Discover Top Posts Tagged with #forfallensouls

“Уже не важно, как ты выступаешь и что играешь, а важны красивые фотографии, выпустить поскорее клип и сделать фотосессию. И через 2 недели распасться” – “История белорусской альтернативной метал-сцены”. Братья Крапицкие.

Когда в 2018 году в приличном обществе заходит речь об отечественной альтернативной метал-сцене, то громкость разговора обычно снижается на пару тонов, лица собеседников наполняются скорбью, а на глаза наворачиваются скупые слёзы. Ведь чего греха таить, пациент находится в состоянии клинической смерти и очень редко подает признаки жизни. Белорусская тяжелая сцена крайне странный предмет, она как бы есть, но по факту её совсем нет. Но когда-то, лет так 8-9 назад, ситуация была абсолютно другой. Молодой музыкальный организм рос не по дням, а по часам. Клетки делились, появлялись новые группы, локальные концерты собирали целые клубы, сцена задорно играла своими растущими мускулами и привлекала к себе внимание окружающих. Но в какой-то момент что-то пошло не так. За бурным ростом началась стагнация и упадок. Можно сколько угодно рассуждать по этому поводу и искать причины произошедшего, писать диссертации на эту тему и с успехом их защищать, а можно просто немного понастольгировать. И пусть это немного старческий подход, вместо конкретных действий предаваться воспоминаниям, но только проанализировав опыт прошлых лет, добавив в него новые веяния и тенденции, мы сможем построить что-то новое и вывести из комы умирающий организм.

For Fallen Souls / Musical Web-Zine решил пообщаться с бывалыми музыкантами, которые громко о себе заявили во времена расцвета альтернативного движения, стояли у истоков, были в центре внимания и много о чем могут поведать и рассказать. Это история о том, как молодые и амбициозные ребята пытались строить свою карьеру, пока не повзрослели и не осознали как все в стране устроено. Это просто конкретный исторический срез: события, лица, даты и итоги. Это “История белорусской альтернативной метал сцены”. Герои материала - братья Крапицкие.

Начнем с 2007 года, когда группа “STANMARSH” не существовала вообще.

Лёша: В самом начале 2007 были только мы с Димой. У нашего музыкального проекта не было даже названия.

Когда вы поняли, что хотите сочинять музыку и стать группой?

Дима: Наверное, все это началось с мозырской группы “Кризис”. Посмотрели их живое выступление, и подумали: “Так ведь и мы можем так!”. В те времена я уже учился в Минске, ни в какой движухе я не крутился. Она была, но без меня. А в Мозыре мы с Лёшей немного были вхожи в альтернативную тусовку. И лидерами всего этого движения были ребята из “Кризис” с Глебом Кондратюком во главе. Вообще, самым первым концертом, на который я попал, был концерт гомельской группы “Rasta”, вместе с “Кризис” и “Zvik”. И после этого мероприятия я подумал: “А что, мы и сами вполне можем сочинять и играть подобное”. Но изначально и инструментов никаких не было.

Лёша: Я, как впрочем и все юные металхэды, слушая музыку, брал в руки подлокотник с дивана, представлял, что это гитара, и сам себе отрывался в комнате, представляя, что я музыкант. Потом на “Sony Playstation” появилась игра “Music 2000”, где можно было из разных семплов делать свои композиции. Барабаны, бас-гитары, разные эффекты. Что-то типа “Fruity Loops” только очень-очень для детей. И вот в “Music 2000” я стал создавать свою первую музыку, и меня все это очень увлекало, что привело к мысли, что пора заняться этим серьезно. Дима тогда уже был в Минске и, наверное, с него все и началось, потому что он тогда купил себе бас-гитару.

Дима: Я тогда подумал, что у меня слишком толстые пальцы и мне будет сложно зажимать на обыкновенной гитаре аккорды, а на бас-гитаре расстояние между струнами больше и зажимать их проще. Я, собственно, до сих пор так думаю. (смеется)

Я думал, сейчас будет история, как вы окончили музыкальную школу.

Лёша: Мы всегда и во всем были самоучками. Всегда сами пытались что-то делать, не было того, кто показывал, как все устроено. Сами что-то крутили, пробовали.

Дима: Более того. Обычно группы с чего начинают?

С пьянки?

Дима: С пьянки это ладно. В плане творчества: учат чужие песни. Сейчас большинство музыкантов даже музыку свою не пишут в Беларуси. Гораздо проще записать кавер на кого-нибудь, выложить на Youtube. Написал “BMTH – … (cover)”, и уже по похожим видео ты куда-то пробиваешься, тебя кто-то видит и рекомендует. А если ты выложил свою авторскую песню, никто не знает кто ты, и болтаешься в самом низу. А в названии со словом “cover” ты уже чуть повыше. А мы не учили чужие песни, мы с самого начала пытались сочинять что-то свое. Мы за всю свою историю сыграли 5-7 каверов.

Вы помните свою первую песню? Вот брынчите-брынчите, и поняли: “О, песня!”

Лёша: Да я с самого начала знал, что это песни! Делал музыку в “Music 2000” и думал: “Пи*дато же выходит!”. (смеется)

Насколько я понимаю, вы появились в том же году, в котором и появился “Вконтакте”. Как вы искали музыкантов без соцсетей?

Лёша: Во времена, когда у нас еще не было распространено такое понятие, как “соцсети”, особой возможности заявить о себе большому количеству слушателей тоже не было. Конечно, “Facebook” и “MySpace” уже существовали, но ими пользовались единицы. Ты сочиняешь музыку исключительно для себя. А чтобы сделать хоть какую-то запись, тебе приходится покупать множество дисков с программами. Потому что скачать что-то из интернета в то время было практически непосильной задачей. И вот копаешься ты в груде всяческих дисков на Радиорынке, находишь что-то типа “20 лучших программ для гитариста” и рад. А там “FxBox”, “Cubase” и т.д. И ты приносишь этот диск домой и начинаешь разбираться. Примерно в то время встал вопрос о поиске музыкантов. Вроде были какие-то люди, мы даже ходили на репетиции, играли свои какие-то песни, которые, естественно, еще не были песнями “STANMARSH”. Это все было так несерьезно, никто ничего не учил, сыгранность была нулевая. Мы с Димой всегда были очень ответственными и хотели, чтобы музыканты на репетицию приходили с выученным материалом и играли, как положено. Но большинство приходили просто потусоваться, чтобы потом всем сказать: “Я музыкант, я играю в группе”. И вот настал момент, когда мы поняли, что от этих пора избавляться и искать новых и достойных. К тому времени у нас начал набирать популярность металкор, всем это было интересно. И мы тоже влились, решили делать ставку на такую музыку.

Дима: У нас было штук 7 сочиненных песен и очень много энтузиазма.

