благодарен, я благодарен за то, что ты называешь это голубым небом. Теперь ты можешь уснуть, ты сказал. Сейчас ты можешь лечь спать. Так ты сказал. Так ты сказал в моем сне. Спасибо тебе за все. Ты не обязан делать это.

[supplexetacclinis]

Мне Приснился Сон О Тебе (Ричард Сайкен)

Пока коровы падали с неба и приземлялись в грязь, ты пил сангрию, а я бросал в тебя дольки апельсина, но это не имело значения. Я сказал, что мои руки до безобразия длинные, и ты сказал мне, что я ошибаюсь. Тогда я попросил тебя поцеловать меня здесь, и здесь, и здесь. И ты сделал это. А затем ты захотел пасту. Поэтому мы сорвали пару томатов с грядки, чтобы сделать соус. И ты был таким красивым, когда мы стояли на парковке возле круглосуточного супермаркета. Я не мог найти свои сигареты, и ты сказал мне Поторопись! Но я волновался, что магазин решат ограбить, и мы застрянем там, с другими заложниками, прячась где-то в мясном отделе, и нам будет нечего курить часами. Ты сказал мне Не веди себя как ребенок. Поэтому мы ушли, оставив сигареты где-то в бардачке. Мы перебирали арбузы в поисках самого сладкого, когда услышали чей-то голос: «Никому не двигаться!» Я наклонился к твоему уху и прошептал, что был прав. По телевизору шло какое-то шоу о спрятанных сокровищах. Ты пытался уговорить меня купить лопаты и поискать что-то во дворе, а я пытался убедить тебя в том, что я вампир. По дороге в хозяйственный магазин я продолжал кусать тебя за руки, и ты сказал мне, что будь я настоящим вампиром, я бы кусал тебя в шею, поэтому я начал кусать тебя в шею, и тогда ты воскликнул: «Перегрызи же ее!» А еще ты купил мне мороженое, а потом мы увидели НЛО. Это сны, которые должны были воплотиться в реальность. Забери их с собой. Ты лежал посреди пустой дороги. Небо было красного цвета, песок был красного цвета, а на тебе было коричневое пальто. В уголках твоих губ собралась пена. Птицы наблюдали за тобой. Твои глаза были закрыты, ты слушал дорогу, а я слушал твое дыхание, Я слышал, как бьется твое сердце. Я отнес тебя в машину и отвез домой, но в этом не было никакого смысла. Я принял душ и попытался прийти в себя, пока ты лежал на заправленной кровати. Я сидел в боксерских шортах, смотрел мультики и беззвучно смеялся. Твоя кожа выглядела синей, когда единственным источником света служил телевизор, а зубы были желтыми. Не успев высохнуть, я лег рядом с тобой. Блуждал пальцами по твоим рукам, твоим ногам, твоей обнаженной груди. Твои ребра выделялись, как у бездомной собаки. Мне некуда идти, подумал я. Нам некуда идти… Ты сидел в ванной в больнице и плакал. Ты сказал, что тебе больно. На самом деле, это было здание, похожее на больницу. Я не должен был упоминать ее. Не думаю, что смогу свыкнуться с этими снами. Я никому не говорил, что ты во сне кладешь свою голову мне на колени. Давай представим, ты едешь за рулем с закрытыми глазами, впрочем мои глаза тоже закрыты. Ты лежишь на обочине дороги... Ты лежишь на обочине дороги и все продолжаешь о чем-то болтать, пока я смотрю на свои ботинки. Это действительно хорошие ботинки коричневого цвета. Они правда удобные. А еще мне нравится слушать твой голос. Я никому не говорил, что во сне боюсь разбудить тебя. В этих снах ты: Мальчик в толстовке, мальчик на мосту, мальчик, который не дает мне прыгнуть с моста. Ах, есть пара вещей, которые мы придумываем, когда боимся и хотим, чтобы нас кто-то спас. Например, твой джип, твои зубы, кофе, который ты мне купил, бутерброд, который мы разделили напополам. Я проснулся, взял мороженое и стал его есть, сгорбившись на деревянной табуретке и слушая дождь. Я как-то одолжил твои тапочки и не вернул их назад. Ты плакал и ел рис. Лужи за окном отражали лунный свет. Твои ноги горели, поэтому я попытался остудить их своими руками, но они тоже горели. Рядом с тобой стоял пузырек с таблетками, но я не позволил бы тебе их проглотить. Ты спросил меня: «Будешь ли ты любить меня сильнее, если я умру?» И я ответил тебе: «Нет.» А затем зарыл эти таблетки в песок. Ты сказал: «Посмотри на них, они похожи на драгоценные камни.» Я запер тебя в клетку с оцелотами. Я старался откормить тебя хот догами и беконом. Каким-то образом ты сбежал, а затем взобрался на грушевое дерево. Я срубил его, но там никого не оказалось. Я пошел к реке, чтобы дождаться твоего появления там. Ты так и не появился. Поэтому я продолжаю ждать.

