welcome to your yearly questioning event of: am i a winged human (avian/hybrid/angel thing) or just a dragon with occasional feathered wings from my corvid hearttype?
i decided to post at least one of my cyric/midnight fics here
it's in russian, but i really love this piece, so... sorry? enjoy?
there's also a mood board? a collage? for that
text under the cut!
цирик задерживает взгляд на миднайт, греющей руки у едва тлеющего костра — нельзя, чтобы средь леса долинцы увидели бы свет от беснующегося пламени, поэтому сейчас они молчат, даже не пытаясь поддерживать огонь. миднайт лишь сильнее заворачивается в плащ, пытаясь хоть как-то отогнать холод первого месяца осени; цирик же, от скуки изредка подкидывая в воздух кинжал, молча следит за тем, как её тонкие пальцы цепляются за шерстяную ткань. россыпь колец на них — которую он запомнил в арабеле, когда еще неизвестная волшебница выпустила крохотного дракона на их стол — стала красноватыми, стëртыми полосами от тугих веревок долины теней. цирик не сомневается в том, что ей больно, на своём опыте зная, как ноет тело от крепких пут. не сомневается, но задаёт вопрос, втыкая кинжал в сухую лесную землю, склоняя голову ближе к миднайт.
— миднайт, — она наконец отворачивает голову от костра, позволяя цирику на мгновение замереть, любуясь тем, как тени пляшут на ее лице, — а куда пропали твои кольца? — ему кажется, что он уже знает ответ; долинцы наверняка сняли их с заключенной, едва миднайт успела сделать шаг из разрушенной башни эльминстера — и это ни капельки не удивляет. даже не разочаровывает — цирик прекрасно знает, как порой может разжиться тюремщик на заклинателях, объясняя любую отнятую вещь опасением перед возможной магией.
миднайт прижимается щекой к его плечу, почти слово в слово читая с его мыслей.
— остались где-то в изогнутой башне, когда меня связали — стражники были искренне уверены в том, что если они пропустят хоть один палец, то я прокляну весь их род. — хмыкнув, она закрывает глаза, наконец находя удобное положение. после стольких дней в заключении миднайт казалась даже слишком жадной для прикосновений или любой возможности развалиться на чем-то — или на ком-то, как сейчас, например, когда ее волосы неровно стекали по спине цирика. в такие моменты она кажется почти беспечной — но в дрожащих ресницах скоро можно отыскать крепко въевшийся в душу страх.
— и? прокляла бы? — цирик позволяет себе шутку — миднайт даже глаза открывает, только чтобы на него посмотреть опять, почти возмущенно — но находя в карих глазах лишь забаву.
— конечно. — потому и отвечает так же, с неясной улыбкой, играющей на губах, когда цирик осторожно берёт её за руку, поднося ближе к лицу, рассматривая стертую кожу. зрелище не из приятных — но это не мешает цирику прижаться губами к чуть тёплым пальцам, надеясь, что этот жест можно считать за попытку облегчить боль. и миднайт улыбается — цирик практически смущается своей же сентиментальности, еле сдерживаясь, чтобы не выронить ее руку. вдруг уже миднайт крепче берёт его за руку, бесцеремонно разворачивая к себе тыльной стороной ладони — разворачивая, и ведя пальцем по медному кольцу на чужой руке. цирик сглатывает.
— остались в башне, значит... — брови миднайт изгибаются в комичном удивлении, когда она ногтем отковыривает засохшую кровь с тусклого красноватого камешка. — откуда ты его взял? я это потеряла ещё в... — миднайт замолкает на мгновение, вопросительно глядя на цирика — ожидая оправдания.
— я нашел это кольцо на полу той таверны в тилвертоне. понятия не имел, что оно твое. если хочешь, я, конечно, верну. — и он врет без зазрения совести. не признаваться же, что отлично знал, чьё кольцо; что сам стянул его у миднайт с пальца, когда они делили одну лошадь на двоих; что носил его, потому что все прикосновения доставались только проклятому (ха-ха) келемвору. говорят, что на воре шапка горит — но у цирика горят разве что щеки от того, как миднайт сосредоточенно ведёт по его руке своей. а ещё от гордой насмешливости от того, как легко миднайт улыбается после его слов, отпуская руку, отступаясь от подозрительности в голосе.
— можешь оставить себе. все равно я еще не могу носить колец — надеюсь, когда пальцы заживут, мы уже будем в тантрасе. там я точно найду себе новых. — миднайт снова ерзает, пытаясь устроиться поудобнее на голой земле; цирик тянется за скомканным плащом адона, расстилая его для миднайт — на что она, хоть и неодобрительно щурясь, но пересаживается, вновь протягивая руки к огню.
— спасибо. — цирик рывком выдергивает кинжал из земли и, обтряхнув его, сует обратно в ножны — чтобы тоже задержать руки у огня, наблюдая за тем, как отблеск крохотного пламени звенит в кольце, как очерк лица миднайт едва освещается костром. в ту ночь он спит непозволительно близко к ней, сложив голову на колени — миднайт вызывается часовым и до утра не смыкает глаз, устало перебирая темно-рыжие пряди.