Лёша: Просто, чтобы молодежь знала, как все начиналось. Не было толком интернета, не было “ВКонтактика”, не было всех этих возможностей. Нельзя было просто залезть в социальную сеть, найти группу “Ищу музыкантов”. Вставали вопросы: “Где искать гитариста?”, “Где искать барабанщика?”... Многие уже не помнят, но в то время была “Музыкальная газета” и журнал “М”. Это было очень крутое явление для Беларуси. Даже сейчас, практически единственное, что осталось из печатного и доступного – потерявший былой объем российский журнал “Dark City”.

Дима: “М” был черно-белый, на газетной бумаге. Его золотое время.

Лёша: Он был для металлистов, а “Музыкальная газета”, в принципе, про рокешник, попсу, всяческие музыкальные новости. В газете был раздел для объявлений, и мы написали туда, что такая-то группа (мы тогда придумали какое-то дикое название, состоявшее из 3-4 слов) ищет музыкантов. Этим мы не ограничились. Мы распечатали флаеры, размером чуть больше визитки, на общажном принтере, на листах А4, разрезали и ходили по университету и университетскому двору, раздавая людям. Я не знаю, как сейчас обстоят дела в БГТУ, но тогда было время, когда большинство студентов были обычные периферийные ребята, видящие свою жизнь инженером на заводе, их ничего не интересовало, ничего было не нужно. В то время даже сложно было найти визуально человека “в теме”, которому можно было дать это объявление, не говоря уже о том, какой процент из них были музыкантами. Нельзя было куда-то просто написать и с кем-то познакомиться. Плюс ко всему, мы всегда были ребята замкнутые, как модно сейчас говорить “интроверты”. Мы особо ни с кем не общались, не являлись частью некой минской тусовки. Говоря об объявлениях, думаю понятно, что результата они никакого не дали. И когда мы уже отчаялись, раздался звонок.

Дима: Это было после ночной репетиции. Мы тогда пошли на неё с какими-то очередными “музыкантами”, пытались что-то в очередной раз пробовать исполнить. После этого Лёша ушел на пары, а я лег спать. Звонит телефон, я спросонья: “Алё!”. А мне в ответ: “Здравствуйте. Вы давали объявление о поиске музыкантов?”. А мы тогда написали, что ищем вокалиста и гитариста. Барабанщика мы не искали, потому что с нами тогда уже репетировал парниша на уровне “ну, что-то сыграет”. Ну вот, и этот парень в телефоне мне говорит: “А у нас еще барабанщик есть, может тоже ищете?”. И ещё: “Мы играем в группе...”, указал название и спросил, знаю ли я. Я о такой не слышал, а он мне: “Ну, ладно, давайте, может, попозже встретимся, созвонимся” и положил трубку. Чуть позже приходит Лёша с пар, говорю ему: “Звонил какой-то пацан, какая-то группа”. А тогда была вроде российская группа “30 дней февраля”. Ну, я и говорю: “30 дней февраля”, вроде. Потом, как оказалось, это была группа “Фальшивый сентябрь”. Не тот месяц. (смеется) В то время "ФС" уже во всю играли, давали концерты, ездили даже в Россию выступать. А потом от них ушёл гитарист, который сочинял часть музыки, и бас-гитарист. Как раз мы-то и требовались. И вот мы созваниваемся опять: “Давайте встретимся через 2 часа”. А этот парень спрашивает: “У вас там нет никого в группе с националистическими взглядами? Просто у нас барабанщик, такой, “арийской” внешности”. Я тогда совсем ничего не понял. А потом встречаемся с ребятами, а среди них Мусса – темнокожий парень. Это было очень необычно для Беларуси и, конечно, мы были рады такому знакомству. Мы дали послушать им одну из наших песен. А они: “Классно, нас устраивает!”. Тогда у нас было еще пару песен и мы сказали ребятам, что надо бы их разучить. И тут же, параллельно, поступает приглашение сыграть с группой “KOREA” в клубе “Step”, который сейчас уже “RE:PUBLIC”, но планировка помещения тогда была абсолютно другой. Организатор, как всегда бывает, был знакомый нашего знакомого.

То есть у вас не было сформированной группы, репетиций, а вас уже звали выступать?

Дима: У нас не было группы, не было названия, не было ничего. Но мы сами напросились. Нам сказали: “Хорошо, продайте 20 билетов”. Это, кстати, было единственный раз в жизни, когда “STANMARSH” продавали билеты. Первый и единственный. У нас было месяца полтора, чтобы разучить с ребятами песен 6, которые были. И мы в студию “BOOM” ходили четко раз в неделю на ночную репетицию. Ты днем идешь на пары, потом вернулся, покушал, зарядился и пошёл. Мы эту программу из 6 песен гоняли 4-5 раз за репетицию.

Лёша: Это был прекрасный момент, когда мы пришли на первую репетицию с этими ребятами, а они играют песни, они выучили. Я еще подумал: “Блин, такое бывает!?”. Разучивали все по табулатурам из “GuitarPro”. И вот мы начали готовиться к этому концерту, были очень вдохновлены, все было круто.

Как проходили ваши первые репетиции, какие были условия?

Дима: Была рабочая атмосфера. Было обычное общение музыкантов, мы не приходили серьезные и в костюмах. В соседние студии металлисты приходили, кур резали, а мы просто играли. Заходили какие-то панки с возгласами: “Круто, пацаны!”.

Лёша: Да, вот по поводу репетиционных точек. В 2013, когда группа “STANMARSH” ушла на покой, была просто куча репточек, играй, где хочешь и что хочешь, а в те времена ничего подобного не было. Был “BOOM”, который в центре, возле “Октябрьской” и, может, еще пару студий. Сейчас есть сайты с адресами и описанием репетиционных баз, а тогда берешь “Музыкальную газету”, а там написано: “Хорошая точка, ламповый аппарат”. Ты звонишь, договариваешься, едешь хрен знает куда. Приезжаешь, а там два древних комбаря, какая-то совдеповская колонка, к которой даже не знаешь, как подключиться, и все в таком же духе. “BOOM” в то время реально спасал. Студия, где чувствуешь себя нормальным музыкантом. Приходят ребята из соседних комнат, оценивают тебя, ты можешь к кому-то зайти. Было живое общение.

Как прошел первый концерт?

Лёша: Первый концерт прошел шикарно. (смеется)

Дима: Мы так нервничали! А Саша, наш вокалист, тогда сказал: “Все, ирокез начесал, лаком поставил - не собьешь ураганом”. Вот это подход! После выступления мы с таким облегчением вздохнули, что уже ничего не волновало. А ведь публики было человек сто, не больше.

Так закончилось все без проблем?

Лёша: Проблем-то особых не было. Но, конечно, если я сейчас увидел бы ту группу, я бы плевался.

Были те, кто после первого концерта подходили и говорили: “Круто, парни!”

Дима: Да, конечно, говорили: “Круто, огонь, молодцы!”.

Лёша: Мне было достаточно того, что мы первый раз выступаем, а под сценой стоят люди и им заходит, они отрываются под нашу музыку. Я тогда испытал дикий восторг.

Дима: Человек 10 под сценой какое-то движение создавали и еще человек 15 стояли рядом.