[supplexetacclinis]

Неоконченный Дуэт (Ричард Сайкен)

Поначалу было слишком много веток,поэтому он начал их срезать,а затем началась зима.— Говоря о нем, ты ведь имеешь в виду себя? Да. Он смотрит на деревья, у которых раньше было слишком много веток, а теперь их осталось так чертовски мало. — И это все? Нет, есть кое что еще, завтраки: мытье тарелок, подготовка к открытию. — Он не знает, чем занять руки. Ему нравится подавать кофе. — Даже больше, чем работать с ножовкой? Да, и он любит расставлять стулья, а затем наблюдать, как люди занимают свои места. Ему нравится подавать апельсиновый сок и тосты, а еще натирать пол воском. — Он хочет быть заботливым и сострадательным. Ну.. это звучит слишком благородно. — Нет, это звучит как расплата. А его руки? Его руки оборачиваются в птиц, улетая как можно дальше. — Ты все еще говоришь о себе? Да. — Ты любишь себя? Он не может ответить на этот вопрос. — Но это действительно важно. У него есть здоровое тело, но это не важно. У него есть чистое постельное белье и крыша над головой, но это тоже не имеет значения. — И вот тут он лишается грусти. Маленькая черная туча, маленький черный зонтик. Послушай, ты упускаешь суть: человек в отражении — гнусный предатель, человек в отражении — больной и нагой заложник, запертый в одной из комнат, которую никто не может отыскать. Он нуждается, нуждается… Нуждается в лекарстве. Он стоит перед отражением с сетью, надеясь поймать кого-нибудь. Он хочет перешагнуть вперед за полдень, потому что у него нет выбора. Всем в этой комнате рано или поздно придется ее покинуть. — И что нам остается? Сочинять песни об этой комнате? Забивать кол в землю, даруя ландшафту какой-то смысл? Голос желает быть рукой, а рука желает быть полезной. — Тогда чего желаешь ты? Желаю встретить кого-то, с кем проведу остаток жизни. — Ты хочешь большего. Я хочу того же, чего хотят все. Он подцепляет луну краном ради шоу, вступают скрипки. Вот для чего здесь нужны скрипки. И да, он подцепляет краном луну, а потом чистит до блеска. — И на что же она отбрасывает свой блеск? Ни на что. — Правда ли, что там был кто-то еще? Правда или ложь, нет точного ответа на этот вопрос. . Подул ветер и раздался крик. Крик от боли. Удар по трубам и этот чертов крик. — Правда ли, что там был кто-то еще?Его руки оборачиваются в птиц, улетая как можно дальше.Но в любом случае птицам придется когда-нибудь приземлиться.

[supplexetacclinis]

Инструкция Для Юных Порочных Любовников (Ричард Сайкен)

