#rubiruspex

[noelle666]

Crying Stakh is my, as some people say, Roman Empire.

Спасибо большое Като за то, как здорово их исполнил. Степняки мои степняки. Стах, которому надо выпустить эмоции, и его Медведь, что всегда рядом.

Art by KATO ( X/Twitter page, VK page)

[sonoflepra]

Профдеформация

тгк

[ceredblythe]

pathologic doodle rubin/artemy because i can't get them out of my head

no hate pls, just block me if not your thing

[noelle666]

Разный

Текст с фандомной битвы 2025. Рейтинговый. Данблоки и Рубируспики.

Тык на меня о текст на АО3

Он такой разный: внутри стальной стержень, характер, харизма и воля - их видишь невооружённым взглядом и чувствуешь, если он стоит рядом и беседует с кем-то из студентов, которые никак не хотят отпускать и ловят на ступеньках института. Он будто закрывается доспехом, готовый к обороне или атаке, когда проходит мимо здания Инквизиции: по иронии судьбы ли, по случайности ли, но часть пути домой проходит мимо этого каменного гроба, что стоит воткнутый в землю, возвышаясь, чуть ли не солнце затмевая. Он расслабляется, растекается на диване дома, сбрасывая заботы и оставляя их за порогом так же легко, как сбрасывает верхнюю одежду и обувь, обнажая настоящего себя, которого положено знать лишь тому, с кем он делит квартиру, постель и сердце. Уставший, он кладёт свои ноги мне на колени, пока я сижу с книгой - это не запрос на внимание, а один из привычных ритуалов, - я же начинаю гладить его колено. Ему спокойно в такие моменты, и мне тоже. Мы часто молчим вдвоём, потому что и без слов всё понятно.

- Блок о Данковском

Он такой разный: я знал его совсем иным, ещё с детства. Любопытный мальчишка, впитывающий знания, неотъемлемая часть нашей кампании. Мы были не разлей вода: общий дом, общая комната, общие маленькие секреты. Всегда бы так, но развела нас судьба, растянув нашу линию на полстраны, сделав её совсем тоненькой. Шесть долгих лет мы не виделись. Он стал другим: холодным снаружи, а внутри пламя, как в печке паровоза - чем больше угля, тем сильнее жжёт, тем больше злости. Помотало нас, нухэрни, столько каждый из нас пережил: порознь, а потом вместе в те дни. Но я тебя всегда помнил, как и ты меня, хоть и не признался сразу.

- Бурах о Рубине

[noelle666]

Склянка

Летом вписалась в команду Мора на Фандомную Битву и написала несколько текстов. Надо поделиться.

Текст высокого рейтинга, Рубируспики, присутствует кровища, мясо, кошмары. Смотрите теги!

Тык на меня - текст на АО3

Артемий стоит в тёмном помещении: темнота настолько густая, что разобрать, где именно он сейчас находится, почти невозможно. Он поднимает голову вверх, чтобы разглядеть лампочку, свисающую с потолка и освещающую его, но наверху такая же глубокая чёрная пустота. А менху освещён. Резкий звук, такой же, что он часто слышал ночами в театре, просматривая пантомимы — включается прожектор, свет бьёт вперёд, на стол из металла в трёх шагах. Гаруспик подходит ближе и замечает, что перед ним не просто стол, а каталка — такие сейчас во всём городе буквально в паре мест лишь есть. На углу стоит что-то, склянка какая-то из тёмного стекла, небольшая, пробкой заткнутая, а под ней лист бумаги с бурыми пятнами. Бурах подходит к каталке, тянется к склянке, и тут всё его нутро сжимается, желудок от спазмов сдавливает — сейчас всё содержимое выйдет тем же путём, что и вошло. А вот голова не понимает — почему? Что же здесь такого? А тело уже кричит от животного ужаса.

[noelle666]

Danblock and Rubiruspex by @sgushyonka

[noelle666]

Моросентябрь 2025 - 15. Алая связь

Артемий Бурах/Стах Рубин (пост-канон)

Тык на меня - глава на АО3 (дубль)

- Скажи мне, что я должен сделать? Что меня ждёт?