Лёша: В общем, такая же обстановка, как у нас сейчас в Минске на локальных концертах. Но тогда это было супер. Люди слушают, людям нравится.

Дима: В общем, концерт прошел нормально. Где-то под конец у гитариста порвалась струна и Лёше пришлось доигрывать одному. Но у нас-то и не было каких-то конкретных требований к себе перед тем концертом, и к нашим музыкантам. Мы не знали толком, как это должно проходить. Для нас все было в новинку и интересно, поэтому все прошло хорошо. Потом, буквально через месяц, состоялся второй концерт уже в Мозыре. Мы договорились с ребятами из группы “Кризис”, они все организовали и позвали нас. Спасибо им большое. В Мозыре тогда была тусовка, человек 150, которые ходили строго на все концерты, кто бы ни приезжал и выступал. И у тебя всегда есть, ну пускай, 100 человек, из них 20 – активные движки. И мош, и сёркл-пит – было всё. Мы приехали и нас встречают уже как минскую солидную группу! Но стоит отметить, что выступили мы так же смешно, как и в первый раз. А уже через месяц группа “STANMARSH” распалась.

Вы тогда уже так назывались?

Лёша: Да, тогда встал вопрос и Саша сказал: “Ребята, надо как-то назваться”. Он предложил “Меридиан”, но никто это название не оценил. А в то время нам с Димой очень нравился сериал “South Park”. А там один из главных героев - Стэн Марш. Абсолютно рядовой парень, просто американский парнишка. И Дима сказал: “А давайте назовемся Stan Marsh, прикольно же”.

Дима: Да. Кто не знает, тому плевать, а кто знает - позабавится. Были люди, которые сами придумывали природу возникновения нашего названия, причем, иногда были совсем уж безумные варианты.

И какая дальнейшая судьба вашей группы?

Дима: Как я говорил, группа распалась. Мы с Лёшей хотели играть металкор, что-то типа “Heaven Shall Burn”, без чистого вокала, тяжелый метал, с какими-то элементами хардкора. Остальные же ребята хотели играть что-то типа “Red” или “30STM”. Так что это можно назвать творческими разногласиями.

Лёша: Дима после окончания университета уехал работать по распределению в Мозырь и мы решили стать опять интернет-проектом. Кстати, тогда мы зарегистрировали свои странички “ВКонтакте”. Групп “ВКонтакте” еще не было, стены на странице тоже. Были просто анкеты и ты мог писать кому-то в ЛС. Жизнь шла своим чередом. Ближе к осени ребята из “Кризис” пригласили меня к себе сессионным гитаристом, поиграть на концертах. Я согласился и периодически ездил с ними выступать. Одно из выступлений было в Бобруйске. Вечером я возвращался поездом в Минск и именно тогда состоялась наша знаменательная встреча с гитаристом Сашей Боровцовым, которого многие знают по прозвищу “Танчик”. Он тоже учился в нашем университете, но я бы никогда не подумал, что он гитарист и слушает тяжелую музыку. Он был на этом концерте и ехал с гитарой, насколько помню, он давал её на выступление кому-то из своих знакомых. Мы с ним разговорились, познакомились, и я узнал, что ему все это интересно, и он хотел бы где-нибудь поиграть. Так мы нашли нового гитариста. Был у нас еще в университете парень Женя, он играл на барабанах и хотел собрать группу, играющую металкор. Он был участником эмо-группы “Forlorn Hope”, но хотел попробовать себя в новом жанре. Сказал, что у него есть вокалист и предложил мне поиграть на гитаре. Вокалистом оказался Гена Аскальдович, позже создавший небезызвестную группу “Distress of Ignore”. У него был неплохой вокал, да и сам Гена был вполне себе приятным парнем. Но после первой же репетиции все немного заглохло, у Жени не было времени, и я предложил Гене петь в “Stan Marsh”, на что он сразу согласился. Так у нас появился вокалист. Барабанщиком был все тот же Мусса. Вот таким был новый состав группы.

Тогда же встал вопрос: “Где выступать?”. Связей и возможностей нет. Нам как-то подсуетили концерт вместо выпавшей по своим причинам группы “Фальшивый сентябрь” (которую Саша заново собрал после разлада с нами) в клубе “DA-Club”. Выступление получилось вполне неплохим. Но после этого с предложениями была напряженка.

Гена как-то сказал, что у него есть знакомый организатор концертов, и он мог бы с ним поговорить. Это был Вадим “Вэд”. Он пришел к нам на репетицию, послушал и сказал, мол: “Ребята, да вы крутые!”. Заявил, что устроит все в лучшем виде, и тут же группа “Stan Marsh” в молодежной альтернативной тусовке, непонятно почему, стала какой-то выдающейся. На локальных концертах нас ставили хедлайнерами. Отношение было какое-то особенное. А мы не могли понять, как же это Вадиму удалось. Но, стоит отметить, что публика действительно всегда была довольна. Нас отлично принимали. Причем, что самое интересное, никогда нельзя было определить отношение Вэда к нашему выступлению. То ли он в шутку заявлял о провале отличного выступления, то ли серьезно говорил об успехе провального. Наверное, таким образом он пытался подстегнуть нас развиваться дальше.

Дима: На тот момент не так много было серьезных организаторов концертов. Разве что Wake UP!, привозящие изредка забугорные команды, например, “Animocity”, ради которых я на работе менялся сменами и после ночной вахты бежал на автовокзал, чтобы успеть на этот концерт. Я вообще не слушал группу “Animocity” и знать не знал, кто это такие, но я знал, что это какие-то музыканты из Америки, и я специально из Мозыря ехал на их концерт.

Лёша: Это сейчас люди не ходит на концерты, жалеют деньги, носом воротят. А были такие времена, когда один концерт был в полгода, на него собиралась вся минская катка и отрывалась, как в последний раз.

Дима: Тогда на разогреве были “Out of Yesteryear”, “Eyecoin” и, кажется, “Stickoxydal”.

Лёша: “Out of Yesteryear” и “Eyecoin” вообще долгое время для меня были примером, потому что были реально классными музыкантами с отличной подачей.

А какие были отзывы на ваши выступления и песни, что писали в интернете?

Лёша: Хотелось бы упомянуть про такой чудесный сайт, как xlam.of.by. Когда сейчас музыканты ноют, что кто-то там в группе “BUS” залажал их записанный на “мобилу” вокальный кавер с никаким исполнением, пускай знают про форум xlam.of.by, что было местом, куда музыканты могли заливать свои работы и читать о себе мнение. И так уж повелось, что там никто не старался быть снисходительным по отношению к молодым коллективам. И вот когда ты пройдёшь через этот режим унижения, то ты становишься другим человеком. Ты начинаешь стараться, пытаешься развиваться, чтобы в следующий раз не попасть под такую раздачу. Плакай-не плакай - никого не волнует.

Ваш состав не отличался особой стабильностью?

Лёша: На самом деле за всю историю “Stan Marsh” сменилось достаточное количество людей, которые хотели иметь хоть какое-то отношение к этому делу (музыке, репетициям, концертам).

