Я люблю выбрасывать.
Об этом уже в учебнике зоологии за пятый класс, кажется, написано.
Я не умею сентиментальничать. В помойку летит многое. Вещи, черновики, рецепты, письма. Иногда даже люди. Я и с людьми разрываю быстро. Нелегко, но быстро.
- Раз и к отделке! – как говорила моя прабабушка. Правда, как что-то мне подсказывает, она несколько другое имела в виду. Наверное, созидательный труд.
И тем не менее.
Я выбросил в Германии половину моего гардероба. Это нетрудно. У меня всего двое штанов. Одни и выбросил.
Теперь они лежат где-то на чужбине, их сечет евро-дождь, обдает пылью евро-машина, но меня греет мысль, что у них все с этого дня хорошо. Ни долгих зим, ни наледи, ни реагента, ни песен Захара Прилепина, ни 15-ти ежедневных километров.
- Sprechen Sie Deutsch? – спрашивает у моих порванных на самом интересном месте штанов тоже выброшенный евро-столик.
- Мы с немчурой не разговариваем! – отвечают штаны. – Что русскому хорошо, то немцу смерть!
Впрочем, я отвлекся.
Есть два типа людей. Одни говорят, заглядывая в глаза: «Тебе не нравится? Давай попробуем вот так! А так? А сяк? Тебе хорошо?»
И второй.
«Извините, мне пора. Ничего не получилось. Афидерзейн!»
Второй – это я.
Но не потому что я такой глупый и грубый (хотя, конечно, и груб, и глуповат), а потому что всё, что твое, никогда не требует никаких усилий. (Ну только стихи, работа, долг – требовали. Но мы же не о них!) А в любви – всё иначе.
Поэтому не пытайтесь ни за что бороться.
Просто лягте на помойку рядом с немецкоговорящим столиком. И лежите.
Пройдут дни, месяцы, годы, вас источит время, съедят муравьи, но те муравьи, которые вас съедят, и будут самой большой в вашей жизни любовью.
А всё остальное – компромисс.
А зачем вам лишний компресс на голову?
Мокро, течет на лоб, жара не снижает.
В общем, запишите. А то неровен час забудете
(с) Дмитрий Воденников
dededos
andulkaphoto
turnnoffyourmind
2087
snowghoul
stormborns