- Я могу сказать лишь в общих чертах, потому что уверен, что твоё испытание будет не таким как у меня. Червей сейчас почти нет, песчанка ушла, невесты танцуют лишь в дань традиции. Испытание тоже может быть номинальным. Ты войдёшь в Бойни с пустыми руками и должен будешь вынести оттуда пузырёк с кровью. Как именно и что для этого нужно будет делать - я не знаю. Хатангэ внутри тебе подскажут: говори с ними, отвечай на вопросы, если зададут. Язык ты сейчас пусть неидеально, но знаешь, на случай, если говорить будут на укладском. На выходе я тебя встречу. И станет два менху, и никто не будет в тебе сомневаться.

Артемий положил руку на плечо Стаху и тепло улыбнулся: он учил Стаха три года, как и обещал. Хотя, конечно, “учёбой” в полной мере процесс назвать было сложно: Медведь пытался объяснить словами то чутьё, что помогало ему в искусстве менху, рассказывал и показывал, чему выучился, пока был санитаром в армии, а параллельно с этим Стах делился тем, чему научился под крылом у Исидора. И так, сложив два и два, молодые мужчины стали равными по знаниям, такими, какими мечтали быть в детстве. Артемий частенько говорил, что Рубин лучше него, хоть чуть-чуть, но лучше (на самом деле, не чуть-чуть, но лекарь поначалу фыркал на такие комплименты, и только потом стал их спокойно принимать. Не из гордыни и не из-за факта, что и правда, рука у него была точнее и легче, а просто он наконец отпустил себя и снял груз, что нёс годами, с плеч, начал ценить сам себя).

- Не верится немного, что Уклад это допустит. Чужака и в Бойни.

- Данковский как-то раз туда полез, даже разрешения у Матери Настоятельницы спросил…

- … и мы помним, как его оттуда выносили, - Стах закатил глаза.

- Да, но он туда не с целью стать менху пошёл, - Бурах поднял вверх палец и ткнул им в грудь лекаря, - Он бы и не смог. А ты сможешь. И не важно, связан ты кровью с ними или нет - кровь здесь не играет роли. А твои золотые руки играют.

- Я с тобою связан, Тёма, - Стах придвинулся ближе к Артемию, прикрыл глазами и коснулся своим лбом его лба - жест доверия, единения, интимнее, чем поцелуй. Соединение мыслей двух людей, чьи сердца связаны алой линией, цвета крови, цвета браслетов, которые они носили вместо обручальных колец.

- Давай ложиться спать, хөөрхэн. На завтра у нас всё готово, у Боен мы должны быть в три часа.

- Как думаешь, сколько времени я там проведу?

- Не знаю. Мне казалось, что пока я там был, прошёл в лучшем случае час, а вышел я оттуда уже ночью. Будто время внутри там идёт по своим законам или по законам Матери Бодхо. Но сейчас оно будет течь так же, как и снаружи. Не бойся ничего - я дождусь тебя, Стах.

***

В тёмных коридорах, освещённых настенными факелами, было тихо и прохладно, только слабый запах крови и мяса говорил о присутствующей здесь жизни. Стах шёл вперёд, не оглядываясь. 

Они прибыли вдвоём с Артемием на место в назначенный час, перед огромными дверьми их ждал Оюн.

- Сегодня родится новый Кровный, достойный, сильный.

- Признаёшь его право стать менху?

- Признаю, - человек-скала кивнул, изучил взглядом сначала Бураха, потом Рубина, - У него в глазах пламя, оно осветит путь, согреет, подскажет. Үүдэ нээхэеэ бэлэн гүш? (Ты готов открыть дверь? - бурят.)

Вопрос был обращён к Стаху: тот смерил великана взглядом: тот смотрел строго, холодными глазами буравил испытуемого. 

- Би бэлэнби (Я готов - бурят.), - лекарь ответил, смотря прямо в глаза Оюну.

- Не испугался. Проходи. 

Оюн отошёл от дверей, за которыми скрывались Бойни, Олоннго, как зовут это место в Укладе, уступая место человеку, чья судьба в ближайшие часы решится внутри. Стах всем весом навалился на двери - те со скрипом медленно отворились, выпуская в нутро священного места, и также медленно закрылись за ним. 