Дима: Мы постоянно искали то барабанщиков, то гитаристов, то вокалистов, то еще кого-нибудь. В свое время Гена нам пытался сосватать барабанщика “ID:VISION”, на тот момент они были “Iratus Dominus”. Это были группы, которые уже тогда издавались на дисках и продавались в минском магазине “Iron Dream”. Гена был знаком с басистом, и через него пытался выйти на барабанщика, чтобы затянуть его к нам в группу. Но что-то пошло не так.

Лёша: Да, все наши истории о том, как тесен мир!

А играли ли вы на каких-нибудь странных концертах?

Лёша: Летом 2008 года произошла одна история. Был тогда такой сайт pozerov.net, руководителем которого являлся Кирилл “Spider”. Тогда он не был известным фотографом, он просто бы в движухе, со всеми был знаком. И он пытался создать некое комьюнити на основе этого сайта, были у них сходки форумчан.

В какой-то из своих Дней Рождения он снимал коттедж, позвав предварительно туда знакомых музыкантов. Он дружил и дружит с Вэдом, и пригласил нас туда через него. Народу было дофига, аппарат был дрянной, выступить достойно было просто невозможно. Но мы туда приехали, отчекались, поняли, что звука нет никакого, и все пришли просто попьянствовать и потусоваться. Подумали, что как-нибудь выступим, а чтобы скоротать время до вечера, поехали купаться. Сели в машину и покатили к водоему. А когда возвращались обратно, обнаружили, что в месте проведения вечеринки полная тишина. А во время отъезда движение было в самом разгаре, в стиле “Американского пирога”. Мы удивились, и уже на подъезде увидели милицейскую машину. Оказалось, что кто-то из соседей пожаловался на шум, хотя предварительно ребята обходили близлежащие дома и предупреждали народ, прося о понимании в обмен на бутылочку водочки. Выступление наше, как и всех остальных, отменилось, посему нам предложили остаться лишь для “общения”, но мы, как непьющие, просто свернули инструмент и уехали. Вот так мы “выступили” на Дне Рождении Кирилла.

А как в группе появился ваш основной вокалист Виталик “Морф”?

Дима: Мы тогда уже должны были записывать вокал на “4 последние вещи”. Но мы понимали, что на новых песнях Генин вокал уже не звучит, чего-то не хватает. Прикинули, что надо искать вокалиста, а учитывая, что с Геной мы были в нормальных отношениях, выгонять мы его не хотели. А в то время активно выступают “Despised Icon”, группы с двумя вокалистами входят в моду, и мы решили пойти таким же путем. Дали объявление, уже не помню где, что ищем вокалиста. И тут нарисовался модный парень, с татухой и челочкой, сбросил запись своего вокала.

Лёша: Для меня это было в диковинку, что кто-то дома сподобился записать свой вокал и может сбросить послушать. Потому что остальные на словах всё могли, но уже на первой репе становилось понятно, что они ничего вообще не могут. Виталик показался в поле зрения, с вокалом очень похожим на “BMTH”. Позвали его на репетицию, и он еще ничего толком не пел, а уже фотографировался с нами для промо. Нужно было писать вокал на альбом, и на одну из репетиций Гена, наш вокалист, не пришел. Просто не пришел, без особой причины, что нас с Димой очень напрягло. Вскоре вскрылись всякие неприятные подробности и нам пришлось все-таки с ним расстаться. После ухода Гена и собрал собственно группу “Distress of Ignore”, барабанщик которой, Виталя, сейчас играет в “Rise in Rage” и “Versus7”. В силу обстоятельств, Морф оказался единственным вокалистом. Он очень хотел петь, но не очень мог. Нужно писать вокал, Гену выгнали, а Виталик не может, поэтому на “4 последние вещи” опять мой вокал, как и всегда до этого. И очень обидно вышло, ведь я не планировал быть вокалистом, я не развивался как вокалист, и поэтому на каждой записи “Stan Marsh”, где я пою, везде разный вокал.

Дима: Несмотря на течение времени, кстати, на “Кто-то должен сказать” в 2011 году, вокал опять записал Лёша.

Как вы выступали в то время с такими раскладами?

Лёша: В какой-то момент на помощь Виталику пришел Максим Осиповский, бывший семплер группы “Кризис”. Примерно в то же время состоялось знаковое знакомство с барабанщиком группы “Desecrate”, которые позже стали “As Sure As Gun”, бывшим барабанщиком “Камаедзiца” – Антоном Коготковым, чьи работы мы слушали еще на дисках. Как-то списались с ним и предложили сыграть с нами, потому что случайно узнали, что Антону было бы интересно поиграть что-то отличное от “Desecrate”. Я скинул ему послушать наши “4 последние вещи” и он был впечатлен. Как я тогда был доволен этим обстоятельствам, невероятно просто!

Дима: Тогда же мы даем с новым составом презентацию в “DA-Club”. Сразу после концерта грузимся в поезд и едем на концерт в Гомеле, где нас всегда принимали на высшем уровне: тебя всегда встретят, привезут-увезут, никаких вопросов по организации, рабочий аппарат, публика всегда принимает отлично. После того концерта мы были на серьезном моральном подъеме. Тогда уже начала зарождаться более-менее вменяемая альтернативная сцена. Начались концерты (начало 2009) по жанрам, а не солянки где на концерте могли играть панк, гранж, эмо и метал. По-моему годом позже появился “Best Metal Fest”. Сейчас все страдают по тем временам, а тогда, именно тогда, сцена и зарождалась. А на форумах все сходились во мнении, что все эти альтернативные музыканты не такие уж говнари.

Дима: Тогда на локальный концерт c участием “Stan Marsh”, “Insane Human resort”, “Dead Silence Hides My Cries”, “Main-de-Gloire” можно было собрать полный “R-Club”. Смотришь, а там биток, танцпол до конца клуба занят людьми.

А почему вы не любите “Венами Землю”?

Лёша: На самом деле песня “Венами Землю” была худшая на EP “4 последние вещи”, на наш взгляд. Изначальны, мы вообще не хотели ее включать в запись. Она была слишком простая и неинтересная для нас совершенно. И чтобы хоть как-то её разнообразить мы решили туда вставить небольшой кусок речитатива.

Дима: Да, в каждой песне тогда была какая-то фишка, будь-то красивое соло или интересный риф, а в “Венами Землю” не было нихрена. Подумали, что с целью запоминаемости её надо как-то облагородить.

