#gumilev

[apriljournaling]

Giraffe by Nikolay Gumilev 🦒

[lumi7]

[foxtrott74]

An Archive of Our Own, a project of the Organization for Transformative Works

Chapters: 1/1 Fandom: Kuroko no Basuke | Kuroko's Basketball Rating: Not Rated Warnings: Creator Chose Not To Use Archive Warnings, No Archive Warnings Apply Relationships: Aomine Daiki/Kise Ryouta Characters: Aomine Daiki, Kise Ryouta Additional Tags: Alternate Universe - Fantasy, Songfic, Dragon-Aomine, Student-Kise, aokise - Freeform Summary:

Написано на песню Хелависы (стихи Гумилева)

[crysdrawsthings]

Okay that jawa post by @senya-tirall-counseling​ was just too good for me to ignore. Knowing my tendency to draw zakuulan royals for any possible occasion. 

So there is Poetry Jawa and a bit of N. Gumilev, my favorite poet of all times. Managed to found some translations - not mine - and some adequate for world poem. Full version  of this can be found there - (X).

Just in case - there is no secret meaning in the poem choice. At least - I was not intending to put any. Maybe there is in more global view. I don’t know.

[dostoyevsky-official]

Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей темной, крылатой, Он заблудился в бездне времен… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену, Мы проскочили сквозь рощу пальм, Через Неву, через Нил и Сену Мы прогремели по трем мостам. И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно тот самый, Что умер в Бейруте год назад. Где я? Так томно и так тревожно Сердце мое стучит в ответ: Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет. Вывеска… кровью налитые буквы Гласят — зеленная, — знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мертвые головы продают. В красной рубашке, с лицом как вымя, Голову срезал палач и мне, Она лежала вместе с другими Здесь в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый, Дом в три окна и серый газон… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон. Машенька, ты здесь жила и пела, Мне, жениху ковер ткала, Где же теперь твой голос и тело, Может ли быть, что ты умерла! Как ты стонала в своей светлице, Я же с напудренною косой Шел представляться Императрице, И не увиделся вновь с тобой. Понял теперь я: наша свобода Только оттуда бьющий свет, Люди и тени стоят у входа В зоологический сад планет. И сразу ветер знакомый и сладкий, И за мостом летит на меня Всадника длань в железной перчатке И два копыта его коня.

Верной твердынею православья Врезан Исакий в вышине, Там отслужу молебен о здравьи Машеньки и панихиду по мне. И всё ж навеки сердце угрюмо, И трудно дышать, и больно жить… Машенька, я никогда не думал, Что можно так любить и грустить.

Н. Гумилев 1918

[dostoyevsky-official]

One comrade travelled to Moscow to ask Dzerzhinsky a question: ‘Were we entitled to shoot one of Russia’s two or three poets of the first order?’ Dzerzhinsky answered, ‘Are we entitled to make an exception of a poet and still shoot the others?’ 

It was dawn, at the edge of a forest, when Gumilev fell, his cap pulled down over his eyes, a cigarette hanging from his lips, showing the same calm he had expressed in one of the poems he brought back from Ethiopia: ‘And fearless I shall appear before the Lord God.’ That, at least, is the tale as it was told to me. Over and over again, with mingled admiration and horror, I read the verses which he had entitled ‘The Worker’, where he describes a gentle, grey-eyed man who, before going to bed, finishes making ‘the bullet that is going to kill me. ...'

The faces of Nikolai and Olga Gumilev were to haunt me for years afterwards.

Victor Serge, Memoirs of a Revolutionary

[lendallrogankoy]

"I am the somber and stubborn builder Of a temple rising up in the gloom."

Nikolay Stepanovich Gumilev (1886-1921), Memory, via this website.

[greencheekconure27]

my first awkward attempt at translating Сон (Утренняя Болтовня) by Nikolai Gumilev

A Dream (Morning Chatter)

- You look lovely this morning.

In your dream, what did you see?

- Moonlit riverbank

and willow- trees.

- And who else? Only lovers come

to the moonlit hills at night.

- Desdemona

   and I.

-But your gaze is still uncertain.

Who was there behind the trees?

-Othello.

He's fair to see.

-Was he worthy of you ladies?

Was he like the crescent moon?

-Yes. He is a warrior.

And a poet, too.

-Of what undiscovered beauty

did he sing to you tonight?

-Dreams,

the desert in the night.

-And you listened, enamored

and your sadness wouldn't hide?

Desdemona,

But not I.