Рубин слушал своё нутро, свою интуицию, как советовал гаруспик, слушал окружение, то и дело посматривал на кованные металлические арки, крюки, свисающие с потолка, черепа коров. Он посмотрел на пол, по которому шла углублённая узенькая дорожка, заполненная красной жидкостью - она бежала ручейком дальше, вперёд. лекарь шёл дальше,и вошёл в небольшой зал, где ярче всего пахло кровью - там находилось нечто, подобное маленькому водоёму, наполненному также кровью, и в него с других сторон тянулись другие ручейки.

- Ерэжэ байна, ерэжэ байна, ерэжэ байна (идёт - бурят)... - вторили шепотки со всех сторон мужскими и женскими голосами.

***

- Он выйдет здесь, между корпусами? Этот выход был закрыт, когда был мор. 

- Он открывается только в определённое время и только для яргачинов.

- А ещё для одного бакалавра.

Оюн и Артемий остановились у входа в Бойни между двух корпусов многоэтажного высокого здания, где трудились и жили многие десятилетия люди, где повиновались воле рода Ольгимских. Если раньше Термитник вызывал ассоциации с тюрьмой и каторгой, то теперь, когда Проект Быков перешёл в руки Влада Младшего, Короб превратился в более-менее приемлемое общежитие и рабочее место. Работы, конечно, ещё предстоит много - с конца мора прошло всего-ничего. Гаруспик и бывший старшина шли до пункта назначения медленно, размеренно - так наказал сам Оюн, и Артемий согласился, ведь пока не стоит торопиться. Он был готов дневать и ночевать, спать на земле, ожидая друга сердца, веря, что у того всё получится. Часы решил с собой не брать, чтобы лишний раз не тянуться за ними в карман и не взращивать искусственно тревогу.

- Как поживают хатангэ сейчас, под новым боосом? Знаю, что спрашиваю об этом часто, когда хожу в Шэхен, но тут я бываю очень редко. Да и с тобой давно не говорил. Как поживает твой скот?

- С тех пор, как ты оставил меня жить, я много думал. О причине, о цели, о том, что делать дальше. Могу сказать, что мой скот поживает неплохо.

- Надеюсь, дальше будет только лучше.

- Уклад будет меняться - это неизбежно, - великан сложил руки на груди, - Для многих это страшно, но они примут неизбежное. Чтобы сохранить частичку прошлого часто надо оставить позади почти всё и идти вперёд налегке.

Артемий погрузился в воспоминания: в тот день, стоя на пороге “Разбитого сердца” ему пришлось сделать судьбоносный выбор и для себя, и для сотен других, кто были половиной от его целого. Чудеса угасают, медленно и тихо. “Рано или поздно это бы всё равно случилось”, - так думал Бурах.

- Я оставлю тебя. Моя задача - быть привратником, и я её выполнил. Дальше дело за новым менху.

- Баярлаа, Оюн.

Великан спокойным шагом направился прочь, а Артемий прислонился спиной к стене, опустил взгляд на землю и принялся ждать. Волновался он, конечно, заглядывал в глубокий тёмный коридор, хотел подойти ближе, но сдерживал порывы. Иногда он ходил туда-сюда, чтобы заполнить ожидание хоть чем-то, иногда пытался считать количество этажей одного из корпусов. Ему показалось, что время тянулось преступно медленно. Солнце потихоньку катилось за горизонт, облака окутывал нежный розовый цвет - они были похожи на пастилу, что везли из Столицы. Артемий поёжился от порыва прохладного ветерка: конец сентября в нынешнем году выдался непривычно тёплым, но потоки воздуха и румяные листья, падающие с деревьев, не давали обмануться - осень всё-таки наступила. Бурах услышал скрип, тоненький, еле слышный из глубины коридора: открылись двери, потом закрылись, послышались тихие шаги, и вот на свет вышел Стах, держа в руке бутылёк с заветной жидкостью. На груди его гаруспик заметил капли крови, которые складывались в прямую вертикальную линию.

- Им нужна была мена, - Стах заметил беспокойство в глазах спутника, - Кажется, теперь я кровно связан с Укладом.