Лёша: А мы в то время активно слушали хардкорщиков “Knuckledust”, и у них были такие моменты, когда вступала крутая читка, и это не звучало по-мазафакерски. Это звучало трушно, круто. И мы, естественно, захотели чего-то такого у себя. Знакомых реперов у нас не было, которые были в состоянии быстро и агрессивно зачитать. У нас был знакомый, тоже из нашего университета, Саша Цимбалюк. Он интересовался рэпом и какое-то время сам себе в общаге что-то начитывал. Мы обратились к нему, показав пример того, что хотим услышать. В итоге что-то получилось, но откровенно говоря, я уже тогда понимал, что получается колхозно. Да и понятно, что нельзя из откровенно проигрышного рифа с медленным ритмом сделать хоть что-то стоящее. Если честно, то я всегда стыдился этой песни. Первое время “Венами Землю” вообще сравнивали с “Amatory”, что меня дико смущало. Я сам не мог понять, почему абсолютно средний трек так всем заходил. Вероятно, из-за его простоты и запоминающейся концовки, где все могли поорать на концертах. Несмотря на его популярность, нам никогда не хотелось его играть с самого начала, а уж под конец – тем более.

Дима: Можно было просто выйти и 6 раз сыграть “Венами Землю”.

Лёша: Кстати говоря, о названии “Венами Землю”. В то время было модно давать песням какие-то названия необычные, этакие эмо-металкоровые названия “ни о чем”. Сначала пришло в голову название “По венам земли”, но это было слишком просто. Тогда песня превратилась в “Венами Землю”. Какая-то бессмыслица, но по-металкоровски. (смеется)

Дима: Хотя, само название ЕР “4 последние вещи” и оформление обложки объединяет вполне себе толковая концепция. Обложку нарисовал наш тогдашний второй вокалист Максим. Сейчас он работает дизайнером, но уже тогда красиво рисовал в фотошопе. Логотип со стрелочками и звёздочками тоже его рук дело.

Лёша: И я до сих пор, кстати, ей (обложкой) доволен.

С какими еще молодыми музыкантами, которые в будущем стали более-менее известными, вы тогда пересекались?

Лёша: Летом 2009 мне захотело где-нибудь попеть. В “Stan Marsh” я никогда не планировал быть вокалистом, потому что там я хотел только играть на гитаре, однако, в целом, развиваться, как вокалист я был не против. Каким-то образом я нашёл группу, ребята играли дэткор, а я как раз и хотел что-нибудь потяжелее. Я позвонил им, и меня пригласили на репетицию. Ребята показались мне талантливыми, но еще совсем неопытными. Все они были младше меня года на 4-5, и тогда эта разница в возрасте ощущалась. Мы немного поджемовали, мой вокал оценили, но дальше дело не развивалось, потому что мне нужно было уезжать в Мозырь на пару месяцев. Мы условились с Виталиком, их гитаристом, что за это время им стоит поискать еще кого-нибудь. А когда я вернусь, то мы решим, как быть дальше. Эта была группа “Insane Human Resort”. В период летних каникул как-то во время общения я спросил, как обстоят дела с поисками вокалиста. Помню, как Виталя сказал: “Да, нашли вроде, к нам приходил на репетицию парниша, совсем еще малой, но вроде старается и вокал достойный”. Этим “малым” был Илья Студенок.

Примерно в то же время мы искали гитариста, хотя причину тех поисков я уже, откровенно говоря, не помню. Я нашел где-то в объявлениях Максима. Он достойно играл, и я поделился с ним нашими записями и предложил поиграть. Но к тому времени он уже собрал с друзьями группу и отказался присоединиться к нам, потому что был очень уверен в своем материале. Я помню, как он писал о том, что их команда добьется многого, он был абсолютно в этом уверен. Эта группа была “Queen of Spades”, переименованная позже в “Dead Silence Hides My Cries”. Так началась история этой команды.

Все тот же 2009 год. Я встречался с девочкой Машей, у которой был брат Игорь. Он играл на бас-гитаре в группе без названия со своими друзьями, в которой был гитарист Лёша и барабанщик Максим из группы “Screamline”, которая на тот момент уже распалась. Они все были из одного района. Вокалистом ребята позвали к себе Витю Сердюкова, который в том время только начинал заниматься подобным. А меня они попросили помочь с записью их первой песни. И вот они приходили ко мне по очереди в общежитие. Мы прописали все инструменты, кроме ударных, понятное дело. Затем пришел черед и вокала. Так что первую песню для группы, которая позже стала называться “Aspirin Rose”, записал я.

Примерно в то же время от нас ушёл вокалист Максим и я понял, что пора становиться за микрофон мне, хотя бы на время. Почти сразу к нам присоединился гитарист Паша Тимофеев.

Дима: Действительно талантливый музыкант и хороший человек. До нас он играл в «Baresthesia».

Лёша: Первый концерт со мной и Морфом на вокале состоялся в Могилеве в жутком клубе с абсолютно неразумной планировкой. Выступление, следует отметить, было достаточно среднее. Из-за странного расположения сцены ты не видишь публику, перед которой выступаешь, сама организация была так себе. Однако, после нашего сета к нам подошел Саша Коновков из группы ”Rise in Rage”, которая на тот момент называлась “etc.”, и отвесил нам респект за наши с Виталиком вокальные данные. А я его слушаю и думаю: “Блин, да мы там так лажали!”. Так мы и познакомились с “Rise in Rage”.

Дима: Они тогда, кстати, классно выступили. Играли кавер на “Cannibal Corpse”, “In Flames” и еще кого-то. Меня очень впечатлила их подача, и из-за этого наше выступление казалось еще более провальным.

Лёша: Организовывал весь тот концерт Камыш, а помогал ему Антон Красовский (сейчас “ПОТРАЧЕНО.FM”).

А что за Камыш, как его звали-то?

Дима: Как звали Камыша - уже и не вспомнить. Мы договорились выступить, если нам оплатят дорогу в обе стороны, а так как ехали общественным транспортом, деньги были достаточно плёвые, и даже это, судя по всему, было для него неподъемной суммой. После выступления, собрав весь инструмент, мы подошли к нему, но получили что-то типа: “Да-да, пацаны, 5 сек, сейчас все будет”. Вэд на него начал давить, поскольку времени нет, на улице ливень и надо брать такси, чтобы инструмент в воде не утопить. Время идет, а денег нет. Тут он вообще исчезает, и на горизонте появляются какие-то девочки, которые ему помогали. Мы к ним: “Где Камыш?”. И тут начинается уже от девочек: “Ой, тут беда такая случилась, ему на сцене плохо стало, у него сердечный приступ, мы ему скорую помощь вызвали, умирает!”. Но тут картина стала проясняться. Мы крутимся по клубу, а тут он идет и совсем не умирает. Камыш не ожидал нас встретить уже, думал, что мы уехали. Стал оправдываться, придумывать какие-то истории. В итоге деньги мы получили, но ребятам из “Rise in Rage” до сих пор тот случай вспоминают, потому что они плюнули и уехали раньше. Насколько я знаю, они больше дел с этим человеком никаких иметь не хотели. Как, впрочем, и мы.

О гонорарах, кстати. Деньги за выступления вам платили?

Дима: Условия у группы для выступлений были достаточно простые: если куда-то едем, то это оплата дороги в полном объеме, если в Минске – условные “100 у.е.”. Также наш логотип на афишах, самостоятельный выбор очередности выступления, обязательно полноценный саундчек и пару проходок на музыканта, чтобы провести всю свою команду. У каждого, практически, на выступлениях был сопровождающий человек, помогающий в разный момент словом или делом, чтобы и шоу было соответствующим.