1 Светловолосый мальчик в красных плавках не дает тебе всплыть, потому что он пытается убить тебя, и ты этого заслуживаешь, и ты знаешь это, и ты готов умереть в этом бассейне, ведь ты мечтаешь дотронуться до его рук и губ, а это значит, что твоя жизнь в любом случае закончена. Ты в восьмом классе. Ты уяснил пару важных вещей. Ты научился кататься на велосипеде и делить в столбик, а еще ты знаешь, что мальчик, влюбленный в другого мальчика, – мертвый мальчик, если он не держит язык за зубами, что ты и делаешь, ведь ты слабый и одинокий, так что всем на тебя плевать. 2 Темноволосый мужчина в арендованном коттедже слизывает виски с твоих запястий. Он ничего к тебе не чувствует, держит складной ножик в своем кармане, и чистит яблоко прямо перед тобой, пока ты бродишь в нижнем белье по комнате, окрашенной в горчичный, и глушишь немецкое пиво из зеленой бутылки. После всего, что произошло между вами, ты просишь оплатить тебе такси до дома, и лишь потом понимаешь, что следовало просить больше, потому что ему, в любом случае, все равно. 3 Мужчина, сидящий сверху, учит тебя ненависти, видя в тебе свою собственность, всего лишь очередная кукла, лежащая под ним, еще одна жертва. Он превращает твою спину в стол, чтобы не пришлось есть на полу, чтобы ему было удобно вжиматься, пока он пытается войти в тебя, пока он рвет тебя для себя. Часы отсчитывают минуты с пяти до шести. Поцелуи превращаются в удары. Итак, тебе отбили почки и теперь ты испражняешься кровью. Но это не конец, все только начинается. 4 Он говорит сам с собой Этот мальчик ничто. Он просто ничтожество. Но он берет тебя на руки и бросает, чтобы посмотреть, будешь ли ты сопротивляться. Ты лишь хорошенький мальчик для битья, но ты прекрасен, так что он чувствует, как на его душе скребутся кошки. Итак, кто получает кнут и испорченный пряник? Он бьет, и бьет, и бьет тебя. Мечтает пробить тебя насквозь. Заткнись, сладкий. Я разворошу тебя. Ты хотел внушить себе, что ты не против всех этих вещей. Ты хотел быть любимым, но встретил не того человека. 5 Зеленоглазый парень в бирюзовой футболке, стоящий рядом с тобой в супермаркете, отпрянул в сторону, будто боясь, что какой-то мужчина снова причинит ему боль. Это не твоя проблема. Тебе самому необходима помощь. Прикроватный светильник перегорел. Ты чувствуешь эмоции, к которым Он больше не причастен. Все разговаривают тихо, чтобы не потревожить друг друга, пока ветер сводит цветочные бутоны вместе. Пар поднимается из всех чашек с горячим чаем. В мире постоянно что-то случается, что-то происходит каждую минуту, но это нас не касается. 6 Итак, ты говоришь, что хочешь сыграть сцену смерти, познакомиться с ней до официального визита, и ты хочешь сделать это грязно. И никто никогда не сможет понять того, чего ты хочешь, а ты никогда им не скажешь, и ты понимаешь, что единственный в мире человек, который действительно любит тебя, не тот, каким ты его себе представлял, поэтому ты не желаешь доверять ему ту любовь, какой ты по-настоящему наслаждаешься. И мальчишка, который любит тебя неправильно – отвратителен. И мальчишка, который любит тебя неправильно – угасает. Ты думал, что он сделает с тобой что-нибудь интересное, если ты уступишь ему свое тело. 7 Незнакомец говорит, что спальные места закончились, поэтому ему придется лечь с тобой. Ты пытаешься предупредить его, и ты говоришь, что хочешь войти в него, что хочешь сломать его, но он пропускает это мимо ушей. И ты делаешь это. Делаешь то, что любишь больше всего. Ты разрываешь его на куски, и ты прижимаешь его своим телом, притворяясь, что он принадлежит тебе. И ты целуешь его, пока он обездвижен, он не отстраняется, и ты продолжаешь целовать его. Он не двигается, он остолбенел, и ты продолжаешь целовать его, он никогда не простит тебя, и, возможно, наконец оставит в покое.

[supplexetacclinis]

Ботиночная Теория (Ричард Сайкен)

Мужчина заходит в бар и говорит:

Вот, возьмите мою жену, пожалуйста.

Так ты и поступаешь. Ты забираешь ее под дождь и влюбляешься, а она уходит от тебя, оставляя опустошенным. Ты лежишь на спине в грязной майке, разбитый мужчина на уродливом покрывале, глядя на разводы воды на потолке. И ты можешь услышать, как мужчина в квартире сверху снимает свою обувь. Ты слышишь, как падает первый ботинок, и ты смотришь наверх, ожидая следующих действий, потому что думаешь, будто в этом есть какая-то логика, что все это можно соединить воедино, как пазл, но это все просто не имеет смысла. Мы здесь, чтобы понять одну вещь: твой мир лишен всякого смысла. И тогда падает второй ботинок. Затем третий, четвертый, пятый… Мужчина заходит в бар и говорит:

Вот, возьмите мою жену, пожалуйста.

Но вместо этого ты забираешь его. Ты отводишь его домой, делаешь бутерброд с сыром, ты пытаешься снять его ботинки, но он отталкивает тебя, и он продолжает отталкивать тебя. Ты проглатываешь целую банку снотворного, но оно не работает. Ты все еще слышишь падающие ботинки в квартире сверху. На следующий день ты идешь на работу, делая вид, что ничего не произошло. Коллеги интересуются твоим самочувствием, но ты говоришь, что все в порядке, что ты просто немного переутомился. И пытаешься улыбнуться. И они пытаются улыбнуться тебе в ответ. В этот раз ты тот мужчина, который заходит в бар и говорит:

Виски, пожалуйста.

В этот раз ты тот мужчина, который заходит в бар и говорит:

Попробуй встать на мое место.

В этот раз ты тот мужчина, который заходит в обувной магазин и говорит:

Мне бы хотелось чего-то удобного, чего-то повседневного… 

Но продавец говорит тебе купить что-то или свалить. Мужчина берет печаль с собой и уносит ее к реке, а затем пытается выбросить в воду, но она прилипает к нему. Мужчина берет свою печаль, а затем пытается выбросить, но она прилипла к его рукам.