Она всегда была такой милой и идеальной. Правда, он раньше этого не замечал, но в один прекрасный момент эта девушка с волосами цвета солнца открыла ему глаза. Это случилось так внезапно. Он помнит, как она испуганно прошептала, что любит. Как прижалась своим нежным тельцем, дрожащим от волнения. Люксанна… Какое красивое имя. Такое светлое, родное. Она всегда была для Гарена любимой сестричкой, маленькой девочкой, которую надо было оберегать и закрывать от этой жестокой жизни, что ей приходилось созерцать каждый день в силу рода деятельности. Он переживал за Люкс каждую секунду, а она успокаивала брата, смотря своими яркими голубыми, как небо, глазами, согревая этим ласкающим, мягким взглядом. Да, он души не чаял в ней. Всегда готов был встать на защиту самого близкого человека. Но никогда, никогда Гарен не смотрел на нее иначе, как на сестру. Даже когда она, напевая какую-то глупую песенку, выбегала из ванной практически без одежды. Когда она, в порыве чувств, прыгала к нему и висла на шее, обжигая близким дыханием. Но несколько дней назад все изменилось.
Это был дождливый пасмурный вечер поздней осени. Он сидел на диване в гостиной, облокотившись о его спинку и дремал, убаюканный стуком крупных капель дождя о карнизы. Нежное прикосновение руки к щеке словно ворвалось в его сон, заставило распахнуть глаза. Она сидела рядом, смотря на Гарена взглядом, полным неясной боли и нежной любви. Люкс приблизилась и обняла брата, ее тихие слова, произнесенные срывающимся от страха голосом, не сразу дошли до сонного ума, некоторое время Гарен сидел, не имея сил двинуться. Девушка отпрянула назад, дрожащие ресницы опустились, из губ вырвалось едва слышное «Прости», вот она только хотела встать, но ладонь брата сжала ее похолодевшие пальчики, слегка притягивая Люксанну к себе. Он все понял. Это чувство резко ворвалось в душу, перевернув все то, что было в ней, и захватило сердце. Гарен целовал ее губы, горячо, страстно, обнимал так, будто боясь, что она сейчас уйдет. Хотя Люкс и не могла этого сделать. Она лишь тихо стонала, едва дыша от этих поцелуев, и повторяла, как любит его. Солоноватый привкус слез на ее губах, невинное тело сестренки, родной сестренки, лишали рассудка, туманили его, уничтожая все преграды и стены. Ладонь, гладившая изогнувшуюся спинку девушки, подрагивала, губы, целовавшие шею, робко прикусывали нежную кожу, уносили в неведомые дали наслаждения. А дождь смолк. Будто не желая мешать…
Проснулся он в своей кровати. Люкс мило посапывала рядом, обхватив своей худенькой ручонкой его плечи. Лучи солнца, проникающие в комнату, дарили последнее тепло последних осенних дней, будто именно для них. Они играли в золотистых волосах Люксанны, проскальзывая по ее умиротворенному личику. Гарен, боясь разбудить спящую сестренку, лежал и смотрел в потолок. Его мысли были заняты лишь ей. Столько много вопросов. Что теперь делать? Не будь она его сестрой, все было бы так просто. Но так получилось, что именно она оказалась самой желанной девушкой. И Гарен не мог отвергнуть эту судьбу. Ведь он любит ее больше жизни. А она его. И как бы Гарен не пытался забыть то, что случилось, из памяти эта ночь не уйдет. Нет… Он никогда Ее не оттолкнет. Девушка, чуть шевельнув рукой, распахнула сонные глазенки и, найдя ими брата, привстала и кинулась ему на грудь, бормоча «Доброе утро, братик». Он, улыбнувшись и прижав Люксанну к себе, провел ладонью по ее мягким светлым волосам и ответил «Доброе, любимая…». Нет, он никогда не забудет солоноватый привкус слез на ее губах…