Часто ли напоминают о себе люди из “тех” времен? Сидите дома, на дворе 2018, и вдруг сообщение: “Привет, Дима! Как дела? Может, пересечемся, потрещим, поиграем олдовые треки?”. Именно ваши старые музыканты.

Дима: Да, иногда возникают, предлагают встретиться как-нибудь, поговорить. Ты соглашаешься, вроде пытаетесь прикинуть день, потом договариваетесь еще списаться, и человек опять исчезает на пару лет. А именно собираться и поиграть – нет, никто не рвется. Может, это связано с тем, что для большинства наших бывших музыкантов, музыка была не инструментом или целью для самореализации и самовыражения, а было просто желание быть причастным к музыкальному миру, а для нас важно было, в первую очередь, именно играть музыку. А те, кто хотели заниматься музыкой, они занимаются ей, несмотря ни на что. Тот же Антон из “Hysteria” и “I am a preacher”. У него, можно сказать, всегда была такая же ситуация, как у нас: он не мог найти людей, которые с ним на одной волне.

Лёша: Не исключено, что он тяжелый и требовательный, но я его прекрасно понимаю. Ребята, вы музыканты, и у публики уже совершенно другие требования, в отличие от 2007 года. Тогда ты мог выйти кривой, налажать, а всем все равно будет классно. А сейчас надо выйти, и выдать такую же программу, как выдают зарубежные команды. Выбор концертов постоянно растет, публика избалована, и ты должен держаться, как минимум, на уровне тех групп, чтобы быть кому-то нужным, и, поэтому, конечно он требует от музыкантов определенного уровня. Да и в мире так: есть ведущие музыканты в группах, а есть ведомые. Может быть это связано с тем, что у нас ты только вкладываешь в музыку, и достаточно редко что-то получаешь. Я о материальных вещах, но это уже другая история.

Была ли возможность сотрудничества с каким-либо лейблом? Или вы никогда не стремились к этому?

Дима: У нас проповедуется DIY-подход во всем. От идеи и до конечного результата мы хотим и стараемся делать все сами. Это получается плохо или хорошо – другой вопрос, но это получается так, как мы хотим и как можем сделать на сегодняшний день. Хорошим примером для нас служит тот же Питер Тэгтгрэн, делающий свою музыку сам полностью от начала и до конца. И такой подход я уважаю.

Лёша: Я помню тенденцию, когда все хотели попасть на лейбл, заключить контракт. Мы не стремились к тому, чтобы нашу музыку кто-то продавал, просто потому, что мы в это не верили. Одно дело быть в США, в одной стране или в одном городе с твоим лейблом, он может помочь с мерчем, концертами, но вряд ли лейбл займется этим же для молодой команды из Беларуси. В лучшем случае – они помогут издать. Мы считали всегда, что мы сами записали музыку – сами же выложили ее для бесплатного использования, и мы никогда не пытались из музыки сделать профессию, мы никогда не пытались зарабатывать этим. Мы просто хотели выступать, играть для людей. Всегда так получалось, как сказал Дима, что мы все старались делать сами, и мы не так-то много денег тратили на свою группу. И когда ты не вложил особо крупных денежных сумм в группу, требовать с людей деньги за нашу музыку мы считали не особо достойным делом. Никогда не было целью заработать, а платой же были приятные слова от слушателей.

Знайте, те, кто слушает треки “STANMARSH” и “Dzhatinga”: наша музыка всегда была бесплатной, есть ссылки для скачивания. Не нужно это покупать нигде, ни в iTunes, ни в Google Play, их кто-то выложил, кстати, и теперь пытается на этом заработать. Ваши деньги просто уйдут “в никуда”.

У нас хоть кто-то хорошо зарабатывал выступлениями?

Лёша: Я думаю, нет. Из метал- и альтернативной тусы таких не было. Кто-то какую-то копейку получал, но вряд ли речь шла об окупаемости и тем более о заработке. Речь не шла о суммах, на которые можно было жить, в лучшем случае обновить расходники: струны, медиаторы и т.д. Профессией ни для кого это так и не стало.

Дима: У нас по-прежнему нет шоу-бизнеса. Сейчас ситуация начала немного меняться, а как было раньше? Вспоминая те времена и, например, “DА-Club”, понимаешь, какая это была дыра. Не было никаких гримерок, есть какой-то закуток возле входа и тебе говорят: “Да вот туда прям сложите инструменты”, там же ты переодеваешься, тут же рядом туалет, а в него через окно лезет малолетняя публика, жалеющая три копейки за вход, тут же едят хозяйственное мыло.

Серьезно!?

Дима: Да, и я не знаю, для чего они это делали. Или ты приходишь туда после выступления умыться, а тут же, рядом, кто-то ссыт в умывальник.

Лёша: Потому что кабинки заняты, поскольку там трахаются.

Дима: А ночные концерты в “DА-Club”!?

Лёша: Да, но хочется отметить, что в период с 2009 по 2011 это были лучшие времена. Публика собиралась, группы были достойные и круто выступали. Это было невероятно, была чудесная поддержка. Я иногда пересматриваю клипы “Stan Marsh”, в частности видео с концертов, и там видно, как публика отрывалась. Сейчас такое уже не увидишь. Я прихожу в “Брюгге”, на локальные концерты, и это же стыдно. 100 человек, 70 из которых стоят возле стенок и красуются друг перед другом, человек 20 мошат, и 10 просто так шатаются. Ни музыка, ни музыканты особо им не интересны.

Дима: С другой стороны хвалёная хардкор-тусовка. Там то же самое. Мы как-то выступали в, тогда еще, “6А” с “Nine Eleven”. Мы, можно сказать, там были случайные, остальные команды были “в теме”. Но публика так же, скрестив руки, стоит на месте и просто смотрит. В конце песни аплодисменты, а дальше опять не двигаются. И я смотрю, что на нашем выступлении некоторые ребята вроде начали раскачиваться, пытались двигаться, но стеснялись остальных. Другие команды были приняты так же пассивно, а уже когда выходят хедлайнеры – публика оживает. Месяц назад мы были на “Agnostic Front”, группа на разогреве “Primal Spirit” – классная команда, играющая модерновый хардкор типа “Stick to your guns” с четким звуком и классной подачей, но всем пофиг, все стоят и смотрят. Ничего не меняется.

Но вы тоже не отрываетесь на концертах?

Дима: А я никогда не отрываюсь на концертах. Я прихожу, чтобы посмотреть на музыкантов, послушать музыку. Я не отрываюсь ни под разогревающую команду, ни под хедлайнера. Я прихожу послушать с позиции музыканта, но ведь там не весь танцпол музыкантов?

Лёша: Мы, когда были помоложе, отрывались, безусловно. Но ведь стоят совсем молодые ребята.