- Как ты? - Артемий подошёл ближе и приобнял Рубина за плечи, тот лишь фыркнул и улыбнулся.

- Ерунда, Тём, царапина. Я не чувствую, то что-то изменилось: не думаю, что меня околдовали и не думаю, что теперь могу считаться полноценно укладским, даже отдав им несколько капель своей крови. Я это я, всё тот же. Но они признали меня, и теперь будет меньше проблем с лечением. Смогу полноценно тебе помогать.

- Ну да, а то, знаешь ли, бегать в Шехэн одному иногда утомительно: говорят, что болеют двое, а на самом деле много больше. Особенно дети, - усмехнулся гаруспик, - Пойдём домой, рану тебе всё равно обработаю. И… поздравляю тебя, Кровный, менху.

Мужчины крепко обняли друг друга. Долг учителя перед учеником исполнен, долг отца перед сыном отдан. Два врача, как они и мечтали в детстве. Два менху - теперь это явь.

[noelle666]

Моросентябрь 2025 - 10. Шёпот сердца

Артемий Бурах/Стах Рубин (пре-слэш, пре-канон)

Тык на меня - глава на АО3 (дубль)

Стах сидит перед зеркалом, глазами водит по краям, где видны отпечатки - его они с Тёмкой недавно совсем утащили в свою комнату, спасибо Исидору. Не то, чтобы они прихорашивались много, чай не барышни, но в предыдущем только лицо помещалось, а порой надо на себя целиком посмотреть: вдруг дырка какая на одежде или пятно. Ну и чуть-чуть совсем прихорошиться. И покривляться. Что ещё надо семнадцатилетним юношам, правда? Уже не дети, но и не совсем взрослые. 

От разглядывания пятен Стах переключился на рассматривание Артемия: тот стоит за спиной, занятый важным делом - длинные волосы Стаха гребешком чешет. Ох и нравится ему это занятие: “очень хорошо помогает сосредоточиться, да и волосы у тебя такие красивые, тяжёлые”. Стах сначала фыркал, а потом привык, даже уже сам начал ждать, когда же Медведь придёт его чесать. А тот губы поджал, нос морщит - видать, колтун нашёл и очень аккуратно его распутывает. Или зёрнышко какое прилипло - они ведь сегодня с утра в степь ходили, валялись там в траве, боролись в шутку, смеялись, а потом бежали в лавку, ведь им туда и надо было - в степь занесло, просто потому что захотелось.

Ты мне нравишься…

Когда впервые эти слова возникли внутри? Когда сердце начало передавать свои чувства, свой шёпот в голову? С год, или, может, чуть больше уже прошло с первого такого зова.

Ты мне нравишься, Тёма…

То и дело Стах переводит взгляд в сторону, а потом снова на лицо Тёмки: прицепился же он к волосам друга, почти что новый ритуал, традиция у них родилась, внеслась заметкой в список их маленьких секретов, только их двоих. Даже Гришка с Форелькой не знают, те, кто им тоже близок и дорог, но… ближе Артемия у Стаха никого нет: просыпаются рядом и засыпают так же, в одной комнате, едят, шутят, учатся вдвоём. Волосы соломенные, часто растрёпанные, озорная искорка в глазах, улыбка широкая и светлая такая - крепко же они засели внутри, в душе у более серьёзного Рубина.

Ты мне так нравишься…

Стаху страшно и тепло одновременно, он очень боится произносить вслух эти слова, открыться, показать чувства: не так поймёт, засмеёт, разозлится… Вряд ли, конечно - Медведя он знал как облупленного, и был с ним взаимен. Вряд ли ему будет противен столь близкий человек после признания, но… Оттолкнёт? Страшно… А если Исидор узнает? Они вряд ли, даже при самых хороших условиях, смогут долго скрывать, что теперь ближе, чем названные братья. Стах не хочет боли себе, но ещё, пуще всего на свете, он не хочет, чтобы было больно и плохо Медведю. Смотрит он вновь на него, а тот взгляд переводит, смотрит в ответ, улыбается так, что сердце от этой улыбки болит, кровью плачет.

Ты мне нравишься, Тёма, очень нравишься. Но я… Я не смогу тебе этого сказать.