Дима: Я совсем не против того, что приходит Руслан “Шнур” и смотрит группу, но когда обычные молодчики просто стоят на месте во время действительно крутого шоу и просыпаются только под “Agnostic Front” – это странно. То есть времена показывают, что как раньше не дождешься особой поддержки, так и сейчас. И ведь это тот субкультурный слой, который громче всех кричит о юнити и единстве.

Я что-то упустил, а у вас у самих были вообще туры?

Дима: На самом деле с туровыми и выездными выступлениями группу “Stan Marsh” преследовал постоянно злой рок, вечная невезуха. Началось все с того, когда после выпуска “4 последних вещей” летом 2009 Вэд пробил нам выступление на фестивале “Red Alert/Metal Head’s Mission” в Крыму. Мы есть на афише, мы есть на официальном мерче этого года, мы есть на обложке DVD, но нас там на самом деле не было. В самый последний момент Антон (барабанщик) сказал, что у него не получится с работой, и вместо нас поехали “Distress of Ignore”.

Лёша: А на следующий год была другая ситуация. У нас планировался тур в Россию, пробивались города. Так получилось, что Антон занимался монтажом наружной рекламы, и сорвался с рекламного щита, повредил позвоночник, не мог играть несколько месяцев. Репетировать он, естественно, тоже не мог, посему и репетиции, и, как следствие, тур – сорвались.

Дима: А в то время приезжие группы были все еще редкость, и Антон через знакомых вышел на организаторов московского концерта “Whitechapel”, нас пригласили сыграть на разогреве. Тогда для нас это было просто невероятное предложение. Но и тут мы были вынуждены отказаться по той же причине. Планировали тур “Progressive Guys” с “BFI” и “Hysteria” по городам России и Украины. Там планировалось чуть ли не 30 городов, но в итоге тоже все сошло на нет по независящим от нас причинам. В поддержку своего альбома “V” мы тоже хотели сделать тур совместно с “Distress of Ignore”, Гена Аскальдович пробивал города, тоже был немалый список по России и Беларуси, однако сразу по каким-то причинам отпала Россия, в итоге осталась Беларусь, но и там все вышло не гладко. В какой-то момент мы просто решили: “Да ну нахер!”. Ведь сорваться с работы тоже не совсем просто, а перед каждым туром это все планировалось тщательно.

Когда вы немного поменяли название и стали петь на английском языке?

Дима: В 2012 мы выпускаем ЕР “Guilty”, начинаем петь на английском и немного видоизменяем название группы. Теперь оно пишется в одно слово большими буквами “STANMARSH”.

Лёша: Мы записали альбом “Кто-то должен сказать” и не были им довольны, он был выстрадан. Мы писали его целый год, потому что планы постоянно срывались, и в итоге мы его еле дописали. Мне опять пришлось исполнить весь вокал. И тогда мы решили, что хватит русского языка, надо что-то менять, становиться серьезнее. Хотели даже сменить название, правда, ничего не вышло. Решили просто его изменить немного, как сказал Дима, чтобы это не ассоциировалось с именем, и было отдельным названием.

Дима: Возвращаясь к “Guilty”, хочется сказать, что это самая крутая работа в исполнении “STANMARSH”. Классный, сырой, гаражный звук.

Лёша: Полностью согласен. Он получился душевный, правдивый. На “Guilty” все, что мы задумывали, получилось. И там впервые вокал Морфа записан.

В 2012 началась стагнация, и в 2013 все стало совсем никак. Никому ничего не нужно, из концертного мира музыка начала уходить в интернет. Уже не важно, как ты выступаешь и что играешь, а важны красивые фотографии, выпустить поскорее клип и сделать фотосессию. И через 2 недели распасться. Все ушло их трушного подхода в процесс накручивания «лайков» и выпендрежа. И мы поняли, что мир меняется, и нам в нем уже неинтересно.

Может вам самим уже не хотелось или вы перегорели?

Лёша: Мы хотели продолжать, но это уже не было интересно нашим музыкантам.

Дима: Из нашего состава только барабанщик Денис до сих пор занимается музыкой. Играет в кавер-бэнде и, вроде, еще каких-то проектах.

Лёша: Что примечательно, что в 2012-2013 году ведь у нас и состав был нормальный. В 2009-2010 было все хорошо, мы выступали, но если посмотреть трезво со стороны на нашу группу, то было очевидно, что мы не выглядели как зарубежные приличные группы. В 2012-2013 с составом не было проблем, хорошие музыканты, но у нас уже выросли требования, хотелось еще круче, еще качественнее.

Дима: Хотелось не просто выйти и хорошо сыграть, а сделать все на крутом уровне.

Лёша: И публика давала понять, что требования меняются. Уже начались концерты зарубежных групп, появился “RE:PUBLIC” и Wake Up! AGENCY трудились не покладая рук, уровень вырос. Мало было просто качественной игры, людям нужно было шоу.

Дима: Перед выступлением с “Obey The Brave” мы смотрели на Youtube ролики с их выступлений, чтобы понять, что они из себя представляют. Достаточно расслабленная команда, ничего особенного. Пришло время выступать с ними в Минске, и мы действительно постарались показать максимум, и у нас тогда вышло все достаточно неплохо. Выглядели так, как “Obey The Brave” выглядят на всех своих лайвах. Я не знаю, повлияло ли это на самих “OTB”, но они реально старались. Это были не те ребята из роликов. Мало того, что они выглядели круче, чем мы, так они выглядели круче самих себя обычных. Мы так же хотели: на каждом концерте быть круче, чем мы были не прошлом. Но этого не было, а публика хотела “Венами Землю”.

Лёша: Как говорил дядя Человека-Паука перед своей кончиной: “С большой силой приходит большая ответственность”. Тут то же самое. Чем круче мы были, тем больше предъявляли требования к себе, чтобы соответствовать заявленному публикой уровню. Я не скажу, что другие группы росли, но для нас это и не было важно. Важно было то, что уже мы не дотягивали, у нас не получается. Мы устали тянуть за собой музыкантов, объяснять и уговаривать. Вероятно, связано это и с тем, что для нас с Димой это было наше детище, а для приходящих и уходящих музыкантов это был просто проект, поэтому, может, предъявлять к ним такие же требования, какие мы предъявляли к себе, было не совсем корректно. Да и в целом у публики стал угасать интерес к локальной сцене.

Это было окончательное решение?

Дима: Да, группы “STANMARSH” больше не существовало. Мы и сами устали от группы, от названия, от песен и хвоста воспоминаний, устали от этих скелетов в шкафу. Хотелось чего-то свежего и нового.

Лёша: Мы даже думали собрать новую группу, с новой музыкой. Думали, будем играть “с нуля” новый проект. Я через месяц или два уже начал сочинять материал для “Dzhatinga”, а может даже и вовсе перерыва того не было. Перед тем, как уже окончательно поставить крест, мы предложили своим же парням просто поиграть что-то новое, низкостройный тяжелый метал.

Дима: Тогда я продал свой “Fender” и купил пятиструнный “Ibanez”, Лешка купил себе семиструнный “Ibanez”. И практически сразу после “STANMARSH” были какие-то наработки, мы даже думали сделать это просто новым треком.

Лёша: Не успели распасться “STANMARSH”, как мы уже с головой окунулись в новый проект. У нас были идеи, мы горели. Мы начали сочинять музыку, параллельно понимая, что за 2 месяца сочинения наши музыканты не сдвинулись с места, и это вновь становилось только нашей группой, до которой никому из музыкантов не будет дела. Решили ни с кем не объясняться и дальше сочинять свою музыку, а они пускай поступают, как хотят. И вот прошло полгода сочинений, потом мы начали что-то записывать. Дима Маршин самоустранился, Виталик самоустранился, Денис иногда уточнял, как и что, поскольку он хотел играть, но не особо хотел сочинять и принимать участие именно в процессе создания песен.

Дима: Вроде даже было пару репетиций, были готовые песни и мы играли. Изначально это не было интернет-проектом, это была обычная музыкальная группа.

Лёша: И, в принципе, получалось достойно, но мы понимали, что и этого мало. Время идет, 2013-2014 год, мы понимали, что это не нужно, нужно что-то другое, плюс ко всему продолжало усиливаться влияние медийности. Клипы, музыка, обложки, фотосессии, и финал всего этого – разогрев какой-нибудь группы из обоймы привезенной Wake Up!.

Дима: Мы разогревали разные группы, в том числе достаточно масштабного уровня. Вокалист “Despised Icon”, с которых, по-сути и началась вся дэткор-движуха выступал в нашей майке. Куда еще стремиться? Разогрев тех же “Septicflesh” или еще кого-то вряд ли что-то бы изменил.

Лёша: Тут надо понимать, что, играя андеграундную тяжелую музыку в нашей стране, ты не добьешься ничего. Не добьешься хотя бы того, что могло бы быть, проживай ты, скажем, в США или Англии.

Дима: Хотелось бы, вне зависимости от заработка с выступления, выйти и понимать, что я, как Orion из группы “Behemoth”. Я крут, у меня крутой концертный костюм, сделанный специально для меня, у меня тут свет, там прожектор, эффектный бекстейдж, пиротехника. Все музыканты как метроном, как пулемет. Звук, люди, козы. Но это нереально. И дело не в отдельных моих талантах, а в том конечном продукте, который представляет вся команда. И вот предположим, что “Dzhatinga” и “Behemoth” на одном уровне известности, но надо, чтобы у тебя за барабанами сидел Inferno, а не Дёня, и чтобы грим, костюмы и прочее. Вот тогда нужно выходить. А мы могли выглядеть как группа “STANMARSH”, которая играет более тяжелую музыку.

Но ведь кто-то пытается. Те же “NCS”.

Лёша: Да, они молодцы. Это не “Behemoth” или “Septicflesh”, но для нашей страны это достойно. Но смысл? Сейчас они горят, они пытаются. Они проехали по Европе, а что им это дало? Хобби? Круто. Но надо отдавать себе отчет, что дальше это никуда не пойдет. Хотя, конечно, я бы и рад ошибиться.

Вот пример. Ты год репетировал, не покладая рук, у тебя все отлично, ты вышел, выступить в “Брюгге”, где попытался со световиком договориться, чтобы он сделал тебе свет, но он физически не может, потому что там две лампы. Ты привел звукача, чтобы сделать нормальный звук, а он физически не может, потому что там аппарат не тот, который тебе нужен. У тебя есть программа для большой сцены, ты умеешь себя вести на ней и заполнять её собой, а у тебя сцена метр на метр. И вот у тебя нереальная программа и крутое шоу, на которое ушло кучу денег и времени, ты выходишь на сцену и понимаешь, что играешь для 10 человек, и еще 70 ходят и смотрят по сторонам.

Дима: Да даже если и 100... Когда мы выступали с “Caliban”, в “Реакторе” был биток. Мы доигрываем программу, собираемся уступать место “Caliban”, а все кричат “STAN MARSH”, а “Caliban” смотрят на нас с балкона, хлопают и говорят: “Давайте, давайте еще”. А теперь “Брюгге” и 100 человек, вложив кучу денег и усилий. И кто-то скажет, что если ты болеешь этим, ты и для 10 выступишь. Я согласен, может кто-то будет, но не я. У меня сейчас другие приоритеты. Я хотел доказать, что я могу – я доказал. А сейчас хочу для своего удовольствия сочинить музыку, послушать её с братом и понять, как же круто. А дальше пускай люди слушают: понравится – отлично, не понравится – жаль.

“Dzhatinga” оправдала ваши ожидания?

Лёша: Да, я полностью доволен. Просто мы ничего и не ожидали, не возлагали надежд, но получилось так, что всем услышанное понравилось. Ни одного отрицательного отзыва мне не попалось на глаза. Я отправлял в зарубежные издания альбом, и хорошо, что он на английском языке, мне было не стыдно, и люди за рубежом слушали, и они писали в своих рецензиях, что это круто. Я был очень горд тем, что все так получилось, что у нас так получилось.

Дима: Изначально мы думали играть низкостройный дуболомный хардкор, но в процессе сочинения вырисовывалась концепция, музыка, идея, оформление со смыслом, с двойными смыслами в текстах. Получился вместо дуболомного хардкора проект с серьезным посылом. И мы собираемся его развивать.

Так это альбом-вспышка, или ждать продолжения?

Лёша: Мы решили делать все собственными силами, не выступать, не полагаться на состав, а просто быть интернет-проектом. И это тоже сыграло свою роль: мы никому ничего не обещали. Мы могли появиться, что-то выпустить, исчезнуть и никто не спросит, где наши концерты и т.д. Мы сможем вернуться через 3 или 4 года, когда нам это будет нужно, когда мы созреем для материала нового уровня. Однако в начале 2016 года мы заинтересовались другой идеей. Как-то собрались с Морфом отдохнуть, и так душевно провели вечер, что подумали, почему бы не записать просто несколько новых песен для “STANMARSH”, ведь в 2017 году группе “STANMARSH” будет 10 лет! Почему бы не записать несколько новых песен для тех поклонников, которые еще остались живы и которые еще горят и слушают такую музыку. Без всяких амбиций и без преследования каких-то коммерческих целей, без целей для концертной деятельности. Просто записать немного “STANMARSH” – материал, который заслуживают наши слушатели.

Дима: Думали, может перезаписать какие-то старые песни, но потом от этого отказались. Это будет та же музыка, но глазами нас современных. То, каким и должен был стать “STANMARSH”. Чтобы люди послушали и подумали: “Да, это то, что нужно!”.

Песни будут на русском языке?

Дима: Да, как и в былые времена.

Лёша: Это будет для тех ребят, кто ностальгирует по 2007, по 2010. Для тех, с кем мы вместе угорали под чьи-то выступления, для тех, кто поддерживал нас на наших концертах. Это будет настоящий “STANMARSH”.

#forfallensouls

Trending Tags

Recently Viewed Tags

#forfallensouls